Жанр: Детектив
Бумер 3. Бумер
...дая, он на секунду потерял ориентировку в пространстве, глаза запорошила мелкая
въедливая пыль, а в грудь что-то ударило. Будто под сердце вогнали перо. Он не услышал звука
выстрела, еще не почувствовал боли, даже не понял, что грудь навылет прошила пуля. Руки
Димона больше не держали ствол. Левой ладонью он оттолкнулся от земли, захватив правой
рукой кусок битого кирпича, дважды с размаху саданул по Резаку по голове. Острый край
кирпича, содрал кожу с виска. Второй удар, мощный и прицельный, пришелся в лоб, чуть
ближе к правому глазу.
Кровь, брызнув во все стороны, мгновенно залила лицо противника, Димон снова поднял
кирпич. Третий удар оказался самым слабым и неточным. Он еще не дошел до цели, когда два
пули ударили в правую сторону груди, сломали ребра и разорвали легкие. Резак, сбросив с себя
обмякшее тело, лег на спину, пытаясь справиться с дыханием. Свободной рукой он повел по
физиономии, посмотрел на раскрытую ладонь и почти ничего не увидел. Кровь заливала глаза,
а предательская слабость разошлась по всему телу. Этот парень здорово приложил его. Удар
кирпичом по балде это... Это надо еще вытерпеть. Резак, подтянув колели к животу, постарался
подняться на ноги.
* * * *
Надо уходить тем же маршрутом.
Он успеет доковылять до "шестерки", а там видно будет... Замочить Кота не удалось.
Ничего, в другой раз все получится. Главное, Резак жив, даже может передвигаться без
посторонней помощи. Он встал на корточки, но не успел подняться, на ноги. Кто-то, налетев на
него, ударил с размаху ногой под ребра. Резак выпустил ствол, снова повалился боком на
землю. В следующую секунду он получил лягающий удар каблуком по лицу. И, не
удержавшись, крикнул от боли. Синее небо сначала сделалось темно-серым, а потом и вовсе
исчезло во мраке.
Костян, склонившись над Димоном, перевернул его на живот. Ошпаренный был еще жив,
он открыл рот, быстро наполнившийся густой темно-розовой слюной, попытался сплюнуть, но
зашелся кашлем. Он снизу вверх смотрел на Кота и не узнавал его. Казалось, в груди свистела и
шипела огромная кобра. Змея своим мощным хвостом обвила его горло, перекрыв кислород.
Димон попытался перевернуться на бок, но ничего не получилось. Через несколько секунду
дыхание остановилось, а зрачки закатились под лоб. В эту секунду в кармане снова зазвонил
мобильник.
* * * *
Резак разлепил веки, стараясь сообразить, что делать дальше и почему так больно ноге.
Откуда-то издалека доносился шум улицы, солнце спряталось в прозрачном облаке. Кот стоял
над ним, нажимая каблуком ботинка на коленную чашечку. Резак быстро сообразил, что
случилось худшее из того, что могла произойти. Видимо, Кот, услышав слабые крики Димона,
вернулся. Теперь шансов выбраться живым из этой переделки совсем немного. Остается
надеяться на счастливый случай и самого себя.
Одной рукой Резак полез за пазуху. Прикрепленная тонким шнурком к подкладке
пиджака, сердце грела заточка. Остается всадить ее по самую рукоятку в ногу Кота.
Трехгранное лезвие разорвет сухожилия икроножной мышцы или голеностопа. Тогда шансы
уравняются. А там уж как бог пошлет. Плохо, что кровь заливала глаза, Резак почти ничего не
видел. Лишь абрис темной фигуры, нависший над ним, как грозовая туча. Он не видел
пистолета с глушителем в руке Кота, не видел, что ствол направлен ему между глаз.
- Ну, что, тварь, приехал от кума привет передать? - Кот сильнее надавил каблуком на
колено. - Ну?
Резак кончиками пальцев уже нащупал шероховатости деревянной рукоятки своего
оружия, уже потянув заточку на себя, крепко стиснул пальцы на рукоятке. Оставалось вырвать
оружие из-под полы пиджака и ударить. Один раз и очень точно, насквозь пропороть
икроножную мышцу. И, если повезет и попадание окажется точным, Кот, взвыв от боли,
повалится на землю... Резак не успел до конца сформулировать задачу. Кот наступил наборным
каблуком, твердым, как камень, на ладонь левой руки. И еще раз наступил, уже на предплечье,
у основания ладони. Резак услышал сухой треск сломанной кости. Сам вскрикнул от боли.
- Я спросил: привет от кума хочешь передать?
Кот не убирал ногу, давил каблуком еще сильнее. Резак отпустил заточку. Попытался
пошевелиться, выдернуть руку, но только хуже сделал. Боль сделалась просто невыносимой,
потемнело в голове, кажется, на секунду он потерял сознание и пришел в себя, потому что Кот
нанес еще один топчущий удар каблуком в живот.
- От кума? Я спросил...
Голос доносился откуда-то издалека, словно с самого неба. Если бы Резак мог посмотреть
на своего противника, он наверняка бы содрогнулся от страха, увидев перекошенное от ярости
лицо Кота. Но кровь по-прежнему заливала глаза, Резак корчился в пыли, хрипел, стараясь
непослушными руками защитить живот. Но удар пришелся в грудь, под пятое ребро, где билось
сердце. Резак закричал и не услышал своего крика.
- Я тебя спросил, тварь? Ну?
- От кума, - прохрипел Резак. - От него...
Кот отступил на шаг. Дважды опустил ствол и дважды нажал на спусковой крючок. Одна
пуля вошла в лоб, вторая - под левый глаз Резака.
* * * *
Паук прождал своего напарника более часа и, устав волноваться, тронул машину, свернув
в тот же переулок, куда зарулил Димон. Джипа поблизости не видно. На малой скорости Паук
проехал булочную, пару жилых домов, тормознул напротив строительного забора, где
собралась группа зевак человек из десяти. Какие-то бабы с сумками, четверо мужиков,
подросток с ранцем и сержант милиции. Люди о чем-то негромко переговаривались и все
кивали на забор и брели дальше по своим делам. Взамен ушедших появлялись новые зеваки.
Паук, не рискнув выйти из машины, опустил боковое стекло и стал прислушиваться к
разговорам. Целых фраз он не услышал, долетали отдельные слова, чаще других повторялись
"убили" и "шарахнули". Но кого именно убили, а кого шарахнули, выяснить, сидя в машине, не
было никакой возможности. Какая-то тетка громко сказала: "Он был рядом и все видел". Стала
рассказывать дальше, но Паук не услышал предложения, мимо проехал грузовик, а за ним сразу
несколько легковушек. Так кто же видел и что видел? Хрен поймешь.
Мент, надвинув на глаза козырек фуражки, угрюмо смотрел на людей, но в разговор не
вступал и на вопросы не отвечал. Видно, его задача - никого не пускать на территорию
стройки через дыру в заборе до тех пор, пока там работают судмедэксперты, опера и
представитель прокуратуры.
Ясно: с Резаком что-то случилось. Но что могло произойти? Мысль о том, что именно его
напарника замочили на этой чертовой стройке, не укладывалась в голове. Этого просто не
может быть. Резак слишком опытный человек, он был вооружен и готов к схватке. И вдруг все
перевернулось с ног на голову, он превратился в жертву. Не может быть. Отчаявшись узнать
правду, Паук объехал квартал переулками, подкатил к стройке с другой стороны, поставил
машину на противоположной стороне от распахнутых настежь ворот. Он наблюдал за стройкой
битый час.
Зевак возле ворот не оказалось, только ментовская машина с синей полосой на кузове и
микроавтобус со стеклами, занавешенными шторками. Два офицера милиции в форме и один
хмырь в штатском топтались на пыльной обочине. За это время с территории стройки выехала
казенная "Волга" с синим номером ГУВД, еще пара легковушек и машина "скорой помощи".
Паук понял, что ловить здесь больше нечего.
Он долго колесил по Москве, проверяя, не увязался ли за ним хвост. И направился к
съемной квартире, когда твердо убедился, что его никто не пасет. В расстроенных чувствах
Паук долго болтался по пустой квартире, ожидая телефонного звонка. Уговор оставался
прежний: случается непредвиденная ситуация, Резак звонит и произносит общую нейтральную
фразу, например, "извините, я не туда попал". Это значит, что возникли осложнения, и
контакты между напарниками временно прерываются. Но телефон молчал.
Около десяти вечера Паук раскрыл городской справочник и с тяжелым сердцем начал
обзвон судебных моргов. Только через час он сумел дозвониться в Лефортовский судебный
морг и, представившись человеком, разыскивающим пропавшего брата, переговорил с
дежурным врачом. Все оказалось хуже, чем можно было предположить. Действительно, в
судебный морг доставлен Николай Самуилович Шалевич, прописан в Брянске на улице
строителей. Вероятно, он стал жертвой бандитов. Сначала его отделали тем, что под руку
подвернулось. А бандитам подвернулся под руку кирпич. Но Николай Самуилович,
оглушенный ударами, продолжал оказывать сопротивление, чем вывел преступников из себя.
- Ему дважды выстрелили в лицо, - сказал дежурный врач. - Каждое ранение -
смертельное. Завтра с девяти можете придти в морг на опознание, при себе иметь паспорт. Или
созвонитесь с прокуратурой.
Врач назвал телефон, по которому брат покойного может связаться со следователем. Паук,
всхлипнув, положил трубку. Еще через сорок минут картина события стала постепенно
вырисовываться. Связавшись с единой справочной службой, Паук выяснил, что человека с
приметами Кота, имеющего при себе справку об освобождении, выписанную на имя Николая
Шубина, в московские больницы и морги не поступало. Но в один из моргов доставлен труп
некоего Дмитрия Пашпарина. Того самого дружбана Кота, который сидел за рулем БМВ. Час от
часу не легче.
Паук сел на кухне, открыл пакет молока и призадумался. Затем сорвался с места, вошел в
спальню, вытащил из-под кровати чемодан, и стал складывать в него носильные вещи.
Возможно, что Паук оказался в опасности. Кто знает, как умер Резак, и сказал ли он что-то
перед смертью. Может статься, в забытьи или в агонии он ненароком помянул своего
напарника. Шанс невелик, но все же лучше исчезнуть из города хотя бы на пару недель. И
вернутся, когда немного уляжется пыль.
Паспорт на имя Шалевича, что лежал в кармане Резака, - подлинный. Только
фотография переклеена. Настоящий Шалевич исчез два года назад, будучи проездом в Москве.
Человеком он был одиноким, работал разъездным торговым агентом комбината по выпуску
детской одежды. Закупал фурнитуру и еще какую-то ерунду. По рассказам Шалевича, с
которым Паук пропьянствовал целый вечер, у торгового агента есть двоюродный племянник и
брат. Но они мало интересуются судьбой родственника. Где спрятан труп Шалевича, не знает
никто, кроме Паука.
Если прокуратура все же начнет копать в этом направлении, концы найдутся не так уж
скоро. Пока составят запрос, пока на месте в Брянске будут устанавливать личность, искать
родню. Пока составят ответ и отправят его обратно в Москву и уже здесь выяснят, паспорт
Шалевича подложный, пройдет не меньше недели.
Труп Резака дактилоскопируют и, чтобы установить личность, начнут поиск по
картотекам криминалистического учета, автоматизированным поисково-учетным системам.
Прокуратура подключит Главный информационный центр МВД. У ментов есть приметы
Резака, его дактилоскопическая карта. Это бюрократическая процедура займет неделю. Когда
идентифицируют личность Резака и установят его место жительства, могут всерьез взяться за
дело. Нащупают его контакты, связи, круг знакомств. И пойдет и покатится...
Если следователь прокуратуры окажется человеком настырным, есть шанс, что опера
нагрянут к Пауку. Прямых доказательств его причастности к мокрому делу нет и быть не
может. Да и Паук слишком тертый калач, чтобы его взяли на испуг и притянули за хобот. Но
менты потреплют нервы, могут так обработать, что неделю будешь ссать кровью и кончать
камнями из почек. На время надо отойти от дел и залечь на дно. Он с самого начал чувствовал,
что с мочиловым Кота возможны осложнения. Так оно и получилось.
Кот оказался хитрее Резака. Может статься, что друзья давно заприметили "шестерку",
висевшую на хвосте, но вида не подали. Заманили убийцу в безлюдный переулок, оттуда на
стройку. И там хотели кончить Резака, предварительно выбив из него правду, но все
получилось как-то иначе. Не по этому сценарию. Как именно: остается только гадать.
На сборы хватило получаса. Паук, переодевшись в новый костюм, вынес чемодан и
дорожную сумку в прихожую. Оставил вещи у двери и вернулся на кухню, снял со стены
декоративную полочку со склянками для специй. Ножом отодрал кафельную плитку,
державшуюся на соплях. Достал из крошечной ниши пакет с деньгами и новый паспорт на имя
Познякова Виктора Федоровича, проживающего в Питере.
Он опустил документы и деньги в карман, допил стакан молока и снял телефонную
трубку.
Паук, в случае любых осложнений, должен позвонить Чугуру, поставить его в
известность. Конечно, этот сраный чекист Пауку - никто, хрен на ровном месте. Пару раз
Чугур давал Резаку какие-то поручения, а Паук оставался на подхвате: помогал с транспортом и
квартирой. Так то - дела давно минувших дней, все забыто и поросло бурьяном. И все же
позвонить куму надо. Как говориться, не плюй в колодец. Паук достал бумажку с номером
мобильника, набрал номер.
- Это я, - сказал Паук, услышав знакомый голос, но по имени не назвался. Он постучал
пальцем по телефону. - Твою коробку не слушают?
- С чего вдруг слушать? И кому?
- И то ладно, - отозвался Паук. - Плохие новости. Нашего общего друга скоро
проводят на свалку. И вместе с ним Ошпаренного. А Кот ушел. Да, так получилось...
Долгая пауза, Паук слышал, как Чугур тяжело вздохнул. Кажется, он не мог осмыслить
того, что случилось. Не мог подобрать слов для ответа.
- Это как... Это как же? - выдохнул он.
- Почем я знаю? - пожал плечами Паук. - Меня рядом не было. Кажется, наш
знакомый попал в ловушку. Его заманили на стройку и обесточили.
- Ты сможешь закончить работу? Сам, один?
- Нет, не возьмусь, - ответил Паук. - Я решил обрубить хвосты. На время. На этой
вилле, откуда звоню, больше не возникну.
- Я хорошо подогрею, - пообещал Чугур. - Привезу аванс хоть завтра.
- Сказал же - нет. Может, я сам засветился. Пока не знаю. Перед отъездом хочу дать
тебе один совет. Ты там поосторожнее.
- Это в каком смысле? - повысил голос Чугур. - Как это понимать?
- В том смысле, что Кот может оказаться где-то рядом. Держи ушки на макушке. И на
всякий случай готовься к неприятностям.
Паук хмыкнул и дал отбой. Через десять минут он вышел из подъезда, поймал левака и
велел отвезти его к Ленинградскому вокзалу. Билеты на ночной поезд в кассе наверняка есть. А
нет, так он с проводницей договорится.
Глава пятнадцатая
Асфальтовую дорогу в четыре километра, ведущую от коттеджного поселка к трассе,
Дашка проехала до середины. Остановила Хонду на обочине, вылезла из машины, открыв
багажник, переложила с место на место ящик с инструментом. Машина в порядке, но на всякий
случай надо убедиться, что следом никто не увязался.
Последние сутки дом Оксанкиного отца напоминал растревоженный улей. С интервалом в
полтора-два часа к особняку подъезжали тачки с какими-то смурными мужиками. То ли
бандитами, то ли бизнесменами, с одного взгляда не угадаешь. Леонид Иванович Захаров,
заперевшись с посетителями в своем кабинете на втором этаже, вел долгие беседы.
Потом люди уезжали, им на смену появлялись новые персонажи. Пожилая кухарка
готовила бутерброды, наливала в графины самодельного лимонада, а какой-то бугай из охраны
Захарова таскал из кухни наверх подносы со жрачкой и приносил назад грязную посуду. Дашка,
чтобы не мелькать перед глазами незнакомых серьезных мужиков, весь вчерашний вечер
проторчала в Оксанкиной комнате, когда немного стемнело, подруги отправились в город на
дискотеку.
Оксанка вернулась назад разочарованная, никакого путного парня зацепить не удалось, на
дискотеке толкались шпанистые личности и немытые вахлаки из городских предместий. В
компании этих придурков можно подрыгаться под музыку в стиле диско, да и то в полумраке,
но на людях средь бела дня с такими появиться стыдно. Оксанка, сменив трех кавалеров,
сказала, что с нее хватит приключений и выпивки тоже хватит, потому что все вино здесь -
сплошная левотень.
Когда девчонки подозвали официанта, чтобы расплатиться, к ним за столик приземлился
здоровый детина, прикинутый по фирме. Он был уже на взводе, поэтому косил глазами то на
Дашку, то на Оксанку. И никак не мог выбрать, к какой из девчонок подбить клинья. Наконец в
голове что-то щелкнуло. Парень решил, что две девчонки - это лучше чем одна. Поэтому
клеить нужно и ту, и другую.
- Привет, - сказал он. - Меня зовут Павел.
- Привет, - Дашка улыбнулась змеиной улыбкой.
- Может быть, потанцуем? - кавалер без конца подмигивал девчонкам одним глазам,
будто страдал неврозом. - А потом пойдем ко мне и... Я тут живу недалеко. Выпьем
чего-нибудь получше этой бурды. И потремся пупками.
- Отстань, - сказала Дашка. - Если хочется потереться пупками, сходи в кафе
"Юпитер". Там собираются педики вроде тебя.
Парень нахмурился и сжал кулаки.
- Только возникни, - добавила Оксанка и показала пальцем на столик, где сидели три
местных качка и пили молочные коктейли. - Вон тот, здоровый, мой брат. Твои грабли он в
секунду обломает. И засунет тебе... Сам знаешь куда.
Обмен любезностями закончился. И подруги отчалили, когда настоящее веселье, с
плясками до упада и мордобоем, еще не началось. На машине Оксанки подъехали к дому в
половине первого ночи. Ворота открыл не заспанный старик сторож, а два мужика в
спортивных костюмах. Охранники Захарова, дежурившие в его городском офисе, на ночь
перебрались в загородный дом босса. Следом за машиной они дошагали до гаража, включили
верхний свет и, дождавшись, когда Оксанка выберется из машины, решительно подошли к ней.
- Леонид Иванович просил вас завтра и в ближайшие дни не выходить за пределы
участка, - сказал старший. - По крайней мере, после восьми вечера.
- Это что, домашний арест или как? - после дискотеки Оксанкино настроение было
испорчено, поэтому она охотно ввязалась в разговор, чтобы сорвать злость на этих тупых
созданиях. - Я что-то не поняла, объясните.
Дашка стояла в стороне у лестницы, ведущей наверх, и посмеивалась про себя. Если
Оксанка начинает выделываться - это надолго.
- Нам просто велели передать, ну... Чтобы вы не уходили. Потому что возможны
осложнения. То есть, не осложнения... А как бы это сказать...
- Вы что, пока торчали в темноте у ворот, русский язык позабыли?
- Не забыли, - охранники переглядывались. Они не знали, как следует разговаривать с
этой сумасбродной девицей, какие слова можно сказать, чтобы ее не обидеть, и о чем лучше
промолчать. - Так будет спокойнее вашему отцу.
- А, вот как, ему будет спокойнее? - Оксанка обхватила бока ладонями. - А что это
вообще за напряги и вязы? Что происходит?
- На работе у Леонида Ивановича возникли какие-то проблемы. Поэтому он очень
просил вас не уезжать из дома...
- А позвольте спросить: что случилось с моим отцом?
Охранники переглянулись, не зная, что ответить.
- Ничего не случилось, - ответил тот, что помладше.
- Как это ничего? Ну, может быть, у него язык отнялся? Или случилось худшее. А вы от
меня все скрываете?
- Нет. Ничего такого.
- А почему тогда он сам не может мне этого сказать? Объяснить, каким боком меня
касаются его неприятности по работе? Ну, что вы молчите?
- Он объяснит, - старшего охранника прошиб пот, лицо покрылось розовыми пятнами,
а дыхание сбилось, будто он на гору воз тащил. Наверное, этот мужик лучше машет кулаками
или стреляет из своей пуколки, чем разговоры разговаривает. - Обязательно все объяснит.
Только...
- Что "только"?
- Только сейчас он очень занят. У Леонида Ивановича начальник службу безопасности
Алексей Васильевич Круглов. Вот как только они закончат беседу...
- Ладно, - Оксанка махнула рукой. Ей стало скучно препираться с этими
ничтожествами. - Закончат они. Жди. А вы чего стоите? Свободны. Заступайте на пост и... И
караульте мой чуткий сон.
* * * *
Охранники, облегченно вздохнув, вышли из гаража. И тут Дашка забеспокоилась: а вдруг
этот начальник службы безопасности решит проверить кабинет хозяина на предмет наличия в
нем "жучков" и других вредных насекомых. Тогда ее затея с прослушкой накроется. Мало того,
если этот Круглов действительно крутой спец в своем деле, он запросто доберется до Хонды, в
которой установлена магнитола, пишущая на пленку все беседы, которые происходят в
кабинете.
Пожалуй, Дашкину голову открутят, как ржавую гайку. Легко и элегантно. И на добрую
память засолят в бочке с капустой.
Оксанка предложила посидеть в ее комнате, глотнуть чего-нибудь тонизирующего,
скажем, французского коньяка напополам с пепси-колой, но Дашка решительно отказалась,
мол, после этого дурного дискотечного музона у нее башка раскалывается на части.
Заперевшись в гостевой спальне, она разобрала кровать, переоделась в пижаму и потушила
свет. Из ее окна видно противоположное крыло особняка, где находится кабинет Захарова.
Плотные гардины задернуты, только через узкую щелочку между занавесками пробивается
полоска света.
Дашка, оседлав стул, таращилась в окна до тех пор, пока не замучила зевота, а голова не
начала клониться на бок. Тогда она легла в постель, мысленно готовясь к худшему: "жучок"
найдут, потом проверят ее машину. И те два увальня, что охраняют ворота, ворвутся сюда
среди ночи и устроят ей кровавую баню. Дашка дважды поднималась из кровати, выглядывала
в окно.
Свет в кабинете Захарова погас в половине третьего ночи. Значит, все обошлось.
* * * *
Убедившись, что вокруг ни души, Дашка села за руль и через двести метров свернула на
узкую лесную дорогу, которая вела к заброшенной трансформаторной подстанции. Проехав по
лесу пару километров, она остановила Хонду у бетонной будки без окон. На железной двери
проржавевшая табличка: рисунок человеческого черепа, прошитого красной молнией, а внизу
надпись "Осторожно. Высокое напряжение".
Чтобы подышать свежим воздухом, Дашка распахнула дверцу, немного сдвинула назад
сидение и вытащила из хитрой магнитолы кассету с записями разговоров, которые Захаров вел
в своем кабинете последние тридцать часов. Из бардачка она достала диктофон, наушники и
переходник. Положила на переднее пассажирское сидение портативный компьютер,
подсоединила к нему диктофон и надела наушники. Решив начать прослушивание кассеты с
конца, отмотала пленку и нажала кнопку "пуск".
Голос Захарова оказался таким близким и четким, будто Оксанкин папаша сидел в салоне
автомобиля.
- Мне твоя Даша активно не нравится, - говорил Леонид Иванович. - Этой девчонке
палец в рот не клади. Откусит.
- А ты ей собирался положить в рот палец? - Оксанка разговаривала с отцом тем же
тоном, каким накануне вечером разговаривала с его охранниками. - Интересная идея.
- Не юродствуй, мы не в рыночном балагане. И не цепляйся к словам, - Захаров
говорил отрывисто. - Ты прекрасно представляешь, что я хочу сказать. У этой Дашки родной
брат на зоне.
- И что с того?
- А то, что ее брат - урка. А она его родная сестра. Я навел справки об этой девчонке -
из близкой родни у нее только дядька. Тоже какой-то проходимец.
- Это еще почему?
- Ну, суди сама: человек держит на трассе сомнительную забегаловку. Торгует
котлетами. Этот мелкий лоточник он что, гигант мысли?
- А все окружающие должны быть непременно гигантами мысли? - Оксанка, кажется,
завелась не на шутку. - Вроде тебя, да? Дядя Миша заменил Дашке родного отца, когда ее
родители погибли. И этим все сказано. А чем он там торгует, французскими духами или
котлетами, не имеет значения.
- Брось эту гнилую демагогию. Не подменяй одно понятие другим. Ты хоть понимаешь
разницу между собой и этой Дашкой? Ты из прекрасной семьи. Твой отец... Я видный
бизнесмен, с именем которого... Тьфу, объяснять неохота. Ты сама все знаешь. Мать... Ну, про
нее и говорить нечего. Достойная женщина. У тебя блестящее будущее. Сначала заверши
образование. А потом делай то, что считаешь нужным. Открывай бизнес, занимайся
творчеством, музицируй. А Дашку, если уж она так дорога твоему сердцу, наймешь кухаркой.
Или поломойкой.
- Спасибо, я обязательно прислушаюсь к твоим дельным советам, - ответила
Оксанка. - А теперь объясни, что происходит? Почему меня посадили под домашний арест?
Почему мне не разрешают отлучаться за пределы поселка? И вокруг полно твоих громил с
пушками? Только вчера эти амбалы сказали, чтобы я не выезжала отсюда в вечернее время. А
теперь и днем ворота закрыли.
- Есть вещи, которые тебе знать пока рано, - голос Захарова сделался ровным. - Но я
должен быть с тобой откровенен, потому что ты моя дочь. У меня серьезные разногласия с
партнером, с Сашкой Зобиным. Он считает, что я не даю ему заниматься бизнесом. Хочет,
чтобы я получил отступного, сущие копейки, и вышел из дела. Он неуправляемый человек,
просто психопат. Клинический случай. Поэтому я принял некоторые меры предосторожности.
- Значит, меня могут изрешетить из автоматов, если я...
Дальше Дашка слушать не стала, перемотала ленту и перевернула кассету. Все утро
Оксанка, закрывшись с отцом в кабинете, выясняла отношения, до хрипоты, до остервенения.
Вернулась грустная, сама на себя не похожая. И сказала, что у отца серьезные проблемы,
Леонид Иванович злится на весь мир, как с цепи сорвался, и Дашке лучше уехать прямо сейчас.
Подруги встретятся, как только проблемы немного рассосутся, и жизнь войдет в привычную
колею.
Дашка, сделав вид, что очень расстроена этим известием, быстро собрала шмотки,
спустилась в гараж. Положила дорожную сумку в багажник и чмокнула Оксанку в щеку. В
душе Дашка радовалась тому, что нашелся благовидный предлог, чтобы смыться, не привлекая
к себе лишнего внимания. Если бы она сама заговорила об отъезде, Оксанка надулась бы, как
мышь на крупу, разобиделась и стала приставать: что за спешка, кто тебя отсюда гонит?
* * * *
Подумав минуту, Дашка решила слушать кассету с самого начала, перематывая ленту,
когда разговоры Леонида Ивановича и его собеседников касались непонятных
производственных вопросов или уходили в сторону от главной темы.
С кем именно разговаривал Захаров, можно догадаться без особого труда. Человек,
которого он величал Пал Палычем, очевидно, был одним из компаньонов Захарова. Беседа
вертелась во
...Закладка в соц.сетях
