Жанр: Детектив
Осколки ледяной души
...ь тихо, как мышка! Так он сказал ей перед уходом. И снова ушел. Куда?
- Гена, а что случилось с вашей женой? - прервала она его хриплые предупреждения.
- Ее сегодня едва не застрелили! Спасло то, что я ее окликнул. Она дернулась из
машины, но этот гад все же успел выстрелить. А я не успел! Он успел, а я нет! - И он
заплакал, без конца приговаривая сквозь слезы:
- Он успел, а я нет! Сашенька упала... Все в крови... Я едва с ума не сошел. Думал, что
все... Таня! Вы не должны никому открывать. Он, видимо, был в этом кафе.
- В каком кафе? - Язык ее почти не слушался. То, что рассказал ей муж Шурочки, не
укладывалось в голове. И совсем не вязалось с тем счастьем, которое она только что
напридумывала для себя и Степы на долгие-долгие годы.
- Это неважно. Важно то, что он все слышал!.. Наш разговор с ней слышал! И она... Она
говорила там про вас! Что вы живете теперь со Степаном. Если его цель Степан, а это
наверняка так, у Шурочки не может быть никаких проблем, кроме проблем ее боссов. Будь они
все прокляты! Он придет... Он придет за всеми вами...
Гена отключился. То ли просто закончил разговор, то ли не смог дальше разговаривать,
сломленный своим горем.
Он отключился, а Таня тут же заметалась по дому.
Он придет... Придет за всеми вами...
Кто, господи?! Кто должен прийти?!
Она-то сдуру подумала, что все теперь позади. Что все теперь будет хорошо. У них со
Степой все теперь будет хорошо. Если у других так, почему у них не может?! Они это тоже
заслужили! Заслужили, заслужили...
И вдруг какой-то ОН! Что ему нужно?! Гена говорил: "проблемы Степана". Нет, это не
так. Гена просто не мог знать, что это она навлекла на бедную голову бедного Степана
неприятности. И теперь пострадала Шурочка. Бедная, бедная, бедная!!!
Это все она, все из-за нее, из-за ее нелепого участия в чем-то, чему не находилось
объяснения.
Что же делать?! Что же делать, господи?!
Голова просто разламывалась на части от боли. Перед глазами вдруг начали плыть
огромные оранжевые круги, и тошнить начало ни с чего. От страха, что ли...
Сама не понимая, зачем она это делает, Татьяна выключила свет во всей квартире.
Подкралась к входной двери, прижалась к ней ухом и прислушалась.
Ничего странного или необычного. Где-то внизу хлопала подъездная дверь. Гудел лифт,
развозя жильцов по этажам. Открывались и захлопывались квартиры. Все, как обычно. Ничего
странного.
Она со страхом глянула в дверной глазок. Никого перед дверью. Яркий свет безжалостно
высвечивает каждый угол площадки. Никого...
Сколько стояла она так? Стояла, скрадывая дыхание и подглядывая в глазок, сколько
времени? Час, два, десять минут, пять? Времени не стало. Оно разбивалось на временные куски
между хлопаньем подъездной двери и тревожным гудением лифта. Вдруг это ОН?! Вдруг это к
ней?! Вдруг это уже за ней?!
У нее затекла шея. Замерзли ноги без тапочек. Она оставила их у дивана в гостиной, когда
смотрела телевизор. И плечи замерзли тоже, она с силой прижимала их к двери, а одета была
лишь в тонкую ситцевую кофточку. Нужно было уйти. Или просто взять и позвонить Степану
на мобильный.
Точно! Ну почему ей это сразу не пришло в голову?! Вот бестолковая! Она сейчас
позвонит ему. Все расскажет. Он тут же примчится домой и...
И тут свет перед дверью погас. Только что она видела шахту лифта. Металлические
прутья лестницы. Чистые бетонные ступеньки, гармошкой убегающие вверх-вниз. И дверь
соседней квартиры, той, что находилась наискосок от Степиной, видела тоже, И вдруг эта
ударившая по глазам темнота. Странное дело, Таня никогда не думала, что темнота может так
же больно давить на глаза, как и яркий свет. А оказалось, может. Она медленно попятилась.
Привалилась спиной к противоположной стене и прислушалась. Ей показалось, или и
действительно что-то происходило по ту сторону двери?! Какая-то едва уловимая возня и
тонкий металлический скрежет. Или показалось?! Может, это кто-то пробирается на ощупь по
лестнице и отсюда эти звуки? Или кто-то застрял в лифте и кричит теперь, пытаясь привлечь к
себе внимание. Но нет, лифт исправно загудел. И внизу весело смеялись и разговаривали. В
полной темноте вряд ли стали бы так веселиться. Значит.., света нет только на этой площадке. И
там кто-то сейчас стоит. Стоит и копается, что-то подготавливая. Что, что?! Очередное
злодейство, быть может...
Когда по дверному замку осторожно что-то корябнуло, страх, осязаемый, будто густой
туман, обступил ее со всех сторон. Таня была почти уверена: протяни она руку - и поймает его
за промозгло-холодный шлейф. Поэтому она и не шевелилась. И стояла, одеревенев, и слушала,
как кто-то пытается открыть дверь. И царапает сейчас замочную скважину, как... Да, да! Как в
квартире Софьи Андреевны и как в ее собственной квартире тоже. Она до сих пор помнила эти
царапины и ужас свой первобытный помнила тоже.
Это и в самом деле ОН! Незнакомый ей Гена Гитин был прав. Это человек пришел за ней.
Сейчас он откроет дверь и...
Она зажмурила и распахнула глаза, пытаясь хоть что-то увидеть в темноте. Подняла свои
руки и чуть потерла ладонями ледяные щеки.
Очнись, ну! Очнись! Не дай ему сделать то, зачем он пришел! Он труслив, потому и свет
погасил. И душа у него небось так же замирает сейчас, как и у нее. Он тоже боится. И она.., не
позволит ему сделать это с собой! Со всеми ними...
Решение пришло неожиданное и немного рассмешило ее. Пришлось даже зажимать рот
рукой, чтобы нервно не хихикнуть и не обнаружить того, что она стоит и все слышит.
Медленно, не забывая прислушиваться, Татьяна двинулась вдоль стены в сторону кухни.
Пробыла там недолго, быстро отыскав то, что ей нужно. Она здесь уже почти все знала. И
ориентировалась в содержимом полок шкафов ничуть не хуже, чем в своей квартире.
Быстро проделав то, что задумала, она спряталась в гостиной за приоткрытой дверью и
стала ждать конца. Конца этой жуткой чудовищной истории, который должен был положить
начало тому, о чем она только что втайне мечтала.
Глава 21
- Света в окнах нет, Игорь! Света нет! - заорал Степан и еле удержался от того, чтобы
на ходу не выпрыгнуть из машины и не побежать наперерез потоку машин к своему дому. -
Она же должна быть дома!
Воротников молчал, давя на педаль газа и безбожно подрезая идущие с ним в ряд
машины.
Плевать! Нужно было скорее. Опаздывать нельзя.
Они все же опоздали.
Ворвались в подъезд и попытались вызвать лифт. Но тот, как приклеенный, застрял где-то
наверху и не думал спускаться. Тогда, опережая друг друга, они побежали вверх по лестнице.
Площадка перед дверью тонула в темноте. Степан по памяти пошарил рукой по стене,
наглел выключатель и дважды щелкнул. Ничего.
- Попробуй лампочку. Только тихо, - прошептал ему в самое ухо Воротников и полез
за кобурой. - Ублюдок, раздавлю гада...
Степан принялся шарить по стене. Нашел лампочку и вкрутил ее. Свет тут же зажегся,
заставив их зажмуриться и замереть на какое-то мгновение.
- Смотри, - прошипел Игорь, кивая на дверь. - Он там, Степа. Мы не могли опоздать.
Не могли же, так?! Дверь была приоткрыта. Чуть-чуть приоткрыта. Ровно настолько, чтобы
понять, что там, за этой дверью, сейчас происходит что-то неладное. Или собирается
произойти. Или.., или уже произошло.
- Я первый, - скомандовал Игорь и толкнул дверь плечом, вваливаясь в квартиру.
В квартире было так же темно, как только что на площадке.
- Не включай света! - шепотом приказал ему Воротников, поднимая пистолет на
уровень глаз. - Идем, только тихо!
Тихо не получилось. Стоило им сделать по паре шагов, как под ногами что-то
отвратительно заскрипело.
- Что это?! - прошипел Игорь, резко тормозя. - Что под ногами?!
Степан зажмурился и замотал головой, пытаясь сосредоточиться, понять и поверить в то,
о чем вдруг догадался.
- Что это, Степа?! - шипение Воротникова прозвучало чуть громче и не в меру
обиженнее.
- Думаю, - начал он тихо, но тут же прокашлялся и уже в полный голос заявил:
- Думаю, это сахар.
- Сахар?! Зачем?!
Он ему не ответил, а громко позвал:
- Таня! Танюша, ты где?!
- Степа, я здесь, - тут же отозвалась она слабым, вибрирующим голоском. - Здесь, в
гостиной. Кажется... Кажется, я испортила тебе ковер.
Не обращая внимания на мерзкий скрип под ногами, Воротников со Степаном ворвались в
гостиную. По привычке шлепнув по выключателю, Степан включил свет и тут же замер у входа
с открытым ртом.
Воротникова изумление тоже не обошло стороной. Татьяна стояла у окна, обессиленно
опершись о подоконник. Голова низко опущена. Плечи вздрагивают. Ноги в коленях
полусогнуты. А в руках деревянная скалка для раскатывания теста. Тот, к кому эта самая скалка
приложилась, лежал у ее ног, уткнувшись носом в ковер. И из-под левой щеки медленно
выплывало густое кровяное пятно. Выплывало и тут же тонуло в густом ворсе ковра.
- Танюша, эй, - позвал ее осторожно Степан и сделал шаг ей навстречу. - Все хорошо,
девочка моя! Иди ко мне, скорее. Все хорошо...
Она вздрогнула и подняла на него совершенно несчастные глаза.
- Я насыпала на пол сахара, чтобы слышать, куда он пойдет... Я слышала, как он шел,
Степа! Слышала и ждала... А потом ударила его. Он меня не видел, а я его слышала... Я
испортила тебе ковер, Степа.
- Не беда, Танюш, не беда. Иди ко мне. - И он снова шагнул вперед.
На парня он старался не смотреть. Он и не соображал сейчас почти ничего, если честно.
Главное - Танька, вот она - живая и невредимая стоит перед ним и разговаривает. Он-то
думал... Он-то даже боялся думать, что не застанет ее живой... Как увидел, что света в окнах
нет, а потом еще эта приоткрытая дверь... Чуть не сдох прямо там, на пороге квартиры. Если
бы не Игорь, то точно рухнул бы замертво...
- Тань, ну иди ко мне, чего ты, а! - Степан нервно оглянулся на Воротникова.
Тот уже успел убрать пистолет обратно в кобуру и склонился теперь над поверженным
врагом. Просунул два пальца под воротник его куртки и начал искать пульс.
- Кажется... Кажется, несчастного случая не получилось, - с удовлетворением
констатировал Игорь и принялся искать взглядом телефон, хотя мобильный переложил в
карман из бардачка. - Он жив. Я вызываю милицию, Степа. Уж извини, такой порядок.
Степан слушал и не слушал его. Он во все глаза смотрел на побледневшую Татьяну и шаг
за шагом к ней приближался. Просто подойти и схватить ее, и прижать к себе почему-то никак
не мог решиться. Какая-то странная оторопь вдруг навалилась на плечи и лишила его всех сил
сразу. Все, на что их осталось, это повторять без конца:
- Танюш, ну чего ты, а? Все же хорошо... Чего ты, в самом деле? Иди ко мне... Теперь
все позади. Все будет хорошо теперь, Тань. Ну, чего ты, а?!
- Степа! - Ее подбородок задрожал, а в глазах заплескались слезы. - Степа же!!! Разве
ты не видишь это?! Я!.. Я, кажется, испортила тебе ковер!!!
Он еле успел подхватить ее. Еле успел! Подхватил, прижал к себе и зажмурился.
Все! Вот теперь, кажется, все...
Канун ноябрьских праздников выпал на жуткую непогоду. По небу носились рваные
клочья облаков, а сквозь их прорехи выглядывало неприглядное сизое небо. То и дело
принимался сыпать снег, тут же размазывался в огромные дождевые капли, и полз по стеклу, и
стучал по подоконнику. Ветки деревьев метались за окном, взбивали мокрый снег в
омерзительное ледяное крошево, засыпая им лужи. Под ногами чавкало и хлюпало, и ни одна
обувь не могла спасти, ноги промокали тут же.
- Ну и погодка! - задумчиво пробормотала Таня, нависнув над подоконником в
кухне. - Может, отложим, а?
- Здрасте! - возмущенно фыркнул Степа, он сидел за столом в трусах, в белой рубашке
и при галстуке и доедал причитающийся ему завтрак. - А потом зима будет, сугробы наметет,
а потом все это начнет таять. А летом, глядишь, дожди зачастят. А я ждать должен?! Нет уж,
красавица моя! Сегодня...
- Нужно было покупать мне резиновые сапоги вместо вот этого. - Она выставила на
обозрение ногу в изящной туфельке с белоснежным кружевом и бусинками по краю. - Как вот
я выйду в таких туфлях из подъезда?!
- Никак. На руках понесу, - пробормотал он, дожевал печенье, запил его кофе и тут же
потянулся со счастливой улыбкой. - Теперь уже, Танька, ты никак не отвертишься. Ну никак!
Нечего было приставать тогда ко мне в кафе.
- Я?! Приставала?! - притворно возмутилась она, скатала шарик из бумажной салфетки
и запустила им Степану в голову. - Я не приставала!
- Приставала, приставала, чего уж теперь-то...
- Ты лучше пойди и штаны надень, - порекомендовала Татьяна, улыбнувшись. -
Сейчас Иришка, Светка явятся с Кириллом, и нужно будет выезжать. Опаздывать я не люблю.
Степан ушел с кухни, снова не убрав за собой со стола. Она хмыкнула, составляя тарелки
с чашкой в раковину.
Все, как у всех... Все, как всегда...
Посуда, ужины, обеды, грязные воротнички его сорочек, замятые лацканы пиджака,
хлопоты по дому...
Никто этого не отменял и отменять не брался. А ну и пусть! Пусть все это будет, - Она
- для него, он - для нее. В этом и есть, наверное, смысл. Глупец, кто думает иначе. Ей не в
тягость, ей в радость, потому что знает, что ведь для него же.
- Тань, - вдруг позвал ее Степан от зеркала в прихожей. Как-то не так позвал,
озабоченно вроде. - Поди-ка сюда, милая!
Она поспешила. Встала за его спиной, поправила новый пиджак на его плечах, стряхнула
несуществующую пылинку, потом наклонила его голову к себе и поцеловала в щеку.
- Ну, чего тебе?
- А вот скажи-ка мне, любимая, как на духу... - Степан поймал ее отражение в зеркале
и подмигнул:
- Только правду скажи, через час как-никак женимся! И заливать мне про мгновенно
возникшую симпатию не смей, ладно?
- Ну!
- Что же все-таки тебя заставило подойти ко мне тогда в кафе? Кругом же полно было
народу. Почему же ко мне-то подошла? Только про любовь не ври, ты тогда смотрела на меня,
как на насекомое. Ну?
- Чего подошла, говоришь... - Она вдруг рассмеялась, вспоминая свой порыв. -
Скажу, не поверишь!
- А ты попробуй.
- А из вредности и подошла. Ты был единственным, кто не смотрел на меня там.
Единственным был, Степка! Ты им для меня и остался...
Галина Романова: "Осколки ледяной души"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
