Жанр: Детектив
Любитель сладких девочек
...ц судачила. А совсем недавно прошел слух, что
там завелся кто-то типа оборотня!
Володя хотел бы остаться серьезным, да не выдержал - рассмеялся. Прагматичный
потенциал его романтической натуры был столь велик, что верить в оборотней,
привидения и чертей он напрочь отказывался. В нем великолепно уживались
восторженный легкомысленный любовник и замороченный цифирью деловой человек. И
редко когда одно мешало другому. Но сейчас это был не тот самый случай, потому что
Валентину его веселье не впечатлило. Она разозлилась, вскочила с места и принялась
шутливо наносить ему шлепок за шлепком по голым плечам, спине и торсу.
- Придурок чертов! Самый настоящий придурок! Ты хоть понимаешь, что творишь?
Там люди пропадают уже вот как месяца три! Шел себе человек, шел и пропал, словно его
и не было. А потом его останки оказываются развешанными на деревьях. Это, по-твоему,
норма? Это что, не оборотень?
У какого нормального человека, пусть даже и убийцы, хватит ума и выдержки
разделать тело и раскидать его части по разным сторонам?
Один удар оказался особенно ощутимым, и Володя, поймав ее руки, прикрикнул:
- Хватит уже! Мне больно! Успокойся и давай поговорим по-человечески!
Тяжело вздымая пышную грудь, Валя рухнула на свое прежнее место и угрюмо
молвила:
- Страшное это место, Вовка, очень страшное!
И то, что ты там поселил свою молодуху, свидетельствует только против тебя.
- Понял... - мрачно пробормотнул он себе под нос и поднялся с места, зло обмотался
простыней и двинулся в душевую.
- Ничего ты не понял! - крикнула она ему в спину. - Знаешь, что говорят про тебя?
Володя не обернулся и не остановился, поэтому Валентина продолжила голосить ему в
след:
- Что ты специально поселил ее там! Чтобы она погибла, а с тебя взятки гладки! Кто-то
уже примеряет на тебя прозвище "синей бороды". А ты еще тут с этой лярвой спутался!
Зачем тебе эта старая паскуда, коли дома молодая и длинноногая? Эй, постой!
Валентина сорвалась с лежанки и, громко шлепая босыми ступнями по кафелю,
кинулась за ним вдогонку. Добежала до него, ухватилась за край простыни и резко
крутанула на себя.
- Правда, что она красива? Ответь мне! Я имею все-таки на это право после стольких
лет и всего такого... - Груди Валентины ходили ходуном, нацелившись в него темными
пиками вздыбившихся сосков. - Хоть я и подстилка, но свои права тоже имею и, будь
уверен, сумею их защитить!
- Чего ты хочешь, Валь? - спокойно поинтересовался Володя, не сводя глаз с ее груди.
Она была сейчас само совершенство, смуглая и крепкая, с темными, почти черными
капельками сосков..
Машка же белокожа, и грудь ее алебастрово-белая, с бледно-розовыми сосками,
нежными и крохотными, такими крохотными, что он с трудом ловил их губами...
- Черт! - Выругался Володя, поняв, что порочное течение его мыслей не прошло
незамеченным. - Давай закругляться, подруга. Я тороплюсь.
- Да? - Валентина блудливо вильнула бедрами и вплотную прижалась к нему. - А он
говорит об обратном. Так кого будем слушать, а, Вова?
Ее руки тут же стиснули его ягодицы и потянули с него простыню, слишком
ненадежный барьер для них обоих.
- Она и вправду красивая, Валь, - бухнул он первое, что пришло в голову, надеясь этим
спасти ситуацию, начинающую выходить из-под контроля. - Высокая, красивая и очень,
очень уязвимая.
- Поэтому ты ее и оставляешь одну там в глуши, да? - взвизгнула Валентина, отскочив
от него едва ли не на полметра. - Для того, чтобы ее уязвимость сыграла тебе на руку и все
свершилось именно так, как тебе того нужно? И ты будешь тогда с этой сукой? И все
будут довольны! И ты, и эта старая, набитая силиконом Стэлла! Придурок! Какой же ты
придурок, Панкратов! Сколько раз тебя уже использовали, сколько раз тебя обводили
вокруг пальца, а ты снова и снова наступаешь на одни и те же грабли! И-ди-от!
Она уже не заботилась о конспирации. Ей уже было плевать, что на ее громкие крики
уже дважды кто-то любопытный выглядывал из-за колонны и, кажется, продолжал там
стоять, ожидая развязки столь пикантной ситуации.
- Хорош орать! - тихо обронил Володя, и Валентина мгновенно умолкла.
Она знала этот тон и то, что за этим последует.
Еще одно слово из ее уст - и он ее непременно ударит. Такое случалось редко, но если
случалось, то ей приходилось несладко. Поэтому она замолкла и выжидательно
уставилась на своего бывшего одноклассника, спать с которым было делом давним,
привычным и приносящим стабильный и довольно-таки приличный доход. Его долгое
отсутствие ощущалось ею почти болезненно. Вот он вернулся, и что? А ничего! Мало
того, что вернулся с какой-то непонятной женой, так теперь еще и Стэлла! И если само
понятие жены не включало в себя потерю в его лице потенциального сексуального
партнера для нее лично, то со Стэлкой ей не справиться. Одно дело - непостижимая
провинциальная клуша, которую он до сих пор держит взаперти и не спешит выставить на
всеобщее обозрение, другое - Стэлла. Эта медуза горгона сцапает и Вовочку, и все его
состояние и походя расплющит об асфальт всех шавок вроде нее, Валентины. А тут еще
эти разговоры. Что же получается: ждала-ждала, и все напрасно. А так мечталось вновь
прильнуть к кормушке и пожить еще хоть годик-другой на полном пансионе...
- Что-то я не пойму тебя, Валь, - начал медленно Панкратов, пытаясь угнаться за ее
мыслями, четко обозначившимися на ее исказившемся лице. - То про Стэлку орешь, то
про жену. Сначала пристаешь с вопросами, а когда получаешь на них ответ, вопишь, будто
тебя режут. В чем проблема?
Ревнуешь что ли?
- Может, и ревную, а что, нельзя? - огрызнулась Валентина, стараясь не раздражать его
сверх меры и не навлечь на себя лишнего неудовольствия. - А как прикажешь понимать
тебя? Женился так женился. Жену спровадил непонятно куда, а сам здесь с этой
сухопарой кобылой крутишь, причем крутишь в открытую. Знаешь, что про тебя тут
говорят?..
- Ну?
- Что ты на девке той женился, не зная про Стэлку. А узнав, растерялся. Развестись,
якобы, ты с ней не можешь по какой-то там причине, вот и выжидаешь подходящий
момент, - зачастила Вадентина, покрываясь мурашками под его тяжелым колючим
взглядом. - Ну а когда окажешься свободным, то тут же тебя под белы ручки эта самая...
- Сухопарая кобыла, я понял, - оборвал ее пламенную речь Володя. - Только я не понял,
что мне мешает развестись с Машкой? Коли все кругом так великолепно осведомлены,
расскажи мне, почему я не могу просто развестись со своей женой, а? Ответь, Валь,
почему?
- Ты чего, Панкратов, дурака тут включаешь! - фыркнула Валентина, снова забывая об
осторожности. - Просто развестись!.. Так ведь это не про тебя, дорогой! Чтобы просто
развестись! С первой помнишь что было? Застал с любовником и измудохал обоих едва не
до полусмерти. Результат: ее инвалидность и полная импотенция ее любовника.
Сам-то отделался, кажется, парой поломанных ребер и алиментами на ее содержание.
Ну понятно - состояние аффекта, первый случай, ты выкрутился. С Катькой, тут расклад
вообще понятен. Баба трахала все, что дышало. Кому это понравится?
Никому! Ты все быстренько устроил, тем более что девочка оставила после себя более
чем приличное состояние...
- Заткнись! - крикнул Володя и, шагнув к Валентине, ухватил ее за волосы. - Заткнись
немедленно, или я за себя не отвечаю!
- Что, и меня убьешь? Бей, бей! За все эти годы пару раз синяки от тебя зализывать
приходилось. Но знай, это тебе с рук не сойдет! На этот раз тебе отвечать придется по
вышке! И вообще, я больше знать тебя не желаю!
Володя с силой оттолкнул Валентину от себя, и она, не удержавшись на ногах, с глухим
шлепком ухнулась голым задом на пол. Пару минут озабоченно моргала, глядя снизу вверх
на сжимающего кулаки Володю, а потом вдруг звонко расхохоталась.
- Ты чего это так перепугался, Вова? Толкаешься, вместо того чтобы просто по
мордасам мне влепить! Я же не себя имела в виду, когда говорила, что тебе это с рук не
сойдет. Я же эту твою Маньку имела в виду! Ее и только ее, понял? Убьешь ее, и тебе уже
никогда не отмазаться. Никогда и ни в жисть! В лучшем случае - пожизненное, в худшем -
вышка!
- Зачем мне убивать ее, дура? Может, я люблю ее. - Он уже почти успокоился и говорил
теперь только лишь для того, чтобы позлить Валентину. - А Стэлка - это так...
- Что так? - Ноздри у Валентины гневно затрепетали. - Не слишком ли у тебя много
этих самых - так?
- Бизнес, дорогая. У Стэллы связи, деньги, кредиты, да и как ты уже говорила, с такой
женщиной не стыдно появиться на людях.
- Я не говорила! - снова взвизгнула Валентина.
- Да? А, ну значит, подумала...
И он снова повернулся, чтобы уйти, искренне надеясь, что у нее хватит ума не
добавлять более ничего к тому, что она уже сказала. Но она была бы не она, если бы не
заорала ему обиженно в спину:
- Конечно, кто я такая?! Всего лишь нищая массажистка, которая давала тебе сначала
списывать, потом отдавала себя. Зачем тебе себя растрачивать на меня, когда кругом
такие кандидатки?!
Меня даже убить не за что, не то что твою Машку.
Нет, он, наверное, никогда не уйдет отсюда. Вот пришлось снова останавливаться,
поворачиваться, сдерживая себя из последних сил, чтобы не подскочить к этой голой дуре
и не начать трясти ее, чтобы выбить из нее всю дурь и сквернословие. Да тут еще, как на
грех, собственное любопытство дало о себе знать...
- Так чем таким удалось прославиться Машке, что ее надлежит убить? - с непонятной
блуждающей улыбкой поинтересовался Володя, боковым зрением уловив еще какое-то
движение в зале.
- А то мы такие дураки, да, Володя? - Она снова расхохоталась, потрясая грудями,
будто огромными виноградными гроздьями. - Мы уж знаем, на ком жениться и кого на
тот свет спроваживать!
- Говори! - снова потребовал он угрожающе тихо.
- Как будто не знаешь! - Смех ее оборвался мгновенно, и Валентина обескураженно
заморгала, застигнутая врасплох его тоном. - Все же говорят...
- О чем?
- А это... Все ведь говорят, Володь, чего ты... - Она отползла по полу подальше от него,
сделавшегося мгновенно черным и страшным, как грозовая туча. - Чего ты так... Все же
говорят про тебя и про нее...
- Ну?
- Вроде мужик у нее был, он умер и оставил ей в наследство завод, магазины, торговые
точки всякие разные, счета в банке и что-то там еще. Что, это, она..., того.., охренеть какая
богачка. Ну чего ты на меня так смотришь, я не могу!
- Что-нибудь еще говорят? - спросил он тихо, брезгливо обегая взглядом
распластавшуюся на кафельном полу голую подружку.
- Что, это.., ты ее, как Катьку, из-за денег хочешь.., того.., убить...
Глава 13
Маша еле успела разлепить глаза, когда на ступеньках крыльца загрохотали чьи-то
шаги. Входная дверь со стуком отлетела. Затем - обязательное ругательство в полутемном
коридоре с вывороченными половицами. И ,следом вполне оптимистичное:
- Во, блин, она все спит! Здорово! Вставать давно пора, а ты все тянешься! Подъем!
Маше очень хотелось запустить в свою гостью подушкой, заставить ее заткнуться и,
черт возьми, не излучать столь радужного настроения. Но она этого не сделала. Вопервых,
глаза она сомкнула совсем недавно, проворочавшись большую часть ночи без сна.
Во-вторых, сил на то, чтобы попасть подушкой в топчущуюся у порога Нинку, у нее не
было. А в-третьих, ей было лень. Лень вставать с кровати, лень готовить и затем
заставлять себя завтракать, лень вступать в какие бы то ни было дебаты, чего уж тут
говорить о подушке. Все осточертело ей. Осточертело настолько, что собственное
существование на этой грешной земле стало казаться совершенно бессмысленным. И тут
еще этот незапланированный визит...
- Машка, поднимайся! - скомандовала Нинка, сбросила с ног кроссовки и, подойдя
вплотную к кровати, уселась у нее в ногах. - Чего ты в самом деле? День какой славный.
Солнышко. Пойдем погуляем, что ли?
- Ты где была? - хриплым спросонья голосом поинтересовалась Маша и, выпростав изпод
одеяла бледные руки, принялась внимательно рассматривать сломанный третьего дня
ноготь.
- Когда? - Нинка испуганно округлила глаза.
- Тогда. Хватит юлить. Ты мне сказала, что поселишься в одном из этих заколоченных
домов. Так?
- Так.
- Так чего же не поселилась? Я все облазила кругом, от чердаков до подвалов. Не
поленилась даже в скворечник и колодец заглянуть.
- И че? - Нинка виновато шмыгнула носом.
- А то! Не было тебя там. Не было и быть не могло. Везде слой пыли и паутины. Врешь
ты все.
Врушкой была, врушкой и осталась. - Маша снова спрятала руки под одеяло и хотела
было отвернуться, но реакция напарницы ее остановила и заставила присмотреться к ней
повнимательнее.
- Я вру?! Я - вру! Конечно, я болтушка, кто же еще? - Нинка часто-часто задышала и
даже принялась раскуривать сигарету, извлеченную из кармана джинсовки, но потом
отчего-то передумала и, скомкав ее, сунула обратно. - Я хуже всех.
Все кругом хорошие и честные, а я плохая и... Да, пусть я соврала, что остановлюсь на
ночлег в доме напротив. А может, я испугалась? Может, мне показалось, что кто-то
следит за мной! И что тогда?!
- Ты чего орешь-то, Нин? - Маша приподнялась на локтях, подбила повыше под спину
подушку и с интересом уставилась на разгневанную гостью. - Я тебе на больной мозоль
наступила, да?
Что-то я в последнее время всех гневаю. Ты не находишь странным, что...
- Нахожу, елки! Еще как нахожу! - Нинка вскочила с кровати и заметалась в лучах
солнечного света, пронизавших неприбранную комнату. - Я все здесь нахожу странным,
милая! Буквально все!
Уж не знаю, почему тебе показалось странным то, что я побоялась селиться в
заброшенном доме, когда как твой драгоценный.., невообразимо драгоценный супруг,
доезжая до соседнего села на разбитой "Ниве", пересаживается там в обалденно
шикарный черный джип и затем мотается по всем мыслимым и немыслимым злачным
местам столицы! Личная массажистка, личная маникюрша и педикюрша, все сугубо
личное и дорогостоящее! Это ли не странно? Нет, конечно, если учесть, что его молодая
новоиспеченная супруга ютится в полуразвалившейся избе у черта на куличках! И, уж
конечно же, мне не кажется странным тот факт, что вечерами твой любимый Володенька
посещает престижные рестораны с высоченной и сухой, как жердь, миссис.., как ее там.
Они так воркуют, так воркуют.
А рядом с ними ужом крутится тот хлыст, что приезжал за вами зимой. И я вовсе не
заметила, чтобы подобное положение вещей кого-то расстраивало.
Нинка выпалила все это и тут же успокоилась.
Прекратила свои метания, застыла у окна. Покопалась в кармане и достала измятую
сигаретную пачку. Не спрашивая разрешения, закурила, шумно пуская дым в потолок. Вид
оскорбленной непонятно кем и чем добродетели, в позе коей она застыла, просто
просился на холст.
Маша все это отметила походя с удивительным спокойствием. Нинкины откровения ее
и расстроили, и нет. Что-то подобное она ожидала услышать: женщины, злачные места,
личные массажистки со всеми вытекающими отсюда...
А что еще можно ждать от фиктивного брака, в коем они оба оказались по воле судьбы
или случая?
Другой вопрос, зачем все это продолжать? Почему не расставить где нужно точки и с
прощальными поцелуями не разбежаться в разные стороны? Странно, но и на эти вопросы
у нее был заготовлен ответ.
И Нинкино заявление о странных манипуляциях ее супруга с машинами только еще
больше утвердило ее в уверенности, что пока она им нужна. Кому им? Вот здесь она
немного терялась, поскольку предполагаемых кандидатов с каждым днем становилось все
больше. А тут еще непроходящее странное ощущение, которое ее начало терзать после
первого Нинкиного визита.
- Нин, слушай, - Маша откинула теплое одеяло, поежилась, лишившись своего пухового
укрытия, но все же преодолела ленивую слабость и встала босыми ступнями на пол. - Что
ты там говорила насчет собственного страха?
Гостья застыла с поднесенной ко рту сигаретой и недоверчиво покосилась на хозяйку:
серьезна ли та или это очередная уловка с ее стороны, чтобы поймать ее на какой-нибудь
нелепой оговорке?
Что и говорить, Машкиной замороченности на пятерых хватило бы. Попробуй
разгадать, что именно кроется за каждой ее фразой. Но, вроде, нет... Вполне серьезна и
даже слегка озабочена.
- А че? - молвила Нинка, придавливая бычок о подоконник. - Че тебе мой страх? Ты о
своих страхах позаботься...
- Вот я как раз об этом. - На негнущихся ногах Маша прошлась по комнате и
остановилась у маленького зеркала. - Н-да... Видец у меня...
- Краше в гроб кладут, - охотно подхватила Нинка, подбоченившись. - Что с тобой,
Маш?
Что там с твоими страхами?
- Мне кажется, что за мной кто-то следит, - просто ответила та, вгрызаясь гребенкой в
спутанные пряди. - Раньше такого не было. А после того, как ты тут объявилась,
наваждение какое-то. Вчерашней ночью вполне определенно слышала шаги под окном. Я
громко позвала тебя по имени. Ты не отозвалась.
- Это была не я, - пробормотала Нинка, сильно бледнея и невольно оглядываясь на
окно. - Я, если честно, и не собиралась тут останавливаться.
Так, брякнула тебе первое, что в голову пришло.
- Где же ты тогда остановилась? - казалось, безо всякого интереса спросила Маша,
высоко поднимая волосы и закалывая их на затылке тяжелым узлом.
- Я угол в столице на окраине снимаю. - Опять последовало виноватое шмыганье
носом. - Уже после визита к тебе сняла. Почувствовала, что-то здесь нечисто, и срулила.
- Это ночью-то? - Маша звучно пошлепала себя по щекам, пытаясь вернуть им
нормальный цвет.
- А я это.., и машину.., того.., одолжила. - Нинка смутилась окончательно, поняв, что
проговорилась. - Ну ладно, ладно. Будем считать, что ты меня поймала на слове... На
тачке я. Купила рыдван по дешевке.
- Ого! Не с моих ли денег так раскрутиться сумела? - Маша криво усмехнулась,
вспомнив, какому нашествию подверглась ее комната в ночь после убийства Федора.
- Да ладно тебе, Машка, мелочиться. - Нинка беспечно махнула рукой. - Тебе ли из-за
полштуки баксов печалиться, муж вон какой богатый.
- Ты о котором? - вполне невинно решила уточнить Маша и, не дожидаясь ответа от
ошарашенной гостьи, спросила:
- Так что там за темные дела у моего благоверного? Надо полагать, ты за ним все эти
три дня следила и узнала много интересного? Давай, поделись со мной, дорогуша. А там,
глядишь, и я с тобой поделюсь...
Нинка вполне отчетливо выругалась и топнула об пол ногой в махровом носке. Стук
получился неубедительным, что опять-таки не прибавило ей уверенности. А тут еще
напарница смотрела с таким насмешливым пониманием, что впору сквозь землю
проваливаться. Ну да ладно, переживет, коли обещано оплатить щедростью за
"чистосердечное признание", а оно, как известно, все смягчает. Смягчит и степень ее
вины за то, что за ее спиной делами ворочает. Несомненно смягчит, когда она поведает
все, о чем успела разузнать, рыская по Москве по пятам за неразлучной троицей: ее
благоверным, другом его вертлявым и бабой, сухой словно жердь. Где им было заметить
ее "Мазду", сорок раз перекрашенную и сливающуюся последним своим окрасом с
пыльно-серо-бетонным столичным обликом. А вообще-то ей порой казалось, что поезжай
она за ними хоть на танке, они и тогда бы ее не заметили: уж слишком эти трое были
поглощены собой, слишком беззаботными и счастливыми выглядели, чтобы предаваться
такому унылому и малоприятному занятию, как отслеживание "хвоста".
- Ну чего, Нинок? Бум, бум делиться, как говорил какой-то киногерой, или как? - Маша
прошла в кухню и загромыхала там чашками и чайником. - Ты ведь неглупая женщина и
должна понимать, что одна против них ты - пыль. А вместе с тобой мы уже сила.
- Хм-м, сила, говоришь? - Нинка закусила губу и несколько минут напряженно
размышляла.
Раскрывать все свои карты она, конечно же, не собиралась. Поэтому нужно было
взвесить все "за" и "против", прежде чем попасться в ловко расставленные силки, а
Машка, по ее подозрениям, была по этому делу большой мастерицей.
- Завтракать будешь? - Маша отломила кусочек крекера и отправила в рот со словами:
- Если будешь, давай что-нибудь сообща приготовим. Мы ведь с тобой теперь, какникак,
команда. Нам сам бог велел держаться вместе, коли ты уж взвалила на себя
решение моих проблем.
От того, какое ударение Маша сделала на слове "моих", Нинка невольно поежилась. Ну
вот! Так и знала. Не может, ну совсем не может говорить прямо и открыто, все с каким-то
переподвывертом. То ли на самом деле обо всем догадалась, то ли умело блефует в
надежде, что ее вислоухая гостья преподнесет ей все на блюдечке с голубой каемочкой.
- Что ж, давай приготовим, - обреченно выдохнула Нинка и пошла на звук грохочущей
посуды. - А потом поговорим. Только ты меня выслушаешь молча и не задашь ни единого
вопроса.
- Типа каких? - Маша перестала жевать и вроде как изумленно заморгала.
- Типа, как ты до этого додумалась или зачем тебе это нужно...
- Хорошо, не задам, - пробормотала Маша, подвязывая прямо на теплую пижаму
передник и ставя сковородку на огонь. - Ни единого вопроса, кроме одного...
- Ну? - Нинка по ее примеру повязалась передником и, взяв в руки глубокую миску,
принялась разбивать туда яйца.
- Кто из них, как думаешь, шатается здесь по ночам? - Маша пристально наблюдала,
как плавится в глубокой сковороде огромный кусок сливочного масла, и старательно не
смотрела в сторону гостьи. - Кто-то же это делает! Нам с тобой не могло это показаться.
Ладно мне одной, но нам обеим - это уже перебор.
- Это не они, - без задержек ответила Нинка, выливая в сковороду взбитые в крепкую
пену яйца. - В ту ночь все трое отдыхали в одном из кабаков для особ, как бы это
выразиться поточнее, ну, особо привилегированных, что ли. Когда я вышла и
почувствовала это... Трудно объяснить даже, как я тогда перепугалась. Еле
машину завела, а ее я оставила довольно-таки далеко. Как до нее добежала и не умерла от
страха, до сих пор не понимаю.
И вообще... Если бы знала, что вокруг тебя все так... так жутко, никогда бы не полезла в
это дело.
- Чего же не отступилась, когда узнала? - насмешливо перебила ее Маша, высыпая на
подернувшуюся пленкой яичницу горсть зеленого лука.
- Машка! - возмутилась Нинка и снова неубедительно топнула ногой об пол. - Ты же
обещала - никаких вопросов! Будешь язвить, вообще замолчу!
Маша ответила ей смиренным вздохом и полезла на верхнюю полку утлого настенного
шкафчика за пакетом, в который аккуратно заворачивала хлеб.
- Это кто-то другой, - пробубнила Нинка ей в спину. - Кто, не знаю. Но эти голубчики
были все в одном месте, и к моменту моего появления двое из них лыка не вязали.
- Кто же это?
- Твой Володенька и его дружочек. Кто из них кого подпирал, трудно было определить.
Готовы были оба.
- А эта, их сопровождающая? - Удивительно, но голос ей отчего-то изменил, чуть
дрогнув.
- Миледи была на высоте. Как всегда... - Нинка с пониманием хмыкнула, уловив
дрожащие нотки в голосе Маши. - Не переживай ты лучше. Она старая, и вообще, нигде у
нее ничего нет. А у тебя вон как всего много и шикарно.
- Ладно, я не об этом, - Маша недовольно поморщилась. - Так кто, по-твоему, здесь
сшивается?
- Маньяк, наверное. - Нинка беспечно дернула плечами, схватила полотенце, обмотала
им ручку сковородки и потащила ее в комнату, на ходу добавив:
- Прихвати тарелки.
Маша еще какое-то время ошарашенно моргала, прежде чем схватила из затрапезной
металлической подставки для посуды пару тарелок, две вилки и ринулась следом за ней в
комнату.
- Какой маньяк, чего ты мелешь?! - пробормотала она, с грохотом обрушивая посуду на
стол. - Поумнее ничего придумать не могла?!
- Ты присаживайся, Маш. Чего столбом стоять? - Нинка вывалила добрую половину
содержимого сковородки себе на тарелку и, ухватив большой ломоть хлеба из плетеной
сухарницы, пробормотала недовольно:
- Я придумала, елки! Больше мне делать нечего! Это не я, это газетчики все придумали,
дорогуша.
- Какие газетчики?! - Маша обессиленно рухнула на стул и, проигнорировав полотенце,
машинально вытерла руки о пижаму. - Ты что же, общалась с журналистами?
- Ага! Станут они со мной общаться, как же! - Нинка хохотнула с набитым ртом. - Ты
ешь, Маша, ешь, все же остынет.
- Нинка! Я тебе сейчас как дам, и будет больно! - Маша пристукнула ладонью по
столешнице и почти с мольбой произнесла:
- Потом поешь.
Какой маньяк?! Какие газетчики?! Ты можешь толком мне все рассказать?!
- Ты вот думаешь, Нинка дура, а я совсем даже и ничего... - Она самодовольно
ухмыльнулась, незаметно цепляя со сковороды и Машину порцию яичницы. - Я ведь как
на твоего благоверного-то вышла? Опять же через газетчиков. Пришла в читальный зал
одной затрапезной библехи, что неподалеку от того места, где я снимаю койку, и начала
мусолить подшивки газетные. Три дня листала, но нашла! И про несчастье,
приключившееся с его неотразимой супругой, и про бизнес его процветающий,
зародившийся не без помощи ее приданого, и Много еще про что.
- Например? - Маша жадно впитывала каждое слово гостьи, пытаясь выловить что-то
значительное в этом словесном мусоре.
- Ну, например, про то, какие ужасы с недавних пор творятся в этом вот
благословенном местечке. - Нинка вновь опасливо оглянулась на окно и зябко поежилась.
- А творится здесь, Машка, ужасное! Объявился тут некто, убивающий людей,
расчленяющий затем несчастных и развешивающий их останки, словно майские
полотнища. Бр-р-р!
Я когда прочла про это, у меня просто волосы дыбом на голове встали. Представила
тебя в роли жертвы и чуть в обморок не упала...
- Ладно тебе каркать! - не совсем вежливо пресекла ее причитания Маша и встала из-за
стола. - Что конкретного ты там вычитала?
Нинка заскрипела колченогим стулом и вполне отчетливо забубнила что-то о плодах
дурного воспитания, но хватило ее ненадолго, и спустя пару минут она все же начала
рассказывать.
Если можно было верить тому, о чем взахлеб и наперебой вопили некоторые
представители дешевых периодических изданий, то в местных лесах обитал самый
настоящий оборотень. Приводились душераздирающие, леденящие кровь истории.
Цит
...Закладка в соц.сетях
