Жанр: Детектив
Бумер 3. Бумер
...ыне успешный бизнесмен, потерявший счет своим
миллионам, переведет весьма значительную сумму. Обналичив эти деньги, можно будет
сняться с якоря и отчалить на Кипр, поселиться в этом самом особняке. Машину купить и все,
что полагается небедному человеку.
- Вот такие дела, Ирочка, - Чугур расстегнул пуговицы форменной рубахи и подумал,
что соврал не слишком убедительно. Надо это делать тонко и гладко, как романы пишут: с
прологом и эпилогом. Да, травить байки он не мастак, но ведь его слова не проверишь. -
Выпала и нам счастливая карта, Ирка. Теперь как в казино: пора менять фишки на наличные.
Пораженная новостью в самое сердце, Ирина Степановна, прижав ладони к румяным
щекам, минуту молча переваривала известие, наблюдая, как Сергей Петрович закуривает
сигарету и пускает дым. В сказку о бывшем зэке, а ныне добром бизнесмене, который по
доброте душевной кидает на чужую книжку бешеные деньги, она не поверила. Только
подумала, что между убийством, случившимся сегодня на зоне и деньгами, которые свалятся ее
банковский счет, есть некая связь. Только какая связь, не угадаешь.
Впрочем, она готова подыграть своему любовнику, готова поверить в то, что белое - это
черное, лишь бы навсегда уехать из этих краев, поселиться в теплой стране, в особняке у моря и
хоть немного пожить по-человечески.
- Надо твой дом продавать, - сказал Чугур. Он был доволен эффектом, которое
произвело его сообщение. - Покупателя быстро найду. Хоть тот же Слава Мамаев. Деньги у
него водятся. Человек два года как с зоны вышел, а все трется по чужим углам.
- Резак что ли? - удивилась Ирина. Ей неприятно, что в этих стенах поселится убийца и
насильник. - Тоже мне, покупатель... Сволочь последняя.
- Какая разница, кто купит. Лишь бы деньги получить. Ох, даже не верится. Поедем на
Кипр. Увидим море... На Кипр...
Слова звучали как музыка. Кум мечтательно закатал глаза, похлопал себя по груди и
сладко зевнул. Главное сказано. Все остальные мелкие вопросы они утрясут по ходу дела.
- На Кипр, - сказал Боря, видно, ему надоело хранить умное молчание. - На Кипр...
Море... Море... Мусор... Умри...
- Это ты его этим словам научила, - Чугур едва сдержался, чтобы не плюнуть. - Как
не придешь только и слышно: твою мать и умри, мусор. Все настроение изгадит.
Ирина встала из-за стола, накрыла клетку с попугаем плюшевой накидкой.
- Еб твою мать коромыслом, - сказал попугай из-под тряпки. - На Кипр. Умри, мусор.
Умри... На Кипр.
* * * *
Ранним утром дядя Миша Шубин на своем "жигуленке" подъехал к автосервису
"Горизонт", но не стал загонять машину в ворота, оставил на обочине дороги, через
проходную, мимо сонного вахтера, пускавшего всех подряд, прошел на территорию и поднялся
на второй этаж административного корпуса.
Робко заглянул в приемную начальника. Секретарь Марина, не скрывая любопытства,
разглядывала физиономию Шубина. Тут было на что посмотреть. Под левым глазом расплылся
фиолетовый овал синяка, правый глаз выглядел немного лучше. Отек уже спал, но хорошо
видно рассечение над бровью, намазанное зеленкой. Над верхней губой, точно под носом,
засохшая болячка, а на правой скуле, залепленная лейкопластырем, образовалась водянистая
шишка, похожая на огромный фурункул. Эта клятая шишка никак не спадала.
- Моя фамилия...
Дядя Миша, стремясь побороть робость и чувство неловкости, стоял на пороге, зажав под
мышкой папку с документами и деньгами. Ему было неловко появляться в таком виде в
приличном месте. С его рожей можно гулять по ночам где-нибудь на безлюдном пустыре,
чтобы не напугать своим видом случайных прохожих. Но другого выхода не было. Он сам
попросил Постникова о встрече, надо было объясниться, утрясти вопрос с долгами.
- Короче, Павел Митрофанович назначил мне на утро. Ну, вот я и прибыл.
- На утро? - переспросила секретарь. Шеф еще носа не показывал, о назначенной
встрече Марина знала, но сейчас ей хотелось во всех деталях рассмотреть испорченную
физиономию посетителя. - А вы, кажется, Шубин? Правильно?
- Он самый, - кивнул дядя Миша.
- Ой, надо же... А я вас сразу и не узнала, - Марина покачала головой. - Смотрю на
вас и думаю: вы это или не вы.
Шубину хотелось сказать, что это не он. Развернуться, уйти отсюда и навсегда забыть
дорогу в "Горизонт".
- Что у вас с лицом?
- Да вот... Ну, это долгая история.
- Кто же вас так обработал? С женой поцапались?
- Да вот обработали какие-то молодцы, - ответил дядя Миша. - Что б им пусто было.
А жены у меня нету.
- Нету жены? - Марина сделала большие глаза, будто эта новость поразила ее в самое
сердце. - А где же она? Уехала?
- Она умерла несколько лет назад.
- Ой, простите, - Марина уже во всех деталях рассмотрела Шубина, ей стало скучно и
неинтересно продолжать разговор. - Постников еще не приехал. Вы посидите в коридоре, на
стульчике. Дать газетку?
- Спасибо, но я буквы с трудом разбираю. Левый глаз что-то плохо видит. После той
обработки.
Он вышел в пустой коридор, но не успел приземлиться на стул, как появился молодой
мужчина в светлых штанах и клетчатой рубашке навыпуск. Постников, он же Постный,
подошел к дяде Мише, тряхнул его руку и поманил за собой, но не в служебный кабинет, а
другую комнату в самом конце коридора. Закрыв дверь, усадил дядю посетителя на стул и
спросил про здоровье, хотя этот вопрос оказался лишним. Все и так понятно: кажется, по
физиономии Шубина прошла танковая дивизия, полк солдат и полевая кухня.
Постников уселся за конторский стол у окна, задрал ноги на подоконник и, расстегнув
"молнию" барсетки, вытащил толстую записную книжку.
- Я знаю тех парней, которые на тебя наехали, - сказал он. - Это пацаны Толи Гребня.
Короче, серьезные парни. Очень серьезные. У меня с ними проблемы.
- Говорят, он еще на зоне, - вставил слово дядя Миша. - Вроде как сидит.
Бригаду беспредельщика Гребня, по слухам, давно разгромили. Пацанов его отстреляли, а
бригадира запрятали в тьму таракань, на далекую зону. Уж года два, как об этом парне ничего
не слышно. И вот на тебе, нарисовался. И первым делом наехал на закусочную "Ветерок"
Шубина.
- Говорят, что он не скоро вернется.
- А ты больше слушай, что там говорят, - процедил сквозь зубы Постников. - Я тебе
отвечаю, что он здесь. И уже собрал новую команду. Скажи спасибо, что дело кончилось парой
синяков. Тебя могли запросто замочить в закусочной. Фарш сделать и котлет налепить.
Сказать "спасибо" было некому и не за что, поэтому Шубин промолчал. Четвертый год он
ежемесячно платил Постному деньги за то, что тот позволял работать на трассе и якобы
обеспечивал защиту бизнеса. Местечковый авторитет Постный окучивал всех здешних
предпринимателей, собирал деньги и организовывал наезды на тех, кто не хотел платить по его
счетам. Кроме того, у Постного был свой легальный бизнес. Пара крупных магазинов в городе,
несколько торговых точек на трассе, пакет акций асфальтового заводика и автосервис
"Горизонт", где авторитет разместил свою штаб-квартиру.
Дядя Миша ехал сюда, чтобы в самой деликатной форме высказать Постному свои
претензии: раз хозяин "Ветерка" платит за свою защиту, а взамен получает зуботычины и
пинки от залетных ухарей, то получается, что никакой защиты нет. Значит, и платить не за что.
Конечно, о том, что он перестает отстегивать бабки, Шубин заикнуться не смел. Но можно
поговорить о другом. Дядя Миша просрочил выплаты, он только закончил ремонт закусочной,
поменял кровлю, сделал подвесной потолок, купил кое-что для кухни. Короче, капитально
вложился. Но теперь с учетом набежавших процентов он должен Постному четыре тысячи
долларов. Шубин вправе попросить об отсрочке по выплатам долга. Если Постный даст ему
передых хотя бы месяца в два, можно будет перекрутиться.
- Я понес убытки, - начал дядя Миша. - Мало того, что меня расписали, чуть насмерть
не убили. Черт с ним, у меня шкура дубленая. Потерплю. Так они повара огнетушителем так
огрели, что Рифату в больнице семь швов наложили. Он отказывается работать, грозится уйти.
Рифат боится, что в следующий раз его убьют, тогда дети останутся сиротами. Кто их будет
поднимать? Он хороший повар. Пришлось прибавить ему зарплату...
- Ладно, не гони порожняк, - махнул рукой Постный. - Семь швов. Дети. Подумаешь,
какое дело. У меня намечается большая война с Гребнем. Он претендует на мою территорию. И
настроен очень серьезно. Теперь конфликта не избежать. А где война, там и жертвы.
Понимаешь?
- Понимаю, - кивнул дядя Миша. С этим утверждением трудно спорить. - Чего тут не
понять.
Постный считал себя человеком с развитым чувством юмора. Добрую шутка, хороший
розыгрыш для него дороже денег. На встречу с Шубиным он согласился, чтобы вернуть часть
долга, а заодно уж немного поразвлечься, пугнуть мужика и поднять настроение себе и парням,
которые сидели в смежной комнате. Через тонкую фанерную дверь Игорь Желтовский и Дима
Кубик слышат каждое слово. И ловят кайф.
Кубик и Желтый с другой стороны двери с трудом подавляли приступы смеха. Желтый,
сидя на краю стула, согнулся пополам и, чтобы не заржать в голос, обхватил ладонями
подбородок, зажал себе рот. Кубик умел смеяться беззвучно. Он откинулся на спинку кожаного
кресла и выдавливал из себя звуки, похожие на кваканье лягушки. Отсмеявшись, прошептал,
подражая интонациям своего босса:
- Начинается война с Гребнем. Он претендует на мою территорию. Каково? А ты хотел
старика замочить. Балда. Его еще долго доить можно. Таким макаром. И шуток он совсем не
понимает.
- Я его только на словах хотел мочить, - прошептал в ответ Желтый. - Только на
словах. А ты едва в натуре едва не замочил.
Желтый прислушался к разговору за дверью и снова беззвучно затрясся, схватившись
руками за живот, который словно судорога свела.
* * * *
Постников полистал записную книжку, хотя помнил все цифры назубок.
- Ты привез деньги? Ну, которые задолжал?
- У меня с собой две тысячи, - Шубин шлепнул ладонью по папке, лежавшей на
коленях.
- Всего две?
- Но я хотел на эти деньги... Я хотел попросить об отсрочке.
- Какая к черту отсрочка? - сыграл негодование Постный. - Моей бригаде нужны
новые люди. Нужно оружие, чтобы защищать таких, ну, вроде тебя. А ты говоришь: отсрочка.
По-твоему кровь моих пацанов - это клюквенный морс, которым ты торгуешь в своей
харчевне? Кровь молодых парней, которую они за тебя проливают, не стоит жалких денег? А?
- Стоит, конечно, стоит, - дал задний ход Шубин. - Но у меня безвыходное
положение. Поле того, как построили столовку в пяти верстах от "Ветерка", выручка упала. На
эти две штуки я хотел выставить столики перед закусочной, натянуть цветной тент. И на
воздухе готовить шашлыки. Тогда бы доходы увеличились и...
- У всех безвыходное положение, - не дал договорить Постный и снова стал листать
записную книжку. - Значит, Гребень хотел увеличить твою аренду на пятьдесят процентов?
Так? Очень хорошо. В смысле шиш ему. С этого дня будешь отстегивать мне на двадцать
процентов больше с оговоренной суммы. Только двадцать, а не пятьдесят. Усек?
Дядя Миша повздыхал, понимая, что все разговоры бесполезны. Напрасно он только
приехал. За своими деньгами Постный гонцов прислал бы. Шубин расстегнул папку, выложил
на стол две штуки, завернутые в кусок газеты. Постников пересчитал деньги и напомнил, что на
дяде Мише висят еще два штукаря. Если не вернет деньги к началу следующей недели, пойдут
ежедневные штрафные проценты и проценты на проценты.
- Заманаешься отдавать, - мрачно пообещал Постный и, чтобы повеселить ребят в
соседней комнате, добавил. - А я не смогу или не захочу сдерживать Гребня и его отморозков.
Тогда пеняй на себя. Боюсь, что все может плохо кончиться. Будет очень больно.
* * * *
Во время получасового обеденного перерыва Дашка протирала столы, а Рифат по своему
обыкновению баловался гранатовым напитком. Он не снимал с бритой головы поварской
колпак, чтобы не показывать всем подряд рваную рану, кое-как заштопанную хирургом. Дядя
Миша вышел в зал, поманил племянницу рукой, когда Дашка подошла, взял ее под локоть и
увел за собой в подсобку.
- Даша, я был сегодня у Постникова, - начал дядя Миша. - Просил его об отсрочке
долга, но ничего не получилось.
- Я так и знала, - Дашка перекладывала из руки в руку мокрую тряпку. Смена
кончилась, и она, как всегда, спешила отчалить и смотаться в город по своим делам. -
Говорить с ним бесполезно. Только унижаться.
- Ну, я две штуки отдал, это почти все, что у меня было, - сказал дядя Миша. - Денег
остались только на закупку мяса и овощей. И зарплату вам выдать. Одним словом, на кармане у
меня гроши...
Дашка уже поняла, куда клонит дядя Миша. Он подозревает, просто носом чует, что у
Дашки где-то заначены деньги. И это не какая-то мелочь, а довольно крупная сумма. Дядька
мнется, как барышня на первом свидании, стесняется сказать прямо, что нужны деньги. Ему
неловко просить у девчонки, но больше не у кого. Только напрасно он губы раскатал, Коля дал
дядьке денег, чтобы отстроиться и начать бизнес. Дашка пашет тут каждый день за чисто
символическую плату.
Да, деньги у нее есть, но отдать их Шубину все равно, что спустить в унитаз. Он вернет
долг Постникову, который наверняка и организовал наезд на "Ветерок", дядьку и Рифата чуть
на тот свет не отправили. А Постный снова станет тянуть деньги и не успокоится, пока не
оберет Шубина до нитки. Шиш им под нос. И тому, и другому.
- Даша, я хотел что попросить, - дядька с трудом подбирал слова. - Может быть, ты
сможешь у кого денег занять. В начале следующей недели надо рассчитаться за крышу. Кровь
из носа. Мне и нужно-то всего две штуки.
- Рублей? - усмехнулась Дашка. - Тогда можешь не платить мне зарплату.
- Каких рублей. Долларов. Очень надо.
- Господи, да я не помню, когда такие деньги в руках держала, - фыркнула Дашка. -
Ты, дядя Миш, совсем с головой перестал дружить. С того самого дня, когда тебя малость
зашибли.
- Может и перестал, - сокрушенно покачал головой дядька. - Тут все мозги
перевернутся, когда такие дела. Все деньги, деньги... Все они.
Деньги Дашка держала в руках сегодняшним утром, когда первой пришла в "Ветерок",
открыв служебную дверь своим ключом.
Дашка долго думала, где спрятать свои накопления. Сумма уже собралась крупная: около
семидесяти тысяч баксов. Положить деньги на книжку? Мороки много и стремно. Могут
заинтересоваться личностью вкладчицы: откуда у молодой девушки, брат которой отбывает
срок на зоне, эта астрономическая, по здешним меркам, сумма. Наверняка бабки ворованные.
Поэтому на книжку нельзя. Да и доллары должны находиться под рукой.
Как только Дашка соберет сто тысяч баксов, а если немного повезет, оставшиеся тридцать
штук она достанет быстро, можно отправляться в колонию, где сидит брат. Найти подходы к
тамошнему начальнику ИТУ по режиму некоему Сергею Петровичу Чугуру. Потолковать с
кумом по душам. Парень, Володя Чуев, который чалился в том лагере, и, отбыв срок, прошлой
весной приезжал сюда, привез письмо от брата, рассказал много интересного.
Чуев утверждал, что за деньги можно выкупить Кольку из ИТУ. Запросто. Надо только
обо всем договориться с Чугуром, предложить ему такую сумму, от которой он не сможет
отказаться. Какую именно? Сто тысяч баксов кум обязательно возьмет, за эти деньги он пойдет
на любой риск, в лепешку расшибется, но Кольку отправят на волю. По словам Володьки
Чуева, по лагерю ходили слухи, будто Чугур за добрый бакшиш выпустил на волю человека,
которому оставалось чалиться аж полторы пятилетки. Конечно, это только слухи, но верить им
можно. Вся зона знает, что за деньги кум способен на все. Теперь Дашке остается собрать
недостающие тридцать тысяч зеленых и сохранить ту наличность, что она уже успела хапнуть.
Вопрос оставался открытым: где держать бабки? До вчерашнего дня Дашка хранила их в
комнате коммуналки. Вырезала ножовкой кусок плинтуса, вытащили несколько паркетин,
расковыряла нишу в стене. Туда и складывал деньги, завернутые с целлофановый пакет. Когда
к основной сумме добавились еще тринадцать тысяч баксов, которые она сумела выдоить из
кандидата в мэры Воскресенского, на Дашку напал страх. Дверь в комнате совсем хлипкая,
замок ненадежный, а соседи слишком любопытные и злые. Сунутся в комнату в ее отсутствие,
не торопясь, пошарят по углам. Запросто могут обнаружить нехитрый тайник. И денежки
тю-тю. Потом скажут: какие деньги, детка? Может быть, ты их во сне видела? Или в кино?
После долгих раздумий и бессонной ночи Дашка решила, что самое надежное место для
хранения дензнаков - кафе "Ветерок". Можно спрятать бабки в кладовке, за полками, на
которых хранятся банки с овощными консервами. Надежное место. Кроме дяди Миши, туда
никто не заходит. Но, может статься, что дядька сунется за полки, наткнется на деньги. И
тогда... Захапает себе половину и скажет, что он всю жизнь растил и воспитывал Дашку и
Кольку. А эта премия, что-то вроде благодарности за тяжкие труды.
Есть и другая опасность - голодные мыши. Они запросто сожрут деньги, если хранить их
в простом пакете. Если же запрятать купюры в жестяную или стеклянную тару, мыши и туда
доберутся. Таких случаев сколько хочешь. Люди хранят свои накопления в жестянках или
стеклянных банках, потом достают... А вместо денег, бумажные ошметки и мышиный кал.
Взгляд упал на допотопный красный огнетушитель, что висит на ржавом гвозде в подсобки у
двери. И Дашку осенило. Кому придет в голову искать тайник в огнетушителе? Человек с
самым буйным воображением до такого не допрет. А уж дядя Миша и подавно.
Внутри огнетушитель полый, нет там никакой противопожарной смеси или пены. А
днище на резьбе, оно легко вывинчивается. Если даже в закусочную ворвутся грабители,
снимут кассу, все перевернут вверх дном, ни одна сволочь не догадается, что в огнетушителе
могут быть спрятаны деньги. Впрочем, это не просто деньги. Это пропуск для брата, пропуск в
вольную жизнь.
Расстроенный до глубины души, Шубин присел на ящик, засмолил сигарету и в
задумчивости стал скрести пальцами голову.
- Значит, нигде занять не можешь? - повторил он свой вопрос - Может все-таки
попробуешь? Очень надо. Иначе бы я не просил.
- Не у кого мне деньги занимать, - отрезала Дашка. - Ведь ты просишь две тысячи
баксов. Сумасшедшие деньги. Откуда такая сумма у простой официантки? И у кого прикажешь
их одолжить?
- Ладно, иди, простая официантка, - махнул рукой дядька.
Когда Дашка вышла, он остался сидеть на ящике, погруженный в свои невеселые мысли.
Дашка оглянулась, ей стало жалко дядьку, старого, больного и одинокого. Две тысячи, если
разобраться, не велики деньги. Но тогда кто пожалеет Кольку, кто вытащит его на свободу?
Дашка вышла в зал и стала тереть тряпкой стол.
До выпуска из зоны амнистированных зэков оставалось всего пять ден, время не то, что
поджимало, просто хватало за жабры, а дел у Чугура - вагон и маленькая тележка. Все семеро
амнистированных - люди, мягко говоря, незаметные, серенькие. Нет тут ни знаменитых
законных воров, ни шишек с положением в обществе, ни детей шишек. Заключенный
Огородников по кличке Кот может занять место любого из них.
Тем не менее, следует проявить максимальную осторожность и бдительность, как
приказал начальник ИТК Полковник Ефимов, семьдесят раз отмерить и только тогда сделать
окончательный выбор. Кум, не жалея ни времени, ни сил, встретился с каждым
амнистированным, якобы для того, чтобы провести разъяснительную беседу и на дорожку, как
говориться, наставить на путь истинный. На самом деле он тщательно прощупал каждого
кандидата, узнал о том, что собирается делать человек, когда выйдет на волю, чем будет на
пропитание зарабатывать, ждут ли его родственники, есть ли подруга по переписке и так далее.
К вечеру четверо претендентов по разным причинам отсеялись, в списке остались три
верных кандидата: Семен Феоктистов, Колька Шубин и Сергей Телепнев. Вместо кого из этих
персонажей выйдет на волю Огородников, - вот вопрос.
* * * *
Феоктистов оказался замкнутым немногословным человеком, из которого лишнего слова
не выжмешь. Всосанные щеки, высокий и костистый, как вяленая вобла, весь какой-то
задроченный, он сидел на краешке стула, положив руки на колени. Куртка висела на его
покатых узких плечах, как на вешалке. Слишком длинные не по росту рукава закрывали
запястья.
Лишь в конце беседы он немного разговорился.
- Чем собираешь заняться, когда откинешься? - спросил кум.
- Первым делом в баню схожу, - ответил Феоктистов. - В нормальную баню.
- А мечта есть какая-нибудь? Ну, жениться, детей завести.
- Не-а, гражданин начальник, - покачал головой зэк. - От этих детей потом одни
алименты. Баня - и есть моя мечта. С парной, бассейном. Подают сардины в масле и пиво. Я
бы там с утра до вечера просидел. Хоть каждый день ходил.
- И это все? - удивился кум.
- Еще есть планы. Машину хочу купить. И с заочницей полежать на теплой кровати.
Чтобы мягко было. Перина пуховая и все такое. У нее свой дом в Павловском Посаде. Участок
восемь соток. Яблонь тридцать стволов. Благодать. Обещала дождаться, но что-то писем давно
нет. Засомневался я в ней.
Кум смотрел на Феоктистова, поражаясь убожеству его мышления и мелочным желаниям.
Что за душой у этого человека? Подруга по переписке, которую он никогда не назовет своей.
Груз прожитых лет. У Феоктистова есть жизнь, с которой этот придурок не знает, что делать.
Чертово отродье...
- А на работу не хочешь устроиться?
- Хочу на работу, гражданин начальник.
Феоктистов не умел врать, говоря про работу, даже не спрятал усмешку. Ясно, он выйдет
на свободу, получит наколку на богатую квартиру. Грабанет. Сделает еще один скок. Третий,
четвертый... Это как повезет. И снова окажется за решеткой. Никакого тебе яблоневого сада и
любовницы на мягкой перине.
- А с этим как? - кум щелкнул себя пальцем по горлу, выбив приятный смачный
звук. - Ты ведь лечился несколько раз. Не думаешь развязать веревочку?
- Нет, водку в рот не возьму.
Феоктистов снова соврал, а кум снова сделал вид, что поверил.
- И правильно, - неизвестно чему обрадовался он. - Столько семеро не заработают,
сколько один пропьет. И с бабой вечно будут напряги. Какая ей жизнь с ханыгой?
Закончив эту в высшей степени содержательную беседу, кум, отпустив зэка, приложился к
фляжке с коньяком. Если не тяпнуть хотя бы сто грамм, от общения с этими скотами просто
крыша съедет. Конечно, вместо Феоктистова можно выпустить на волю Кота, это хороший
вариант. Родственников у Семена нет, с женой в разводе, подругу ищи-свищи. Только какая-то
мифическая заочница.
Но можно посмотреть на этого типа с другой стороны, под другим углом: Феоктистов -
вор-домушник. А это работа артельная. Значит, на воле остались дружки, сообщники, барыги,
которым он толкал товар. Слишком много людей о нем помнят. Может статься, по тюремному
телеграфу начнут наводить справки, выяснять обстоятельства случившегося. Почему
Феоктистов сгинул на зоне? Что произошло?
Нет, лишние разговоры никому не нужны. Напротив фамилии Феоктистова кум поставил
два жирных вопросительных знака.
* * * *
Следующим в списке значился Николай Шубин. Молодой парень переступил порог
кабинета, отрапортовал, как положено. Когда кум разрешил, осторожно, словно боясь
обжечься, присел на краешек табурета. Разговор крутился, как заезженная пластинка, все об
одном и том же. Кум повторял старые вопросы и слышал стандартные ответы. Мечтаю
работать, учиться. Больше на зону не вернусь. Заделаюсь честным фраером. Короче, ля-ля,
тополя.
- Из родственников у тебя кто есть? - подходя к главному, доброжелательно спросил
кум.
- Только дядька и сестра родная Даша, - ответил Коля. - Вот и все мои родственники.
- А родители? - кум знал ответ, все это было в личном деле, но вопрос свой все рано
задал. Для порядка. - Мама? Папа?
- Погибли в автомобильной аварии, гражданин начальник. Мне было одиннадцать. А
Дашке шесть лет. Нас дядя воспитывал. У него своих детей нет.
- Понятно, - кивнул Чугур. - Наверное, ждут тебя дядя с сестрой, дни считают? Или
собираются тебя тут встретить, прямо у вахты?
- Нет, гражданин начальник, - помотал головой Шубин. - Никто не ждет. В смысле,
ждут, конечно, но не сейчас. Потому как выйти я должен через два года. О том, что я попадаю
под амнистию, специально не писал. Дашка уверена, что мне еще два года барабанить.
Кум удивился, но вида не показал. Это письмо на волю, где Шуба писал, будто амнистия
его не коснется, каким-то образом прошло мимо оперчасти. В деле нет никаких пометок на этот
счет.
- А чего ж так, не написал? Не обрадовал?
- Честно говоря, сглазить боялся, - улыбнулся Коля. - Вот так настроишься, что
выходишь. А потом что-то случается. Мало ли что... Сами знаете, на зоне чего только не
бывает. И вместо свободы - все та же шконка и общие работы на промке.
- Значит, ты суеверный?
- Немного. И еще хотелось сюрприз сделать.
Колька продолжал улыбаться. В эту минуту он во всех деталях представлял сцену
будущей встречи с сестрой и дядей Мишей. Дашка работает в закусочной "Ветерок". Обычный
будничный день, все те же клиенты. И вот картина: он заходит в зал, садится за дальний столик.
Открывет газету, чтобы спрятать лицо. К нему подруливает официантка, чтобы принять заказ.
В смысле, Дашка подходит. И выпадает в осадок. Это будет такая сцена, такая... Каких ни в
одном фильме не увидишь.
- Напрасно ты не сообщил, - хмыкнул кум и сделал пометку в блокноте. - Этими
фокусами можно человека до сердечного приступа довести. Впрочем, тебе виднее.
- Не доведу, гражданин начальник, - ответил Коля. - У сестры сердце крепкое.
Наверное, она сначала подумает, что я лыжи намылил. А я на стол справку об освобождении.
- Хороший ты парень, Коля, - сказал кум. - Посмотреть на тебя приятно. Следишь за
собой. Не то, что эти чмошники, которые перед тобой заходили. Мотаются, как опущенные.
Быдло. Перхоть. А у тебя есть будущее. Скоро твою судимость погасят. Поступишь в институт.
Выбьешься в люди. Будешь вспоминать нашу зону, как страшный сон. Себя
...Закладка в соц.сетях
