Жанр: Детектив
Любитель сладких девочек
...дя внутрь, поняла: подшивки!.. Газетные подшивки прошлых
лет... Вот что ей нужно. - Когда-то здесь было красиво и даже, может быть, шикарно, но с
тех пор минуло много лет. Тяжелые бархатные портьеры выцвели и вытерлись. Паркет
жалобно скрипел под ногами, забыв, что такое лак и мастика. Филенчатые двери
растрескались, и огромные пальмы в деревянных кадках упирались хилыми
пожелтевшими ветвями в потолок.
"Директор" - значилось на одной из дверей, "заведующая складом" - на другой. Третья
была приглашающе распахнута, и оттуда слышался чей-то негромкий разговор.
- Добрый день, - поздоровалась Маша с милой блондинистой девушкой, восседающей
на высоком стуле за стойкой. - Простите меня, пожалуйста...
- Минутку, - попросила библиотекарша и, прикрыв трубку рукой, пояснила:
- Брат звонит из Мурманска! Мы с ним два года не виделись, так что...
- Хорошо, хорошо, - поспешила успокоить ее Маша, окидывая взглядом помещение, и
тут же поинтересовалась:
- А где тут у вас старые газетные подшивки?
- Какой именно год вас интересует? - Девушка приветливо улыбалась, но ноги
нетерпеливо подергивались на подставке.
Маша назвала приблизительно, высчитав в уме год смерти Катерины Панкратовой.
- Это средняя полка слева. Вы смотрите те газеты, что с правой стороны, потому что
другие у нас недавно подверглись вандализму. Кто-то вырвал целых три номера...
Извините... - И она мягко пискнула в трубку:
- Да, мой милый!
Странноватое обращение к брату, даже если и не видеться с ним последние два года.
Но это, собственно, не ее дело. У нее есть проблемы поважнее.
Маша прошла за стеллажи и быстро нашла нужную газетную стопку.
Итак, Нинка все же не соврала ей в такой малости: она и в самом деле была в
библиотеке и рылась в подшивках, пытаясь натолкнуться на что-то, ее интересующее.
Вопрос был в другом: что именно ее интересовало. Машу вот, например, интересовали
подробности смерти своей предшественницы. Недоставало всего какой-то пары
малюсеньких пунктиков, чтобы все понять, и ей очень верилось, что ответы на свои
вопросы она найдет на газетных страницах. И уж тогда...
Что будет тогда, Маша представляла пока с трудом. Просто в ее мозгах прочно
укоренилась мысль накопать побольше компромата на Панкратова, чтобы окончательно
уверовать в его подлость.
Он мерзкий! Гадкий и гнусный убийца собственных жен, наживающийся на их смерти!
По нему не только не стоило скучать, нельзя даже допускать мысли, чтобы он проник в ее
сердце! Потому что это грех! Страшный и непростительный. И все его вздохи и ахи - это
не что иное, как блажь постельная. И все его восторги в ее адрес - всего лишь
гормональный всплеск, не более того. И верить ему нельзя! И уж тем более - любить!
Только распоследняя дура может позволить себе подобную прихоть.
"А я дура и есть! - с горечью подумала Маша, отыскав-таки то, что нужно. -
Непроходимая и слепая..."
Смерть бедной Катерины была ужасной. Когда прибыли машины "Скорой помощи" и
пожарных, она была уже мертва. Ее красивое совершенное тело было превращено в
жуткое кровавое месиво, зажатое безжалостно искореженным металлом. Тот, кто
осмелился совершить подобное, поистине обладал черной душой и вовсе не имел сердца.
Маше как-то не верилось, что Панкратов мог совершить подобное. Любым другим
способом, но только не так. Это было равносильно тому, чтобы пропустить женщину,
которую безумно любил когда-то, через мясорубку. Но факт оставался фактом г он это
сделал. Об этом совершенно недвусмысленно намекала каждая вторая статья,
рассказывающая о трагедии.
Холодными пальцами прикрыв горящие веки, Маша попыталась справиться со
слезами, которые вдруг ни с того ни с сего прихлынули к глазам.
"Какое тебе-то до всего этого дело, идиотка? - пыталась она уговорить себя. - Это его
прошлое, и ему с ним жить! Ты в то время была очень-очень далеко отсюда. И уже
сегодня поезд помчит тебя как можно дальше от этих мест и от этих страшных людей. И
может случиться так, что ты больше никогда о них не услышишь..."
Чтобы как-то отвлечься и прийти в себя, она выхватила с полки другую газетную
подшивку и начала машинально листать, почти не видя того, что листает. Но потом в
какой-то поразительно краткий момент вдруг остановилась: что-то только что мелькнуло
перед ее неосмысленным взором и заставило передернуться. Интересно, что?
Маша прочла название издания: "Гаражный вестник" - значилось на подшивке. Ну и
что? Гаражный так гаражный, хоть дворовый, хоть подъездный. Но руки послушно
вернулись к той странице, с которой она начала бездумное перелистывание.
Медленно, внимательно вглядываясь в заголовки и фотографии под ними, она начала
обратный отсчет, пытаясь вновь вернуть себе то ощущение, которое испытала мгновение
назад. Карданный вал...
Сцепление... Коробки передач... Сплошная техническая галиматья, интересующая
только фанатов-автолюбителей. Что могло ей здесь показаться странным или более того -
ужасным?
- Я тоже очень скучаю, лапонька моя... - без устали щебетала библиотекарша с
"братом", мешая ей сосредоточиться и сконцентрироваться в поиске. Трубка уже
наверняка раскалилась докрасна от ванильных соплей девушки, а она и не думала
униматься и уже перешла к тому, что "тоже целует его во все места сразу". Это брата-то!
Н-да, тут откровенно начало попахивать инцестом...
Маша чуть скосила взгляд в сторону девушки и только-только собралась было с
осуждением качнуть головой, когда один из снимков привлек ее внимание, и почти тут же
ее обдало могильным холодом.
- О черт! - только и выдохнула она, тут же забыв и о библиотекарше, и о ее
испорченном "брате", и даже о том, зачем она вообще притащилась сюда, на самую
дальнюю окраину столицы. И тут же, в точности копируя варварские методы своей
бывшей напарницы, Маша с оглушительным, как ей показалось, треском выдрала
страницу из подшивки, свернула ее вчетверо, сунула в карман джинсовой курточки и,
подхватив свою сумку, ринулась прочь из библиотеки.
Спрашивать у продолжающей щебетать девушки о том, в какой стороне здесь станция
метро, она не стала. Она никуда не едет!
Все не так! Все совсем, совсем не так, как ей представлялось изначально. Как именно -
она еще не знала, потому что все моментально перепуталось в ее голове. Но узнать об
этом она собиралась непременно. И потому с отъездом придется повременить.
Маша обессилено опустилась на скамейку в липовой аллее, поставила рядом с собой
сумку, которая уже изрядно оттянула ей руки, и надолго задумалась.
Мимо нее шли какие-то люди. Катили коляски выпорхнувшие на майский солнцепек
мамаши. Их малыши верещали, радуясь теплу и солнцу. Но Маша ничего этого не
замечала. Все ее мысли сейчас были сосредоточены на одном: как суметь и успеть во всем
разобраться, чтобы никто более не пострадал и чтобы не было больше бессмысленных
жертв. И чтобы, черт бы все побрал, у нее получилось все именно так, как ей того хочется.
Да, ей будет очень тяжело, и она об этом знала. Ей мало кто поверит, об этом она знала
тоже, но она, вопреки всему, сделает все, что задумала. И, может быть, тогда, господи, ты
сжалишься над ней и подаришь, наконец, долгожданный и выстраданный покой...
Глава 15
Панкратов въехал во двор собственного дома, заглушил мотор и обессиленно
откинулся на кожаное сиденье. Сегодня все словно сговорились его достать.
Сначала дикая сцена в сауне с Валентиной. Ведь не собирался же туда ехать, но потом
что-то в голову шарахнуло, и завернул. И чем все кончилось?
Кончилось все ее слезами. Рыдала, просила прощения и висла на его голом плече, а он
потом ловил в душевой косые взгляды двух молодых бизнесменов, с пониманием
хмыкающих ему в спину.
Ишь, черти догадливые. Но опять не это его обеспокоило тогда, а то, что в порыве
гнева успела натрещать ему Валентина. Кто бы мог подумать, что ситуация настолько
вышла из-под его контроля?..
Володя открыл дверь джипа, впустив в салон поток горячего майского воздуха. Жара
третий день стояла нещадная. Под ногами плавился асфальт.
Внутри, казалось, все шипело раскаленным утюгом, когда он банку за банкой поглощал
газировку.
Впору влезать в плавки и прыгать в озеро.
Озеро... Там она в трех минутах ходьбы от крыльца. Крыльца, на котором его, должно
быть, ждут.
А на этом его не ждет никто. И вообще, кому он нужен в этой жизни? Весь из себя
такой лощеный, удачливый и скользкий. Скользкий настолько, что ему постоянно удается
уйти от возмездия. Так, кажется, о нем говорят. Что-то там Валька трещала насчет того,
что на сей раз ему не поздоровится.
Вот дура, а! Ему - и не поздоровится! Много понимать стала, давно пора ее на место
ставить, а то распустилась...
В кармане заплясал мобильник, и Володя недовольно поморщился. Если это опять
Гарик, он его непременно пошлет куда подальше. И со всеми его проблемами, которые на
поверку выеденного яйца не стоят. И со Стэллой его, перезревшей еще в прошлом
столетии. И вообще нет у него никакого желания сегодня общаться ни с ним, ни с кем бы
то ни было. Но абонент, видимо, был другого мнения, потому что телефон в кармане не
унимался.
- Да! - рявкнул Панкратов, выудив мобильник из внутреннего кармана легкого
пиджака.
- Только не ори! - без предварительных вступлений сразу начал Гарик. - Сначала
выслушай, а уж потом...
- Ну! - Володя тяжело выбрался из машины и мгновенно покрылся испариной,
оказавшись под палящими лучами. - Только быстро, в душ хочу.
- Что так? Посреди дня... Ты же вроде только после душа, - поразился Гарик, вполне,
правда, миролюбиво.
- Жара. Вся одежда к телу прилипла. Чего хотел-то? - Володя нашарил ключ под
ступенькой и через минуту уже входил в дом. - Быстро и по пунктам, я устал.
Гарик минуту нерешительно сопел в трубку, словно и в самом деле разбивал свою речь
на пункты, потом осторожно поинтересовался:
- Володь, ты сейчас где?
- Что, черт возьми, ты лопочешь? - взорвался Панкратов, снимая ботинки и с
облегчением шевеля пальцами ног. - Еще спроси: ты в чем! Чего тебе конкретно нужно от
меня сейчас, мы вроде все успели обсудить! И про то, что я забил на бизнес!
И про то, как ты измучился один тут без меня! И про то, какой я козел, потому что
Стэлла плачет...
- Да ладно тебе, - примирительно хохотнул Гарик, что Панкратова не могло не
насторожить и что уж само по себе было удивительным, и пробормотал:
- Извини, брат. Это и в самом деле не мое дело. Ну, я в том смысле, с кем тебе спать и
все такое...
- Что случилось? - В голове у Панкратова вдруг что-то тонко и пронзительно зазвенело.
- Дело в том... Только ты, это.., не бесись сразу... Мне, короче, позвонили твои соседи,
я же, ты знаешь, просил их приглядывать за твоим домом в твое отсутствие. Так вот, они
мне тут позвонили и сказали, что пару дней назад к тебе наведывались две дамы.
- И что? - не сразу понял Володя, падая на диван в холле и пытаясь восстановить в уме
события двухдневной давности. - Меня иногда посещают женщины, ты же знаешь.
- Да нет, ты не понял. - Гарик чуть слышно выругался, значит, начинал терять
терпение, с ним у него всегда была напряженка. - Они посещали тебя в твое отсутствие,
понял? Говорят, что только-только ты отъехал, как они заявились. Одна из них Нашла
твой ключ и открыла им дверь. Слушай, Панкратов, ты что, и вправду законченный
придурок?
Кто сейчас, скажи, оставляет ключ под ковриком?
- Под ступенькой. - Володя насупился: он все никак не мог вспомнить, где и с кем
провел позавчерашний день.
- Неважно! - Гарик все же повысил голос. - Так вот, они пробыли в доме какое-то
время, потом вышли и, нырнув в кусты, исчезли.
- Инопланетяне, - обреченно выдохнул Володя, гадко радуясь тому, какой шквал
эмоций сейчас поднимется после его легкомысленного заявления.
Но Гарик снова удивил его, рассмеявшись в ответ на его замечание.
- Может, да, а может, и нет. Проверил бы, ничего не пропало? Кстати, я попросил
описать этих двух дам, и ты знаешь... - Гарик виновато прокашлялся. - Только не вздумай
упрекать меня в предвзятости... Короче, внешность одной из них мне не показалась
знакомой, а вот другая...
- И? - Володя к тому времени успел уже отбросить в сторону галстук, вытащить из-под
ремня брюк рубашку, когда ноющая нота в голове зазвенела немыслимо тонко.
- Очень уж она на эту, как ее там.., на Машку твою похожа. - И боясь, что его сейчас
перебьют или, упаси бог, отключатся, Гарик затараторил:
- Прикинь, Володь, ну просто копия. И рост, и волосы, и джинсовая одежда. Твоя
соседка даже походку описала в точности: идет, говорит, еле ногами перебирая...
Пауза, которую Володя не спешил нарушить, была не очень продолжительной. Гарик
вновь прокашлялся и теперь уже более уверенно снова начал говорить:
- Так я, прикинь, не успокоился. Взял и мотнул на свою дачу. А там...
- Да что там, елки?! Долго будешь вокруг да около ходить?!
- А там никого, Володь. Вещей ее тоже нет.
Один шелковый халат висит на гвозде - и все. Сбежала она, Володь! И не одна сбежала,
а, кажется, с подругой. С кем-то ведь она была в твоем доме!
Гарик просто захлебывался горечью, но Панкратов знал, что душить злорадное
ликование тому удается с великим трудом. Как же: он ведь оказался прав! Прав, как
всегда, заранее предсказав печальный финал их с Машкой наполовину фиктивного брака.
Ну и черт с ним, пусть ликует.
- У тебя ничего не пропало? - обеспокоился опять Гарик.
- А чему у меня можно пропасть? - Володя все же обвел взглядом холл и даже,
привстав, заглянул в гостиную. - Телевизор на месте, мебель, кажется, тоже, если ты об
этом.
- А деньги? - взвизгнул Гарик.
- У меня они всегда в сейфе. Она его не открыла бы, даже если бы и захотела.
- Такая прожженная штучка и...
- Все, хватит. Пока.
Далее выслушивать оскорбления в адрес Марии Володя поостерегся. Не иначе выдаст
себя чем-нибудь, а это сейчас и вовсе ни к чему. Звенящая струна в голове вдруг с
отчаянным визгом лопнула, и внутри тут же сделалось пусто. Пусто до болезненной
тошноты. Он замер и прислушался. Нет, не показалось: ему и в самом деле тошно и
больно.
Больно ведь, елки! Да так, что дышать сделалось трудно...
Это что же получается? Машка его бросила, что ли? Просто взяла и наплевала с
высокой колокольни на все его запреты и угрозы, собрала свои вещички и уехала? Куда,
спрашивается? К кому? Домой? Дура! Трижды дура! Учила ее жизнь, учила, да так ничему
и не выучила. И что, спрашивается, там за подруга у нее объявилась? Уж не Валька ли
какую свою игру затеяла за его спиной? Убить не жалко, гадину! Мало ему сейчас
проблем, так еще бабы эти свалились ему на голову со своими заморочками; Где вот
теперь ее искать? Это ведь Москва, а не деревня Дубки и не пригородное Вознесенское.
О том, что искать он ее станет непременно, Володя не сомневался ни секунды. Сам
факт ее отсутствия в его жизни пока никак не мог уложиться в сознании. Пусть потом,
может быть, но не сейчас. Сейчас ему и так трудно. Да как! А она тут со своими бабскими
капризами, дрянь! Конечно, он отдавал себе отчет в том, что поступал не правильно,
оставляя ее одну в том доме, но она же не могла знать, что так было нужно...
- Дрянная девчонка! - в сердцах выпалил Панкратов и пошел в кухню, на ходу снимая
через голову рубашку и отшвыривая ее в сторону. - Не сиделось ей там! Что теперь будет?
Он распахнул огромный, будто шкаф, холодильник и, выхватив бутылку пива, жадно
припал к горлышку. Первая бутылка пива почти за две недели. После той памятной
гулянки он дал себе зарок не напиваться. А все Гарик, сволочь. Острил, сыпал шутками,
не забывая подливать и себе, и ему.
В результате нализались до чертей. Как они выкатывались из бара, как потом
разъезжались по домам, он не помнил. Помнил только ощущение непереносимого стыда,
когда утром очнулся рядом с малознакомой женщиной. Стыд этот был ему внове. Потому
что стыдился он не столько самого факта ее присутствия в своей постели, а того, что не
успел предотвратить брезгливой гримасы в тот момент, когда разглядывал ее. Женщина
открыла глаза и заметила. Он попытался было исправить положение, прильнув к ней, но
получилось только хуже.
- Извини, - буркнул он тогда вконец расстроенной Стэлле и ретировался в душ.
Он долго стоял под его обжигающими струями и молил провидение вразумить эту
женщину убраться из его спальни к моменту его возвращения.
Бог вразумил: Стэлла самым невероятным образом испарилась, не оставив после себя
никаких следов пребывания.
С тех пор Володя не прикасался даже к пиву.
А тут вот защемило и захотелось надраться. С чего бы это так реагировать? Самолюбие
заело или как?..
Он обошел весь дом, не забыв заглянуть в шкатулку с мелочью в одном из шкафов. Все,
вроде, на месте. Хотя пропади сотни три-четыре, он бы вряд ли заметил. И не потому, что
нуворишем был с большой буквы, а потому, что мозги его сейчас работали совсем в
другой плоскости. Задаваться вопросами, украла ли его супруга у него деньги или нет, ему
было недосуг. В конце концов, что бы там ни говорил Гарик, она имеет полное право
опустошать панкратовский кошелек. Во всяком случае до тех пор, пока является его
женой.
Володя с грохотом швырнул пустую бутылку из-под пива в мусорное ведро и,
поморщившись от неприятной горечи во рту, пошел в душ. Там его ждал неприятный
сюрприз. Кабина зияла развороченным нутром. Все никелированные части кранов были
свинчены и сложены аккуратной горкой на туалетной тумбочке. Там же лежала записка
от домработницы следующего содержания: "Извините, придется пару дней
попользоваться ванной, так как в душе потек кран горячей воды, а запчасти к нему
слесарь обещал достать не ранее, как послезавтра".
- Черт! - выругался Панкратов, с недовольной миной на лице оглядываясь на ванну. -
Придется лезть в это корыто...
Ванну свою он не любил. Огромных размеров, со встроенным гидромассажем, она
всякий раз производила на него удручающее впечатление. В такой ванне можно целую
команду по синхронному плаванию выкупать, чего ему там одному делать. Другой вопрос,
когда ты не один. Когда бутылка шампанского на краешке этой самой ванны,
напоминавшей айсберг, пара бокалов на высоких тонких ножках и огромное блюдо с
фруктами... Машку в ней он так и не выкупал, а неплохо было бы. И чего продержал ее
там так долго, спрашивается? Все хотел предостеречь и уберечь. Уберег, называется!
Панкратов заткнул слив блестящей пластиковой пробкой и пустил воду попрохладнее.
Так... Пока эта бадья будет наполняться, он успеет сделать пару звонков. Володя вернулся
в гостиную и, вооружившись трубкой, принялся разыскивать нужных ему людей, тех
самых, кто взялся помогать ему.
С одним проблем не возникло - откликнулся сразу, тут же понял, что конкретно от
него хотят. Но вот другой... Мало того что Панкратов нашел его с пятого захода, так еще
оказалось, что парень третий день с бодуна и выходить из этого состояния пока не
собирается. Он долго и беспросветно что-то врал о депрессии, потом нес несусветную
чушь о растянутой лодыжке, а когда наконец начал внятно рассуждать, то Володя
пожалел, что связался именно с ним. Такого шквала вопросов он не ожидал.
Он просто-напросто не был готов на них ответить.
Кончилось все тем, что он разозлился и послал этого беспробудного пьянчужку к
черту, на что тот с готовностью возопил:
- Так я могу быть свободен?
- Нет! - рявкнул Панкратов, вспотев пуще прежнего.
Парень поскучнел, звучно поскребыхал щетину, отчего у Володи едва не заложило ухо.
Потом трижды вымученно вздохнул и наконец промычал:
- Ладно, поищу...
Все, Володя тут же дал отбой. Если сказал, что поищет, значит, найдет. Этот пройдоха,
невзирая на скотский образ жизни, которому предавался временами, способен был
отыскать потерявшийся пятиалтынный в час "пик" в метро, чего уж говорить о Сидоровой
Марии Ивановне. Внешность достаточно приметная. Фамилия, имя, отчество, ставшее
притчей во языцах, мгновенно привлечет внимание любого администратора в любой
гостинице. Найдет! Непременно найдет. Нужно только набраться терпения.
Немного просветлев душой, Володя снова оглядел гостиную. Представить
разгуливающую по его комнатам Машу было удивительно и как-то необъяснимо
волнующе. С каким чувством она смотрела по сторонам? Как касалась его вещей? О чем
думала в тот момент?.. Ему было жаль, что он пропустил это. Непременно, непременно
нужно будет все это повторить.
Раздевшись до трусов, Панкратов кинул брюки на подлокотник кресла и, еле слышно
насвистывая, пошел в ванную. На минуту задержался у окна в маленьком коридорчике,
что выходило на соседний двор. Какая-то странная тень у забора привлекла его внимание.
Неужели там до сих пор не успокоились и, затаившись, ждут новых волнующих моментов?
Чтобы он начал орать, сквернословить и крушить мебель? Чтобы полностью потерял
контроль над собой и, выглянув в это самое окошко, начал кричать любопытной тетке,
прильнувшей к забору: "Что тебе нужно, карга старая?" Нет, господа соседи, не
дождетесь. Можете горными козлами скакать, подстерегая вожделенного мгновения,
можете сколько угодно пускать слюни в предвкушении - не дождетесь. Он теперь
поумнел. Подобный кошмар уже не повторится никогда. Щелкнув пальцами по стеклу и
так и не увидев того, кто так стремительно скрылся в зарослях боярышника, Володя
шагнул к двери в ванную. Потянул ее на себя, переступил порог и тут же замер, как
вкопанный. Если бы он мог сейчас испустить вопль, то непременно заорал бы. Но памятуя
об обещании, только что данном самому себе, он лишь еле слышно выдохнул:
- Что за черт?!
Все моментально закружилось у него в голове и перед глазами. Каждая последующая
мысль была на порядок паскуднее предыдущей. И все то хорошее, что вибрировало на
тонкой ноте в его сердце только что, упорхнуло без следа.
- Дело дрянь! - прорычал глухо Володя, подходя к ванне, успевшей доверху
наполниться водой. - Что, черт возьми, здесь только что произошло?
Ответить было некому. Да ему и не был нужен этот ответ. Он понял все сразу - его
приговорили к смерти, только что ясно дав ему об этом знать. И, выуживая из ванны
плавающий там фен, Володя, кажется, догадывался, кто это мог сделать...
- Эй, белобрысая, а ну-ка постой!
Голос показался знакомым, и Маша остановилась. Повертела головой по сторонам, но
в сгустившихся майских сумерках не просматривался ни один знакомый человек. Правда,
на скамейке, мимо которой она только что бездумно промчалась, угадывался чей-то
силуэт. Мужчина сидел, вальяжно отвалившись на спинку скамейки, и, закинув правую
ногу на левую, методично подрыгивал ей.
- Вы мне? - Убедительности ради она ткнула себя в грудь щепотью пальцев.
- Тебе, тебе, белобрысая! - Он фыркнул и постучал рукой по скамейке рядом с собой. -
Ты присаживайся, разговор есть. Вот не думал, что так повезет. А говорят еще, что
Москва город большой.
Большая деревня, елки! Хотя наш район еще не вся Москва, а ты, кажется, и не думала
нас покидать...
Так и есть, тот самый сосед-наркоман, что напрашивался ей в помощники и который
выследил Нинку, когда та встречалась с каким-то "богатым козлом". Вот уж не чаяла с
кем встречи!..
- Привет, - вяло поприветствовала его Маша и присела рядом. - Чего здесь, косячок
караулишь?
Сосед фыркнул и удовлетворенно похлопал себя по оттопыренному карману
джинсовой рубашки:
- Уже все на базе, белобрысая!
- Так чего же ты прохлаждаешься здесь до сих пор?"
- Предвкушение, знаешь... - Он поменял ноги местами и пуще прежнего затряс теперь
уже левой. - А может... А может, я тебя здесь пасу?.. Такая мысль тебе в голову не
закрадывалась?
- Нет, - твердо ответила Маша и насторожилась: что-то было не так. - А зачем я тебе,
поделиться хочешь?
- Поделиться-то я хочу, только вот вопрос - чем! - Он скинул ногу на землю и
приблизил свое лицо вплотную к ее. - Новости у меня. Новостями я бы с тобой поделился
с радостью, только вот...
- Денег у меня нет, если ты об этом, - неучтиво перебила его Маша, отстраняясь. - Что
было, пришлось отдать в залог за комнату. Осталась сущая мелочь, только чтобы не
умереть с голоду. Так что, если у тебя для меня что-то есть - выкладывай, но сделать тебе
это придется чисто из меценатских соображений.
Сосед по Нинкиной коммуналке заметно сник и минут пять размышлял, мурыжа
заросший подбородок. Потом чему-то мрачно хмыкал, чеканя пальцами дробь по доскам
скамейки. Затем все же решился и заговорил, понизив голос почти до шепота:
- Новости у меня, белобрысая, левые... Может, они для тебя и не новости вовсе, как
говорят большие парни в погонах, только что-то подсказывает мне, что ты здесь совсем
ни при чем, белобрысая... Слушай, а ты и вправду Сидорова Мария Ивановна?
- И что?! - Маша мгновенно вскинулась. Давно ведь уже повзрослела, даже успела пару
раз замуж сходить, а вот со своей реакцией на удивление окружающих с самого детства не
умела справляться. - Это и все твои новости?!
- Ладно тебе, белобрысая, обижаться-то, - миролюбиво хохотнул парень и тут же без
перехода брякнул:
- Ты ведь не убивала ее, так? Я в людях совсем неплохо разбираюсь, как-никак медуху
закончил, а там нам курс лекций и по психологии читали, и про старину Фрейда
балакали. Кое-что я все же успел уловить.
- И ты уловил, что я не убивала.., кого? - вскипела Маша, едва сдерживаясь, чтобы не
шмякнуть парня по башке чем-нибудь тяжелым. - Ты долго будешь жилы из меня тянуть?
Говори немедленно!
- Нинку, - он шмыгнул носом и вдруг, очевидно, сам не сознавая, почему, отодвинулся
от Маши подальше. - Нинку убили.
- Ни-и-инку?! - Впервые со дня смерти мужа Маша почувствовала, как внутри у нее все
медленно отмирает. Клеточка за клеточкой, нерв за нервом, и самой ее уже вроде как и
нет, а есть что-то окостеневшее, лишь отдаленно напоминающее живого человека. - Что
за вздор ты несешь? Ты под дозой, что ли? Я тебя сейчас... Бред! Ты обкололся с утра, а
сейчас... Черт, черт... Этого не может быть... Кому была нужна эта дура? Что она собой
представляла в своих лиловых штанищах?.. Как?.. Как ее... Я хотела сказать, как ее...
- Грохнули, - догадался парень и снов
...Закладка в соц.сетях
