Жанр: Детектив
Осколки ледяной души
...сюда. И он смотрел на близкое завораживающее небо, широко раскрыв от
изумления и восторга рот.
Планетарий со временем потеснили на соседнюю с этой улицу. Старинный красный
кирпич купеческого дома облицевали современным сайтингом, крышу спрятали под черепицей,
а витражные стрельчатые окна поменяли на пластиковые.
Крохотные фирмы и фирмочки натолкались в здание, что пчелы в улей. Тут тебе и сотовая
связь Черноземья, и бюро по трудоустройству, и сервисный центр по обслуживанию непонятно
чего, и частное детективное агентство без названия. Просто - детективное агентство
Воротникова Игоря, и никаких тебе аббревиатур.
Время работы, обозначенное на вывеске, совпадало с его визитом, и Степан смело
потянул на себя легкую пластиковую дверь с зеркальным стеклом. Та легко подалась, и он
шагнул в просторную уютную приемную.
Полукруглый стол с компьютером, а как же без него? Ксерокс в уголке на тумбочке. Еще
на одной тумбочке, там же рядом, чайник с чашками на блестящем подносе. Длинный ряд
стульев вдоль стены. Пара шкафов, зеленые жалюзи на окнах. Ну и чрезмерно улыбчивая,
излишне красивая секретарша за полукруглым столом, разумеется.
- Добрый день! Слушаю вас, - оскалила она красивый пухлогубый рот, пробежав
игривыми глазами по нему с головы до ног.
- Здрасте, - буркнул он, сразу заподозрив в секретарше одну из тех самых, так горячо
любимых им прежде. - Мне Игоря.
- А... - Улыбка медленно сползла с ее лица. - А вы звонили? Вам назначено?
- Вот еще! - фыркнул он недовольно, подошел вплотную к столу и навис над ним и над
секретаршей соответственно. - Не велик пень, чтобы я ему звонил и записывался. Или у тебя
тут посетителей полна приемная? Или от заказов отбоя нет? Тарифы-то небось грабительские.
А? Правильно я говорю, куколка?..
Она промолчала, заметавшись взглядом по приемной. Парень оказался из понятливых. И
совсем не клевал ни на интерьер, ни на ее красоту, сразу взяв быка за рога. Она растерялась и не
знала, что ему ответить. Сказать, что Игорь второй день не появляется на работе и не звонит,
она не могла. Это было не по правилам и могло навредить делу. Начать ездить ему по ушам,
предлагая чаю или кофе и умоляя подождать немного, она тоже не могла. Игорек мог пропадать
неделями. К тому же парень не дурак и, кажется, все про них понял.
- Игоря нет, - буркнула она неприветливо, как не должна была отвечать, но гость
смотрел так насмешливо, так понимающе, что она рассердилась.
- Что же, я подожду. - Степан прошелся по приемной, сел на один из стульев для
посетителей и еще раз повторил:
- Я подожду, куколка!
- И будет неизвестно когда, - еще более неприветливо продолжила секретарша и
насупилась. - Он на деле, а это...
- А может, у нас с ним общее дело, милая, - почти ласково перебил ее Степан. - Одно,
просекаешь! И он мне нужен - твой Игорек - просто как воздух. И найти его нужно мне
всенепременно. И это и в его интересах тоже. Звони ему на мобильный.
Мобильный Воротникова лежал сейчас в его столе в верхнем ящике, она знала об этом как
никто. Он не признавал никаких высоких технологий и всем на свете мобильным предпочитал
таксофоны.
- Никто и никогда тебя не отследит таким образом! - учил он ее, когда она умоляла его
взять с собой телефон или звонить ей время от времени. - А все эти игрушки, пластиковые
карты и прочая хрень - это тотальный надзор за населением, помни об этом, крошка.
Она помнила, но свой мобильный постоянно таскала с собой в сумочке. И Воротников ей
звонил на него иногда. Даже когда был уверен, что она сидит дома, все равно звонил на
мобильный. Чудной!..
- Что за дело? - вдруг требовательно спросил Степан и посмотрел на нее так, что у нее
мгновенно вспотели ладони.
Тут же испуганной стайкой взметнулись тревожные мысли о том, что это мог быть
кто-нибудь из прижатых Игорем бандитов, или чей-нибудь выслеженный неверный муж, или,
наоборот, обманутый. Сейчас как начнет здесь беситься и крушить все подряд. И хорошо еще,
если стрелять не станет.
Что же делать-то?! Что делать?..
- А вы по какому, собственно, делу, уважаемый? - Она старалась напустить
официальной строгости в голос, но он противно дребезжал и растягивался на гласных.
- Я? Я по делу Верещагиных. Сейчас мы с тобой встанем. Пройдем в кабинет к твоему
шефу и пошарим в его компьютере...
- У него нет в кабинете компьютера, - поспешила с ответом напуганная секретарша. -
Он не любит всех этих новомодных штучек. Ни мобильных, ни компьютера.
- О! Тогда еще проще! Тогда заглянем в твой ящик, куколка.
- Я не могу! Я не имею права!
Близкие слезы резали глаза, силуэт ее мучителя начал расплываться, колыхаться и
принимать причудливые очертания. Ей жуть как хотелось зажмуриться и зареветь. А еще лучше
позвонить знакомым ребятам из соседнего РОВД, что любили заходить к ним на чай и подолгу
сидели взаперти с Игорем. Но разве ж он позволит ей позвонить?! Зверь, а не мужик...
- Слушай, куколка.
Степан понял, что перегнул палку. Девчонка может в любой момент нажать не видимую
ему кнопку под столом. И о том, что будет дальше, можно только догадываться. В приемную
влетят ребята в ботинках со шнуровкой по колено и так намнут ему бока, что мало не
покажется. А то еще чего доброго швырнут на нары и ради прикола повесят на него
какое-нибудь завалящееся и промозолившее им глаза разбойное нападение или кражу со
взломом.
- Я не наглею, пойми. - Степан приложил руку к груди и сладко ей улыбнулся. Улыбка
была стопроцентно побеждающей, он знал об этом. - Моей.., жене день назад пробили голову.
Она чудом осталась жива. А до этого к ней в квартиру кто-то пытался вломиться. А когда туда
пришел я, мне дали в морду. А потом пинком под зад. И как ты думаешь, кто это сделал?!
- Игорь? - не хотела, да ахнула секретарша.
Она ненавидела его методы, на которые частенько сквозь пальцы посматривали его
бывшие коллеги. Он помогал им, они помогали ему, прощая многое.
А она его методы ненавидела. Ненавидела и предрекала плохой конец. Игорь же лишь
посмеивался и уверенно пожимал крепкими плечами.
Чего заморачиваться на ордерах и прочей протокольной лабуде? Вдруг там, куда нужно
непременно попасть, пустышка? Что тогда? Извиняться? Да в гробу видели приличные люди
твои извинения! Им потом крови твоей дай напиться. Жалоб настрочат тома два. И приказ с
твоим выговором или увольнением вынь да положь.
А все почему? Да все потому, что заставил приличных людей перенервничать. Потому что
в понятые их соседей пригласил. И те все время обыска в их сторону косили и шептали что-то
осуждающее. А потом еще чего доброго эти самые соседи-понятые станут по углам шептаться
и на твоих детей пальцами показывать. А они-то ведь ни в чем, ну ни в чем не виноваты.
А если виноваты? А если виноваты, тогда тем более не до ордера. Нужно быстро, быстро,
по горячим следам, по кокаиновым шлейфам. Иначе не успеть. Примерно так рассуждал ее
работодатель - Воротников Игорь Олегович...
- Так что, куколка? Поможешь?
- Прямо и не знаю, что сказать, - пробормотала она неуверенно, а сама уже задвигала
мышью по коврику в огромных подсолнухах. - Вашей жене? По голове? А скажите-ка, почему
это ваша жена живет от вас отдельно?
- В каком смысле? - растерялся Степан.
- В том самом, что вы сказали, что Игорь проник на квартиру к вашей жене. Так? У вас
что - раздельное жилье? Почему вы туда приходите, а не живете там, господин Верещагин?
Или вы не Верещагин вовсе, то есть не муж ее вовсе, а, скажем, любовник этой самой
Верещагиной? Так как? Что ищем?
Степан впервые посмотрел на девчонку с интересом.
Не глупа. Совсем даже не глупа. И то уловила, что споткнулся он на слове жена. И то, что,
рассказывая ей про квартиру, немного, того, оговорился. И что не стал бы настоящий
Верещагин по сыскным агентствам таскаться, а прямиком в милицию бы направился. Чего ему
бояться-то? Огласки?
- А ты молодец, куколка, - не хотел, да похвалил ее Степан, обошел стол и замер за ее
спиной. - Сообразительная. Ну, давай поищем, что ли, что там за интерес у твоего Игоря к
моей Верещагиной.
- Ага. Значит, Верещагина все-таки ваша? - Файл на мониторе мелькал за файлом,
нужной фамилии нигде не было. - Так... Это все старые дела, уже закрытые. Их Воротников
из принципа не убирает. Для истории, говорит. Так... Верещагины... Верещагины... Может,
через поиск попробовать, а? Так, так, так... Тоже пусто.
Она подняла на него покрасневшие от невыплаканных слез глаза и пробормотала с
заметным облегчением и чуть-чуть с укором:
- Ну, вот видите, ничего! А вы скандалить.
Степан отошел от нее и задумчиво уставился в окно. Думал долго, и вспоминал, и
сопоставлял, а потом спросил:
- Он ведь, Игорь твой, во всем черном ходит, а носки белые, так?
- Так, - пробормотала она и покраснела от стыда за своего босса, ну и немного
любимого, чего уж врать самой себе. - Носки.., белые... Это фишка у него такая, чтобы знать,
что они чистые. Никогда, говорит, не ошибешься и вчерашние не наденешь.
- А башка почти лысая, так? - вспомнил Степан рассказ Татьяны.
- Так, он бреет ее. Армейская привычка. Он в Чечне служил, - пояснила секретарша,
загрустив.
- Ну! Другого такого придурка в белых носках в городе вряд ли найдешь. Не мог же я
ошибиться! - Степан нервно заходил по приемной. - Он был в квартире Татьяны, когда я ее
искал. И он ударил меня по голове. Крепко ударил, даже с ног свалил. Видишь, даже синяк
остался!..
- Но что он там делал?! - воскликнула секретарша, настороженно наблюдая за
маятниковыми передвижениями нервного посетителя.
- Хороший вопрос, куколка. Очень хороший вопрос! Что мог делать в этой квартире
твой босс? В этой квартире, в этом доме, на этой улице? Та-аак... А ну-ка давай пошарим по
твоим файлам, нет ли там упоминания этого адреса еще в какой-нибудь связи?! Давай, давай,
куколка, шевели пальчиками!
Поиски были недолгими.
Конечно, был такой адрес. Номер дома, правда, значился под дробью. И квартира, и
фамилия были другими. Но улица была как раз та, что надо. И дом, что значился в деле,
смотрел подъездами на подъезды дома, в котором до недавнего времени почти счастливо жили
Верещагины.
- А кто такая Сотникова? - пробормотал задумчиво Степан, услышав от секретарши
адрес и фамилию.
- Не такая, а такой. Сотников Вольдемар Казимирович, - прочла девушка на
мониторе. - Тысяча девятьсот двадцать второго года рождения. Квартира номер сорок четыре.
Дом и улицу вы знаете. И больше ничего. Игорь мне об этом деле ничего не говорил. И дела-то
нет никакого. Думаю, вам лучше обратиться по этому адресу. Может быть, вам там предоставят
какие-то объяснения. У меня ничего...
Он и сам видел, что ничего. Улица, номер дома, номер квартиры и фамилия с именем и
отчеством. Да, еще огромный знак вопроса против всего напечатанного. Что он мог означать,
секретарша не знала. Вопрос поставил уже сам Воротников в ее отсутствие, хотя и утверждал,
что ненавидит компьютеры.
Степан начал прощаться, извиняться, а под конец все же сунул опешившей от его
любезности секретарше свою визитку.
- Машина-то есть? - спросил он с излюбленной ухмылкой, что вгоняла разудалых
девчонок в столбняк.
- Есть, - ухмылку она пропустила, Игоря она любит, и никого больше.
- Заезжай тогда, куколка, - посоветовал Степан.
- Да не куколка я! - вспылила все же секретарша, всю жизнь ее звали именно так, и она
почти ненавидела свое по-кукольному привлекательное лицо. - Зоя меня зовут! Зоя, Зоенька,
Заенька, если желаете, но никак не куколка! Вот!..
Он посмотрел в ее раскрасневшееся от досады лицо и улыбнулся теперь уже
по-нормальному, без обычных своих ужимок и приемчиков.
А что? Нормальная, в принципе, девчонка. Ошибся он, приняв ее за обычных своих
бывших разудалых, разбитных и готовых ко всему.
- Зоя, значит... Пускай будет Зоя. А я Степан. - Он пожал ее вспотевшую ладошку. -
И вот что, Зоя. Пускай мне все же твой Воротников позвонит. Хорошо? Как объявится, так
пускай и позвонит. Вдруг, мы сможем помочь друг другу...
Степан долго петлял коридорами, натыкаясь на офисы-соты, наконец, выбрался на улицу
и вздохнул с облегчением.
Кажется, пронесло. Могла бы эта Зоя, ох могла устроить ему неприятностей. И как еще
могла. Хорошо, хоть из понятливых оказалась, а не из трусливых. А может, это его улыбки все
еще так действуют? Сокрушающе, подавляюще и еще бог знает как, раз девочки мгновенно
становятся сговорчивее. Одной Татьяне его ужимки по барабану. Та их и не замечает вовсе, а
все больше слушает, о чем и как он говорит. Все просеет, отыщет рациональное зерно, и
потом...
Как она его сегодня поддела! Крепко поддела: ревнуешь, говорит. И ведь догадалась
мгновенно, хотя он ничего такого и не говорил ей вовсе. А чего же не ревновать-то такую
женщину! Кстати, как она там?
- Алло! Тань, привет. Как ты?
Степан медленно шел к машине, щурясь от сентябрьского солнца, скачущего по кленовым
листьям. Этими кленами была засажена вся улица. И росли они здесь с незапамятных времен.
По весне долго и мучительно проклевывались клейкой нежной листвой, когда все ждали и
гадали, что же быстрее распуститься: клен или береза. Коли клен - лето холодное и
дождливое, а коли береза - сухое и жаркое. Степан тоже гадал. И бегал сюда и голову задирал
в ожидании. Ну, когда же, когда... Потом все равно опаздывал, и через неделю про примету эту
забывал. Лето мчалось через июнь, июль и август стремительным зеленым экспрессом, и не до
примет уже было вовсе. Вспоминалось почему-то по осени, когда клены за неделю теряли
зелень, соревнуясь яркостью с солнцем.
Он радовался этому осеннему солнцу, мягкому, не жгучему. Листве радовался, золотом
струящейся под ноги. Таниному голосу радовался. И тому, черт возьми, что ему было кому
позвонить. Не по делу, а просто так. И звонка его ждут, тревожатся даже. Здорово!..
- Нормально? Ты смотри у меня там, не вздумай на кухне метаться. А ты чего вообще
телефон-то взяла, я же тебе сказал не подходить! Нет, ну ты даешь, блин... Наказать придется.
Не боишься? Хм-м... Куда я сейчас? Да вот собираюсь к вам во двор наведаться. Адресок один
у меня имеется. Ты, кстати, ничего не слышала о Сотникове Вольдемаре Казимировиче? Нет,
так я и думал. Что он?.. Да ничего, в доме напротив тебя живет. Ага... Понял... Да нет, что ты?
Рисковать не стану. Да точно, Тань! Ты ложись давай и меня жди. Когда буду? Вот съезжу к
Сотникову. Потом загляну на фирму, что-то Кирюха молчит все утро. Звонил? Веселый? Не
сказал? Ну, не иначе Нюся его в бермудском треугольнике пропала. Ладно, пока. Пока, говорю!
А? А-а-а! И я тебя целую тоже! Что?! Ну, это.., и я.., тоже, г-м-м, люблю, Тань...
Его даже пот прошиб, когда он отбился.
Сказал?! Он?! Про эту, про любовь?! Черт! Как язык-то не отсох! Выговорил, причем без
особых вроде трудностей. Выговорил...
А с чего это она вдруг ему такое сказала? Чудно! Взрослые же люди, а несут непонятно
что. Люблю, говорит, Степа. Мягко так, нежно, еле слышно. Скорее догадался, чем услышал. А
догадаться-то было ох как приятно. Домой бы, что ли, скорее. Вот съездит к Сотникову, а на
фирму, пожалуй, позже заглянет. Домой поедет. Там Таня... Его Таня...
Глава 17
Кинотеатр "Светоч" огромным бетонным монолитом навис над перекрестком. Здание
было уродливым, серым, и даже сентябрьское солнце, резвившееся в его окнах, могло его хоть
как-то приукрасить.
Шурочка загнала машину прямо под фанерные щиты с афишами. Выбралась на улицу и
по привычке оглядела многолюдную толпу молодежи и подростков. Хвала господу, Генки
среди них не было. Хотя после вчерашнего вечера и сегодняшнего утра появиться здесь было
бы с его стороны откровенной подлостью.
Она сунула под мышку сумочку, щелкнула сигнализацией и пошла к торговым палаткам.
В первой торговали исключительно фруктами и исключительно по оптовым ценам.
Выяснить что-нибудь в самый разгар рабочего дня нечего и пытаться. Очередь к окошку стояла
приличная. Народ злился, скандалил и пытался выгнать кого-то, кто нагло пролез без очереди.
Шурочка удивленно покосилась. Думала, что очередей уже не существует. Что их плавно
засосало в послеперестроечный период вместе с моральным кодексом строителя коммунизма и
основами демократического централизма, а вот поди ж ты.
Во второй палатке сонная тетеха смотрела на мир недобрыми опухшими глазами, и
Шурочка, решив оставить ее на потом., прошла сразу к третьей. Вдруг повезет как раз там и не
нужно будет тратить силы, нервы и настроение на общение с такой вот недоброжелательно
хмурящейся особью.
- Привет, - как можно мягче и приятнее поздоровалась она с продавцом - молодым
парнишкой лет восемнадцати - и улыбнулась ему призывно и глазищами засверкала. -
"Сникерс" можно?
- Легко, - отозвался паренек, тут же забубнив, напевая:
- Не тормози - "сникерсни". Десять пятьдесят...
Шурочка сунула ему две десятки, забрав не нужный ей калорийный батончик. Тут же
продублировала свою улыбку и игру глазами и пробормотала:
- Сдачи не надо.
- Чего это вдруг? - Парень сразу насторожился и, высунувшись в окошко, начал
оглядываться. - С налоговой, что ли? Или на вшивость меня проверяешь?
- Нет, просто дело у меня к тебе.
- Времени нет, - категорично заявил подозрительный продавец и, отсчитав ей сдачу,
принялся загораживаться от нее заслонкой из оргстекла. - Закрываемся!
Это был полный провал. Шурочка загрустила, сунула ненужную шоколадку в руки
пробегающего мимо пацана и пошла к пропущенной ею палатке.
- Привет, - поздоровалась она со вздохом. - Скучаем?
- А че? - сразу вскинулась сонная тетка, подпирающая пухлую щеку пухлой рукой. -
Развлекать меня пришла? Или купить че надо? Так покупай.
- Я уже вроде как купила, но легче не стало, - пробормотала Шурочка скорее для себя и
оглянулась.
Что-то за ее спиной определенно происходило. На первый взгляд все так же, как и было
минуту назад: спешили люди, то и дело замирая на моргающем светофоре, мчались по
проезжей части машины, молодежь тусовалась и потихоньку сатанела от безделья. Все вроде
как и прежде, и в то же время что-то не так.
- Ты чего оглядываешься? - Тетка прищурила и без того припухшие глаза.
- Сама не знаю, - честно ответила Шурочка и, задрав правую руку, положила ладонь
себе на затылок. - Знаешь, такое ощущение, будто кто мне вот это место высверливает.
- Может, следит за тобой кто?
- За мной?! С чего это?! - Шитина снова заозиралась. - Меня милиция не разыскивает.
И никто вообще не разыскивает. Это я скорее ищу.
- И кого ищем? - Тетка вдруг выхватила откуда-то из-под прилавка тряпку и принялась
возить ею по прилавку, наводя порядок. На Шурочку она смотреть перестала, но разговор не
прервала. - Может, я помогу чем. Только, сама понимаешь... Поговорку про бесплатный сыр
слышала?
- Слышала. - Шитина так обрадовалась, что готова была прямо тут же и прямо сейчас
уступить продавщице половину содержимого своего кошелька, ну, может, и не половину, но
поделиться с ней собиралась щедро. - Без проблем, заплачу!
- Кем интересуешься, я тут всех знаю! - горделиво похвасталась продавщица, тут же
отшвырнула тряпку, достала пухлый гроссбух и счетную машинку и начала усиленно
изображать занятость.
Ох, как велик был соблазн спросить про Генку! Ох, как велик! Спросить, уличить и
припереть его потом к стенке неопровержимыми доказательствами. Удержалась. Не спросила.
- Неделю назад, может, чуть меньше или больше, на светофоре сбили старушку. Она
умерла, не доехав до больницы, - быстро проговорила Шурочка и снова потерла затылок от
неприятного ощущения. - Может, видел кто, что за машина? Или кто-то кому-то говорил,
рассказывал. Мерзавец умчался, даже не затормозив. То ли испугался. То ли...
- Испугался он! - сердито фыркнула тетка, отложила в сторону счетную машинку и,
высунув в окошко торговой палатки пухлую ладонь, призывно шевельнула
пальчиками-сардельками. - Давай деньги!
- Вы видели?! - поверить в то, что ей так сразу повезло, было даже немного
страшновато, а тут еще жжение в затылке не проходит, и оглянуться и пошарить глазами по
толпе так и тянет, так и тянет.
Шурочка влезла в сумочку, достала четыре сотни и сунула их алчной продавщице.
- Хватит?
- А то! - Деньги молниеносно исчезли в павильонном окошке. Тетка тут же высунула
нос наружу и зашептала горячо и со страстью:
- Короче, бабку этот мужик пас.
- Как пас? - Спина у Шурочки мгновенно ощетинилась мурашками. - Следил, что ли?!
- Именно. Она тут у нас отоваривалась в овощной палатке постоянно. Сижу тут уже три
года, всех наперечет почти знаю. Новичков сразу вычисляю. Пенсионеров знаю всех в лицо. В
палатку-то эту никто, кроме пенсионеров, и не ходит. Станет рабочий люд из-за двух рублей
разницы в цене в очереди толкаться. Тут одни пенсионеры и толпятся. Так вот эта бабуся
постоянно здесь отоваривалась. Приветливая такая, хотя и гордая. Со мной всегда здоровалась,
но знаешь, так... Свысока, что ли. Здравствуй, говорит, милочка, и так чуть кивнет. А мне ее
здрасте - что дверца одному месту. Тоже мне... - Тетка перевела дух, сморщившись от
воспоминаний о заносчивой старухе. - В тот день она тоже очередь отстояла и двинула потом
на светофор. Ее автобусная остановка вон там через дорогу.
Шурочка проследила за толстым пальцем, указывающим на противоположную сторону
улицы, и вот тут увидела...
Машина! Грязная, заляпанная по самые окна машина, трудно определяемого названия и
цвета иномарка, что торчала сбоку от ее "Тойоты" во дворе Верещагиной. Она не могла
ошибиться, это была та самая иномарка. И почему-то она вдруг оказалась здесь, почти рядом, а
не где-нибудь еще. Почему? И не оттуда ли высверливают ей затылок чьи-то любопытные
глаза?..
- Так вот в тот день все было, как обычно. Она купила какой-то овощ и пошла. Светофор
показывал то, что надо. Пускай не брешет никто. До того, как начать мигать желтому, было еще
очень далеко. Она и пошла через дорогу. И тут этот малый... Он стоял все то время, что она
отоваривалась, на стоянке. Я видела его. Потом бабка пошла, и он поехал. И замер прямо у
бровки тротуара. А когда она двинула, он завелся и так газанул, что бедная старуха через
машину перелетела. И умчался, даже не затормозив. А как ему тормозить, когда на лицо злой
умысел?..
- А вы?.. Вы кому-нибудь говорили об этом?
Шурочке вдруг сделалось так страшно, так страшно. И того, что Танину соседку на самом
деле кто-то убил. И того, что за ней тоже, кажется, следят. И того, что, видимо, они все очень
сильно заблуждались, обвиняя во всех бедах бывшего мужа Татьяны.
Нужно было время, нужно было срочно подумать и срочно обсудить все с ребятами.
Что-то не состыковывается, не клеится никак история с наездом на старушку с историей про
Верещагина и его возможную причастность к краже компьютерной программы. Может, и не
было никакой кражи-то?!
- Вы кому-нибудь рассказывали об этом? - повторила Шурочка свой вопрос, потому
что продавщица перестала вдруг обращать на нее внимание, целиком и полностью
погрузившись в изучение ценников на дальней стене палатки.
- Вот еще! - фыркнула та громко, не оборачиваясь. - С какой это стати я стану
рассказывать?! Меня, во-первых, никто не спрашивал. А во-вторых.., никто не заплатил бы,
прояви я свою гражданскую сознательность.
- Слушайте, а машина-то!.. - вспомнила вдруг Шурочка о том, что так и не услышала
ни о номерах, но и марке машины. - Машина-то какая была? Марка, номера?
- А я почем знаю! - вдруг с чего-то обозлилась тетеха. - Номеров не видела. А в
марках я не разбираюсь. Не наша, это точно. Иностранная какая-то. Грязная вся. Грязь,
наверное, года три этот говнюк собирал. Цвет даже определить невозможно.
- Не та ли машина? - Шурочка полуобернулась и вытянула руку в сторону остановки, с
которой всегда уезжала погибшая соседка Тани Верещагиной.
Там она только что видела заляпанную грязью иномарку.
- Это которая? - Тетка все же обернулась от прилавков и уставилась в сторону,
указываемую Шитиной. - Не вижу! Которая?
Шурочка обернулась и открыла от изумления рот. Машина исчезла. Только что стояла на
противоположной стороне, нацелив хищную морду в ее сторону, и вдруг нету.
Уехал! Увидел, что показывают на него, и уехал? Или ей все показалось? И то, что в
затылке покалывает. И то, что эту машину она будто бы видела. И то, что неспроста она
оказалась тут. Показалось, наверное...
- Нет там этой машины. - Продавщица несколько раз обегала глазами все три
парковочные площадки на противоположной стороне. - Та была длинная такая, морда
вытянутая, как у крокодила. А сейчас там такой нет.
Она и сама видела, что сейчас там такой не было.
- Ладно, спасибо вам. Поехала я...
Она вернулась к своей "Тойоте". Села за руль и несколько минут испуганно озиралась,
пытаясь отыскать ту самую машину, что напомнила продавцу торговой палатки крокодила. А
ведь верно заметила, и впрямь крокодил. Куда вот он только подевался.
Шурочка медленно вырулила из-под афиш и взяла курс на автосервис. Пора было
появиться на работе. Там Кирюша. Может статься, и Степа появится. Нужно собраться всем
вместе и потолковать. Одна голова, как говорится, хорошо, а три...
До автосервиса не дала доехать Верочка, которая принялась названивать ей на
мобильный. Шурочка поначалу не хотела отзываться, считая версию с Верещагиным
отработанной породой, но любопытство все же взяло верх, и она ответила.
- Сашенька, привет, - осторожно начала вероломная соперница, может, и не соперница
она ей была, но такой себя точно считала. - Где ты? На работе?
- Нет, еду по Первомайской, а что?
- А куда едешь?
- На работу, Вер, а что?
Язык чесался спросить у той какую-нибудь гадость. Ну, например, когда это она успела
настучать Генке про Верещагина и про ее к нему интерес. Или поделиться впечатлениями о
приятно проведенном вечере и не менее приятном утре. Но Шурочка тут же осадила себя. Еще
не время, еще успеет. Вдруг Веруся и правда сможет оказаться полезной. Историю с
Верещагиным пока никто со счетов не сбрасывал, кроме нее. Так что...
- Я устроила вам встречу, дорогая! - выдохнула Верочка с чувством.
- С кем? - прикинулас
...Закладка в соц.сетях
