Жанр: Детектив
Закон семи
...икольским монастырем и
Рождественским, значит, два недостающих инока как раз из Троицкой обители. Здесь они
получают из рук игумена кинжалы-ключи и совершают некий ритуал, загоняя нечистую
силу назад в ад.
- Но что им через месяц понадобилось под Москвой? - усомнилась я.
- Возможно, последняя запись действительно не имеет к нашим инокам никакого
отношения. Или что для проведения некоего ритуала им требовалось благословение когото
из высших иерархов церкви, потому они и отправились в Москву.
- У нас нет сведений, что они были в Москве.
- Нет. Это лишь предположение. Здесь важно другое: если иноки вернулись в свои
монастыри вместе с кинжалами, то статья Ильина указание, где кинжалы следует искать.
- Поэтому за ней и охотились? - озарило меня.
Прохоров кивнул.
- Но у Ильина, как вы смогли убедиться, своя версия: кинжалы, или ключи, стоит
искать в Адовой пещере. Но я считаю, идея критики не выдерживает. Обратите внимание:
имя монаха из Александровского монастыря Иаков, и то же имя было на кинжале в
Карповском музее. Если этот кинжал оказался в монастыре, откуда начал свое
путешествие монах, то и все остальные, скорее всего, тоже. Ваш отец проводил раскопки в
Никольском монастыре и Троицком. В Спасо-Преображенском тогда была тюрьма, и там
он копать не мог, так же как и в Александровском, раз он находится в черте города. Зато
он встретился со старцем Николаем и был убежден, что тот знает тайну, но надежно ее
хранит. И это лишь убедило его, что он на правильном пути. В Никольском монастыре
ему не повезло отыскать кинжал, зато он наткнулся на нечто другое...
- Книгу, которая хранилась у Лапиной.
- Да. Ваш отец ее видел, и это укрепило его во мнении, что искать надо в Троицком
монастыре, потому что подтверждались слова вашего прапрадеда: такое письмо
действительно существовало и находилось именно в книге.
- Если монахи укрыли кинжалы в своих обителях, - заволновалась я, - то выходит, что в
Троицком монастыре их должно быть шесть: два те, что вернулись в обитель вместе с
монахами, а еще четыре, которые Андрей отвез туда после убийства в СпасоПреображенском
монастыре. Но почему четыре? Ведь монахов оттуда отправилось трое?
- Но один из них предположительно умер недалеко от Москвы. Тогда его кинжал мог
сохранить кто-то из братии. Из Свято-Никольской обители отправился один монах по
имени Иоанн, и кинжал с этим именем ваш прапрадед обнаружил в вещах отца Андрея.
- Но мы ведь решили, что запись в Рождественском монастыре к нашей истории не
имеет отношения, - нахмурилась я.
- Как знать... - пожал плечами Прохоров. - Мы можем лишь догадываться, что тогда
происходило.
- Ну, хорошо, - неохотно согласилась я. - Что дальше?
- Дальше просто, - усмехнулся Марк Сергеевич. - Ваш отец рассуждал так же, хотя я
уверен, сведений у него было гораздо больше, чем у нас. В Александровской обители мог
быть один кинжал, и он, скорее всего, хранился у старца, или его надежно спрятали. В
Никольской тоже или один, или ни одного. То есть шансы незначительные. А вот в
Троицком монастыре они возрастают в несколько раз.
- Но отец ведь проводил раскопки в Никольской обители, - возразила я. - И почему
кинжалы оказались в Троицком монастыре, а книга и "Наказ" в Никольском? А
первоначально, если верить прапрадеду, они были в Спасо-Преображенском.
- Письмо в вещах Андрея ваш прапрадед не нашел?
- Не нашел, хотя мог просто не успеть, получив удар чем-то тяжелым по голове.
- Слышали пословицу: "Не храни все яйца в одной корзине"? Опасаясь следствия,
кинжалы Андрей отправил в один монастырь, а "Наказ" в другой. Есть еще объяснение.
"Наказ" оставался в монастыре до революции, а потом его вместе с наиболее ценными
книгами укрыли в Никольском монастыре, ведь Спасо-Преображенский монастырь
пострадал самым первым, там еще в Гражданскую устроили тюрьму.
- Но если отец нашел кинжалы, то эта статья ничего не стоит. Тем более что Ильин как
будто уверен: искать кинжалы надо в пещерах. Значит, отец ничего не рассказал ему о
встрече со старцем?
- Старец о кинжале молчал, и ваш отец отнюдь не был убежден, что он хранит его у
себя. Встреча со старцем лишь подтвердила его догадку, что кинжалы до сих пор где-то
спрятаны. А если некто искал не кинжалы, а тот самый "Наказ"? Посмотрите, что сказано
в статье: "Наказ", который мог бы пролить свет на эту историю, возможно, до сих пор
находится у кого-то из жителей села Пригово, но старожилы хранят секрет.
- То есть отец нигде не упомянул, что видел письмо?
- Или Ильин не захотел, чтобы об этом узнали.
- Невероятно. Как ученый, он просто обязан был приехать к Лапиной, но у нее побывал
лишь мой отец.
- Значит, ваш отец решил, что письмо должно храниться там, где оно, по странной
прихоти судьбы, и оказалось. Хотя он предлагал Лапиной отдать его в музей.
- Предлагал. Но сам в музей о своей находке не сообщил.
- А вы не догадываетесь почему? - засмеялся Прохоров.
- Нет. А вы?
- Это было ему элементарно невыгодно. Он хотел сам найти кинжалы. Неожиданная
находка письма, безусловно, вызвала бы интерес, и ни на какие несанкционированные
раскопки в таком случае рассчитывать уже не приходилось. Он бы получил конкурента в
лице государства.
- В письме нет никакой разгадки, - покачала я головой. - Он видел то же письмо, что и
мой прапрадед, а "Наказ" был в ящике за иконой, и Лапина его отцу не показала. Статья
Ильина все еще больше запутывает. Почему за ней охотились?
- Кто-то идет по следам вашего отца и надеется отыскать кинжалы.
- А кто-то им мешает?
- Может быть, - вновь пожал Прохоров плечами.
- Ильин - ученый-историк, а увлекался антинаучной ерундой, - проворчала я. - Все эти
россказни о воротах в ад просто смехотворны.
- Но кинжалы существуют, - засмеялся Марк Сергеевич. - Один-то уж точно - тот, что
пропал из музея.
- Значит, должна быть другая история, - упрямилась я, - которая все объяснит без
дурацкой мистики.
- Не забывайте, в шестнадцатом веке люди верили в то, что сейчас вы называете
ерундой.
- Если отец все-таки разгадал тайну, я тоже должна ее узнать. Вот что: поехали к
Разину.
- Это неразумно, - загрустил Марк Сергеевич.
- Тогда я поеду одна.
- Что ж, - развел мой собеседник руками. - Вынужден подчиниться.
Прежде чем отправиться к Разину, я позвонила к нему домой, и Изабелла Юрьевна
сообщила, что супруг на работе. Минут десять я вынуждена была отвечать на ее вопросы о
передаче, врала на ходу и страшно злилась. Ждать, когда Разин вернется домой, терпения
не было, и я решила, что мы можем навестить его в офисе. Идея Прохорову не
понравилась, но он с постным видом покинул квартиру вместе со мной.
- Кстати, где ваш "Мерседес"? - спросила я, когда мы спускались в гараж.
- На стоянке. Мой приятель пригнал его по моей просьбе. Какой смысл скрытничать,
если вам на месте не сидится, - махнул он рукой. - Через несколько минут те, кому это
интересно, будут знать, что мы на пару занимаемся вековыми тайнами.
- Вам необязательно ехать, - нахмурилась я.
- Давайте обойдемся без глупостей, - съязвил он.
- Изабелла Юрьевна сообщила мне адрес фирмы, думаю, и мужа она предупредить
успела.
Фирма находилась на окраине - бывшее автотранспортное предприятие, проданное за
долги. У новеньких ворот дежурила охрана, однако в офис можно было войти с улицы, что
мы и сделали. По длинному коридору сновали люди, весьма деятельные с виду. Я
остановила девушку с ворохом бумаг в руках и спросила, где найти Разина.
- На втором этаже увидите кабинет с табличкой. Если он уже не смылся. Неизвестно,
что он вообще здесь делает.
Поднимаясь по лестнице, я посмотрела в окно: десяток огромных грузовиков стояли во
дворе, дальше были мастерские и, наверное, склады. С виду все очень солидно. Только
зачем хозяину понадобился пресс-секретарь? Вполне могли бы обойтись и без него. Или
Мухин в депутаты намылился?
- Возможно, хозяин считает, что наличие пресс-секретаря придает ему солидности, -
как будто отвечая на мои мысли, заметил Прохоров. - Хотя, очень может быть, есть и
другая причина. И она имеет самое непосредственное отношение к нашему делу.
- О чем вы? - насторожилась я.
- Давайте поговорим позднее, - предложил Марк Сергеевич. - Вот, кстати, и
интересующий нас кабинет.
В самом деле, дверь была снабжена табличкой "Разин С.П., пресс-секретарь". Я
постучала и толкнула дверь. Разин убирал какие-то бумаги в свой стол, взглянул на нас и
нахмурился.
- Чем обязан? - спросил сердито, забыв поздороваться.
Прохоров, вошедший вслед за мной, устроился на стуле, облокотившись на свою
трость. Перед выходом из дома он облачился в очередной костюм, и сейчас его
щегольской вид явно раздражал Разина.
- Должен предупредить, что у меня много работы, так что на пустую болтовню нет
времени.
- Что вы называете пустой болтовней? - спросила я, не желая оставаться в долгу.
- Ваши выдумки, которыми вы потчевали мою жену. Вы не работаете на телевидении.
- Что ж, обойдемся без вранья. - Я удовлетворенно кивнула. - Я хотела бы получить
бумаги своего отца.
- Вот как? - удивился Разин. - С чего вы взяли, что они у меня?
- С того, что они были в архиве Ильина, а архив перешел к вам после его смерти.
- Допустим. Только у меня нет никаких бумаг. Моя жена считала, что хранить всякий
хлам ни к чему, и все выбросила.
- Трудно поверить.
- Ну, так и не верьте.
- Вас очень интересовал кинжал, вы пытались его заполучить и даже наведывались в
Карпов.
- Ну и что? Это уголовно наказуемо? Еще раз повторяю, у меня нет никаких бумаг.
Извольте покинуть мой кабинет.
- Не спешите, - подал голос Прохоров. - Допустим, ваш вояж в Карпов действительно
пустяки. Естественно, если не учитывать того, что вскоре после этого кинжал исчез из
музея.
- По-вашему, я его украл? - засмеялся Разин. - Докажите, если сможете.
- Не волнуйтесь, докажем. Так же, как и ваше участие в похищении старинного
документа из музея, где вы работали.
Лицо Разина налилось краской.
- Беспочвенные обвинения.
- Пока - возможно. А как вам, к примеру, участие в другом преступлении? Срок
давности еще не истек.
- Что вы имеете в виду? - нервно спросил Разин.
- Убийство Анатолия Белосельского, отца вот этой девушки.
- Да вы спятили! Его имя я впервые услышал от Ильина. Они были друзьями, и ваш, с
позволения сказать, самодеятельный археолог-папаша основательно затуманил ему мозги
глупыми россказнями. Странно, что такой человек, как Ильин, в них поверил. То, что ваш
отец пропал без вести, совсем не значит, что он убит. Что, если он живет где-то
припеваючи, украв из-под носа государства огромные ценности?
- Мой отец похоронен почти двадцать лет назад, - спокойно возразила я.
- Вы уверены? - усмехнулся Разин, чем, признаться, поверг меня в растерянность.
Тут дверь распахнулась, и в комнату вошел невысокий толстяк с жизнерадостным
лицом.
- Прошу прощения, - сказал он с улыбкой, взглянул на Разина, и в лице его на
мгновение мелькнуло недовольство, но все так же вежливо он продолжил:
- Сергей Петрович, вы заняты?
- Нет, господа уже уходят. Всего доброго, уважаемая Ярослава Анатольевна, -
издевательски поклонился он.
Прохоров поднялся и направился к двери. Мне очень не хотелось уходить, но было
ясно, что продолжение разговора ни к чему не приведет. Покинув кабинет, я наплевала на
укоризненный взгляд Прохорова и приложилась ухом к двери. И услышала зловещий
шепот толстяка:
- Зачем ты ей сказал? Ты в своем уме?
- Ничего особенного. И почему я должен терпеть выходки этой девки?
Тут соседняя дверь начала открываться, и мне пришлось сделать шаг в сторону.
Прохоров подхватил меня под руку и потащил по коридору.
- Вы слышали, что он сказал?
- Конечно. На слух я никогда не жаловался.
- Он обвинил моего отца в том, что он присвоил находки и...
- Лучшая защита - нападение. А то, что ваш отец похоронен, он мог и не знать.
- Но родственники его друзей, исчезнувших одновременно с ним, тоже ничего об этом
не знают, - в замешательстве произнесла я.
Прохоров как-то странно взглянул на меня, но ничего не ответил.
Мы вернулись к машине, Марк Сергеевич повел автомобиль в сторону дома, но мне,
признаться, было не интересно, куда и зачем мы едем. Я продолжала размышлять над
словами Разина, и чем дольше размышляла, тем неприятнее и тоскливее становилось на
душе. Вдруг вспомнила похороны отца. Мы ехали на автобусе, гроб стоял возле моих ног.
Отца я никогда не видела ни живым, ни мертвым (хоронили его в закрытом гробу), оттого
происходящее казалось игрой. Я так и не поняла, что отец умер, для меня "смерть",
"похороны" - были ничего не значащими словами, ведь я была совсем маленькой и отца
практически не знала. Я лишь слышала о нем от мамы и бабушки, и мне казалось, что
любой отец должен находиться где-то далеко, его все любят, ждут, но его не может быть
рядом. Поэтому в детском саду я так удивлялась, когда за другими детьми приходили
отцы. И его смерть ничего не изменила в моей жизни: он опять ушел, теперь уже
навсегда. Бабушка плакала, сидя рядом со мной, а мама хмурилась и молчала. Мы были
втроем, это я помню совершенно точно. На кладбище, конечно, были еще люди, те, что
помогали с похоронами, но из провожавших мы одни. Теперь, спустя почти двадцать лет,
это показалось мне странным. Впрочем, за те пять лет, что его безуспешно искали, все
свыклись с его гибелью, а для бабушки и мамы, наверное, было проще никому ничего не
сообщать. И все-таки что-то сейчас беспокоило меня, заставляя до боли сжимать руки.
Из глубокого раздумья меня вывел Прохоров.
- Похоже, никто не присматривает за нами, - сказал он. - А я был уверен, что после
визита к Разину "хвост" непременно появится. Впрочем, теперь они знают, где вас искать.
- Вот что, - неожиданно для самой себя сказала я. - Поедем на кладбище.
- На какое кладбище?
- Где похоронен мой отец. Это недалеко от города, в бывшем имении жены моего
прапрадеда.
- Ничего не имею против, только... - Прохоров замолчал и посмотрел с сомнением:
- Надеюсь, ваше желание, как бы это выразиться.., н-да.., надеюсь, вы не приняли слова
Разина за чистую монету? Но даже если я ошибаюсь, что вам даст посещение могилы?
- Марк Сергеевич, помолчите, пожалуйста, - попросила я.
- Хорошо. Говорите, куда ехать.
Конечно, он был прав. На что я надеялась, отправляясь туда? Получить откровение?
Если бы у меня были его бумага... Но теперь уже ясно: Разин их не отдаст, и тайна так и
останется тайной.
Кладбище располагалось на холме возле реки. Шоссе разрезало деревню на равные
части, от магазина шли две проселочные дороги, одна к реке, другая мимо трех десятков
домов к кладбищу. От реки вверх на холм тоже была дорога, но далеко не каждая машина
могла там проехать.
Мы свернули возле магазина, и тут Марк Сергеевич вдруг затормозил.
- Взгляните, - сказал хмуро и кивнул в сторону реки.
Я посмотрела в том направлении и увидела джип, петлявший по ухабистой дороге.
Джип взял левее и начал подъем. Вне всякого сомнения, путь его лежал к кладбищу, так
что предположение, что это рыбаки или припозднившиеся отдыхающие, можно было
смело отбросить.
- Вы думаете... - начала я.
- Придется идти пешком, - изрек Прохоров. - Не стоит привлекать к себе внимание.
Он свернул в переулок, и там мы оставили машину - теперь увидеть ее с дороги было
невозможно.
Кирпичная стена, окружавшая кладбище, просела, а местами и вовсе обрушилась. Через
один из таких проломов мы и вошли на территорию. Могила отца была ближе к краю, с
той стороны, где река. Вековые деревья отбрасывали длинные тени и были для нас
надежным укрытием. Джип я не видела, но он, вне всякого сомнения, стоял с той стороны
стены. Очень скоро я заметила троих молодых людей, которые не спеша направлялись к
могиле отца. Один открыл калитку ограды и вошел внутрь, двое других флегматично
оглядывались. На могиле стоял каменный крест с фамилией и датами. Парень присел на
корточки, точно его очень заинтересовали цветы, что росли на могиле.
- Плевое дело, - довольно громко произнес он. - Только если бы кто спросил мое
мнение...
- А тебя никто не спрашивает, - возразил другой. - Ну, что, потопали?
И они направились к машине.
А мне вдруг вот что пришло на ум. Свято храня память о сыне, бабуля навещала его
могилу довольно редко. Обычно перед Пасхой и два-три раза летом, чтобы навести
порядок и полить цветы в засуху.
Парни исчезли в проеме ограды, а я все стояла, прислонившись к дереву, погруженная
в невеселые мысли. Послышался звук заработавшего мотора, и вскоре я увидела джип,
спускавшийся к реке.
- Занятно, что мысль посетить кладбище пришла в голову не только вам, - подал голос
Прохоров и опять как-то странно посмотрел на меня.
Мы направились к могиле, но пробыли возле нее недолго. Разумеется, никакого
озарения на меня не снизошло, а вот беспокойство усилилось.
- Давайте возвращаться, - кивнула я.
По дороге к машине Прохоров сказал:
- Я заметил на выезде кафе, мы могли бы перекусить там, а потом немного отдохнуть у
реки.
- Что? - Я повернулась к нему, а он усмехнулся:
- Думаю, у этого неожиданного визита должно быть продолжение.
- Какое? - растерялась я.
- Дождемся ночи и узнаем.
- Вы считаете, они вернутся? Но зачем?
- Затрудняюсь ответить. Однако уверен, что они проделали путь от города не для того,
чтобы просто взглянуть на могилу.
Его замечание озадачило, но я больше не стала задавать вопросов. Мы оставили
машину в том же переулке и к кафе отправились пешком. Марк Сергеевич, прежде чем
выйти на шоссе, огляделся, должно быть, опасался столкнуться с парнями на джипе.
- Я их узнала, - не удержалась я. - Именно с ними разговаривал на рынке Матюша.
- Вас ведь это не удивило? - без особого интереса спросил Прохоров.
- Нет. Послушайте, мы должны сообщить в милицию.
- О чем?
- Об этих типах, о Разине... И еще: этому человеку, что вошел в его кабинет, очень
подходит описание, которое дала Лапина предполагаемому похитителю иконы и письма.
Толстый, плешивый, с усами.
- Господину Мухину описание действительно подходит.
- Это был Мухин?
- Да. Николай Сергеевич Мухин. Владелец фирмы.
- Вот видите... Если именно он приезжал тогда, Лапина его узнает.
- Допустим. И что? Он скажет, что не имеет к краже никакого отношения. Наберитесь
терпения, дорогая. В конце концов, мы хоть одну загадку да отгадаем при помощи этих
типов.
Что он имел в виду, я уточнять не стала. Если честно, разговаривать не хотелось, а
тревожное чувство все нарастало, и вместе с тревогой пришел страх. Страх чего-то такого,
чему я не знала названия. До темноты мы пробыли на реке. Сидели на берегу и по
большей части молчали. Когда от воды потянуло сыростью, Прохоров снял пиджак,
набросил его мне на плечи и обнял меня. Я не возражала. Я чувствовала тепло его тела,
смотрела на небо и вдруг подумала, что в другое время была бы счастлива сидеть вот так с
ним рядом, ни о чем не думая и никуда не спеша.
В деревне погасли огни, кроме фонарей вдоль дороги. Было тихо, пока где-то вдруг не
начинала лаять собака, и ей тут же вторила другая, третья. А потом опять настала тишина.
- Нам пора, - шепнул Марк Сергеевич, и мы направились к магазину.
Прохоров был уверен: если парни появятся, то изберут дорогу вдоль реки, чтобы не
привлекать к себе внимания.
Темная тень возникла у моста через реку. Она двигалась, и я поняла, что вижу уже
знакомый джип.
- Не спешите, - удержал меня за руку Прохоров.
Джип медленно лез в гору, выключив фары. Предосторожность совершенно излишняя -
звук работающего мотора в тишине разносился далеко. Правда, невозможно было понять,
откуда идет этот звук.
Через пролом в стене мы вошли на кладбище. Здесь было темно, идти приходилось на
ощупь. С той стороны, где была могила отца, до нас донеслась какая-то возня, потом на
мгновение мелькнул свет фонаря.
- Что они там делают? - прошептала я.
Прохоров сделал мне знак молчать, потом наклонился и тихо сказал в самое ухо:
- Раскапывают могилу.
В первое мгновение я решила, что он в очередной раз неудачно пошутил. Потом
поняла, что Прохоров вовсе не шутит. В самом деле, что еще могли здесь делать эти типы?
- Они что, рехнулись? - все-таки сказала я.
- Тихо, дорогая, не спешите.
А я вдруг вспомнила, что он говорил о загадке, которую собирался отгадать. И холод
пополз по моему телу от ног к груди, заставляя нервно ежиться. Время шло, я пыталась
думать о звездах, о Прохорове, о чем угодно, только не о том, что сейчас происходило.
Меня пугал даже не сам факт того, что какие-то сумасшедшие явились ночью на
кладбище, чтобы разрыть могилу, меня пугало то, что Прохоров назвал загадкой, потому
что я уже догадывалась, предчувствовала, что он имел в виду. И оттого, что я вынуждена
была участвовать во всем этом, ужас лишь нарастал.
- Наконец-то! - услышала я возглас и вздрогнула от неожиданности, а Прохоров сжал
мою руку.
Другой парень нервно пискнул:
- Тихо ты...
Глухой стук, а вслед за тем:
- Ни хрена себе... - На сей раз восклицание прозвучало довольно громко.
- Ждите здесь, - шепнул мне Прохоров и быстро пошел вперед, лавируя между могил.
- Не могу назвать эту ночь доброй, застав вас за таким занятием, - громко сказал он.
Парни, должно быть, опешили от неожиданности. Наконец один из них буркнул: "Вот
черт...", а я подумала, что Марк Сергеевич, должно быть, с ума сошел, их там по меньшей
мере трое, а он один.., и приготовилась бежать в деревню и орать "помогите!". Но мои
таланты остались невостребованными.
- Не могли бы вы сказать, что надеялись здесь найти? - ласково спросил Прохоров.
- К примеру, труп, - фыркнул парень. - А могилка-то пустая. Одни камешки. И ты
ментов не вызвал, а с нами базаришь. Значит, есть причина.
- Моя причина вас не касается.
- А может, ты нас уже опередил? - зло поинтересовался другой парень, внезапно обретя
голос.
- Может, - спокойно ответил Прохоров. - А теперь будьте добры привести здесь все в
порядок, иначе в самом деле придется отправить вас в милицию.
- А ты не боишься... - начал один из парней, но Прохоров перебил:
- Если бы я боялся, то не стоял бы здесь, это во-первых. А во-вторых, вы что, серьезно
решили, что я не подготовился к встрече?
Разговоры прекратились, я слышала лишь сопение да звук, с которым падала в яму
земля. И боялась лишь одного: что упаду в обморок. Но происходящее было до того
нелепым, превышающим даже самые буйные фантазии, что мозг отказывался его
воспринимать, и до обморока не дошло. Прохоров стоял, облокотившись на ограду, и
наблюдал за парнями, а те работали сноровисто, как видно, желая поскорее убраться
отсюда. Не знаю, сколько прошло времени, для меня целая вечность, наконец парни,
буркнув: "Пока", направились к пролому в стене, неся что-то в руках. Я не сразу
сообразила, что это лопаты, а вслед за тем ко мне приблизился Прохоров.
- Идемте, - сказал он отрывисто и взял меня за руку.
Через несколько минут мы оказались в машине. Прохоров завел мотор и опять как-то
странно посмотрел на меня:
- Чего вы молчите? - спросила я. Он не ответил. - Тела моего отца там нет. И именно
это вы хотели выяснить?
Он со вздохом посмотрел на меня.
- Я ведь уже не раз вам говорил, что самое простое решение не всегда самое верное.
Вот и сейчас: не спешите...
- Я не понимаю, что происходит, - жалобно сказала я, не выдержала и заревела.
- Господин Мухин, насмотревшись детективов, решил, что кинжалы кто-то из
родственников вашего отца спрятал в его могиле. Похоронил тайну, одним словом. Чушь,
но людям и не такое приходит в голову.
- Почему вы думаете, что парни - люди Мухина?
- Просто предположение, - пожал он плечами. - Уверен, в ближайшее время мы все
узнаем.
- Но... Почему вы не сообщили в милицию? Ведь вы догадывались о том, что
произойдет?
- Причин несколько, - нахмурился мой спутник. - Вы ведь не горите желанием
объяснять, почему вместо захоронения там оказались камни? - Только я собралась
возразить, как он продолжил:
- К тому же Мухин не тот человек, кто нам нужен.
- Не тот, кто нам нужен? - переспросила я.
Прохоров взглянул на меня с сожалением, достал носовой платок и протянул мне:
- Я с самого начала был против того, чтобы вы во всем этом участвовали. Матюша
старый дурак и пьяница! - сердито добавил он, потом обнял меня и осторожно поцеловал.
Я отстранилась, но совсем не потому, что он был мне неприятен.
- Я хочу остаться, - сказала я тихо. - Надо привести могилу в порядок.
Прохоров возражать не стал. До рассвета мы так и просидели в машине. Когда солнце
поднялось над рекой, мы отправились на кладбище. Могила выглядела ужасно - крест
наклонился, загубленные цветы, перемешанные с землей, вызывали острую жалость. Коекак
мы смогли привести могилу в порядок, чтобы у местных жителей, заглянувших сюда,
не возникло вопросов, а заодно не пошла гулять по округе легенда об оживших мертвецах
или гробокопателях.
Вернувшись в квартиру Прохорова, я сразу же позвонила маме. Я не знала, как начать
разговор с ней, но она почувствовала мое состояние и испуганно спросила:
- Что случилось?
Ощущение было такое, будто я ступаю по тонкому льду, который идет трещинами. Еще
шаг - и я окажусь в ледяной бездне.
- Мама, кто-то раскопал могилу отца.
- Что? Я не понимаю.
- Мама, ты должна мне кое-что объяснить.
- Я? Славик, что там у вас происходит? Я завтра же выезжаю...
- Гроб был пустой, - перебила я. - То есть в нем были только камни. Ты ведь знала об
этом?
- О, господи... Бабке сообщили?
- Мама, объясни...
- Ради бога, успокойся. - Она глубоко вздохнула, а когда опять заговорила, голос ее
дрожал:
- Не уверена, поймешь ли ты... Ты знаешь, как твоя бабка любила сына, твоего отца.
Она не могла смириться с его гибелью. Она ничего не хотела слышать и ждала его.
Каждый день ждала. Иногда я даже думала: она спятила. А ведь никакой надежды уже не
осталось. И я решила: если было бы место, куда она могла прийти, поплакать о нем.., если
бы она знала, где он похоронен...
- Но как тебе это удалось?
- Прошло пять лет, все считали его мертвым... Не думай, ч
...Закладка в соц.сетях
