Жанр: Детектив
Любитель сладких девочек
...о она должна была почерпнуть в первом
неудавшемся браке.
- Ты гадкий! - всхлипнула напоследок она и насухо вытерла щеки рукавом куртки.
- А ты нет?
- А я нет...
- Если я такой гадкий, чего же тогда не убралась в свой Урюпинск? Чего продолжала
носиться по Москве, высунув язык? И сейчас чего приперлась ко мне?
Его гнев ей нравился. Это было лучше, чем равнодушный трезвый взгляд, которым он
всякий раз смотрел на нее, прежде чем оставить одну в загородном доме. Гнев - это в
конце концов тоже чувство.
- Я не уехала, потому что хотела.., хотела найти убийцу.
- Что? Убийцу? - Тут Панкратов опять расхохотался, правда, не так убедительно. - Ну и
как?
Нашла?
- Ага... - Маша зевнула и с удивлением обнаружила, что время только что перевалило за
полночь. - Нашла...
- И кто же, по-твоему, убийца? И хотелось бы узнать попутно, кого он убил? -
Панкратов оживленно шлепнул себя по коленям, но взгляд вдруг сделался донельзя
колючим. - Так кто?
- Ты... Все сошлось на тебе, Володя. - Маша аккуратно прикрыла рот ладошкой.
Челюсти просто сводило судорогой от желания зевнуть. Очевидно, это нервное. Так
обычно говорили ей в детстве врачи, когда на нее нападала жуткая зевота.
- На мне, значит! - Его глаза мрачновато блеснули. - Ну что же, времени у нас с тобой
предостаточно, дорогая. Вся ночь впереди. Вот ты мне и обоснуй, кого и за что я убил.
Итак...
- Ты убил свою жену. Она, наверное, была не очень хорошей женщиной. Судя по
рассказам... Ты вступил в преступный сговор с механиком из автомастерской, и вы
устраиваете автокатастрофу, в которой она погибает. Затем ты прячешь этого парня и
после приговора суда переманиваешь к себе на выселки. Я звонила Витебскому. И он
очень нехотя поведал мне, что этот Федор появился в поселке вскоре после твоего
приезда. Но со временем он начал тебе мешать...
- Стоп! - Панкратов ошалело поводил головой. - Какой Федор?! При чем тут Федор?!
- Того механика, которого ты нанял в автомастерской, звали, по-моему, Сергеем. Но в
поселке он жил под другим именем. И это тот самый человек, которого обнаружили
убитым на моей кровати.
- Ты и вправду считаешь, что его убил я?
- Считала, - аккуратно поправила Маша. - Ведь это ты тогда стоял в цеховом коридоре
у того железного шкафа, и ты слушал наш разговор?.. Потом ты ушел, надолго обогнав нас.
У тебя было достаточно времени для того, чтобы убить его. Все сходится...
- Кроме одного, - Панкратов возмущенно фыркнул. - Я не знал никогда этого человека.
Никогда не пользовался его услугами, и следовательно...
- Вот это ты врешь! - Маша, устало прикрывшая было глаза, с силой их раскрыла. - Твое
имя до сих пор боятся произносить в автомастерской.
Вспоминают марку машины, да и то шепотом. Ты... ты, оказывается, очень страшный
человек, Панкратов!
- Да? Марку? Машины? И какая же это марка?
Он уже насмешливо теперь взирал на нее, чем приводил в замешательство. Но она
решила идти до конца, пусть был бы он и бесславным.
- Это тот крокодил, что припаркован сейчас у твоего крыльца.
- Да что ты! Вон как! А известно ли тебе, глупая женщина, когда у меня эта самая
машина появилась?
- Нет, но...
- Нет, но! - заорал он вдруг на нее страшным голосом. - Лезла везде, куда тебя не
просили! Чуть всю игру мне не испортила! Эта машина принадлежала в то время Гарику.
Поняла? Он мне ее "подарил" после моего возвращения! А себе купил такую же, но
классом выше. Мало чем отличаются, но все же отличаются. Таким чайникам, как ты,
нужно весь салон излазить, чтобы найти там семь отличий, а уж снаружи куда тебе! Так,
значит, ты на основании такой "сногсшибательной" улики вынесла мне приговор? Ловко!
Ничего не скажешь! Если у меня есть ба-а-альшая черная машина, значит, я уже и убийца.
Логика, как у удава!
- Но ты не можешь отрицать, что накануне Нинкиной смерти ты с ней встречался? -
дрожащим от напряжения голосом попыталась Маша выразить протест и снова с шумом
зевнула. - Черт!
- Да! Встречался, и что? - Панкратов не мог сидеть спокойно. Он вскочил со стула и
стоял теперь перед ней уже в полный рост, потрясая перед ее лицом кулаками. - Она
слишком много знала, чтобы я позволил такому источнику информации ускользнуть от
меня!
- Так это ты ее?..
- Нет, дура! Не я... Мне нужна была информация на человека, которого она вовсю
шантажировала. Я предложил ей заработать еще и на мне. Она согласилась и много
поведала мне. Кстати, оказалась очень наблюдательной. И если бы не она, я бы в жизни
не узнал, что мой партнер.., мать его душу в гроба мать... Ладно, это теперь неважно. Но
думаю, что Нинка - это его рук дело.
- Зачем?! - Машу уже вовсю лихорадило, и вкупе с зевотой выглядела она, как
потенциальный пациент из психушки.
- Чтобы замести следы. Не делай таких глаз, пожалуйста! Ему было что заметать... -
Володя резко опустился рядом с ней на диван, привлек к себе и почти участливо
пробормотал:
- Чего ты вся трясешься-то? Замерзла?
- Нет... Не знаю... - Она хотела отстраниться, но он не позволил, лишь еще крепче
прижал к себе. - Он... Об.., обворовывал тебя?
- Да. Более того, он меня почти разорил.
Хм-м-м, так что, дорогая, твой теперешний муж банкрот. Чего нельзя сказать о твоем
покойном супруге. Там все в порядке, даже более того - процветает.
- Как ты об этом узнал?! Ах да, конечно, я не подумала... Что-то подобное Нинка мне,
кажется, говорила.
- Что именно? - Он обдал ее шею теплым дыханием.
- Что твой интерес ко мне напрямую связан с моим наследством. Что только из-за
этого ты на мне и женился.
- Ага, чтобы потом убить, как Катьку. - Панкратов едва ощутимо куснул ее за ухо. -
Что-то подобное и мне говорили. Дура ты, Машка! Ездил я в твое родное захолустье
совсем по другой причине.
Мне нужно было кое-что проверить. Заодно и поинтересовался состоянием твоих,
пардон, его дел.
- Проверил? - Маша поежилась. Горячее дыхание, которым он обдавал ее шею,
возымело прямо обратный эффект: ее начало колотить еще сильнее.
- Ага. И узнал одну преинтересную деталь!
Хм-м, даже не знаю, как тебе о ней поведать... Короче, твоя мать после твоего отъезда
вовсю принялась крутить любовь с одним молодым заезжим хлыстом. И ездил тот хлыст
на ба-а-альшой черной машине с тонированными стеклами. И марка той машины
"Тойота-Лендкрузер". Просекаешь?
- Гарик?! - прошептала Маша еле слышно.
- А кто же еще?! Именно Гарик стоял за всем этим бедламом. Не узнать бы мне этого
никогда, кабы не твоя Нинка... Та все сумела рассмотреть.
А чего не могла, то домыслила. И именно она рассказала мне, что Гарик неоднократно
приезжал, втайне от меня, к этому, как его там, Федьке, что ли, и о чем-то подолгу
шептался с ним. Так что, дорогуша, смерть моей супруге была уготована не мною, а моим
партнером. И мой интерес к тебе он возродил искусственно...
- Как это?
- Он очень хорошо разбирается в людях. Чрезвычайно хорошо... Он все очень ловко
рассчитал.
Первоначально, думаю, интерес вызвала твоя кандидатура просто от безделья. Что это
делает такая красавица в подобном захолустье, да еще приехала туда по доброй воле и в
доброй памяти?.. Они быстро навели справки о тебе, узнали про наследство, и Гарик,
молниеносно среагировав, начинает окучивать твою мать. Тебя бы увлечь он не смог по
той простой причине, что ты находилась в то время в непосредственной близости от меня.
Это вызвало бы у меня весьма оправданный интерес. Когда у него не получилось до конца
обработать твою мать, так как она исчезла в неизвестном направлении, он, зная, кто ты и
что ты, приставил к тебе этого урода... - Панкратов вдруг схватил ее за подбородок, резко
развернул ее голову к себе и впился взглядом в ее глаза. - У вас с ним точно ничего не
было?!
- С кем? С Федькой?! - Маша едва не зевнула снова, но вовремя погасила судорожный
спазм и замотала головой:
- Нет, конечно, о чем ты!
- Я не про Федьку! Я про Гарика! У тебя точно ничего с ним не было? Или, не приди я
вовремя?.. - Он пытливо следил за ее реакцией, но она вдруг завесилась от него стрелками
своих длиннющих ресниц и снова всхлипнула. - Да ладно, ладно, я верю тебе... Не плачь
только. А то за окном дождь, да ты сырость будешь разводить... Так я продолжу... Федька
начал грубо тискать тебя в столовой на виду у сотни глаз. Но зрелище это
предназначалось только лишь для одних глаз - для моих. Гарик, хорошо зная мое
природное благородство, рассчитал наверняка, что эта гнусная сцена не оставит меня
равнодушным. Как видишь, он не ошибся. Я влез в это дело.
- А если бы не влез? - робко предположила Маша, чувствуя, как его руки начали
прокладывать себе дорогу под ее одеждой.
- Тогда они бы придумали что-то еще. Гарик, он вообще оказался большим мастером на
выдумки. Надо же было так все продумать! Я жил в сотне метров от тебя, а ни разу не
обратил на тебя внимания. А он вычислил все. Сделать ставку на темную лошадку в
волчьей стае и не ошибиться! Нет, не могу не признать, что он профессионал. А уж какой
психолог! Как сумел убедить меня в том, что ненавидит тебя! Правда, однажды у меня
зародилось подозрение, что он неравнодушен к тебе, но ненадолго.
- Так что ему было нужно от меня и от тебя?
Ну допустим, узнал он о наследстве - не вышел роман с моей матерью. Предположим
даже, что ему удалось женить тебя на мне, хотя все это выглядит не очень убедительно.
Ну а что дальше-то? Он что же, хотел меня отправить следом за Катериной, дождаться,
пока ты вступишь в права наследования и затем продолжать выкачивать из тебя средства?
- Приблизительно... - Панкратов решительно снял с жены джинсовую куртку и,
пользуясь ее замешательствам, потянул вверх футболку. - Хотя мог убрать и меня, а тебя
оставить себе. Здесь он бы выиграл куда больше. И средства, унаследованные тобой сразу
от обоих мужей, и женщина. Хотя моих средств осталось кот наплакал. Но сейчас мои
люди работают над тем, чтобы вернуть все обратно.
Знаешь, есть такие компьютерные асы, которым скачать средства с одного счета на
другой, как два пальца... Н-да, ну неважно. То-то наш парень удивится!.. Как думаешь,
предъявит он мне заяву или нет? Ладно, об этом нам еще предстоит узнать от него. Ох,
как я ему не завидую! Завтра, уже завтра утром...Чего ты, Маш?
Он непонимающе смотрел на то, как она одергивает футболку и снова пакуется в
куртку, при этом старательно отводя от него взгляд и отодвигаясь как можно дальше.
- Не понял? - Панкратов снова угрожающе насупился. - Что опять не так? Что я успел
пропустить? Ты не хочешь меня?
- Не в этом дело! - Маша боялась взглянуть в его сторону.
Минута, которой она так страшилась и которая была оттянута обвинительной речью ее
мужа, неумолимо приближалась. Сейчас, вот сейчас она скажет ему про Гарика, и кошмар
начнется снова.
Вопросы, вопросы, признания, снова вопросы...
Господи, как она устала! Какое-то крохотное мгновение назад она почти расслабилась.
Его руки...
Они так собственнически ласкали ее, и, к ее вящему удивлению, ей это нравилось.
Долгожданный блаженный покой начал медленно вползать ей в душу, когда он снова
заговорил про Гарика. Стоило ли так все портить...
Не будет никакого завтра, очень хотелось крикнуть ему в лицо. И Гарика больше не
будет с его обманом, хитростью и подлостью! Потому что есть кто-то, кто оказался много
хитрее. И кто сегодняшней ночью сломал ему шею, уложив совершенно голым в ванну. И
сейчас, возможно, этот страшный человек следит за этим домом, чтобы продолжить свое
кровавое дело. Если.., если, конечно, это не сам Панкратов убил его. А что? Почему нет?
У него столько поводов удавить своего компаньона, что странным становится, как это
Гарик дожил до сегодняшнего дня.
- Почему? - еле разлепила она губы, когда Володя понемногу затих. - Почему ты не
сделал этого раньше?
- Что именно? - не сразу понял он.
- Почему ты не разоблачил его раньше? Как давно ты начал подозревать его? Что
заставило тебя так долго ждать? И почему это нужно сделать непременно завтра?
Панкратов криво заухмылялся. Пожалуй, излишне криво, чем поднял в ее душе новый
шквал подозрений.
- Столько сразу вопросов, дорогая... - пробормотал он после паузы, заполненной его
кривляньями. - Не сразу сообразишь, с чего начать... Почему так долго? Да потому, что
нужно было все проверить. Все! Я - не ты. Я не могу на основании левых улик строить
свое обвинение.., в отличие от тебя. И в твой город я ездил для того, чтобы окончательно
удостовериться в том, что ты на самом деле богатая наследница. И что не кто-нибудь, а
именно Гарик вкручивал мозги твоей мамаше. Идентификация номера машины - и все
встало на свои места. Кстати, он ездил туда именно на этой машине, которую потом
преподнес мне в качестве презента.
Каков удалец?! И потом, когда мы уже жили на его даче, он, оказывается,
неоднократно наведывался в соседнее село. Он наверняка следил за тобой. Оставлял
машину в соседнем селе, а до деревни шел пешком. Это, кстати, мне уже твоя Нинка
поведала, удивившись, что машины у нас с ним одинаковые.
- Но меня он подвозил на малиновой "Субару", и потом...
- Потом суп с котом! - вызверился Панкратов. - У него их в гараже аж три штуки! Еще
бы ему не иметь их на мои-то деньги!.. Все, хватит разборок! Я устал! И у меня снова
болит бок. Идем спать.., дорогая.
На последнем слове Маша отчетливо услышала зубовный скрежет, который не
предвещал ей ничего хорошего. Спать идти она, конечно же, не собиралась. Ни с ним, ни
тем более одна. Ей нужно было еще несколько минут и еще чуть-чуть самообладания,
чтобы произнести вслух эти роковые слова, что вертелись у нее на языке все это время.
Но попробуй тут быть выдержанной, когда он смотрит на нее так, словно хочет
проглотить. Что уж скрывается за этим, попробуй разберись, но неуютно ей под этим
взглядом, это точно.
- Володя, - начала было она робким голоском. - Я хочу тебе что-то сказать...
- Да, да, милая, я тоже хочу тебя, - ухмыльнулся он самой распаскудной улыбкой, на
которую только был способен. - Идем уже! Говорю, у меня снова начал болеть бок.
- Меньше надо пива пить! - ляпнула она первое, что пришло на ум. Мысленно
чертыхнулась и снова сказала не то, что хотела:
- И вообще, здоровьем нужно заниматься серьезно, а не от приступа к приступу.
- Малыш! Если честно, то я тронут. - На сей раз он улыбнулся очень даже приятной
улыбкой, открытой и широкой. - Все! Идем!
Панкратов больше не стал слушать ее возражений, больно ухватил за предплечье и
силой увлек наверх, где, как ей помнилось, у него располагалась спальня.
Комната была погружена во мрак. Из открытого окна несло прохладой и дождем.
Капли звонко щелкали об оцинковку подоконника, скрадывая звуки невнятного шепота,
предназначенного только ей одной. Но даже в этом шепоте, нежный подтекст которого
был бесспорен, ей чудилось что-то зловещее.
Панкратов очень торопился. Куртка, футболка - все мгновенно было с нее сорвано и
отброшено куда-то в сторону. Его руки, бедра, губы... Господи, еще немного, и она сдастся
и забудет обо всем.
И про Гарика, чей остекленевший взгляд теперь, наверное, будет преследовать ее и во
сне. И про то, что убийца был в доме, когда она спала под дверью его спальни. И что,
возможно, он и сейчас где-то здесь, рядом...
- Володя, остановись! - крикнула она, мгновенно трезвея на последних мыслях. -
Остановись, я прошу! Мне нужно тебе еще сказать что-то!
- Что, дорогая? - Он и не подумал выпускать ее из своих рук, продолжая терзать губами
ее всю. - Не нужно сейчас ничего говорить. Я так... Оказывается, я очень скучал без тебя,
Машка! Только сейчас я понял это. Ты моя славная девочка. Давай никогда больше не
будем расставаться.
- Володя! Гарик... - крикнула она, когда он с чудовищной ловкостью спустил ей до
коленей джинсы. И, не дав ему опомниться и перебить себя, обрушила-таки на него
чудовищную правду:
- Он мертв, Володя! И если его убил не ты, я не знаю, кто это мог сделать...
Какое-то время он все еще продолжал лежать рядом, согревая ее всю своим телом.
Потом дернулся как-то необъяснимо, поднялся и зажег свет под потолком. Маша на
секунду зажмурилась, потом широко открыла глаза и тут же поспешила укрыться одеялом.
Под пронзительным светом четырехрожковой хрустальной люстры собственная нагота
показалась ей донельзя вульгарной в сравнении с мертвецкой бледностью лица
Панкратова.
- Что ты сказала?! - прошипел он, все так же стоя у стены с поднятой к выключателю
рукой. - Машка, посмотри на меня и скажи, что ты только что сказала мне про Гарика?!
- Он мертв, Володя! - Она нашарила рукой футболку и натянула ее на голое тело. -
После того, как ты исчез, я убежала наверх и заперлась в одной из его спален. И.., и
уснула прямо на полу.
Когда проснулась, было почти темно. Мне нужно было одеться, а все мои вещи были в
ванной. Я пошла туда, а там... Он там...
- В ванне, - закончил за нее Володя, с пониманием хмыкнув. - И включенный фен в
мыльной пене плавает.
- Нет. Ничего такого... Воды не было. Он голый в ванне, в пустой ванне. Вода течет, а
слив не закрыт. Фен лежит в ванне, но не включен. У Гарика, по-моему, сломана шея.
Голова как-то повернута не так. - Маша попыталась изобразить, как лежала голова
Гарика. И подавленно умолкла. А Панкратов принялся мерить шагами комнату. Что за
дурная манера у людей, чуть что - начинать метаться из угла в угол. Тут уж не до
размышлений, а только и дел, что сидеть и затравленно наблюдать за его маятниковыми
колебаниями.
- И ты, конечно же, решила, что это я его убил, - почти утвердительно изрек Володя,
опускаясь рядом с ней на кровать. - Конечно, у меня, как ни у кого, уйма поводов желать
его смерти.
Нет, Машка, я его не убивал. Это было бы слишком малой платой за то, что он со мной
сотворил Хотя за тебя я должен быть ему благодарен... Маш, а чего это Гарик голый был?
От его ехидства ее едва не передернуло, но она все же нашла в себе силы съязвить в
ответ:
- Вообще-то обычно у нормальных людей принято принимать ванну в раздетом виде.
Поправь меня, если я ошибаюсь...
- Почему же в ванне в таком случае не было воды? Если он хотел принять душ, то
почему не воспользовался душевой кабиной? Странно все это... - Он задумчиво потер
щетинистый подбородок и вдруг уронил голову ей на плечо. - Как я устал от всего этого,
Маш! Ты себе не представляешь, как я устал!
- Очень даже представляю! - воскликнула она и с неожиданной для себя нежностью
погладила его по щеке. - Потому что я тоже устала Очень устала. Так хочется покоя.
Будничных счастливых дней, наполненных солнцем и теплом. Чтобы за окном дождь и
холодно, а в доме тепло и...
- А детей? Машка, ты хочешь детей? - перебил ее Панкратов, и руки снова обхватили ее
талию. - Мне тут одна шальная мысль сегодня в голову закралась...
- Какая?
- Ты вообще как к детям относишься?
- К чужим? Или как?
- Или как... Ты ребенка вообще собиралась когда-нибудь родить? - Он неожиданно
засмущался самого вопроса, но все равно упрямо повторил:
- От меня ты ребенка хочешь?
- Издеваешься? - Маша отстранилась и внимательно посмотрела в его глаза,
обведенные темными полукружьями.
- Не хочешь?! Ты не хочешь от меня ребенка?!
От меня принципиально или просто...
- Володь, ты совсем чудной. - Каким-то неповторимым материнским жестом она
привлекла к себе его голову и, поцеловав в висок, смущенно пробормотала:
- Я не хочу от тебя ребенка, Панкратов! Я хочу от тебя троих детей, как минимум!
Двух девочек и одного мальчика. Или наоборот.
Мне все равно. Только чтобы это были твои дети, и чтобы мы с тобой .
- Ну вот, здрасте! Опять сырость! - Володя с трогательной нежностью вытер ей щеки и
потребовал с нарочитой строгостью:
- Перестань, Мария Ивановна, слезы лить по поводу и без повода! Все теперь позади...
- Нет, ничего еще не кончилось, Володя. - Она замотала головой и, почти с силой
вырвавшись из кольца его рук, отбежала на безопасное расстояние. - Как ты не
понимаешь, что ничего не кончилось? Мы с тобой как два идиота мечтаем о
несбыточном, а все.., все только начинается! Все это жуткое и страшное, оно буквально
сконцентрировалось сейчас вокруг нас!
Закончить свою речь она не успела. С жутким скрежетом оконное стекло разлетелось
на мелкие осколки, и к Машиным ногам упал большой камень. "Вы умрете!" - значилось в
записке, привязанной к камню обычной бельевой резинкой.
- Ото Какое смелое заявление! - пробормотал Панкратов, среагировавший на разбитое
стекло мгновенно швырнул на пол Машу, сам улегся сверху и, невзирая на ее возмущенное
кряхтение, внимательно изучал теперь послание. - Как думаешь, это он?
- К-кто? - просипела она и тут же возмутилась:
- Да слезь ты с меня наконец! В тебе же центнер!
- Нет, всего лишь восемьдесят пять килограммов. - Володя шутливо шлепнул ее чуть
ниже талии и посетовал:
- Да, видимо, с детьми пока придется повременить. Наш "потрошитель" что-то совсем
распоясался. Придется выходить на тропу войны, хоть мне этого и не хочется.
Он попробовал подняться, но Маша вцепилась в его плечи и, комкая ткань рубашки
судорожными движениями пальцев, заплакала.
- Володя, не уходи, пожалуйста! Я тебя очень прошу! Не оставляй меня! Мне страшно!
- Ну что ты, дурочка. - Он довольно хохотнул и поцеловал ее в макушку. - Я не оставлю
тебя никогда, не надейся. Мне просто нужно спуститься вниз и взять кое-что из машины.
Это пара минут, не более. Потом я сделаю один звонок, а потом мы с тобой соберемся и
навестим Гарика, упокой, господи, его подлую душу...
- Зачем?! - в ужасе прошептала Маша, вспомнив мертвое обнаженное тело в брызгах
воды.
- Ну милая, мы же должны до приезда милиции все там осмотреть и хотя бы пальчики
твои стереть. Наследила ведь?
- Да, наверное... - Маша удрученно наблюдала за тем, как Панкратов поднимается,
поправляет одежду и направляется к выходу из спальни. - Володя!
- Да, милая?
- Мне ждать тебя здесь?
- Как хочешь. Дверь я запру. Ничего не бойся.
Кругом люди...
Люди... Там тоже были люди. Причем не через три сотки заросшей травой земли,
огороженной забором и дебрями боярышника, а через стенку. Да и сама она была там все
то время, пока Гарику кто-то ломал хребет. И кого это спасло? Нинка тоже не одна
осталась в той коммуналке, но это никого не остановило...
Входная дверь на первом этаже с грохотом захлопнулась, и в тишине отчетливо стало
слышно, как в замке дважды повернулся ключ.
Маша отползла в дальний угол, подтянула ноги к животу и замерла, едва дыша. Про то,
как томительно начали красться секунды, и говорить нечего: время всегда
останавливается в таких случаях.
А тут еще его и отследить невозможно, потому что нигде в спальне не было часов, ни в
изголовье, ни на прикроватной тумбочке, ни на стене.
Осколки разбитого стекла на полу отражали свет хрустальной люстры под потолком, и
отражение это было чрезвычайно надменным и холодным. Или просто это ветер,
врывающийся через открытое окно, дополнял картину и делал все вокруг пустым и
неуютным.
На нее вдруг снова накатила зевота. Маша изо всех сил стискивала челюсти, но их
словно раздирало невидимой сильной рукой.
Все эти игры в детективов и череда убийств, произошедших в непосредственной
близости от нее, не прошли бесследно. У нее снова начинается это. Помнится, в детстве
она могла уснуть прямо на уроке, закрывшись ото всех стопкой учебников.
Начиналось с дикой зевоты, выворачивающей челюсти, а потом следовал неизбежный
провал в сон.
Вот и сейчас все начало уплывать куда-то. Свет стал преломляться под самыми
немыслимыми углами, угол комнаты отодвинулся и пропал, а скрип оконной рамы, гулко
отдающийся до сего момента в ее ушах, исчез.
Маша уснула внезапно. Но это было мало похоже на сон, скорее на обморок: ее
сознание ухнулось в темную спасительную бездну, не испросив на то ее соизволения.
Сколько она проспала, Маша не знала, нигде же не было часов. Но очнулась она так же
внезапно, как и уснула. Панкратова все еще не было. По-прежнему с пола ей насмешливо
подмигивали хрустальным отсветом стекольные осколки. Все также хлопала оконная
рама. Видимо, непогода на улице разыгралась не на шутку, раз так кидает створку из
стороны в строну. Или это сквозняк... Или это сквозняк?
Машу затрясло. Откуда взяться сквозняку, если Панкратов говорил о том, что все окна
и двери заперты! Или нет?! Но он запер за собой дверь. Она сама слышала. Как давно,
интересно, это было?
Сколько времени прошло с тех пор, как он ушел?
- Володя, - блеющим голоском позвала она мужа. - Володя, ты дома?
Тишина в ответ... Было бы странно, конечно, если бы он отозвался. Это было бы не
правильно и не про нее. Слишком уж просто. С ней так не бывает.
С ней всегда все происходит по-другому. Вот сейчас она встанет на ноги, спустится по
лестнице, а там...
Там оказалась открытой дверь, и никакого джипа во дворе. Либо Панкратов уехал,
бросив ее одну, кстати, она бы согласилась на такой вариант, либо... Либо его увезли
отсюда бездыханным, если, конечно, он не повторил бесславный путь своего друга и
партнера по бизнесу. Последний вариант был отметен ею сразу после осмотра дома.
Нигде никого. Странно, как она вообще осмелилась совершить этот самый осмотр, а не
свалилась с разрывом сердца в одном из бесчисленных коридоров его дома.
"Так бывает... - вспомнила Маша цитату из одного врачебного монолога. - Сначала
сонливость, потом жажда деятельности, полное безразличие и отсутствие страха..." Далее
обычно шла череда из множественных латинских терминов, в которых ни мать, ни тем
более она ничего не смыслили.
Но так бывает, и Маша галопом носилась по комнатам, пытаясь отыскать следы
пребывания супруга. Нет. Его не было. Следов борьбы, кстати, тоже. Она бесстрашно
обследовала крыльцо и место, где прежде стоял джип, уткнувшись бампером в корявый
ствол старого клена.
Тогда она вернулась в дом и взяла курс на кухню. Коньяк, вот что сейчас ей нужно.
Пятьдесят граммов коньяка, и тогда, может быть, в мозгах наступит просветление.
Коньяк нашелся на одной из полок. Маша щедро плеснула себе в стакан, искренне
надеясь на то, что ей полегчает, зажмурилась и одним глотком опрокину
...Закладка в соц.сетях
