Жанр: Детектив
Однажды в россии
...дами, в нарядных костюмах с рубашками и
галстуками, они с иллюстрированными журналами в руках комфортно расположились в
каминном зале. Там их обнаружил Добрынин. Незнакомцы чем-то напомнили ему
спортивную команду, но не перед выходом на соревнование, а тогда, когда она,
эта команда, скажем так, в зале ожидания аэропорта
Шереметьево-2
,
расслабившись, коротает время, оставшееся до вылета за границу. Это впечатление
усиливали дорожные сумки, сложенные в стороне, у стены, вперемежку с жестяными
ящиками, в каких спортсмены обычно перевозят свой инвентарь, и с длинномерными
предметами в брезентовых чехлах.
На ходу Добрынин кивнул незнакомцам и поднялся наверх, думая о
том, что они, разумеется, вовсе не спортсмены, а всего-навсего новые
кагэбэшники, явившиеся, должно быть, на смену группе впавшего в немилость
Алексея Алексеевича. Действительно, после того как Алексей Алексеевич в субботу
вечером укатил в Санкт-Петербург, старший группы больше не показывался в
Комарово, Володя и Валерик тоже будто сквозь землю провалились, а дежурные
опричники сидели в караулке точно в воду опущенные. Словом, за что ни возьмись,
все указывало на то, что Вороновский решил спровадить эту стаю саранчи
куда-нибудь подальше. С глаз долой — из сердца вон?
Картина прояснилась спустя полтора часа. В столовой, куда
Добрынина позвала на обед Лариса, чем-то озабоченный Вороновский познакомил его
с вновь прибывшими. Кого как зовут, Добрынин не запомнил, память на имена у
него была дырявая. Да он, признаться, особенно и не вслушивался в слова
Виктора, представлявшего каждого поочередно, отложив в мозгу лишь имя
капитана
команды — Анатолия. Кроме всего прочего, его забывчивость
объяснялась тем, что, обмениваясь рукопожатиями, Аристарх Иванович
сосредоточился на осязательных ощущениях — у всей четверки ребра ладоней
отличались жесткостью рашпиля, позволявшей с одного удара разваливать пополам
кирпичи. Серьезную команду законтрактовал Витя, сказал он себе, гаврикам
Алексея Алексеевича против таких архаровцев не устоять.
За столом Вороновский не предлагал сотрапезникам выпить, поэтому
обед занял минут двадцать. Поблагодарив за хлеб-соль, четверка удалилась
обратно в каминный зал, а Добрынин, дождавшись ухода Ларисы, спросил у
Вороновского:
— Откуда эти архаровцы?
— Твои земляки, от Жени Скворцова, — не сразу ответил Вороновский.
— Группа освобождения заложников из старого состава
Альфы
.
— Витюша, позволь мне разговорить их, — взмолился Добрынин. —
Уважь, старик, не откажи! Это же сногсшибательный материал!
— Арик, будь добр, запасись терпением. Позднее, когда все
закончится, говори с ними о чем хочешь и сколько хочешь, а покамест, сделай
одолжение, оставь в покое.
Ближе к вечеру в доме появился Алексей Алексеевич. Поманив за
собой Анатолия, он бегом поднялся в библиотеку, где они надолго уединились с
Вороновским. Хотя новости, без сомнения, были отрадными, разговор в библиотеке
проходил неровно, на повышенных тонах... В половине десятого к ним
присоединился невесть откуда взявшийся Валерий, после чего спор разгорелся с
новой силой. Вскоре Валерий увел упиравшегося, побелевшего от негодования
Алексея Алексеевича в караулку, а еще через несколько минут Анатолий спустился
в каминный зал и коротко распорядился:
Готовимся. Выезд в 22.30
.
Тут сидевший поодаль Добрынин испытал такой немыслимый зуд, что
сорвался с кресла, вихрем устремившись в библиотеку.
— Старик, удружи! — Стоя в дверях, Добрынин театральным жестом
простер руки как бы и к другу, и к небесам. — Разреши съездить за Ленкой с теми
парнями, а?
— Час от часу не легче, — с досадой отозвался Вороновский. — Ни
минуты покоя!
— Витюша, солнце, не гневайся, прежде выслушай меня, — затараторил
Добрынин. — Подвернулась уникальная возможность — своими глазами посмотреть на
работу
Альфы
. Видит Бог, не могу я упустить такой потрясающий шанс, никогда
себе не прощу. Черт меня дери, я же, в конце-то концов, творческий человек!
— Вы будто сговорились: сперва Алексей Алексеевич, теперь ты... —
Вороновский закурил. — Боюсь, что на всех вас меня не хватит.
— Алексей Алексеевич тоже рвется в бой?
— Он меня доконал. Коль скоро он, видите ли, работал по делу с
первого дня, сейчас вывести его из игры нельзя, так честные люди, дескать, не
поступают. Завел эту пластинку и уперся как бык, — сетовал Вороновский. — Жал
на то, что у него на звездочку больше, нежели у Толика.
— А что Анатолий?
— В долгу не остался. Прямо заявил, что сложит с себя
ответственность за исход дела, а когда угроза не образумила Алексея
Алексеевича, назвал его Максимом Максимовичем и добавил, что престарелый
коллега, должно быть, не принимал участия в полевых операциях со времен Берии.
— Вороновский кисло усмехнулся. — Представляешь накал страстей?
— До драки не дошло?
— Валерий выручил.
— Да уж, Максим Максимыч — это удар в под дых. — Добрынин
рассмеялся. — Кстати, сколько же нынче лет Исаеву-Штирлицу?
— К поклонникам Юлиана Семенова я не принадлежу, ты обратился не
по адресу. Впрочем, полагаю, что не меньше ста... Особенно болезненным для
Алексея Алексеевича оказался упрек в том, что он действовал на авось.
— Когда?
— В поисках места, где содержат Лену, Алексей Алексеевич делал
ставку на то, что похитители, не доверяя междугородной связи, поддерживают
контакт явочным порядком, — пояснил Вороновский. — А Толик поднял его на смех,
сказав, что рэкетиры не экономят на пене и уже давно обзавелись сотовыми
телефонами.
— Здравое суждение. Неужели оно не пришло вам в голову?
— Как бы там ни было, а Алексей Алексеевич, отдадим ему должное,
все же нашел их логово.
— Где? — вновь загорелся Добрынин.
— В районе Пухтоловой горы, куда мы с тобой ездили за
шампиньонами. Валерий говорит, что это совсем рядышком, в двух с чем-то
километрах, на самой окраине поселка Рощино.
— То-то Яшка был не в себе. — Услышав свое имя, лежавший на ковре
эрдельтерьер запрядал ушами.
— Арик, ты подхватил мою мысль на лету. Судя по тогдашней реакции
Якова, я не исключаю, что Лену и Сашу провезли чуть ли не мимо нас.
Заметив, что Вороновский мало-помалу сменил гнев на милость,
Добрынин предпринял новую попытку и заговорил с мольбой в голосе:
— Витюша, отпусти меня с Анатолием. Видит Бог, я не помешаю, буду
тише воды и ниже травы. Понимаешь, для меня, пишущего человека,
непосредственные впечатления гораздо важнее, чем...
— Отвяжись, баламут, — жестко перебил Вороновский. — Заруби себе
на носу: Лену стерегут бандиты с огнестрельным оружием. Может начаться
стрельба...
— Типун тебе на язык!
— Не будем переливать из пустого в порожнее, — бросив взгляд на
часы, подытожил Вороновский. — Проводим их.
В сопровождении Якова они спустились по лестнице и застали группу
освобождения заложников в полной готовности. В камуфляжной форме и мягких, на
высокой шнуровке ботинках на резине, те стояли возле двери в ожидании
Вороновского. Смотревший во все глаза Добрынин отметил, что двое с десантными
автоматами за плечами были в бронежилетах и в шлемах, прикрывавших лица, в то
время как Анатолий и еще один, самый высокий из всей четверки, почему-то
пренебрегли средствами индивидуальной защиты.
— С Богом! — сказал Вороновский, пожав руку Анатолию.
— Пошли, — сказал тот своим и поднял с пола рюкзак. Двое в
бронежилетах взялись за ручки жестяного ящика и вынесли его на крыльцо, за ними
вышел Анатолий, а замыкал шествие высокорослый, со снайперской винтовкой в
руке.
У ворот, рядом с
волгой
, в полутьме расхаживал Валерий, тоже в
камуфляжной форме.
— С Богом! — повторил Вороновский, напоследок прикоснувшись к
плечу Анатолия.
Анатолий молча кивнул и, пригнув голову, залез в микроавтобус
фольксваген
, а следом один за другим забрались его люди. Ворота раздвинулись,
и
волга
с
фольксвагеном
выехали за пределы резиденции, взяв курс на Рощино.
Добрынин остался стоять у караулки, в задумчивости поскребывая бородку, а
Вороновский вышел на дорогу и смотрел на удалявшиеся огоньки габаритных фонарей
до тех пор, пока они не скрылись за поворотом.
Валерий вел
волгу
тем же маршрутом, каким возил Вороновского за
грибами. Через четверть часа, свернув с асфальта на бетонку, он снизил
скорость, чтобы не пропустить проселочную дорогу, вскоре съехал направо и
тотчас затормозил перед глубокой лужей, предпочитая обогнуть ее по кромке, на
низшей передаче. Тот же маневр повторил и
фольксваген
, но с большей
осторожностью — по проселку он следовал без огней, ориентируясь на двигавшуюся
впереди
волгу
. Минут пять они переваливались из лужи в лужу, столько же
проехали по сухой щебенке, а затем
волга
мигнув стоп-сигналом, снова
повернула направо, преодолела крутой подъем и остановилась в густой тени у
откоса, под которым в свете луны виднелось лесное озеро.
Валерий вышел из
волги
и жестом указал водителю
фольксвагена
место парковки.
— Дача близко? — вполголоса спросил подошедший к нему Анатолий.
— Метров четыреста, за тем холмом.
— Годится. — В руках Анатолия появился брусок маскировочной
краски. Он прочертил на лице несколько горизонтальных линий и протянул брусок
Валерию. — Держи.
— Это обязательно? — Валерий скривился и, не дожидаясь ответа,
украсил свои щеки двумя широкими полосами.
— Ночь, сам видишь, лунная, — поучительно заметил Анатолий и
передал брусок снайперу. — Миша, пойдешь замыкающим.
Группа гуськом поднялась по тропинке на холм, быстро пересекла
дорогу и углубилась в сосновый лес, обходя поросли черники и стараясь ступать
на пружинивший мох. На подходе к опушке, окаймленной молодым ельником, шедший
первым Валерий поднял руку и остановился, вслушиваясь в тишину. Все замерли.
Неподалеку едва заметно качнулась еловая лапа. Согнувшись и
касаясь земли кончиками пальцев, Валерий и Анатолий неслышно приблизились к
ели, а остальные трое без команды присели на корточки.
— Доложи обстановку, — прошептал Валерий выползшему из-под ели
старшему
семерки
.
— Все спокойно. Час уж, как эти улеглись. Пока не взошла луна, я
пошастал вокруг, оглядел дом. На всех окнах ставни закрыты наглухо и снаружи
закреплены поковками. Электрический свет пробивался только спереди, со стороны
поляны. Они там дрыхнут.
— Ты уверен, что их двое? — прошептал Анатолий.
— Третьего не должно быть. По малой нужде они в сортир не ходят,
мочатся с крыльца. За восемь часов, что мы за ними приглядываем, тот, который в
очках, выходил по нужде дважды, а мордастый — трижды.
— Где сортир?
— Здесь, рядышком, на самой опушке, у поленницы.
— А там что? — Анатолий пальцем указал на строения, приткнувшиеся
к забору возле поляны.
— Гараж. А чуток ближе к нам, на углу, — сарай.
— В доме есть подвал?
— Навряд, — усомнился старший
семерки
. — Место низкое, грунтовые
воды подтапливают. Здесь подвалов не роют, только погреба, да и те не у всех.
— Ждите, я осмотрюсь. — Анатолий приподнялся и, жестом позвав за
собой снайпера, медленно двинулся вдоль опушки к косогору.
Задержавшись у туалета с выгребной ямой, оба свернули за угол
забора. Под ногами зачавкала грязь, вынудившая их взять левее и выше. Скользя
по траве, они поднялись на несколько метров вверх, где росли высокие ели.
Облака, ненадолго скрывшие лунный диск, раздвинулись, и с косогора все внизу
просматривалось как на ладони: слева темнел дом с навесом у крыльца, по центру
участка вдоль забитых сорняком грядок пролегла дорожка к туалету, а за нею на
фоне старых яблонь угадывались контуры гаража и сарая.
— Расположишься где-нибудь тут, на откосе, посередке между домом и
сортиром, — шепнул Анатолий снайперу.
— Понял. Приступим затемно?
Анатолий отрицательно покачал головой и двинулся дальше. Несмотря
на то что местонахождение заложницы установили в разгар рабочего дня, дедушке
Штирлицу не удалось раздобыть поэтажный план дачи — здешний архитектор
отгуливал отпуск, его помощница находилась в местной командировке, а глава
поселковой администрации хоронил соседа. Врываться в дом, чтобы впотьмах
действовать наобум, Анатолий, естественно, не собирался — в
Альфе
партизанщина не поощрялась. К тому же инструкции, полученные в Москве,
предписывали соблюдать предельную осторожность при освобождении заложницы и
полностью развязали ему руки в отношении рэкетиров. Последнее, собственно
говоря, и подсказало, как надежнее провести операцию.
Обойдя участок с трех сторон, они дошли до поляны и вернулись
обратно.
— Можно отпускать
семерку
? — спросил Валерий, когда Анатолий
присел на кочку у ели.
— Не сейчас, — ответил Анатолий и обратился к старшему
семерки
:
— Восход солнца в 06.24. Мы сменим вашу группу в половине шестого.
— Нам, выходит, торчать здесь до утра?
— Ничем не могу помочь... Кроме термоса с кофе и хлеба с сыром...
На рассвете группа выдвинулась на исходные позиции: трое во главе
с Анатолием, рассредоточившись, залегли на опушке, а снайпер выбрал место на
косогоре — за плоским валуном, на который он аккуратно положил мешочек с
песком.
Долгое время в доме не наблюдалось признаков жизни, и лишь в
четверть девятого на крыльцо, лениво потягиваясь, вышел Баздырев. Посмотрев на
небо, он нашел, что день будет ясным, и, повеселев, зашагал в туалет.
— Внимание, — прозвучал в наушниках снайпера голос Анатолия.
Снайпер теснее прижал к плечу приклад винтовки, склонился к
телескопическому прицелу и в перекрестье нитей увидел десятикратно увеличенное
крыльцо и дверь дома. Расстояние до цели составляет девяносто три метра — вот,
собственно, и все, что отложилось у него в сознании, когда с указательным
пальцем на курке он застыл в ожидании команды.
Между тем беззаботно улыбавшийся Баздырев зашел в туалет и
приступил к процедуре, которая, по его же признанию, доставляла ему не меньше
удовольствия, чем сговорчивая, плотно сбитая бабенка. Хотя туалет был
оборудован высоким приступком с откидным, на рояльных петлях, опрятным
стульчаком, Баздырев взгромоздился на приступок, принял позу орла и, прежде чем
опростать кишечник, вытащил из стопки
Литературную газету
. Ко всем без
исключения газетам он относился с прохладцей и по прямому назначению ими обычно
не пользовался. Однако здесь, на даче, Баздырев изо дня в день просматривал за
любимым занятием первую страницу
Литературных газет
тридцатилетней давности,
концентрируя внимание на правительственных наградах, коими родина удостаивала
писателей к их юбилейным датам. В наугад попавшейся ему газете было четыре
указа о награждениях: одному писателю отстегнули орден Трудового Красного
Знамени и еще троим —
Знак Почета
. Вот везет сукам, все небось до пупка
увешаны орденами! — позавидовал писателям Баздырев, безуспешно пытаясь
помножить четыре награды на число календарных дней в году. Умственное
перенапряжение с шумом включило в работу кишечник, и он предался блаженным
ощущениям. Краткий миг наслаждения миновал, но Баздырев не спешил подниматься:
вдруг повезет, если еще разок поднатужиться? Увы, не повезло.
Застегнув штаны и ногой распахнув дверь, Баздырев покинул туалет и
тотчас потерял сознание от страшного удара ребром ладони, перебившего шейные
позвонки. Не дав ему упасть, Анатолий подхватил тело, волоком оттащил за
поленницу и обыскал в считанные секунды. Из куртки на мох посыпались
стодолларовые купюры, в наплечной кобуре обнаружился пистолет ТТ китайского
производства, из ножен на поясе выпал стилет, а из брючного кармана Анатолий
извлек кастет.
— Большой джентльменский набор, — проронил он, приподнимаясь и
осторожно выглядывая из-за поленницы.
На крыльце было пусто.
Минут через пять дверь дома отворилась, и высунулась голова
Пичугина.
— Гри-иня! — негромко окликнул он, рупором сложив ладони. — Ау-у!
В тот же миг снайпер повел стволом винтовки чуть вправо и
установил перекрестье нитей прицела на виске Пичугина. При стрельбе пулями с
полым наконечником это наилучшая точка поражения цели — пробив тонкую височную
кость, пуля раскроется, как цветок, и, кувыркаясь в черепной коробке, превратит
мозги в кашу. Каких-либо мыслей гуманного свойства у снайпера не было и быть не
могло: тех, кто удерживает заложников, в антитеррористических подразделениях
всего мира людьми не считают, этот сброд — просто живая мишень.
— Огонь! — в наушниках раздалась команда Анатолия.
Снайпер сделал вдох и на выдохе плавно нажал спусковой крючок.
Винтовка была с глушителем, поэтому выстрел прозвучал не громче хлопка пробки,
вылетевшей из бутылки шампанского. Ощутив плечом силу отдачи, снайпер
передернул затвор и загнал в ствол новый патрон.
— Гриня, яичница с салом стынет! — за мгновение до выстрела
крикнул Пичугин.
Из-за того, что в крике он чуть-чуть задрал голову, пуля ударила
не в висок, а в лобную кость, от волос до рта разворотив лицо Пичугина по всей
ширине. Смертельно раненный, но еще живой, он тонко вскрикнул и, отпрянув за
дверь, рухнул навзничь, забившись в агонии.
Не мешкая, трое в камуфляжной форме перемахнули через забор и
рывком устремились к дому. А там, поскользнувшись в луже крови, залившей
тамбур, разбежались по комнатам в поисках заложницы. Когда к ним с виноватым
видом присоединился снайпер, Анатолий стоял на пороге кухни и ломом выбивал
замок на подвальном люке.
Беготни наверху метавшаяся в жару Лена практически не слышала. А
сокрушительные удары лома побудили ее инстинктивно прижаться к стене, съежиться
и прикрыть голову руками. Поэтому она не видела размалеванного лица Анатолия и
не сразу откликнулась на его зов.
— Елена Георгиевна, — громче повторил он, склонившись к ней. — Не
бойтесь, я от Виктора Александровича...
Весть об освобождении Лены по сотовой связи поступила в Комарово
без четверти девять, а доставившая ее
волга
въехала в ворота резиденции
спустя двадцать минут. Из машины вышел Анатолий, а за ним, опираясь на его
руку, показалась Лена. Бледная, с запавшими, покрасневшими глазами, в накинутой
поверх платья камуфляжной куртке, она неуверенно шагнула вперед и попала в
объятия Саши, первым бросившегося ей навстречу.
— Мама, мамочка! — растроганно восклицал Саша, возвышаясь над нею.
— Мамочка моя!
Приподнявшись на цыпочки, Лена выглянула из-за плеча сына и еле
слышно прошептала:
— Витенька, родной.
Вороновский обнял ее и повел к дому, бережно поддерживая за талию.
У Лены заплетались ноги, и он подхватил ее на руки. Стоявшие у караульного
помещения люди молча провожали их взглядами, а Добрынин, державший на поводке
Якова, который с визгом, скребя когтями по асфальту, вырывался на волю, подошел
к Саше и взял его за локоть.
— Что, дядя Арик? — спросил Саша.
— Не ходи за ними, сынок. Дай им побыть вдвоем. — На полпути к
дому Вороновский замедлил шаг, обернулся и, найдя глазами Анатолия, склонил
голову в почтительном поклоне.
— Крайне вам признателен. Перед вами я в неоплатном долгу.
— Не стоит благодарности, Виктор Александрович. Рядовая работа.
Когда Вороновский поднимался по ступеням крыльца, Лена, спрятав
лицо у него на груди, смущенно пролепетала:
— Витенька, умоляю, скажи правду — это сделал Сергей?
— Другие, — не останавливаясь, сказал Вороновский и для пущей
убедительности прибавил то, чего не собирался говорить: — Сергея нет в живых, с
ним расправились...
85. ЧЕРТА
Ранним утром в среду Добрынин за завтраком спросил у
Крестовоздвиженского:
— Ну, как там наша красуля?
— Неважно. Двустороннее воспаление легких на фоне общего
ослабления организма — штука скверная, — поморщился Крестовоздвиженский,
приподнимавший крышки блюд, чтобы выбрать горячее по вкусу.
Он только что спустился в столовую и успел выпить лишь стакан
томатного сока, тогда как пришедший до него Добрынин уже набил свой желудок и
допивал третью чашку кофе со сливками в комбинации с заварными пирожными.
— Джузеппе, от всего сердца рекомендую отведать ростбиф с кровью,
— подсказал Добрынин. — Бьюсь об заклад, не пожалеешь. Видит Бог, нынче он
особенно удался Ларисе. А перед тем, старик, намажь тостик маслицем, мазани
кетовой икоркой и...
— Масло я не употребляю, — отрезал Крестовоздвиженский и вернулся
к прерванной теме: — С воспалением легких пульмонологи справятся, здесь нет
вопроса. А вот как быть с психической травмой — ума не приложу.
— Неужели Ленка малость того? — Добрынин огорченно покрутил
пальцем у виска. — Впрочем, безвылазно просидеть месяц в подземелье...
— Температуру нам удалось сбить, однако ночь напролет она
металась, кричала, размахивала руками. Не нравится мне ее состояние, очень не
нравится.
— Знаешь, о чем я думаю со вчерашнего дня? У каждого человека есть
свое предназначение — то самое, что нам на роду написано. Вчера я после обеда
заметил, какими глазами она смотрит на Витьку, и вдруг понял, что Ленка — жена
с прописной буквы. Понимаешь, не хозяйка, не мать, не женщина для приятного
времяпровождения, а прежде всего жена. Эх, повезло Витьке, черт его дери!
— Мое дело — врачевать тела, а душа человека — твоя область, —
сказал Крестовоздвиженский, намазывая горчицей кусок сочного ростбифа. — Виктор
говорил, что ты уезжаешь. Если боишься нарушить семейную идиллию, то зря. Ты
человек компанейский, легкий, с тобой веселее.
— Да нет. Уеду с парнями из
Альфы
. Они согласились подбросить
меня до Москвы на своем
фольксвагене
, а уж по дороге я разговорю их как
миленьких, — увлеченно ответил Добрынин. — Такой материал грешно упускать. В
лепешку расшибусь, но добуду.
— Дай тебе Бог!
— Джузеппе, как, интересно, Витька поступит с главарем банды? Ведь
под всем этим надо подвести какую-то черту?
— Ни тебя, ни меня это не касается. — Крестовоздвиженский отложил
в сторону нож и вилку. — И, пожалуйста, не вздумай где-нибудь написать о том,
что тебе известно.
— За кого ты меня принимаешь?
— Есть вещи, по поводу которых любопытство неуместно, — строго
произнес Крестовоздвиженский. — Как подвести черту, решат без нас. Поэтому,
Арик, не советую тебе...
Из кухни выглянула Лариса и озабоченно сказала:
— Извините, Иосиф Николаевич, вас зовут наверх.
— Иду. — И Крестовоздвиженский тотчас скрылся за дверью.
Если бы кто-нибудь поклялся Добрынину, что Вороновский не знает и,
более того, не хочет знать, как будет подведена та самая черта в деле
похитителей, Аристарх Иванович ни за что бы в это не поверил. Однако все
обстояло именно так. На рассвете, когда Алексей Алексеевич явился в библиотеку
за дальнейшими указаниями, Вороновский уклонился от ответа. Заподозрив, что
Затуловского тоже отдали на откуп
Альфе
, Алексей Алексеевич настолько
разобиделся, что упрекнул Вороновского в предвзятости. Заслужил ли он, старый
чекист с беспорочной биографией, столь черную неблагодарность? Тогда
Вороновский сдержанно объяснил, что
Альфа
совершенно ни при чем. Суть в том,
что сейчас, кроме выздоровления Елены Георгиевны, его ровным счетом ничего не
волнует. Пусть Алексей Алексеевич решает проблему возмездия по своему
усмотрению, а у него, Вороновского, есть единственное пожелание — нигде и
никогда не слышать о негодяе по фамилии Затуловский. На глазах оттаявший
Алексей Алексеевич кивком дал понять, что вопросов не имеет, и вместе с
Валерием немедленно умчался в Санк
...Закладка в соц.сетях
