Жанр: Детектив
Осколки ледяной души
...й и домашний номер были заняты. Все ясно. Болтает с Таней.
Ничего, сейчас он поедет к родителям. Быстро, быстро решит там все, и тогда уж... Тогда уж
наведается к другу. Может, к тому времени и Шурочка отыщется. И все как-то само собой
утрясется. Как вот с его проблемой сегодня. И думать не думал, и гадать не гадал, что Нюся так
его осчастливит. Как его родители посмотрят на это, интересно? После бурного объяснения
утром эта новость явится для них громом среди ясного неба.
Каково же было его удивление, когда, приехав к родителям, он застал вполне
идиллическую картинку. Накрытый к ужину стол в большой комнате. Мамина любимая
скатерть с вышитыми розами по краю поля. Лучший фарфор и хрусталь, И даже утка с
капустой в центре стола. В желудке у Кирилла все мгновенно заныло. Не от голода, нет. От
страха.
Господи, неужели снова все срывается?! Все же было так просто и понятно этим утром -
и тут вдруг эта картина полного довольства друг другом!
Довольства, может быть, и не было, но то, что присутствующие вполне сносно общались,
было очевидно. Витало, конечно же, что-то такое в воздухе. Напряжение какое-то и еще, может
быть, неопределенность, но никакого трагизма не было, это точно.
- Добрый вечер, - буркнул Кирилл и без приглашения сел к столу.
В сторону дивана, где между своих мамы и папы сидела Нюся, он даже не смотрел.
Она по примеру Кирилла вырядилась в свое лучшее платье. Красиво уложила волосы,
подобрав их наверх. Подкрасилась, чего обычно не делала, видимо, пыталась скрыть следы
слез.
Плевать! Ему плевать на все ее ухищрения! Он все решил!!!
- И что ты решил?! - вскинулся сразу отец, когда Кирилл, подняв первую рюмку,
провозгласил об этом.
- Мы расстаемся!
Послышался сдержанный рокот со стороны враждебной троицы.
- Нюся мне сегодня позвонила и все рассказала, - сверля глазами несостоявшуюся
тещу, проговорил Кирилл с брезгливой гримасой. - Как вы могли допустить такое?!
- А что?! Что случилось-то?! - Мать тихо ахнула и схватилась за сердце, комкая
домашнее платье на груди.
- А вам никто и ничего не сказал? - Кирилл вопросительно изогнул брови, тряхнув
длинными волосами, в хвост он не убрал их намеренно, знал, как ему шло, когда кудри по
плечам.
- Позвонила Аня, - задумчиво пробормотал отец, коротко глянув в сторону стола, где
расположилась будущая родня. - Сказала, что будет с родителями вечером. Мать вот
хлопотала с ужином. А что случилось-то, никто не скажет?!
- Мы расстаемся, - коротко ответил Кирилл и швырнул на стол салфетку, якобы в
сердцах, на самом-то деле.., все ликовало и пело в его душе. - Сегодня я узнал такое...
- Что?! - в один голос воскликнули отец и мать, они прожили долгую совместную
жизнь и частенько говорили и ругались на него одновременно.
- Пускай она сама расскажет, - предложил Кирилл, вдруг застеснявшись родителей.
Рассказывать предстояло такое, что... Короче, не хотел он выговаривать подробностей
гнусного прошлого Нюси. Теперь уже не его Нюси.
- Я... - проговорила она, тут же поперхнулась и закашлялась, мгновенно краснея
бледным лицом. - Я попросила Кирилла расстаться.
- Ты?! - снова одновременно выпалили родители Кирилла. - Но как же так?!
Родители Нюси хранили угрюмое молчание. Мать комкала в руках носовой платок. Отец с
яростью расправлялся с утиным крылышком. Нюся откашлялась, подняла повыше подбородок
и дрожащим голосом повторила:
- Я попросила Кирилла расторгнуть помолвку. Мы не можем быть с ним вместе.
- Причина! О причине можно узнать?! - рявкнул отец и тут же полоснул по сыну
гневным взглядом, означающим только одно: "Опять ты, мерзавец, что-то устроил".
Кирилл обиженно надул губы и отрицательно замотал головой.
- Причина? - Нюся вдруг схватила кувшин с морсом и накатила себе в высокий бокал
доверху. Тут же ополовинила его и проговорила ровно и без запинок:
- Я не могу иметь детей, потому что в возрасте пятнадцати лет сделала аборт. Я убила
эмбрион на шестом месяце беременности. Вот так...
Если бы она сейчас призналась публично, что отдалась однажды экипажу рыболовецкого
судна, ужас на лице матери Кирилла был бы куда меньшим, чем сейчас.
Отец лишь потрясенно повторил:
- Кого, кого ты убила?! Эмбри... Эмбриона?! Твою же мать!!!
И он посмотрел на свою нареченную невестку дико и со страхом. Мать же, казалось, даже
дышать перестала. Одной рукой она по-прежнему держалась за сердце, а второй зажимала себе
рот. Чтобы не закричать, надо было полагать. Или не выругаться по примеру отца.
- Это первая и последняя причина, по которой... - начала было Нюся, но тут от дверей
в большую комнату раздался насмешливый голос Степана.
- Одна ли, Нюсенька?
Нюся вздрогнула и резко повернулась на стуле в сторону двери, она сидела к ней спиной.
- Степа?! Здравствуйте!
- И вам того же. - Степан прошел в комнату, на ходу здороваясь с мужчинами и целуя
мать Кирилла в щеку. - Игорь, входи, чего ты!
Из темноты длинного коридора материализовалась высокая фигура Воротникова.
- Всем добрый вечер, - коротко поздоровался он, быстро обежав присутствующих
взглядом и особо задерживаясь на Нюсе. - И вам, барышня, тоже... Хотя, думаю, он для вас
таковым не является.
Нюся булькнула морсом, уткнувшись в стакан, снова смертельно бледнея.
- Кто это? - Кирилл вытаращился на Воротникова с изумлением. - Это тот самый - в
черных одеждах?!
- Он, он, - опередил Степана с ответом Воротников. - В черных одеждах. Не забудь
напомнить о белых носках. Ну, фишка у меня такая, что поделаешь! Ну что, Степа, начнем?
Степа уже успел пристроиться на свободный стул рядом с Кириллом и таскал теперь с
общей тарелки кусочки печеночного паштета.
- А чего начинать? - пробурчал он с набитым ртом, недовольный тем, что его
отвлекают от такого приятного занятия. - Кирюха, первый вопрос к тебе: узнал что-нибудь от
соседей?
- Ни черта не узнал! - воскликнул тот и принялся жаловаться.
Охватил буквально все, ничего не упустив. И про то рассказал, как пришлось разгружать
бордюрный камень соседям, тем, что построились в прошлом году слева от него. И как устал, и
как палец зашиб, и джинсы испортил, выпачкав их каменной пылью. Потом про Марию
Ивановну и про свое ей обещание поведал. А уж на беседе с участковым его едва слеза не
пробила.
- И никто ничего не видел! - закончил он несчастным голосом. - Все впустую!
Степана это ничуть не смутило, и, продолжая наслаждаться паштетом, он снова спросил:
- Дядь Валь, а теперь вы скажите нам, пожалуйста, откуда вам стало известно про то, что
на даче у Кирилла разгуливают посторонние женщины? Что там с ней приключилась беда, а?
Кто сообщил вам об этом?
- Так это... - Отец ошарашенно моргал, переводя взгляд со Степана на Кирилла и
обратно. - Так Нюся и сказала. Позвонила, плакала, жаловалась...
- Как Нюся?! - зашипел Кирилл, взвившись из-за стола скрученной пружиной. - Как
Нюся?! Откуда она могла знать, если никто из соседей не видел?! Как же она тогда?.. А?!
А-аа... Женщина! Та самая женщина! Это ты?! Ты ударила Татьяну по голове палкой?!
Аа-аа-а!!! Вон! Вон отсюда! Во-оон! Сука!
Нюсю с родителями как ветром из-за стола сдуло. Никто не слышал, как они одевались.
Возможно, похватав одежду с вешалки, делали это уже на ходу в подъезде. Кирилл выскочил из
комнаты следом за ними и с грохотом захлопнул распахнутую входную дверь. Перед этим не
забыв, правда, заорать вслед убегающей троице:
- Чтобы я вас здесь никогда больше не видел! Никогда!
Этого можно было и не добавлять. Вряд ли у кого-нибудь из них хватило ума показаться
на глаза Кириллу и его родителям после всего того, что произошло. Но он не мог отказать себе
в такой малости. Пускай коротенький, но все же триумф для его измотанной в ожиданиях
свадьбы души.
- Ну, кажется, все! - потирая рука об руку, проговорил Кирилл со счастливой
улыбкой. - Нет, как говорится, худа без добра! Татьяну, конечно же, мне очень жаль, но
жертва ее не напрасна. Степка, ты так ей и передай! Теперь можно и отпраздновать. Нет, ну
Шурка молодец! У каждого, говорит, свой скелет в шкафу. Как в воду глядела. А Нюся-то!
Нюся...
- Сука она, твоя Нюся! - горестно воскликнул его отец.
Он сидел, поставив локти на стол и обхватив голову руками. Пока родня сматывалась и
Кирилл напутствовал их праведным, плещущим через край гневом, батя успел перехватить
пару рюмок водки и теперь рвался к откровению.
- Сука и дрянь! И хорошо, сынок, что тебя господь от нее уберег. Стала бы врать тебе
всю жизнь. Детей она иметь не может... Убийца она! Убийца и есть! Свое дитя убила. Потом
еще кого-то хотела убить. Как хоть та девушка себя чувствует?
- Нормально, - лаконично ответил Степан.
Перед тем как ехать сюда, они побывали у Нюси.
Там им никто не открыл, и Степан вспомнил о назначенной встрече. Что-то такое ему
говорил сегодня Кирилл, а он его обругал, помнится. Решили ехать к родителям Кирилла, но
перед этим Степан все же заставил Воротникова завернуть к нему домой...
В квартире было тихо. Свет горел лишь в прихожей. Степан, не снимая ботинок, быстро
пробежал по комнатам. Татьяна спала, свернувшись клубочком под одеялом. Он тихо прикрыл
дверь в спальню и поспешил на кухню. Оттуда одуряюще пахло чем-то вкусным.
На газовой плите бок о бок стояли две сковородки. На одной жареная картошка. В другой
плотными рядками теснились котлетки. Он тут же стянул одну, накрыл сковороду крышкой и
снова пошел в спальню.
- Степа? - сонно отозвалась Таня на еле слышный скрип двери и протянула к нему
руки. - Ты насовсем? Который час?
- Ты чего это к телефону не подходишь? - попенял он ей, подошел, встал на колени
перед кроватью и ткнулся носом ей в шею. - Звоню, звоню... Чуть с ума не сошел от
беспокойства.
- Так ты же не велел! Я готовила. Потом ванну принимала. И уснула вот. Не слышала. -
Она погладила его по волосам и спросила, сладко зевнув:
- Чего волосы мокрые, на улице дождь?
- Моросит... - пробурчал он, дожевывая котлету. - Велено было лежать в постели, а
она готовить удумала.
- Понравилось? - Она улыбнулась ему в полумраке комнаты, он не увидел -
почувствовал, как она улыбается. - Уже успел попробовать.
- Понравилось, - выдохнул Степан и даже зажмурился от мягкого щемящего покоя,
нахлынувшего на него. Так сладко было рядом с ней, так трепетно и безмятежно, и
совсем-совсем никуда не хотелось. - Мне тут еще отъехать нужно ненадолго, Тань. А потом
уж... Ты жди меня. И не открывай никому, поняла?
Рассказ Воротникова о том, как его жена сама открыла дверь опасному преступнику,
сидел занозой в мозгах, мешая думать о чем-то еще, кроме этого. Пока колесили по городу, он
несколько раз мысленно прокручивал в голове, как Игорь возвращается с дежурства, открывает
дверь своим ключом, входит, а там...
Нет, такое даже представить было невозможно, а уж пережить...
Игорь тащил его к Кириллу, решив не откладывать в долгий ящик разоблачение Нюси.
Говорил, что это важно. Наверное...
Нужно было еще звонить куда-то, чтобы узнать, в какой больнице сейчас Шура и как
вообще ее состояние. Хоть и успокоил их официант, уверив, что она жива и с ней не так все
плохо, как могло показаться на первый взгляд. Но навестить ее и переговорить с лечащим
врачом все же требовалось. Да и про мужика ее непутевого узнать не помешало бы. Может, ему
удалось что-то увидеть или услышать. А он ведь под арестом. Воротников наверняка смог бы
выведать обо всем. И о том, в каком отделении тот содержится. И о том, можно ли забрать его
под залог. Но это опять время. На все нужно время! А ему вот домой приспичило побыстрее
вернуться. Чтобы быть рядом с Танькой, чтобы болтать ни о чем и тискать ее. Она же такая
вся...
- Степа, ты недолго? - Таня вылезла из-под одеяла и начала смешно водить по полу
кончиками пальцев, пытаясь нашарить там свои тапочки.
Помнится, из-за покупки этих самых тапочек он закатил ей жуткий скандал. Или не из-за
них вовсе, а из-за того, что перенервничал, разыскивая ее.
Степан помог ей натянуть спортивные штаны, хотя она и отпихивала его назойливые
руки. Улыбалась застенчиво, будто девочка, и отпихивала. Чудачка! Они же вместе теперь: он и
она.
- Думаю, недолго. Мы нашли того, кто ударил тебя.
- Да?! И кто же это?! Господи!.. Надо же! - Она заморгала, тут же ухватившись за
повязку. - Это ведь не.., не Вероника?
- Нет, это Кирюхина Нюся. Видимо, решила за ним проследить. Приехала на дачу, а там
ты. Ревность взыграла в глупой бабе, она тебя и ударила. Гадина, одно слово! - Степан
сплюнул себе под ноги, не заботясь о манерах.
- Значит... Значит, это нападение никакого отношения ко всем моим страхам не имеет?!
Может... Может, и страхи мои напрасные тоже, а, Степа?!
Она обрадовалась. Степан видел, что обрадовалась, стряхнув с себя оцепенение последних
дней. И он не стал ничего портить. Не стал ничего говорить ей.
Ни о том, что зло все еще существует. И существует оно в образе обаятельного мужчины,
не гнушающегося даже тем, чтобы замарать себя убийством.
Ни о том, что Шурочка Шитина сильно пострадала, ступив на след этого мерзавца.
Ни о том, что в машине его ждет тот самый парень, который напугал ее пару недель назад,
стоя под ее балконом.
Ничего не стал ей говорить. Зачем? Расскажет, когда все будет позади. Все страхи, все
опасения, все неясности.
- Я пошел, Тань. Ты запрись. И умоляю тебя, никому не открывай. Даже если в твою
дверь постучит твоя мать! - строго приказал Степан, схватил за руки и привлек к себе. -
Поняла меня?
- Зачем она сюда?!
- Вот именно! Здесь никому нечего делать! Сидишь, как мышка, и ждешь меня. Поняла?!
- Ага. - Она потерлась щекой о его щеку, зажмурилась и, запрокинув голову,
поцеловала его в губы. - Я всегда и все про тебя понимаю, Степа. И в том кафе в день нашей
первой встречи я сразу поняла, что...
Он снова не дал ей договорить. Вернее, не он, а Воротников. Он позвонил Степану на
мобильный. И снова позвонил с таксофона. Ну не чудо, а! В бардачке лежит телефон, который
вручила ему Зоя, а он снова за старое. Вышел из машины. Не поленился дойти до угла дома, где
под козырьком прятался от дождя таксофон, и позвонил с него, вызвав Степана из дома.
И они поехали к Кириллу...
Они все же решили остаться поужинать. Мать Кирилла упросила. Поначалу она все
сидела и молчала, внимательно рассматривая край вышитой скатерти. Не обращала внимания
даже на то, что муж, сидящий слева от нее, тихонечко под шумок напивается. А пить ему было
нельзя, у него больное сердце. Да разве же на трезвую голову можно такое выдержать?!
Кирюша, мальчик... Бедный, бедный мальчик... Как же не везло ему с женами. Степа -
друг его - тот не спешил никогда. И, кажется, свое счастье высидел. Нашел себе женщину
хорошую.., может быть.
Хотя там тоже, кажется, какие-то проблемы.
Ох, горе, горе горькое...
- Покушайте, мальчики, - разомкнула она губы, заметив, что Степа с другом
собираются уходить. - Не пропадать же добру. Утка... Вкусная должна быть...
И она не хотела, да расплакалась. Муж слева от нее озадаченно крякнул и снова потянулся
к бутылке. А Кирюша вдруг расстроился. Пересел к матери поближе и принялся шептать ей на
ухо. Уткнулся лбом в ее плечо, по спине гладит и уговаривает.
Воротников на эту картину смотреть не захотел. Быстро опорожнил тарелку с картошкой,
с аппетитом сгрыз утиную ножку, схватил попутно бутерброд с рыбой и, коротко
попрощавшись, пошел к выходу.
- Я в машине, - буркнул он на ходу Степану. - Ты это.., сворачивайся. Дел
невпроворот.
Участие Степана теперь уже и не обсуждалось. Оно подразумевалось. Степан и не роптал.
И раздражение Воротникова было ему понятно. Время поджимает. Преступник на свободе. Но
прижат оказался крепко, раз решился среди бела дня стрелять в беззащитную женщину. А тут
слюни, сопли...
Степан его раздражения не разделял. Понимать понимал, конечно, но не разделял. И даже
расчувствовался, жалея и Кирюху, и его родителей. И что, в самом деле, ему так не везло?
Может, частит он с браками, оттого и не получается у него? Все может быть. Он вот лично не
спешил, а сразу попал. Попал или попался? Черт, Танька сегодня во второй раз пыталась ему
сказать, почему остановила свой выбор именно на нем в том кафе. И он снова не дал ей об этом
рассказать.
- Пойду я, - проговорил Степан, выбираясь из-за стола. - Спасибо вам всем. До
свидания.
Кирилл хотел его проводить, но Степан его остановил. Если друг выйдет с ним в коридор,
то придется ему обо всем рассказать. Обо всем, что случилось сегодня с Шурой. Не много ли
для одного дня? И он решил пощадить Кирюху хотя бы в этом.
- Что там? - спросил Игорь, заводя машину.
- А как ты думаешь? Ладно Кирюха, ему по большому счету на эту даму было плевать. А
родители... Куда едем?
- Для начала в больницу, - обрадовал его Воротников и кивнул на освещенные окна
квартиры, где только что разбились в прах чьи-то мечты. - Пока ты там был, я кое-кому
позвонил и узнал, куда отвезли твою помощницу. Она пока без сознания, но вдруг нам повезет
и она придет в себя.
Мысль допрашивать Шурочку как-то не приходила Степану в голову. Все, что ему
хотелось, так это узнать, что с ней все в порядке и что ей ничто теперь не угрожает. Ну, и по
возможности оградить от неприятностей ее непутевого супруга. Ни для него, ни для Кирюхи не
было секретом, почему Шура до сих пор терпела своего Генку. Ответ был до наивного прост.
Александра его любила...
В палату к ней их, конечно же, никто не пустил. Не помогли ни удостоверения, ни
заверения, что только одним глазком и сразу обратно. Врач, усталый и издерганный, как все
дежурные врачи областных больниц, был непреклонен, чему Степан втайне порадовался.
- Она спит, - тихо, но твердо закончил он свою речь, обращенную в основном к
Воротникову. - У нее очень сильное сотрясение. Ну, и повреждения имеются. И вы хотите,
чтобы я позволил вам ее допрашивать?!
- Ну почему сразу допрашивать, - возмутился Игорь. - Никто ни о каком допросе
разговора не ведет. Мы только...
- Через неделю, - отрезал врач и начал теснить их к выходу из травматологического
отделения. - В лучшем случае дня через три. А сейчас будьте добры и здоровы.
Им пришлось уйти. Воротников бесновался и сыпал ругательствами и даже грозил
кулаком больничному подъезду, олицетворявшему неприступность данной цитадели. Степан
помалкивал. Главное, он понял: с Шурой все в порядке. И это было главным.
- Едем теперь в отделение, - почти не размыкая губ, проговорил Игорь. - Может, ее
мужик нам что-нибудь интересное расскажет., Но и там им не повезло.
- Так отпустили его, Игорек, - засмущался бывший коллега Воротникова тем, что не
смог оказаться полезным. - Минут за сорок до вашего приезда и отпустили. А вон переговори
с Витей. Он его допрашивал. Витю Воротников, как оказалось, тоже знал неплохо. Но тот мало
что мог сообщить им.
Шитина Геннадия он допрашивал почти три часа, но так ничего путного и не добился.
С его слов выходило, что за женой он не следил. А про свидание узнал благодаря звонку
своей бывшей знакомой. Знакомую долго искали, но не нашли. Она сказалась больной и ушла
со службы. Домашний телефон ее не отвечал. А Геннадий продолжал утверждать, что приехал
к кафе "Витязь" на такси как раз в тот момент, когда Шура ссорилась с каким-то мужиком. Тот
вскочил с места, а она все пыталась его удержать за рукав. Все это Шитин наблюдал через окно,
ну, и злился, конечно. Но не до такой степени, чтобы стрелять в свою жену. Он ее, во-первых,
любит. А во-вторых, у него и пистолета-то нет.
Что было после того, как тот мужчина ушел? А ничего не было. Шура сама позвонила
ему, и они немного поругались. Но она все ему объяснила. Что именно? Кем, например, был тот
мужик, с которым она встречалась.
- И кем же? - одновременно выпалили Воротников и Степа.
- Тут главное не запутаться, - хмыкнул Виктор, запрокинул голову к потолку и
медленно начал выговаривать по слову. - Этот мужик был бывшим мужем женщины, с
которой теперь живет ее начальник. Во! Кажется, так! Думал, не выговорю...
Степан задумался.
Шурочка встречалась с Верещагиным? Выходит, что встречалась. Но зачем?
- Да мало ли, - отмахнулся от него Воротников. - Может, хотела убедиться, что он
совершенно ни при чем, или была еще какая причина.
О причине снова рассказал им следователь Виктор. Свидание устроила все та же
знакомая. Устроила с целью выставить Шурочку перед мужем в дурном свете. Надеялась
вернуть былого возлюбленного. Это уже сам Шитин догадался, отсидев на нарах до самого
глубокого вечера. Догадался и поделился догадкой с Виктором. И еще одной догадкой
поделился.
Услышав о ней, Воротников со Степаном тут же заспешили из отделения. Игорь, правда, в
ответ на недоуменный взгляд Виктора успел ему шепнуть, что Степан и есть тот самый
начальник пострадавшей Шитиной Александры. Пояснил и тут же побежал следом за Степаном
по коридору.
Без лишних слов они загрузились в машину и помчались по улицам города со скоростью,
на которую, казалось, старенькая "четверка" была неспособна, сойдя с заводского конвейера.
- Ты тоже об этом думаешь? - спросил Степан севшим от страха голосом.
- Думаю! Еще как думаю, Степа! - прокричал, заглушая шум мотора, Игорь. - У парня
конкретно сдали нервы. Провал за провалом. Если заказчик солидный, ему не простят того, что
он наследил. Вот он и сорвался. Он теперь начнет убивать без остановки. Только бы она...
Только бы не открыла ему дверь...
Глава 20
После ухода Степана Татьяна заперла за ним дверь и тут же поспешила к окну. Потом
вспомнила, что окна его квартиры не выходят во двор и она ничего не увидит, и снова
вернулась к двери. Для чего-то подергала ее и посетовала на то, что нет цепочки. Тут же себя
одернула, приказав не думать ни о чем плохом, и поспешила выключить свет в прихожей.
Сейчас она сядет в гостиной на диван и станет смотреть телевизор. Голова еще немного
побаливает, но это ничего. Это пройдет. И волосы отрастут, и синяк сойдет. Она по-прежнему
будет свежей и привлекательной. Главное, что все самое страшное позади. Кажется, позади. И
бояться, кажется, тоже никого не надо. Раз напавшим на нее человеком оказалась обезумевшая
от ревности женщина, значит, теперь ей ничто и никто не угрожает.
На звонок Верещагина, раздавшийся ближе к четырем часам вечера, обращать внимания
не стоит. Степану она не стала рассказывать об этом звонке. И не стала объяснять истинной
причины того, что не поднимала трубку и не брала в руки мобильный так долго. Санечка
словно обезумел, названивая ей после того, как она отказалась с ним разговаривать. Татьяна
потом дважды пыталась ответить на звонки, и всякий раз натыкалась на бывшего мужа,
задыхающегося от возмущения. И отвечать на звонки передумала.
Как он был разгневан, господи! Как разгневан тем, что она подсылает к нему истеричек.
Таня поняла, что Шурочка решила расставить все по своим местам и встретилась с
Верещагиным. И наверняка была с ним тверда и напориста. А Санечка этого не терпел. Таких
женщин он не терпел. Даже оскорбил Шурочку, назвав истеричкой.
Истеричка, оказывается, была невоспитанна, цинична и вульгарна, хотя считала себя
красавицей.
И он не обязан! А она не смеет! И если это впредь повторится, то он!
И все в таком духе. Татьяна с удивлением слушала Верещагина и ловила себя на странных
мыслях.
Как же так, а? Это что же такое получается? Как же она могла так долго прожить с ним!
Прожить, не поняв, не осознав, не сожалея!
Мыслей оказалось слишком много. И одна другой была кощунственнее. Татьяна даже
приказала себе не думать ничего такого про Санечку, но не выходило. Сожаление о зря
прожитых годах не отпускало.
- Тебе просто не с кем его сравнивать, милая, - фыркала Светка уже после того, как
Верещагин разорил их семейное гнездо. - Вот погоди, встретишь какого-нибудь парня...
Татьяна усмехнулась. Любимая верная подруга оказалась, как всегда, права.
Сейчас она сравнила и сразу поняла, а поняв, тут же пожалела потраченного на Санечку
времени.
Мать хоть и была тяжелым человеком, но тоже в чем-то оказалась права. Они были не
парой. Интересно, а что сказали бы они все про Степана? Мать... Светка... Иришка-Таня
вздохнула и в десятый раз переключила канал. Того, что мелькало на экране, она почти не
видела. Она все думала и думала. О том думала, как у них со Степой все сложится. И сложится
ли? О том, как она будет представлять его всем своим близким. И даже подумала, тут же
покраснев, о том, что родить ему она еще успеет. Ma-аленького такого мальчика, девочка-то у
них уже есть.
Телефонный звонок настиг ее минут через десять после того, как Степан уехал. Трубку
она сняла, уже не задумываясь. Если Верещагин, она знает, что ему сказать. Уже знает! А если
Степа... Нет, о чем ей мечталось в одиночестве, она ему расскажет, когда он вернется.
- Кто это? - спросил у нее незнакомый мужской голос.
- А кого вам надо? - удивилась Таня.
- Мне Степана. Я муж Шитиной Александры. Меня зовут Геннадий.
Только тут она поняла, что язык у мужчины заплетается. Скорее всего, тот был пьян.
- А меня Таней, - представилась она. - Степана сейчас нет. Что ему передать?
- Передать? Нет, ничего... Я лучше ему перезвоню... Хотя... - повисла пауза, в
которой отчетливо слышалось, как звенит стекло о стекло и что-то наливается,
предположительно в стакан. - А я пью, представляете, Таня?! Пью!!!
- Я уже поняла, - осторожно вставила она, не зная, как реагировать на этот звонок.
- Сегодня я едва не остался вдовцом... Господи, помоги мне пережить все это! - с
неподдельной тоской заявил мужчина и выпил, не позаботившись убрать трубку подальше от
рта. - Но это неважно. Важно то, чтобы вы никого к себе не пускали домой. Ни вы, ни Степан.
Внутри у Татьяны мгновенно все оборвалось. На его слова о несостоявшемся вдовстве она
как-то еще не успела прореагировать. Но вот когда Гена заговорил о незваных гостях... Она тут
же вспомнила наказ Степана.
Он не просто так ей сказал об этом, вот! Он что-то знал и попросту не стал ее
расстраивать. А лишь велел запереться и никого не пускать в квартиру и никому не открывать.
Сидет
...Закладка в соц.сетях
