Жанр: Детектив
Бумер 3. Бумер
...пления экспромтом ему даются плохо. Куда лучше выходит, когда Сергей Петрович
наперед продумывает каждое слово, представляет себе возражения начальства и придумывает,
чем крыть.
На этот раз Чугур подготовился основательно, он понимал, что его отставка для Ефимова
- все равно что гром среди ясного неба. Но откладывать дальше нельзя. Второго дня Чугур
получил в районе загранпаспорт, а Ирине Будариной и оформлять ничего не нужно. Третий год
подряд она ездила на отдых в Турцию.
- М-да, подкладываешь ты мне свинью, - сказал Ефимов, пробежав взглядом
машинописные строки. - Ты же знаешь: я в отпуск собираюсь. Тоже выбрал время. Только о
себе думаешь?
Как ни странно, в голосе начальника не слышалось ноток гнева или обиды. Кажется,
рапорта кума он ожидал давно и был готов к такому повороту событий.
- Ну, Сережа, давай отложим это дело хоть до осени?
- Никак не могу...
Кум, тронутый теплым товарищеским тоном Ефимова, выбросил из головы все домашние
заготовки, весь этот надуманный лепет. Он провел ребром ладони по горлу и сказал:
- Слушай: вот где у меня эта собачья служба, эти зоны и эти зэки. Устал я как бобик. И
усталость эта не проходит ни после бани, ни после водки, ни после бабы. Товарищ полковник,
Анатолий... Я свое этому делу отдал. И упрекнуть меня не в чем. Может, о себе я не забывал. И
кое-чего скопил на старость. Есть такой грех. Но и службу свою туго знал. Сам знаешь: эту
поганую зону я вот где держал.
Он выставил вперед раскрытую ладонь и сжал пальцы в кулак.
- Анатолий, я понимаю, что не ко времени все это, - продолжил кум. - Но о себе тоже
надо подумать. Для себя пожить. Сколько уж мне осталось... Десять лет? Двадцать? Хорошо
бы так.
- Не прибедняйся, с твоим богатырским здоровьем ты еще полвека пропыхтишь. И не
заметишь.
- Может быть, - кивнул кум и сказал то, чего говорить не хотел. Впрочем, и скрывать
смысла нет. Земля слухами полнится. Не сегодня, так завтра Ефимов все равно узнает. - Я
третьего дня подал заявление. Развожусь со своей дурой, что б ее свиньи съели. А с Ириной
поженимся. Я все равно с женой уж два года не живу. Дети выросли. Так на что мне эта
колотушка в паспорте? И разговоры по всему поселку: Чугур опять к своей крале лыжи
намылил. Тьфу...
Ефимов помолчал, убрал рапорт в папку и сказал:
- Тут случайно услышал разговор, у магазина бабы болтали, будто твоя Ира дом продает.
Вы что же, хотите уехать с концами?
- Окончательно еще не решили, - промямлил кум. - Еще думаем, прикидываем.
Туда-сюда...
- Покупателей уже нашли?
Кум замялся, пожал плечами.
- Да был один человек на примете, приценивался, - перед глазами встал образ убитого
в Москве Резака. - Но потом куда-то пропал. Видно, передумал покупать.
Оказывается, Ефимов знал обо всем еще до того, как на его стол лег рапорт. Много лет
назад начальник ИТУ начинал оперативником, работал на улицах, ловил шпану и мелких
уголовников. Видимо, до сих пор не забыл, чему научили в угрозыске. Бабы у магазина
болтали, как бы не так. У Ефимова есть свои источники информации. Он только с виду
простоватый мужик.
- Честно говоря, хочется уехать, - кум решил не врать напоследок. - Может,
подадимся в теплые края.
- Что ж, Сережа, мы неплохо поработали, - глаза Ефимова сделались грустными. -
Рапорт завтра же наверх пойдет. А я кого надо напрягу, чтобы побыстрее. Но недели две-три
подождать придется. Сам понимаешь, тут не все от меня зависит. И еще: не нравится мне это.
Твоя отставка после этой истории с Котом больше напоминает бегство.
- Глупости, - кум прижал ладони к груди и удивленно выкатил глаза. - Чушь собачья.
- Сережа, скажи мне честно: нам светят неприятности? - Ефимов прищурился. -
Что-то случилось?
- Ничего нам не светит, - покачал головой Чугур. Не хватало только обсуждать эту
темную историю с гибелью Резака здесь, в этих стенах, с самим начальником колонии. - А
иначе ты бы узнал обо всем первый. Клянусь богом.
Кум вышел из административного корпуса под вечер. Заходящее солнце спряталось за
тучи, быстро стемнело, уже вторые сутки без остановки шел дождь, то едва накрапывал, то лил
как из ведра. Кум думал, что разговор с Ефимовым не отнимет больше получаса, а они до
вечерней зорьки засиделись. Поговорили честно, по-мужски, выпили по сто пятьдесят водочки.
И еще поговорили. И еще добавили и закусили.
Чугур чувствовал легкое опьянение, после мужского разговора с Ефимовым с души
словно камень свалился. Начальник обещал не чинить препятствий и все устроить в самый
короткий срок.
* * * *
Оказавшись на втором этаже торгового цента, Кот не сразу понял, куда направить стопы,
а, сообразив, нашел секцию женского белья, но напарника там уже не оказалось. Он торчал
поодаль, у дверей какой-то лавки или бутика, делая вид, что разглядывает товар в витрине.
Поравнявшись с ним, Кот на несколько секунд остановился, чуть наклонился вперед, сделав
вид, что заинтересовался парой мужских ботинок. Мимо лился поток покупателей,
непрерывный калейдоскоп человеческих лиц.
- Вон тот мужик в сером клетчатом пиджаке и голубых джинсах, который стоит боком к
двери, - прошептал Бубен, прикрывая рот ладонью. - Как тебе?
- По-моему, он на меня совсем не похож.
- Это по-твоему. А у меня глаз как алмаз. Приезжий, по повадкам видно. Значит, паспорт
у него, рупь за сто, при себе. И баба с ним, вон та лохушка в сарафане, которая туфли меряет.
Через мгновение Жору унесло человеческим потоком. Как было условлено, Кот побрел
вдоль витрины, спустился на первый этаж, побродил там минут двадцать. Затем вышел на
улицу покурить и снова вернулся к тому кафе, откуда начали наблюдение. Он сел за столик и
заказал пиццу и бутылку минералки. Жора сейчас пасет того клетчатого фраерка, дожидается
момента.
Костян смотрел на пеструю толпу, перебирал глазами празднично одетых людей,
задерживая взгляд на красивых женщинах. А красивых женщин оказалось столько, что за день
неводом не переловишь. Многие покупатели приезжали сюда на целый день, здесь устроили
какие-то аттракционы для детей, работали кинотеатры. А покупки это так... Между делом.
Кот жевал и думал, что за годы, проведенные в неволе, отстал от жизни. Она промчалась
где-то стороной, на полной скорости, как поезд с курортниками мимо вокзального нищего. Но
теперь можно наверстать упущенное, еще есть шанс запрыгнуть на подножку этого поезда, в
котором полно красивых женщин и ресторан работает всю ночь. Можно... Но сначала надо
оплатить один счет и выполнить одно поручение. Всего-то.
Жора Бубен сохранял полное спокойствие и держался на почтительном расстоянии от
своей будущей жертвы, издали безошибочно определяя сотрудников службы безопасности
торгового центра, болтавшихся среди покупателей. Ноги в мягких мокасинах уже начинали
гудеть от усталости. Но он увидел все, что хотел увидеть. Мужик правша, на нем пиджак с
пятью карманами. Чувак платит налом, носит бумажник в левом внутреннем кармане пиджака.
Это даже не бумажник, а здоровенное портмоне из тонкой бордовой кожи с золотыми
уголками. Паспорт в портмоне. Там же деньги, две кредитки и какие-то бумажки.
Обед давно миновал, а мужик со своей бабой все бродили по торговым павильонам,
словно не за барахлом пришли, а совершали долгую пешую прогулку. Он что-то недовольно
бубнил на ухо своей спутницы, та отмахивалась от спутника, как от назойливой мухи и рыскала
взглядом по полкам и стеллажам. Наконец с двумя продолговатыми коробками они вышли из
очередного павильона и двинули в сторону кафе на втором этаже.
- Подгребай, примешь товар, - сказал Бубен в трубку мобильника. - Второй этаж,
третья линия, кафе "Альянс".
Парочка уселась за круглый столик неподалеку от входа, подрулил официант, что-то
чиркнул в блокноте и не успел принять заказ и отойти, когда Бубен, отодвинув свободный стул
и очаровательно улыбнувшись, обратился к женщине.
- Вы не возражаете?
Женщина не возражала. Бубен сел по правую руку от мужчины и заказал официанту
бутерброд с бужениной, креветочный салат и кружку пива.
- Виталик, а мы в театр успеем? - спросила женщина своего спутника и полезла в
сумочку за пудреницей, забыв о том, что задала вопрос.
- Успеем, Верунчик, - кивнул Виталик. - Если тут не заблудимся.
Мужик расслабил ноги и расстегнув вторую пуговицы рубашки. И сделал первый самый
сладкий глоток из запотевшей кружки пива, которую притаранил расторопный официант. По
физиономии гостя столицы было заметно, что он очень утомлен и разочарован визитом в это
заведение. Виталий вынужден таскаться следом за своей женой или любовницей, расстегивать
кошелек и платить за ее покупки, вместо того, чтобы нежиться в лучах телевизора в
прохладном гостиничном номере.
Жора, не поднимая головы, ковырялся в салате, периферическим зрением он заметил, что
Кот уже сидит через столик от него и читает меню с таким усердием, будто хочет выучить его
наизусть. Теперь при ближайшем рассмотрении выяснилось, что Виталик, несомненно, похож
на Кота. Тот же разрез глаз, нос с едва заметной горбинкой. Парень моложе Кота лет на пять, он
выше ростом, но уже в плечах. Волосы темнее и прическа совсем другая.
Но все это - мелочи, по большому счету они не имели значения. Во-первых, волосы на
черно-белых фото всегда выходят темнее, чем они есть в натуре. Во-вторых, достаточно самого
общего сходства с вклеенной в паспорт фотографией, - и никаких проблем у нового владельца
документа не возникнет.
- Официант где-то пропал, - поделился наблюдениями Жора и поднял кружку, на дне
которой плескалось немного пива. - Пойду наполню.
Мужчина рассеяно кивнул в ответ. Бубен поднялся на ноги, сделал неуверенный шаг в
сторону барной стойки, но неожиданно зацепился носком ботинка за стул, резко наклонился в
сторону, чтобы сохранить равновесие. И выплеснул пивные недопивки на плечо Виталика. Кот
со своего места видел, как подскочил облитый пивом мужчина. Жора, поставив на стол пустую
кружку, стал вытирать салфетками пятно на плече, приговаривая:
- Хорошо бы солью присыпать. Солью хорошо...
- Ничего, ничего, - отвечал Виталик. - Не волнуйтесь, ерунда... Это же не кетчуп.
Жора чуть приподнял пиджак, правой рукой потянув его вверх за плечо, пальцы левой
руки уже проникли во внутренний карман. Кот поднялся с места, неторопливо двинулся по
проходу мимо Жоры и Виталика. Бубен, продолжая тянуть пиджак наверх, опустил левую руку
с бумажником, зажатым между пальцами. Кот перехватил лопатник, сунул его под полу
пиджака, подошел к стойке и, купив пачку сигарет, вышел из кафе. К этому моменту след
Бубна давно простыл. Только Виталик, опустившись на стул, все тер салфеткой пятно на плече.
* * * *
Через десять минут Кот эскалатором спустился на первый этаж, нашел кабинет старшего
администратора. Миловидная женщина в фирменном синем костюме и светло-голубой блузке
напоминала стюардессу международных авиалиний. Он протянул ей портмоне, объяснил, что
нашел его у одного из павильонов на втором этаже, заглянул, а тут в переводе на баксы -
пятьсот колов.
- Огромное вам спасибо, - женщина поднялась из-за стола, она была искренне тронута
и очарована обаянием и душевной простотой этого чудесного человека. В ее практике было
немало случаев, когда возвращали кошельки, но возвращали их всегда пустыми.
- Вы даже не представляете... Как приятно встретить честного человека. Давайте я
запишу ваше имя и координаты. Если мы найдем хозяина кошелька, а мы его найдем
обязательно, он наверняка захочет вас отблагодарить.
- Спасибо на добром слове, - улыбнулся Кот. - Но благодарности - это лишнее.
Наверняка так поступил бы каждый человек.
- Конечно, конечно, - кивнула администратор зала, но в душе не согласилась с этим в
высшей степени приятным мужчиной. - Каждый. Всего вам доброго и... Еще раз спасибо.
Через минуту Кота уже не было в кабинете, он бодро шагал к машине. Деньги и кредитки
остались нетронутыми, из бумажника исчезли лишь паспорт и случайно оказавшиеся там
водительские права. Это значит, что его владелец не станет обращаться в милицию с
заявлением о краже. Если деньги на месте, значит, и кражи не было. Вернувшись домой, он
напишет заявление в паспортном столе, где менты попросят его указать отдельной строкой, что
кражу паспорта гражданин не допускает в принципе. Без этой приписки хрен он получит новую
ксиву.
Кот сел в машину и, дожидаясь возвращения Жоры, внимательно рассмотрел трофеи.
Гражданин Елистратов Виталий Андреевич, тридцати четырех лет. Паспорт выписан пять лет
назад. Женат, прописан в Питере по адресу такому-то. А что, Бубен оказался прав, этот
Елистратов смахивает на Кота. Особенно если учесть, что за пять-то лет человек может сильно
измениться.
Водительские права... На этот жирный бонус Кот никак не рассчитывал, теперь он
избавлен от многих проблем. Сегодня же Кот достанет новые номера на джип, через нотариуса,
в свое время помогавшего с оформлением документов на угнанные автомобили, получит
доверенность от имени покойного Димона на гражданина Елистратова. И все, пешка проходит в
дамки. Какое-то время бумером можно пользоваться почти на законных основаниях, а потом
придется толкнуть его по льготной цене какому-нибудь лоху.
В это время по громкой связи торгового центра дали объявление о найденном бумажнике.
Уже через десять минут Елистратов и Вера стучались в дверь администратора, где уже сидели
два сотрудника службы безопасности и женщина, похожая на стюардессу.
- Что у вас было в бумажнике? - спросила она строгим голосом. - Расскажите
подробно о каждой мелочи. А потом составим опись.
- Деньги у него там были, - ответила за мужа Вера и назвала точную сумму. - И еще
кредитки. Правда, на карточках мизерные суммы. И еще квитанция из химчистки.
- Там был мой паспорт, - помялся Виталий. - И водительское удостоверение.
- В бумажник нет никакого паспорта, - свела брови администратор. - И удостоверения
тоже нет.
- Я говорю: кажется, - поправил себя Виталий. - Ну, я могу и ошибаться. Может, в
гостинице оставил. Или где... Не знаю. Но я помню номера кредиток. А квитанция из
химчистки на мое имя.
Через полчаса они с женой вышли из торгового центра и сели в такси.
- А ты говорил, что в Москве жуликов полно, - Вера укоризненно покачала головой. -
А тут такое... Кому рассказать - не поверят. Все до копейки вернули. Есть же на свете
честные люди.
- Да, удивительная история, - согласился муж.
Он вспоминал, где мог оставить паспорт и права, но так ничего и не вспомнил.
* * * *
Дотопав до бетонного гаража на десять машин, кум приказал водителю,
солдату-срочнику, болтавшемуся без дела в ожидании начальника, садиться в машину. До дома
сегодня ехали долго, четверть часа. От дождей дорога совсем раскисла. Когда возле поселка
служебный "уазик" пошел на подъем, он едва не съехал в кювет, пару минут барахтался в
жидкой грязи, как женины свиньи. Чугур, устроившись на переднем сидении, всю дорогу
угрюмо молчал. И только когда подъехали к дому, процедил сквозь зубы:
- Жди здесь. Через десять минут вернусь.
Дождь припустил с новой силой. Кум поднялся на крыльцо, толкнул дверь и, не снимая
грязных сапог, вошел в горницу и врубил верхний свет.
Разговор с женой состоялся два дня назад. Антонина Ивановна никак не могла поверить,
что мужнина связь с продавщицей из соседнего поселка, может разрушить их семью,
налаженный годами быт. Она все рыдала и выговаривала обиды, копившиеся годами. Когда
куму надоело слушать эти всхлипы и несправедливые обвинения, он поднялся из-за стола, и
пару раз приложил жену по лицу открытой ладонью. Пощечины оказались такими увесистыми,
что супруга села на пол и разрыдалась.
Немного успокоившись, слегла, сделав вид, что заболела. А, может, и вправду заболела и
вот уже второй день вставала с кровати только для того, чтобы свиней покормить. Если она
рассчитывала, что в душе кума шевельнется жалость, и он изменит решение, то расчет тот был
наивным и глупым до крайности. Прожила с человеком жизнь, но так и не поняла, что характер
у мужа твердый, как сталь. Если уж Чугур что решил, то доведет задуманное до конца, и
бабские слезы его не остановят.
Два собранных чемодана из искусственной кожи стояли у дверей, на стуле дорожная
сумка, купленная в прошлом году в Москве. Протопав через всю комнату, кум приоткрыл дверь
в спальню. Жена, накрывшись одеялом до шеи, лежала на боку и смотрела на него глазами
побитой собаки. Кум откашлялся в кулак, неожиданно для себя испытав приступ легкого
волнения.
- Прощай, Антонина, - сказал он. - Может, когда увидимся.
Он хотел найти какие-то добрые слова, как-никак без малого четверть века в браке
прожили. Но слов не было, словно они растерялись на раскисший дороге. Он постоял на пороге,
ожидая, что Антонина хоть что-то скажет в ответ, но жена молчала. Только когда Чугур
повернулся, чтобы уйти, вдруг жена открыла свою варежку и бухнула:
- Может, свидимся, Сергей. На твоих похоронах. Приду глянуть, как тебя в землю
закапывают. В сосновом ящике.
- Дура, сволочь, - ответил кум. - Что б тебе...
У дверей он повесил на плечо дорожную сумку с иностранной надписью, подхватил
чемоданы и вышел под дождь, распахнув дверь ударом ноги. Не таким он представлял себе
расставание с женой, хоть и бывшей, и домом, где прожил без малого десять лет.
Через полчаса он сгрузил вещи в доме Будариной, переоделся в спортивный костюм и
вежливо отклонил предложение женщины лечь спать пораньше. Кум долго сидел за столом,
уставившись в темное окно, разглядывал полоску темного леса и огоньки дальней деревни,
похожие на поминальные свечи. Дом Ирины Степановны стоял на высоком месте, откуда
далеко видны все окрестности.
* * * *
Попугай Боря неотрывно смотрел на кума из своей клетки в углу. Глазенки темные и
безжизненные, как бусинки, клюв хищно искривлен. Что за мерзкая птица. И зачем только
Чугур притащил сюда этого мерзавца. Плевался бы шелухой и болтал всякий вздор в красном
уголке на зоне. Кажется, попугай собирался что-то сказать. И точно, заговорил.
- Боря, Боря, - сказала птица своим картавым металлическим голосом. - Хороший...
Хороший...
- Что б тебя, - кум искал взглядом тряпку, чтобы набросить ее на клетку и заставить
птицу замолчать. Но тряпка не попадалась на глаза.
- Умри, мусор, - сказал Боря. - Мусор мусорской...
- Что б ты сдох, - ответил Чугур.
Он подумал, что попугая с собой на Кипр они, разумеется, не потащат. Поэтому терпеть
Борю недолго осталось. Он уже трижды звонил в Москву в агентство "Дискавери плюс" по
телефону, указанному в журнале "Недвижимость за рубежом". Первый раз ему вежливо
ответили, что на особняк уже нашелся покупатель. Во второй раз повторили те же слова, но уже
другим тоном. На этот раз менеджер Вадим Петрович вставлял в разговор выражения "может
быть" и "весьма вероятно".
Кум едва не ляпнул, что потенциальный покупатель Димон Пашпарин уже в могиле
лежит, и недвижимость на Кипре ему без надобности, но попридержал язык. На третий раз кум
заявил, что готов внести предоплату в размере пятидесяти процентов, и голос Вадима сделался
человеческим. Он сказал, что если покупатель, сделавший предварительную заявку, не
объявится в течение ближайших двух дней, Чугур может приехать в их контору и начать
оформление бумаг. Вся эта бюрократическая процедура не займет больше недели. Что ж,
послезавтра надо пилить в Москву.
- Позор мусорам, - крикнул Боря. - Статья сто пять... На Кипр. Море. Умри, мусор.
Умри...
Из горницы кум слышал, как тренькнули пружины кровати. Значит, Ирина легла. А куму
не спалось.
- После прогноза погоды на нашей волне концерт для полуночников, - бодрым голосом
сказал диктор. - Мы постараемся выполнить все пожелания наших слушателей...
- Тьфу.
Кум выключил приемник.
Почему-то в последние дни под вечер на него накатывала тоска и тревога. Ночами
чудились чьи-то шаги за окном, скрипы половиц в сенях. Впервые в жизни кум спал не на
широкой кровати вместе с Ириной, разбирал диван в горнице и клал под подушку пистолет. Да
и заснуть долго не мог, снотворного Сергей Петрович не признавал, водку пить на ночь не
любил. Тут помогала книжка, наверное, самая скучная на свете, под названием "Рассказы о
Ленине", случайно завалявшаяся в доме Ирины.
Чугур уже по третьему кругу мусолил байки о вожде мирового пролетариата и обычно
засыпал за чтением рассказа "Ленин и печник". Если книга не помогала, он поднимался,
накатывал стакан водки и снова ложился. Вот и сейчас, в наступившей тишине, ему снова
чудились странные шорохи за окном, скрип досок и тихие шаги.
Чугур убеждал себя, что ничего плохого не случится, все идет, как надо, даже лучше.
Константин Огородников не может явиться сюда, чтобы свести с ним счеты. И тому есть сто
одна причина. Кот только что перешел с казенной баланды на человеческую еду, он вдохнул
сладкого воздуха свободы, поэтому не станет пачкаться кровью. Ему страсть как не хочется
возвращаться обратно за забор и в полосатой робе мочить рога на зоне особого режима.
Хотя сомнительно, что Кот доживет до суда. Скорее всего, его грохнут контролеры в
следственном изоляторе из чувства солидарности, в отместку за смерть коллеги. Потому как
убить заслуженного чекиста, это тебе не уличного сутенера грохнуть. За такие дела поблажек
не бывает. Да и смелости у Кота не хватит, за годы заключения выдохлась эта смелость
подчистую. Наконец, нет ни прямой, ни косвенной связи между наемным убийцей и кумом. В
тогдашнем телефонном разговоре Паук вякнул, мол, Резак попал в ловушку, его заманили на
какую-то стройку и там обесточили. Это с его слов.
Но есть ли вера этому Пауку, вонючему уголовному отбросу? Веры ему немного. Как на
самом деле развивались события и почему грохнули Резака, никто не знает. И, возможно,
никогда не узнает. Наверняка он сработал неаккуратно, а Кот был вооружен, готов к таким
штучкам. Короче, Резак сам облажался. И сыграл в ящик.
Все это верно, все так и есть, но душу Чугура продолжали терзать беспокойство и
недобрые предчувствия. В половине первого ночи он разобрал диван, передернул затвор
пистолета и, включив предохранитель, сунул ствол под пуховую подушку. Он включил торшер
на тонкой железной ножке, раскрыл книгу рассказов о Ленине и сладко зевнул, прочитав
заголовок: "Ленин и печник".
Глава вторая
К полудню Кот добрался до цели своей поездки: избушки, стоявшей на отшибе от поселка
Лебединский. Четыре года назад тут был пост охотничьего хозяйства, где до сих пор работает
егерем Владимир Николаевич, отец Лехи Киллы. Сюда всей компанией они заваливались, когда
хотелось пострелять по бутылкам или просто отдохнуть на природе.
Хлопнув дверцей, вылез из джипа, остановился и задумался. Моросил мелкий дождь,
пахнуло свежестью. Кажется, что время обошло стороной это место. Все тут по-прежнему.
Потемневшая избушка, скатанная из круглых бревен, с высоким крыльцом и тесовой крышей,
два окна выходят на грунтовую дорогу, по которой никто не ездит, одно окно на опушку леса.
Все тот же сруб колодца, большой сарай для дров и сена. Загородка из подгнивших столбиков и
жердей даже не покосилась. Только трава стоит некошеная, даже тропинки к дому не видно,
еще выросли две молодые березки. И коров, Машку и Егозу, здесь уже не держат. Видно,
теперь егеря приезжают не часто, то ли бензин дорог, то ли охотников поубавилось.
Кот дошагал до крыльца, сунул руку под нижнюю ступеньку, перевернул донышко
пластиковой бутылки. Удивительно: и ключ на месте.
В единственной комнате помещались три железные койки, накрытые шерстяными
одеялами. Стол и еще кое-какая самодельная мебель, в светлом углу, ближе к окну, рукомойник
и зеркальце. На гвоздике у двери висит ключ от сенного сарая.
Перекусив консервами, что прихватил из Москвы, и, выпив минералки, Кот разложил на
столе большую карту и надолго склонился над ней. Егерский дом примерно в ста восьмидесяти
километрах от зоны. А до города, где живет сестра Кольки Шубина, которой предстояло
вручить его письмо и старую фотографию, судя по карте, всего-то верст восемьдесят. Крюк
небольшой, особенно когда рядом добрая тачка. Можно сгонять туда, разыскать Дашку, она,
как говорил Колька, подрабатывает официанткой в дядькиной закусочной.
Кот в задумчивости потер ладонью колючий подбородок. Он не брал в руки бритву третий
день, потому что плохая примета снимать щетину перед делюгой.
Он подумал, что с этой Дашкой всегда успеется. Найдет он ее, все расскажет, все
объяснит, если, конечно, она захочет его выслушать. Но что он скажет в ответ, если девчонка
спросит: "Почему этот Чугур до сих пор жив?" Сказать нечего, в вот от Чугура жди любых
фокусов. Наверняка тот убийца, что шел по следу Кота и отбросил хвост на стройке, работал не
один.
Весть о том, что Кот жив и неплохо себя чувствует, давно дошла до кума. Как он поведет
себя? Что предпримет? Будет просто сидеть и ждать неизвестно чего? Сомнительно.
Хотя почему сомнительно? - подумал Кот. Наверняка Чугур и в голову не берет, что
можно вот так запросто приехать в поселок, который он считает своей вотчиной, чем-то вроде
приложения к зоне строгого режима, в поселок, где каждая собака его знает и боится. Вот так
вот заявиться и хоть пальцем его тронуть, хоть слово сказать. И от Кота, человека бесправного,
гуляющего на воле с портянкой в кармане, да и та выписана на имя покойника, он такой
безрассудной смелости, граничащей с отвагой, просто не ждет.
Людей он меряет по себе. На этой иерархической лестнице заместитель начальника
колонии по режиму стоит на десять, нет, на все сто ступеней выше Кота. Кум из касты
неприкасаемых. Расчет по сути верный, но одна ошибка все же вкралась. Чугур держит
Огородникова за быдло, а на самом деле все наоборот.
* * * *
Ближе к обеду Костян распахнул ворота сенного сарая, загнал в него машину. В дальнем
углу куча прелого сена, чтобы замаскировать машину этого не хватит. Кот утешил себя
мыслью, что людей тут неделями не бывает, и ничего с джипом не случится. Вернувшись в дом,
он скинул с себя костюм, сорочку и ботинки. Разложил вещи на койке, чтобы не помялись.
В
...Закладка в соц.сетях
