Жанр: Детектив
Любитель сладких девочек
...осьмидесятых, был заново отремонтирован уже в новом
столетии и поделен на четырех хозяев. Причем каждый из них владел двухуровневыми
квартирами, и, судя по огромным проемам окон, квартирами с высоченными потолками.
Гаражей было ровно столько, сколько хозяев. Именно такое количество въездов в
подземные ворота насчитала Маша, внимательно все оглядев.
Вокруг дома было разбито множество цветников в обрамлении диковинных
кустарников и деревьев. И все это хозяйство было обнесено кованой изгородью с
надписью на воротах "Частные владения".
У Панкратова такой надписи на заборе не было. И дом его, хотя он и владел им
единолично, не произвел на нее ошеломляющего впечатления, в отличие от этого. Не
было в нем такого шика, что ли Все там отдавало какой-то заброшенностью и
необжитостью. А может, все это было лишь игрой ее предвзятого воображения, кто
знает...
- Иди сюда! - грубовато окрикнул ее Гарик, стоя перед металлической дверью с левой
стороны дома, потом немного смягчил тон и добавил:
- Будь гостьей в моей скромной обители, Мария Ивановна...
Скромная обитель мало сказать была роскошной, она была изысканно роскошной.
Если комод, то восемнадцатого века Если картина на стене, то непременно подлинник
Если ковер под ногами, то обязательно ручной работы.
- И как тебе мой дом? - Гарик нетерпеливо сверкнул в ее сторону черными глазищами.
- Очень мило, - промямлила Маша, которая вдруг потерялась в своем джинсовом
костюмчике среди этой роскоши - А где у тебя здесь ванная?
- Хм, - слишком уж многозначительно хмыкнул Гарик, мазнув откровенным взглядом
по ее высокой фигуре. - Какой тривиальный вопрос, не находишь? Не успели мы
переступить порог, как девушка запросилась в ванную, а потом...
- А потом я попрошу у тебя поесть! - скороговоркой выпалила Маша, покраснев до
корней волос и мгновенно почувствовав себя голой. - И прекрати так смотреть на меня,
Гарик! Это...
- Это что? - Он вдруг шагнул к ней, став почти вплотную.
- Это непорядочно, - она отступила, осознав как-то вдруг и сразу всю двусмысленность
своего положения. - К тому же у меня к тебе серьезный разговор.
- Ну что же, разговор так разговор. Идем, покажу, где ванная.
Гарик пошел темным извилистым коридором, увлекая ее все дальше и дальше от
спасительной входной двери. Конечно, она не думала, что он сейчас вдруг остановится и
набросится на нее, но когда заперла за ним дверь в ванную, ей стало намного спокойнее.
- Халат на вешалке, - крикнул ей уже из-за двери Гарик. - Его еще никто ни разу не
надевал.
Что будешь есть?
- Мне все равно, - крикнула в ответ Маша, не в силах заставить себя выйти к нему.
- Мясо? Рыбу? - продолжал надрываться по ту сторону двери Гарик.
- Да!
- Что да?!
- Мясо, если можно. - Маша открыла воду и принялась стаскивать с себя насквозь
пропитавшиеся пылью и потом вещи.
"И отстань от меня наконец!" - хотелось еще ей добавить, но Гарик с вопросами
закончил. Видимо, ушел готовить ей мясо. Пусть себе похлопочет. Настроение у него,
кажется, пошло по нарастающей, если позволил себе свои обычные вольности на ее счет.
Ну и пусть. Пусть лучше он будет таким, каким она его привыкла видеть. А тот,
перепуганный и растерянный, которым он ей показался в машине, ее сильно
настораживал. Можно, конечно же, и за друга попереживать, но не до такой же степени,
что пот прошибает и руки до синевы в руль вцепляются. Ладно, с этим ей тоже придется
разобраться со временем. И разберется непременно! Коли уж в хитроумных ходах
Панкратова сумела не запутаться, то уж Гарика ей прочесть - раз плюнуть. Она им еще
всем покажет, чего стоит в этой жизни. Это Нинка-дура решила на чужих секретах себе
состояние сколотить, потому и в ящик сыграла преждевременно. Она, Маша, пойдет
другим путем. Ей денег не надо.., чужих. У нее и своих хватает. Вот разберется тут со
всеми умниками и уедет домой. И начнет там новую жизнь, о которой давно и безуспешно
мечтала...
Вода выбивалась из крана бурным потоком, вспенивая мыльные брызги в крохотные
айсберги и отдаваясь оглушительным ревом в ушах. В окно под потолком врывались
солнечные лучи, играя в изумрудных листьях папоротников, которыми были увешаны все
стены.
- Красиво... - прошептала Маша и непонятно чему улыбнулась. - Все будет хорошо. У
меня все будет хорошо...
Ей и на самом деле верилось в то, что она стоит на пороге новой жизни, которая будет
много лучше, чем вся ее предыдущая. Она просто не знала, что мужчина, мечущийся
сейчас по первому этажу своей шикарной квартиры, совсем не разделяет ее точки зрения.
Он трижды подходил к двери ванной и заносил руку для стука, но трижды отступал.
Потом возвращался в кухню, влезал под крышку сковородки и, убедившись, что с
жарящимся мясом все в порядке, вновь начинал метаться.
Как ему поступить с ней? Что делать ему? Не с ней, не с ним, а как ему лично
определиться с самим собой? Он знал, что далек от совершенства, знал, что его
адвокатская практика и клятвопреступление идут рука об руку, и сподличать ему так же
просто, как, скажем, кому-то сходить утром в туалет.
Но он никогда и никого не убивал. Даже в раннем детстве, когда ровесники истязали
дворовых кошек и подбивали из рогатки воробьев, он не принимал в этом участия. Нет,
смотреть он смотрел. И даже без должного содрогания смотрел, но вот чтобы самому...
- Черт! - рыкнул Гарик и уронил крышку от сковородки на пол, больно обжегшись.
Мясо получилось сочным и аппетитным на вид.
Он выложил его на тарелку и, подумав, обильно посыпал мелко нарубленной кинзой.
Потом достал два пузатых фужера и бутылку белого вина. Может быть, она и не захочет с
ним пить, но предложить все же стоит. Так сказать, для того, чтобы снять напряжение...
Что-то она там долго плещется. Не уснула ли? Слишком уж измученной выглядела, когда
он заметил ее сидящей на ступеньках ресторана.
Измученной и заброшенной. Что-то похожее на жалость шевельнулось тогда в его
душе. Но стоило этой дрянной бабе открыть рот, как вся его жалость улетучилась. Нет, ее
просто нельзя рассматривать как человека. Как самку - да, это сколько угодно.
Природой ей было отмерено всего вдоволь, тут не поспоришь. Он даже, помнится,
неловкость почувствовал, наткнувшись рукой на ее грудь, когда пытался вытолкнуть из
автомобиля. Ноги длинные и достаточно красивые. Талия, грудь, плечи - все в полном
соответствии со стандартом. Он все это сумел преотлично рассмотреть в день их с
Володькой бракосочетания. Ну сподличал, сподличал в очередной раз, купив ей платье,
больше напоминающее ночную сорочку. Слишком уж велико было искушение
поизмываться над самозванкой да заодно и разглядеть ее как следует, коли уж случай
представился.
Гарик поднял глаза к потолку. Левее на пару метров располагалась его ванная комната.
И там сейчас купалась Машка. Вся такая.., такая голая и соблазнительная. Кожа наверняка
зарозовела от воды и мыла. Он знал эту особенность у блондинок. От горячей воды их
кожа начинала светиться розовым изнутри, будто жемчужина. Володька эту особенность
отмечал еще там, на Севере. Говорил, что кожа ее отсвечивает, словно спелое яблоко в
густой листве. Нет, сравнение с жемчужиной ему лично нравится куда больше.
Сейчас она наденет его новенький халат. Темно-синего цвета, он как нельзя лучше
подойдет к ее светлым волосам. Она наверняка их вымоет и распустит. Но даже если
поднимет кверху, тоже ничего. Шея будет открытой для.., для поцелуев, черт бы все
побрал. Да, да, да! Он хочет ее! Точно! Вот в чем причина его неприязни к ней. Надо же,
как все просто. Гарик ошалело поводил головой и, опустив глаза в пол, обессиленно осел
на мягкую скамью.
Он же с точностью до секунды помнил тот момент, когда она распахнула дверь
вагончика и, кутаясь в простыню, уставилась на него своими странными глазищами. Это
он только потом понял, в чем странность, но поначалу опешил. Ресницы...
Они были чудовищно непропорциональной длины.
Острые, будто стрелки на часах, и черные. Оттого и взгляд казался диковатым.
Он быстро тогда пришел в себя, начал ерничать и, кажется, даже оскорблять ее. Суметь
бы сейчас взять себя в руки с такой же поспешностью. Но подняв глаза на дверной проем,
где немым изваянием застыла Маша, Гарик обмяк окончательно.
- Машка-а-а... - сипло пробормотал он и замер, боясь дышать.
Все было много хуже, чем он себе представлял.
Халат не просто шел к ее светлым волосам, он как нельзя лучше оттенял ее внешность
и с безобразной точностью обрисовывал ее всю. Кто же мог представить, что ткань так
тонка?! Так непозволительно тонка... А волосы! Что она сотворила с волосами? Мало
было их вымыть и расчесать как следует. Надо было так их заколоть, что отдельные пряди
спадали на лоб и виски, соблазнительно скользя по шее. А кожа... Кожа и вправду
отливала перламутром.
- Что? - Ее темные глаза диковато сверкнули в его сторону. - Что случилось здесь с тех
пор, как я ушла?
- Ничего, а что? - Гарик изо всех сил зажал ладони меж коленей, боясь, что когда она
пойдет мимо, он непременно схватит ее за поясок халата и потянет его, и тогда...
- Выглядишь странно! - Маша села в самый угол и, закатав рукава халата повыше,
склонилась над тарелкой. - Кинза? Ум-м, обожаю! Гарик, ты прелесть! Лук, укроп -
терпеть не могу. А кинзу обожаю. Можно я поем?
- Что? - дернулся он, словно от удара, когда она протянула обнаженную почти до плеча
руку и тронула его. - А, да, конечно! Слушай, выпить хочешь? Вино хорошее.
- Вино? - Она на мгновение замерла с кусочком мяса у самого рта, потом вернула
вилку на край тарелки и согласно кивнула. - Наливай. Эти несколько дней были для меня
сущим кошмаром. Дни смешались с ночью и вырывались лишь отдельными эпизодами,
причем не самого лучшего свойства. Наливай!
Они выпили по бокалу, и Маша с жадностью набросилась на мясо.
- Надеюсь, что ты есть не хочешь? - бормотала она с набитым ртом. - Потому что я тебе
ничего не оставлю! Да, вот такие дела, Гарик. Вот такая у тебя нынче гостья хамоватая.
Гарику было не до комментариев. Он сидел напротив Маши и, наливаясь желчью, с
каждой минутой все сильнее завидовал Панкратову. Такого давно не было. Очень давно.
Он помнил, чем это кончилось тогда. Сейчас этого делать было нельзя.
А что было можно? Схватить ее и утащить в свою спальню? Это не вариант. Тогда что?
Так... А что она там хотела рассказать ему о Панкратове? На что хотела открыть глаза и
предостеречь? Так, так, так...
Может, в этом что-то да есть? И отсюда как раз все можно будет раскрутить себе во
благо...
- Маш, - Гарик дождался, пока ее тарелка не опустеет и, понизив голос до
доверительного полушепота, спросил:
- Так чем ты мне хотела помочь?
- Я? - После ванны, вкусной еды и бокала вина для подобных мыслей в голове осталось
мало места, поэтому она не сразу поняла, что он от нее хочет, а поняв, сразу поскучнела. -
Гарик, дай мне немного отойти от всего. Поверь, это такое.., такое дерь.., такое нехорошее
дело, что просто не хочется сейчас портить атмосферу.
- А у нас с тобой атмосфера? - Молниеносно отреагировав, он поймал ее руку и
притянул к своим губам. - Машка, ты такая... Такая славная.
- Я?! - еще больше удивилась она, но отчего-то не поспешила высвободить руки. -
Помнится, ты был несколько другого мнения обо мне.
- А как бы ты хотела, чтобы я реагировал на тебя? Начал восторгаться девушкой своего
друга?! - возмутился Гарик, сокращая расстояние между собой и Машей, незаметно
съезжая по скамейке в ее сторону. - Надо было орать на весь ваш поселок, что как только
ты открыла мне дверь в этой дурацкой тоге...
- Это была простыня. - Маша вдруг смутилась, почувствовав своим бедром бедро
Гарика.
- Плевать! Простыня, тога, что это меняет? Ты смутила меня и моментально окрутила,
как говорят бабы на базаре.
- Я окрутила? Ну ты даешь!
Его рука легла ей на талию, и Маше стало трудно дышать. Ей совсем не того было
нужно от друга своего фиктивного мужа. И ей самое время сейчас было встать и выйти из
кухни, с тем чтобы дать ему время немного успокоиться. А успокоиться ему и в самом
деле было нужно. Дыхание участилось. Глаза потемнели, хотя, казалось бы, куда уж
темнее.
А руки предательски ласково поглаживали ее по позвоночнику.
- Гарик! - предостерегающе крикнула Маша, когда поясок халата заметно ослаб и полы
поползли в разные стороны. - Тебе нужно остановиться!
Я не за этим здесь!
- Маша, прекрати надо мной издеваться! - прохрипел он ей в самое ухо и принялся
судорожно хватать ее за плечи, стаскивая с них тонкую ткань. - Я и так слишком долго
ждал!
"Какие банальные, дурацкие слова, господи, - думала Маша, вяло сопротивляясь
наскокам импульсивного Гарика. - Неужели нет других, способных не так грубо искажать
правду?.. Он хочет меня, это очевидно. - Так и сказал бы об этом прямо.
Зачем врать о каком-то давнем чувстве, затаенной страсти... Какая чушь! И почему его
руки делают все так не правильно? Мне от этого ни хорошо и ни плохо, мне никак от его
прикосновений..."
- Гарик, я не хочу тебя! - спокойно заявила Маша в его макушку, когда он склонился
над ее грудью. - Это не правильно, я знаю, но когда ты меня трогаешь, я думаю об этом
мерзавце! Вот такая ерунда получается...
Он отпрянул от нее с резвостью дикой кошки и даже, кажется, зашипел так же злобно.
А, нет, это он в очередной раз обозвал ее. Так-то вот! То люблю-хочу, а то сразу и
сволочь!
Гарик исподлобья смотрел на нее долгих пять минут, потом тяжело вздохнул,
отодвинулся и, взъерошив темные волосы, выдохнул:
- Извини, совсем потерял голову. Ты очень...
Очень соблазнительная... Извини, Маш... Выпьешь еще? Нет? Ну и ладно. Я один
выпью.
Он схватил бутылку и, припав прямо к горлышку, опрокинул в себя добрую половину в
несколько глотков. Ухватил веточку кинзы с рабочего стола и принялся ее вяло жевать,
глядя в невидимую точку у себя под ногами.
- Эй, - осторожно позвала его Маша, - с тобой все в порядке?
- Хм, какое своевремененное внимание, - Гарик невесело усмехнулся. - Вполне в
американском стиле... Они там через раз задают друг другу подобный вопрос. Эй, как
твои дела? Эй, с тобой все в порядке?.. А самим абсолютно плевать на дела друг друга...
Вот и тебе, Машка, ровным счетом наплевать на меня. И вопрос ты задала просто по
инерции. Все больше потому, чтобы не молчать. Что со мной может быть в порядке,
скажи? Что? Ты меня отвергаешь, попутно опустив дальше некуда. Панкратов почему-то
оказывается мерзавцем. Почему - мне еще предстоит узнать, но дела это не меняет. И
почему со мной после всего этого должно быть в порядке?
- Извини, если я тебя чем-то обидела... - стала мямлить Маша, все плотнее кутаясь в
халат, попутно жалея, что из нижнего белья на ней ничего, кроме трусиков.
- И хватит, черт возьми, извиняться! Напридумывали людишки всякой дребедени под
названием этикет! Кому он нужен? Кому от него легче? Если сидят два дипломата друг
против друга и упражняются в красноречии, а в мыслях у них мат на мате и матом
погоняет. Зачем все это?
- Наверное, затем, чтобы не было хаоса, - предположила Маша. - Чтобы было проще
общаться и понимать друг друга, - Проще? - Гарик сатанински расхохотался. - Тебе от
этого проще? Тогда ты еще большая дура, чем я о тебе думал! Уж извини! Но что
получается? Тебе проще быть обманутой, чем знать правду наверняка? Так?
- Ложь легко можно распознать, - возразила Маша, прислушиваясь к странному
нарастающему шуму за окном. - Пусть не сразу, но можно.
- Ага, а пока ты будешь этим заниматься, жизнь пройдет! Что там за черт? - Гарик
подлетел к окну и какое-то время изучал территорию двора, но, видимо, ничего не сумел
увидеть, потому что вернулся на место и уже более ровным голосом продолжал:
- Тебе сколько времени понадобилось, чтобы во всем разобраться?
- Ты знаешь, не так уж и много. - Шум продолжал нарастать, и теперь уже отчетливо
были слышны возмущенные голоса - два мужских и несколько женских. - Гарик, что там
за окном?
- Ерунда, кого-то гоняют в очередной раз. Чужих здесь не любят. На охранников
разоряться не хотят. Вот и вопят всякий раз, как какой-нибудь бродяжка на чужую
территорию забредет. Не отвлекайся! Так что ты узнала о Панкратове такого, чего не знал
я?
Собраться с мыслями ей удалось достаточно быстро, хотя и сделалось на какой-то
необъяснимый момент неуютно от того, с какой яростью скандалили во дворе соседи
Гарика.
- Я знаю человека, который убил жену Панкратова... Я о Катерине, - пояснила она,
заметив, как изумленно Гарик вытаращил на нее глаза.
- Так это все знают Механик из автосервиса! - выпалил он, когда она
многозначительно примолкла. - Это не новость, дорогая!
- Он был всего лишь исполнителем и выполнял заказ, об этом тоже все знают. Но
немногие
знают, кто этот самый заказ сделал... Вернее, предполагают, но не знают наверняка.
- А ты знаешь? - Гарик так нервно дернул шеей, что отчетливо стало слышно, как
хрустнули у него позвонки. - Никому было неведомо: ни милиции, ни прокуратуре,
никому. А ты узнала! И кто же это, милочка? Уж не Володю ли ты имеешь в виду?
- Именно! Именно Володю! - Торжествующе провозгласила Маша и, невзирая на
внутренний предостерегающий возглас, вскочила с места и принялась метаться по кухне
Гарика. - И я могу это доказать!
- Ну-ну, попытайся, - ухмыльнулся тот, начав мысленно стягивать с нее халат.
- Тот человек, который работал в автомастерской и услугами которого постоянно
пользовалась Катерина, он погиб, - выпалила Маша, остановившись на короткий миг и
затем снова начав стремительный бег по кругу. - Мне это доподлинно известно, потому
что он принял мученическую смерть в моей собственной комнате там, на софе...
- Во как! - Крупные капли пота над его верхней губой заблистали подобно утренней
росе. - Уж не от твоей ли руки, дорогая?!
- Нет! Когда я вернулась со смены, он уже был мертв. Его звали Федор, и он...
- Промашка, милочка! - Гарик звонко шлепнул рукой об руку и, как ей показалось,
вздохнул с облегчением. - Того парня из автосервиса звали Сергеем. Не помню сейчас
точно его фамилии, но что его звали Сергеем, то это так же точно, как то, что тебя зовут
Марией.
- Это он здесь был Сергеем, а там он стал Федором. - Маша остановилась против
Гарика и ухватила его за плечи. - Почему ты мне не веришь?
Я узнала этого парня по фотографии в газете! Он был там... В том поселке... И он
приставал ко мне на глазах у всех. И звался он там Федором.
- Может быть, ты обозналась? - неуверенно начал Гарик, стискивая коленями свои
ладони.
- Нет, не обозналась! Его я бы узнала из тысячи, из сотни тысяч других таких же! Его
забыть невозможно! И ты веришь мне, но почему-то тебе выгоднее прикидываться
непонимающим! Так жутко признать, что твой друг страшный человек? Да? Что все твои
старания по его поводу были подобны метанию бисера перед неблагодарными
животными? Я все это понимаю, но и ты пойми. Это все дело рук Панкратова! Это он
заказал свою жену!
- Господи! Нет, это невозможно! Это просто... просто подтасовка фактов! - Гарик
уронил голову ей на живот, и плечи его судорожно вздрогнули. - Машка, ты не
понимаешь, что только что сказала!
Ты обвинила моего друга в убийстве собственной жены! Любимой жены! Не могу
поверить... Но зачем ему было тащить за собой этого, как его там...
Сергея или Федора?
- Затем, чтобы тот всегда был под рукой и на глазах. Затем, чтобы его там никто не
нашел! Потому что никому и в голову не пришло бы искать преступника среди
преступников! И затем, чтобы в самый подходящий момент от него избавиться!
- Нет! Это ты уже того.., заговариваешься! - Как за последнюю соломинку, Гарик
ухватился за нее двумя руками и так стиснул бока, что ей стало трудно дышать. -
Панкратов не способен был убить его! Он вообще не способен на убийство! Нет, не верю!
Зачем ему это делать?! Не верю!
- Придется, - спокойно парировала Маша, не заметив, как его руки снова завладели
поясом халата и принялись с ним поигрывать. - И убийство этого злодея вполне
обоснованно. Во-первых, потому, что освобождение Панкратова было не за горами, так?
Так! Что было делать с Федькой? Не тащить же его снова за собой, в самом деле! И
оставлять нельзя, потому что это всегда бомба с замедленным механизмом действия.
Значит, нужно было от него избавляться как можно скорее. А тут как раз подходящий
случай подвернулся, это я про сцену в столовой, когда этот Федька на глазах у всех меня
оскорбил. Только представь себе: днем он лапает меня на глазах у сотни человек, а
поздним вечером его находят в моей постели расчлененным. Вывод: кто-то вступился за
меня. Следующим днем Федькины друзья решают отомстить мне за его смерть, и тут как
тут является наш храбрец-удалец. Он спасает меня от них! Он, а не кто-то еще!
- И что из этого следует, по-твоему? - приглушенно пробормотал Гарик, притягивая
Машу все ближе и ближе к себе.
- А то, что в нем все-таки взыграла совесть, и ему стало жаль меня. Он-то ведь точно
знал, что я тут ни при чем. Вот и побоялся еще одной невинной жертвы, встал на защиту...
- Чушь! - неуверенно возразил Гарик, обжигая ее своим горячим дыханием даже сквозь
ткань халата. - Коли он такой безжалостный убийца, стал бы он заботиться о какой-то
девке с выселок!
- Так-то оно так, но если эта девка обладательница приличного наследства, то ее в
хозяйстве вроде как иметь и нелишне, - насмешливо пробормотала Маша.
- А ты у нас наследница? Ох ты! Еще одна! Ты знаешь, я начинаю верить в твою
версию. После Катерины он завладел немалой долей денежных средств. Маша, я просто
не знаю, что и думать. - Гарик отстранился и, поднявшись со скамейки, снова привлек ее
к себе. - Но это ведь может означать и то, что тебе тоже грозит опасность, малыш! Если
все так, как ты говоришь, то ты очень-очень уязвима... Что делать будем? -Чего ты
молчишь?
Она не знала, что отвечать. Она просто растерянно обегала глазами кухню, пытаясь
понять саму себя, но не могла.
Гарик... Он очень тесно прижимал ее к себе и очень уверенно шептал ей на ухо о
доверии и участии. Хотелось ли ему верить? Может быть... И не потому, что верить ей
просто больше было некому, а потому, что она устала. Устала от вечного предательства,
козней и сплошных головоломок. Устала подбирать слова и ждать, как на них
отреагируют другие. Устала искать подвох в каждом слове, адресованном ей. В чем-то
все-таки он прав, этот порочный Гарик. Куда как проще говорить все то, о чем думаешь,
не заботясь ответной реакцией на свои слова. Все просто, без полутонов. Или ты есть, или
тебя нет... Что-то там он говорит сейчас о смерти, могущей подстерегать ее на каждом
углу. Выход? Выхода нет... Просит довериться ему. А что ей еще остается делать? Кому
еще можно довериться в этом огромном городе? Он, в конце концов, так же как и она,
остался одураченным лучшим другом.
Это их если и не роднит, то делает не совсем посторонними друг другу. К тому же ей
некуда сейчас идти. Если милиция была даже у них на фирме, они смогут ее найти и в той
коморке, которую она сняла. А тут еще необъяснимая слежка тех двоих минувшей ночью.
Странно, что она о ней забыла...
- Что ты делаешь? - возмутилась Маша, когда верх халата неожиданно упал с ее плеч,
задержавшись лишь на неуверенно завязанном поясе. - Гарик, не нужно так форсировать
события. Я еще хотела тебе что-то сказать...
- Что?
Глаза его стали почти безумны. Маша подозревала, что он вообще не слышит сейчас, о
чем она ему пытается говорить. Она собралась было снова натянуть на плечи халат, но он
не позволил.
- Ну пожалуйста, Маша, не нужно. Я не буду тебя трогать! Я просто буду слушать тебя и
смотреть... Машка, ты само совершенство!..
- Гарик! - прикрикнула она на него, пытаясь высвободиться из его объятий. - Ну
послушай же меня! За мной следят!
- Кто? - пробормотал он ей куда-то в шею.
- Я не знаю... Их двое. Одного я не знаю - это точно. А второй... Второй показался мне
знакомым. Га-арик, ну что ты... - Маша глухо застонала и, в очередной раз увернувшись от
его жадных губ, повернула голову в сторону двери и тут же испуганно взвизгнула. - Гарик!
Прекрати сейчас же! Там, там...
- Что? - Он невнятно чертыхнулся и поднял на нее глаза - Что?..
Ей все же удалось вырваться. Она отбежала на безопасное расстояние и тут же
метнулась к окну, долго пыталась там что-то высмотреть, но тщетно.
- Так что случилось-то, я не понял? - шутливо возмутился Гарик, неслышно подошел к
ней сзади и снова обнял.
- Отстань! - Маша ощутимо шлепнула его по рукам и плотнее запахнула халат на груди.
- Не могло же мне показаться, в конце концов... Ты ничего не видел? Странно... Так ты
точно ничего не видел?
- Тебя, моя прелесть. - Он назойливо полез губами ей за шиворот. - Ну не вырывайся,
Машка!
И вообще, что ты там пытаешься увидеть?
Хотела бы она знать! То ли совсем с катушек съехала, то ли на самом деле в дверях
кухни минуту назад стоял Панкратов. Но как он мог войти, если Гарик запер дверь? Она
видела это сама! Они вместе переступили порог, и он запер дверь, дважды повернув ключ
в замке. Не мог же он открыть ее, пока она принимала ванну. Зачем? Он в это время
занимался жаркой мяса. Зачем ему? Если" только...
- Гарик, дай мне свой мобильник, - попросила она вдруг.
- Зачем? - промурлыкал он ей еле внятно, зарываясь носом в ее волосы, с которых
минуту назад сдернул заколку.
- Нужно, дай! - потребовала она нетерпеливо, потом немного смягчилась и добавила:
- Пожалуйста!
Гарик, не переставая обнимать ее одной рукой, второй нырнул в задний карман
джинсов и спустя мгновение протянул ей крохотный телефон.
Маша быстро пробежалась по кнопкам, и на табло высветился номер. Так, это тот
номер, по которому Гарик звонил последний раз. Интересно, чей он? Номера Панкратова
она не знала, но если сейчас ей ответит именно он, значит, ее предположения насчет
этого кареглазого прохвоста, который сейчас беззастенчиво тискал ее, верны. Маша
послала звонок по высветившемуся номеру и, приложив к уху мобильник, замерла в
ожидании. Не отвечали достаточно долго. Она совсем уж было успокоилась и собралась
отключиться, когд
...Закладка в соц.сетях
