Жанр: Детектив
Однажды в россии
...кту.
По дороге Сергей молчал. Насыщенный влагой ветер приятно холодил
разгоряченное лицо, привнося в душу умиротворение. Приятно сознавать, что ты
поступил по-мужски. Сказались уроки Вороновского, с презрением отзывавшегося о
бульдозерной тактике в общении с женщинами. Разумеется, не следует церемониться
с гетерами, их берут штурмом и натиском, поскольку у гетер важен только уровень
обслуживания, сексуальный профессионализм, чем они должны владеть в
совершенстве. Что же касается порядочных женщин, то, по мнению Виктора
Александровича, каждая из них, будучи потенциальной матерью, подвластна
древнейшему инстинкту гнездования, почти не свойственному современным мужчинам.
За одно это женщинами надо дорожить окружать их вниманием, проявлять такт,
относиться к ним с отменной учтивостью. А нашим, советским женщинам, кроме
того, надо искренне сострадать. Смолоду они, бедные, даже не представляют себе,
что их ждет впереди. Мало того, что им предстоит работать наравне с мужчинами,
на них ляжет непомерная нагрузка — без конца выстаивать в очередях за
продуктами, рожать и воспитывать детей, стирать, стряпать, прибираться и с
быстротой молнии отнимать у мужей получку, прежде чем они ее пропьют или
проиграют...
— Сережа, вы не обиделись? — неуверенно проговорила Лена,
останавливаясь на мосту через Мойку. — Честное слово, я бы пошла к вам, если бы
не девочки...
— Какие девочки? — не понял Сергей.
— Наши, из общежития... Они не уснут, пока я не расскажу про
Асторию
. Они же собирали меня, отдали все лучшее. Босоножки дала Таня с
мехфака, косынка Жени, моей новой соседки, плащ Фиры, подарок ее сестры из
Израиля...
Сергей засмеялся и привлек Лену к себе. Она уткнулась лицом ему в
грудь и спросила:
— Вы правда не в обиде? Честно-честно?
— Господи, какая же ты глупышка!
Дальше они шли обнявшись, а у входа в метро Сергей бережно
поцеловал девушку, дал ей номер своего телефона и условился что она позвонит
послезавтра.
5. БЕСЕДА О ЛАБИРИНТЕ
В воскресенье Сергей проснулся поздно, кое-как позавтракал и
бесцельно прослонялся из угла в угол до половины третьего, когда подошла пора
ехать к Вороновскому.
— Рад вас приветствовать, Сережа! — Вороновский встретил его
безмятежной улыбкой.— Извините, я по-домашнему.
На нем был тончайший свитер светло-голубой расцветки и фирменные
джинсы
Ли
.
— За месяц, проведенный в милой моему сердцу черноморской
здравнице, я, знаете ли, так привык к вашему обществу, что эти дни мне вас
недоставало, — признался Вороновский, жестом предлагая Сергею пройти в
гостиную. — Располагайтесь поудобнее, закуривайте и расскажите, что новенького
в городе и в свете.
— Понимайте, Виктор Александрович, я...— сбивчиво начал Сергей. —
К сожалению, я не достал деньги.
— Стоит ли расстраиваться из-за пустяков? Поверьте, это не самое
страшное в нашей многотрудной жизни. Согласны?
— Лучше скажите сразу, что я должен сделать...
— Не спешите, дорогой мой, не спешите. Вы, надеюсь, располагаете
временем?
Сергей кивнул.
— Превосходно! — Вороновский вновь озарился улыбкой. — Не далее
как вчера один весьма достойный человек из числа моих доброжелателей подкинул
мне гастрономический презент. Как вы относитесь к бутылочке
Камю
в
сопровождении малосольной лососинки?
— Я за рулем.
— Невелика важность, — заметил Вороновский. — Доберетесь домой на
такси, а ваш мустанг переночует под моими окнами. Мы же вдосталь насладимся
дарами природы и потолкуем о наших с вами совместных целях и задачах.
Пока Вороновский накрывал стол, Сергей следил за его уверенными
движениями и думал о том, что Виктор Александрович действительно необыкновенный
человек. Вот кто умеет жить по-настоящему. Взять хотя бы его обстановку.
Инкрустированный латунью и черепахой черный шкафчик с мраморной доской, на
которой стоят старинные часы из позолоченной бронзы, две фигуры то ли
греческих, то ли римских воинов на консольных подставках, беломраморная голова
Аристотеля, картины на стенах — это ведь не случайное скопище дорогостоящих
вещей. А запах? Сергей потянул носом. В гостиной пахло кожей, американскими
сигаретами
Кент
и мужской туалетной водой
Кристиан Диор
. Разве запах не
характеризует хозяина дома?
— Интересуетесь живописью? — спросил Вороновский, проследив взгляд
Сергея. — Здесь есть неплохие работы. Эта и эта — Клевер, та — Суходольский, за
вашей спиной — Айвазовский, в углу — Маковский, а у двери — Бенуа. Но самые
любимые — у меня в спальне. Там Левитан и Коровин.
Завершив приготовления, Вороновский сел за стол, произнес
несколько шутливых тостов и, утолив голод, с удовольствием закурил.
— Побеседуем? — предложил он. Сергей кивнул и приготовился
слушать.
— Почему для одних в тридцать лет жизнь — открытая книга, а для
большинства и в шестьдесят — темный лес? Потому что мир преимущественно населен
дураками. Так было во все времена, и так будет во веки веков. Дурак, дорогой
Сережа, это вовсе не тот, кто не способен мыслить логически. Дураки бывают
разные, и причины их дурацкого поведения тоже разные. Некоторых справедливо
считают дураками исключительно вследствие их идеализма. Учтите, умный не тот,
кто все понимает, а лишь тот, кто правильно живет. Жить надо так, чтобы твоя
молодость и зрелость прошли во сто крат лучше, чем у остальных. Старость,
заметьте, никого не привлекает. Доживем — хорошо, не доживем — плакать не
станем. По поводу старости есть только одно здравое суждение: она должна быть
обеспеченной. Что же нужно для того, чтобы до дна испить всю прелесть жизни?
Деньги, много денег, очень много. Иначе умному лучше родиться на свет дураком.
Дело в том, что дурак может быть счастлив и без денег, а умный — никогда.
Дураки — идеальный материал для всевозможных посулов. Одни запросто
удовлетворяются пылкими заверениями партии и правительства по части роста их
материального благосостояния, правда в неком отдаленном будущем, а другие —
даже тем бронзовым векселем, что их потомки будут жить в сытости и довольстве.
Что самое удивительное: чем нереальнее обещания, тем крепче их дурацкая вера.
Они же не задумываются о том, что обещания раздают им как раз те люди, которые
уже сегодня имеют все в натуре, как говорится, полным рублем. Смешно, правда?
— Откуда взять деньги? — прямо спросил Сергей.
— Вопрос по существу. Дойдем и до этого, можете быть спокойны. А
пока пропустим по рюмочке за то, что во многом мы оба смотрим на жизнь
одинаково. — Вороновский лукаво подмигнул и поднял свою рюмку. — Прозит!
Они выпили и закусили дольками лимона с сахаром.
— Каждый из нас входит в жизнь, как в лабиринт, — продолжал
Вороновский. — Заурядный человек блуждает там и наивно надеется найти выход,
который якобы представляет собой путь к счастью, а может быть, и само счастье.
Но это иллюзия на уровне детской сказочки, где Красная Шапочка победила Серого
Волка. Выхода из лабиринта нет — таков порядок, предопределенный самой природой
человека. И не следует ломать голову в поисках нити Ариадны. Зачем? Для умных
лабиринт не испытание и, тем более, не наказание, а благо, превосходная среда
обитания. Кстати, по преданиям древних греков. Лабиринт — дворец, построенный
Дедалом для критского царя Мидаса. Улавливаете намек? Во дворцах можно жить
по-царски, но для этого надо кое-что иметь. Некий универсальный ключик,
открывающий волшебную дверь в царские чертоги. Ключик, как вы догадываетесь,
должен быть не простым, а золотым. Вы спросили, где взять деньги. Для той
жизни, о какой я говорил, не хватит любой зарплаты, будь ты хоть академиком или
маршалом. Так что же прикажете делать?
Риторические вопросы в ответах не нуждаются, поэтому Сергей
промолчал.
— Можно пойти в торговлю или в сферу обслуживания, иметь там
приличный навар, можно заниматься коммерческим посредничеством, можно подыскать
себе должность, где дают взятки, и так далее. Подобных способов много, но все
они, дорогой Сережа, неизбежно сводятся к вульгарной уголовщине. Зарубите себе
на носу: как только вы начнете причинять существенный вред государственным или
общественным интересам, вся громоздкая махина карательного аппарата повернет
жерла своих орудий в вашу сторону. Разумеется, противоправную деятельность
могут засечь далеко не сразу, но, поверьте моему опыту, это вопрос времени. Вам
дадут сколько-нибудь порезвиться, а потом возьмут в вилку. Что же получается?
Снова тупик?
Поворот разговора пришелся Сергею по душе. Если Виктор
Александрович загребает кучу денег и при этом не нарушает закона, то иметь с
ним общее дело будет сплошным удовольствием!
— Вот теперь переходим к самому интересному.— Вороновский опять
наполнил рюмки. — Скажите, Сережа, когда вы в последний раз перечитывали
Золотого теленка
?
— Кажется, года три назад.
— Что говорил Остап Бендер по поводу денежного обращения?
— Точно не скажу. — Сергей поморщился. Термин
денежное обращение
напомнил ему о существовании доцента Боголепова и не вызвал позитивных эмоций.
— Забыли, — с усмешкой отметил Вороновский. — Напрасно. Гениальная
фраза. Остап сказал Шуре Балаганову следующее:
Раз в стране бродят кое-какие
деньги, то должны же быть люди, у которых их много
. Наряду с этой там
приведена и другая бессмертная истина:
Все крупные современные состояния
нажиты самым бесчестным путем
. А сейчас, дорогой мой, я намерен провести
маленький психологический практикум. Если сопоставить обе истины, то каков
вывод? Ну, смелее.
— Понятия не имею, — смущенно признался Сергей.
— Мне кажется, вы почему-то скромничаете. Впрочем, Бог с вами.
Сегодня я добрый и не стану настаивать. Давайте-ка выпьем за то, чтобы вы
впредь побыстрее ориентировались в обстановке. Прозит! — Выпив, Вороновский
сделал два бутерброда с паюсной икрой и выжал на них дольку лимона.— Милости
прошу!.. Не знаю, как вы, а я под такую закусочку пью с превеликим
наслаждением. Кстати, это идеальные рюмки для коньяка. Терпеть не могу, когда
коньяк глушат, как водку.
— Мне тоже нравится пить маленькими глотками, — поддержал Сергей,
покручивая ножку высокой хрустальной рюмки, похожей на раскрывшуюся лилию.
— Вы человек со вкусом... — Вороновский съел бутерброд и вытер
губы салфеткой. — Это одна из причин моей к вам симпатии и, соответственно,
нашего нынешнего коллоквиума. Итак, есть люди богатые, но их денежки дурно
пахнут. Иными словами, их капиталы не попадают под рубрику охраняемых законом
прав и интересов наших сограждан. Улавливаете смысл? Если я, допустим, вхожу с
ними в некую конфликтную ситуацию, то это — наше внутреннее дело. У
государства, как вам известно, собственных забот по горло, и органы, занятые
охраной правопорядка, в такого рода коллизии свой нос не суют. Я достаточно
ясно выразился?
— Значит, вы — современный Остап Бендер?
— Сравнение, знаете ли, не вполне корректное, — с оттенком
недовольства произнес Вороновский. — Остап был любителем, а я, с вашего
разрешения, профессионал.
— Как же вы это делаете? — вырвалось у Сергея.
— По-разному, дорогой мой, я не люблю повторяться. Мой успех
базируется на доскональном знании человеческой психологии, — поведал
Вороновский. — Деньги — удивительная штука. Когда их очень много, они изменяют
стереотип поведения: помимо своей воли богатый становится ненасытным и во что
бы то ни стало жаждет приумножить собственное достояние. Вот тогда, в поисках
прибавочного продукта, он на узенькой дорожке нос к носу и нежданно-негаданно
сталкивается со мной. Мы вежливо раскланиваемся, мило беседуем о том о сем, и
он делится со мной богатством. Поплачет, покряхтит, но так или иначе смиряется
с неизбежностью. Независимо от степени жадности деловые люди быстро понимают,
что игра проиграна и лучше отдать часть, чем потерять целое. Вот, собственно,
ответ на ваш вопрос. Что вас еще интересует, Сережа?
— Как вы подбираете объекты для атаки? Ведь богатей на каждом шагу
не встречаются.
— Хороший вопрос. Нынешние толстосумы часто пренебрегают разумной
маскировкой. Вспомните, как в сочинском
Интуристе
я обращал ваше внимание на
некоторых субъектов, небрежно просаживавших за вечер годовую зарплату среднего
служащего. Они и составляют мою клиентуру. А теперь ближе к делу. Сережа, мне
нужен надежный помощник, и я решил предложить это амплуа вам. Если вас
интересует, почему я остановил свой выбор на вашей кандидатуре, я охотно
объясню. Вы честолюбивый молодой человек, отдающий себе отчет в том, что жизнь
на медные деньги лишена смысла. В то же самое время вы обладаете
авантюристической жилкой. Это я заметил и, как вы догадываетесь, оценил по
достоинству. И, наконец, вы — культурный человек. Располагая свободными
деньгами, вы скорее станете эпикурейцем, чем подонком или пропойцей. Итак, вы
принимаете предложение?
Внимательно слушая Вороновского, Сергей все больше и больше
проникался мыслью о тех блистательных перспективах, которые открывал перед ним
его старший товарищ. Он не только без хлопот рассчитается с долгом, но, надо
думать, будет иметь такую сумму денег, о какой даже не смел мечтать. Нельзя не
отдать должное Виктору Александровичу: он действительно умница; с ним на пару
не страшно сесть за самую крупную игру. Более умного человека Сергею встречать
не приходилось, а может быть, и не придется. Поэтому Сергей без колебаний
ответил:
— Я согласен. Виктор Александрович, в чем будут заключаться мои
обязанности?
— Превосходно! — Вороновский улыбнулся. — Признаться, я не
сомневался, что мы придем к соглашению. А по поводу обязанностей не
тревожьтесь. Они будут не слишком обременительными. По мелочам я не работаю и
выхожу на сцену не так уж часто. Но на днях, если все пойдет по плану
верховного командования, нам... — тут он трижды сплюнул через левое плечо, —
нам предстоит один занятный блиц. В случае удачи вы мне ничего не должны и,
кроме того, получите кое-что на карманные расходы. Понятно?
— Не совсем, — робко возразил Сергей. — Хотелось бы подробнее
узнать, что именно...
— Сережа, у меня есть правила, которых вам впредь надлежит
придерживаться, — наставительно произнес Вороновский. — Я привык ставить задачу
непосредственно перед операцией, когда ясно, что она состоится Учтите на
будущее: я деликатный человек и не намерен изображать отца-командира, однако
требую от вас безусловного подчинения при подготовке и проведении любой работы.
— Простите меня, Виктор Александрович. Я не думал, что вы...
— Все в порядке, дорогой мой. Просто-напросто всему свое время. А
теперь выпьем по последней за то, чтобы наше содружество оказалось успешным! —
Лицо Вороновского стало суровым, а серые глаза сузились. — Кроме ума,
дальновидности и профессионального мастерства, успех любого дела зависит от
множества факторов, не поддающихся предварительному учету. Я никогда не
полагаюсь на авось, но, честно говоря, боюсь невезения, как деревенские старухи
боятся огня. Иной раз случается, что какой-нибудь пустяк напрочь опровергает
детально разработанный замысел. Так поднимем рюмки за то, чтобы нас не покидала
трезвость мышления и чтобы нам всегда сопутствовала удача!..
На прощание Вороновский для чего-то взял у Сергея его маленькую
фотокарточку, про запас хранившуюся в бумажнике, и любезно проводил до дверей.
6. ВВОДНЫЙ ИНСТРУКТАЖ
Три дня спустя Вороновский позвонил Сергею и поручил ему явиться
на улицу Петра Лаврова послезавтра, в пятницу, ровно к девяти ноль-ноль.
— Договоритесь с начальством о том, что в пятницу и в понедельник
вы не выйдете на работу, — сухо пояснил он. — Возьмите с собой портфель с
электробритвой, зубной щеткой и прочими мелочами, нужными для трехдневной
увеселительной поездки за город, и с полным баком бензина приезжайте ко мне.
Вопросы есть?
Вопросов не было. На следующее утро Сергей оформил отгулы за
работу на овощной базе, куда инженерный персонал треста силком выводили осенью
то в вечернюю, то в ночную смену, а ближе к концу дня отпросился со службы,
чтобы подготовить
жигули
к дальней дороге.
В пятницу Сергей подъехал к дому Вороновского на несколько минут
раньше назначенного времени и, выходя из машины, ощутил легкое головокружение.
У него посасывало под ложечкой, а во рту было сухо, как в пустыне. Что это:
страх или реакция на первую утреннюю сигарету после беспокойно проведенной
ночи? Так не годится, решил он, надо взять себя в руки, быть мужчиной. Достав
портфель, он запер машину, поднялся по лестнице и по привычке дважды нажал на
кнопку звонка.
— Рад вас приветствовать, Сережа! — сказал Вороновский, впуская
его в квартиру. — Снимайте плащ и проходите.
В гостиной у стола сидел милицейский капитан со скуластым лицом и
узкими монголоидными глазами, в которых, как показалось Сергею, сквозила
неприязнь.
— Знакомьтесь... Впрочем, с этим лучше повременить. — Вороновский
посмотрел на капитана, и тот чуть-чуть опустил припухшие веки. — Садитесь,
молодой человек. Поскольку сегодня ваш, скажем так, дебют, во избежание
недоразумений я представлю вас друг другу в строгом соответствии с легендой.
Итак, на период операции вы превращаетесь в инспектора Управления уголовного
розыска города Ленинграда лейтенанта милиции Назарова Николая Николаевича. Вот
ваше служебное удостоверение.
Вороновский взял со стола и вручил Сергею красную книжечку с
Государственным гербом СССР. Сергей раскрыл ее и увидел написанный писарским
почерком текст, подпись с завитушками и собственное фото с мастичной печатью.
— Не сомневайтесь, лейтенант, документ отработан по всем правилам
типографско-канцелярского искусства — заверил Вороновский. — А теперь будьте
любезны положить его в нагрудный карман и держать ушки на макушке. Сидящий
супротив вас капитан — ваш непосредственный начальник, старший инспектор
Управления уголовного розыска Павел Андреевич Винокуров. Прошу любить и
жаловать!
Капитан не шелохнулся, если не считать того, что его губы слегка
раздвинулись, обнажив неровный ряд зубов из нержавеющей стали.
— Несколько слов об обстоятельствах операции, — продолжал
Вороновский. — Капитан в курсе дела, но ему тоже не повредит лишний раз
выслушать меня. Итак, недавно в наш гостеприимный город из южных краев прибыл
один субъект, который вознамерился приобрести золото в монетах и слитках. Свет
не без добрых людей, поэтому золотоискатель попал в поле моего зрения и, таким
образом, стал нашим клиентом. Позавчера я предъявил ему товар, и после
продолжительных переговоров мы сошлись в цене. Как водится в подобных случаях,
он приходил смотреть товар без денег. Сделка состоится сегодня в одиннадцать
часов утра. Попрошу вас, лейтенант, взглянуть сюда...
Вороновский положил перед Сергеем расчерченный лист бумаги, а
капитан придвинул свой стул поближе.
— Это план района, где будут разворачиваться события. Вот улица
Максима Горького, вот Ситный рынок, здесь — кинотеатр
Великан
, а здесь —
Веденская. Вам знаком этот район?
— Вполне, — подтвердил Сергей.
— Не позднее половины одиннадцатого вы вместе с капитаном
подъедете вот сюда и именно здесь оставите ваши
жигули
. Затем порознь
подходите к дому, обозначенному на плане цифрой один, и осматриваетесь на
местности. Если, по мнению капитана, на Шипке все спокойно, он снимает фуражку
и заходит в средний подъезд дома, обозначенного цифрой два. А наш молодой и
красивый лейтенант проходит вот сюда и останавливается, поглядывая вдоль улицы
только в направлении своего движения. Оборачиваться и вертеть головой
категорически запрещается: где-то поблизости будет прохаживаться наш клиент,
которого не следует пугать. — Вороновский усмехнулся. — Ровно в одиннадцать я
подъеду на такси и остановлюсь здесь, у цифры три. Водитель выйдет из машины,
поднимет капот и начнет возиться с электропроводкой. Для сведения: таксист —
свой парень, но об операции, разумеется, не осведомлен. В это время клиент
подойдет к машине, откроет заднюю дверцу, сядет рядом со мной и передаст мне
деньги. Они в банковской упаковке. Для пробы я наугад вскрываю две-три пачки,
убеждаюсь, что это не
кукла
, и передаю клиенту товар. Все перечисленные
действия займут не более двух минут. В течение этого промежутка времени клиент
будет при деле и вряд ли станет пялить глаза на улицу. Поэтому, как только он
сядет в машину, вы оба подходите к неработающему газетному киоску,
обозначенному цифрой четыре, и занимаете исходную позицию. Когда же водитель
захлопнет капот, вы подбегаете к такси и открываете обе правые дверцы.
Лейтенант открывает переднюю, садится рядом с водителем и произносит два
магических слова:
Уголовный розыск!
Лейтенант, вопросы есть?
— Виктор Александрович, а что будет дальше? — Сергей проглотил
слюну.
— Дальше, дорогой мой, инициатива полностью переходит в руки
капитана. — Вороновский потер подбородок. — Не исключено, что мы будем
импровизировать...
— Делай то, что я прикажу, — вмешался капитан. — Все выполнять в
точности, без промедления. Что должен иметь при себе, знаешь?
— Подожди, я еще не дошел до этого, — остановил его Вороновский. —
Если все произойдет по плану, у него будет только одно самостоятельное действие
в конце операции. Я за него спокоен — он хороший парень, не трус.
— Поглядим, — проворчал капитан.
— Когда капитан закончит обработку клиента, вы, лейтенант,
поможете ему найти выход. Естественно, в самом прямом смысле. Клиента нужно
будет вывести на улицу. Убедившись в том, что он отбыл на все четыре стороны,
вы спокойно идете к
жигулям
. Мы оба подойдем к вам минут через
десять-пятнадцать. Если почему-либо мы задержимся, поезжайте на Петра Лаврова и
ждите напротив моего дома. Задача ясна?
— Конечно, — ответил Сергей.
— Теперь буквально пару слов об аварийной ситуации — Вороновский
нахмурился. — Если капитану что-то не понравится и он не снимет фуражку, вы оба
порознь возвращаетесь к машине и немедленно едете сюда. Но так, чтобы не
притащить за собой хвост. В этом случае операция отменяется, я на такси проеду
мимо места встречи и сразу же возвращаюсь домой. Вопросы есть?
Капитан ладонью пригладил редкий ежик полуседых волос и почесал
макушку.
— О чем задумался? — быстро спросил Вороновский.
— Виктор Алексаныч, а клиент не того? — Капитан покрутил
указательным пальцем.
— Гарантии, разумеется, не дам, но на динамо не похоже, — ответил
Вороновский. — Староват он для этого... Тем не менее ты внимательно осмотрись.
— А то нет! — обиженно отозвался капитан.
— Давайте закругляться. — Вороновский повернулся к Сергею.— Прошу
вас очистить карманы от лишних вещей. Это на всякий случай, мало ли что может
быть. Оставьте при себе расческу, носовой платок, сигареты, спички,
водительские права и документы на машину. Кстати, права и документы на машину
по прибытии на место спрячьте под сиденьем мустанга. Лейтенанту милиции
Назарову они ни к чему. Взамен вы получаете от меня вот эти фирменные бланки,
бывший в употреблении блокнотик и шариковую ручку нарицательной стоимостью
тридцать пять копеек. Деталь мелкая, но существенная: в милиции служат люди
скромные, непритязательные, ибо там скверно платят.
Сергей выложил на стол свои вещи, отобрал то, что ему разрешили
взять с собой, и разложил по карманам.
Они успели выпить по чашке крепкого кофе и выкурить по сигарете,
прежде чем Вороновский встал и заявил:
— Товарищи офицеры, пора. Такси подъедет сюда в десять тридцать,
но мне еще надо привести себя в надлежащий вид. Напоследок сверим часы. На моих
девять сорок
...Закладка в соц.сетях
