Жанр: Детектив
Закон семи
...я ужасный. Хотя чему удивляться...
Я наконец встала под душ, и тут в дверь постучали. Потом появилась рука и
определила на крючок рядом с дверью купальный халат. Я только хотела что-нибудь
произнести на предмет чужой невоспитанности, как дверь закрылась, Марка Сергеевича я
так и не увидела.
Я взяла в руки халат. Он был женский, и это неожиданно разозлило. Кажется, Анька
говорила про какую-то танцовщицу. Чему удивляться? Такие типы обожают девиц
подобного сорта. У меня вновь появилось желание зареветь, что я списала на тяжелую
ночь и трагические обстоятельства. Расчесалась и покинула ванную.
Марк Сергеевич все еще был в кухне и читал газету, прихлебывая кофе из антикварной
чашки - удивительной красоты чашки с чуть стертым золотым ободком наверху.
- Как себя чувствуете? - спросил участливо.
- Намного лучше.
- Прекрасно. Кстати, вам понадобятся кое-какие вещи. Составьте список, я заеду в
магазин и все куплю.
- Но... - начала я.
- Что "но"? - посуровел он. - Чем вы опять недовольны?
- Просто это неудобно.
- Что же вас смущает? Тот факт, что мне придется идти в отдел женского белья или то,
что мне будет известен размер вашего бюстгальтера? Его я, кстати, могу определить на
глаз.
- Не сомневаюсь в ваших талантах.
- Хорошо, - кивнул он. - Ходите в одном белье всю неделю, вам же хуже. А я какнибудь
переживу, буду приближаться к вам с подветренной стороны.
- Ну, вы и свинья! - прошипела я и стиснула зубы.
- А вы закомплексованы, как деревенская дурочка.
Я поднялась и направилась к двери.
- Куда вы? - насторожился Прохоров.
- Вы меня утомили своим хамством. Даже парни на джипе и то предпочтительнее вас.
- Вы, кажется, собирались навести справки об Ильине? - как ни в чем не бывало
спросил он.
- Собиралась, - кивнула я.
- Ну, так поехали.
Такой исход поединка меня, если честно, устроил. Конечно, мысль о том, что придется
делить кров с этой личностью, душу не согревала, но его слова о грозящей мне опасности
все же возымели действие, Я пошла переодеваться, а выйдя из ванной, застала Марка
Сергеевича в холле в очередном роскошном костюме. Взглянула мимоходом на себя в
зеркало и с прискорбием констатировала, что выгляжу неподобающе, то есть совершенно
неподходяще к его костюму. Очень бы пригодился изысканный туалет, а не джинсы с
трикотажной кофтой, которые пережили вместе со мной ночь в лесу.
- Прекрасно выглядите, - вдруг заявил Прохоров, а я поморщилась:
- Могли бы не ехидничать.
- С чего вы взяли? - искренне удивился он. - Вы из тех женщин, которым идет
буквально все. Правда, я никогда не приветствовал нелепую манеру одеваться на работу,
как на пикник в лесу, но о вкусах, как известно, не спорят.
- Как мило, - улыбнулась я. - Вроде бы комплимент сделали, но и в физиономию
плюнуть не забыли.
- У вас просто мания искать в моих словах какой-то подтекст.
Мы покинули квартиру и спустились на первый этаж. Но возле комнаты консьержа
Марк Сергеевич свернул, и мы начали спуск в подземный паркинг, где стояла его
спортивная машина.
- Прошу вас, - сказал он, распахивая передо мной дверцу. Вроде бы хотел выглядеть
галантным, но мне и в этом чудилась издевка.
Через минуту мы уже были на проспекте и направились в сторону университета. Я
напряженно оглядывалась, но ничего подозрительного не заметила.
В приемной ректора секретарь со скучающим видом поглядывала в окно. При нашем
появлении она встрепенулась, расправила плечи и принялась мурлыкать, точно кошка.
Ясно, что не на меня она так среагировала. Я покосилась на Прохорова и самой себе
сказала: "Ничего в нем особенного нет", однако тоже подтянулась. По переговорному
устройству девушка сообщила ректору о нашем приходе и, поднявшись из-за стола,
распахнула перед нами дверь. Подозреваю, с одной целью: хоть на мгновение оказаться
поближе к Прохорову.
- Здравствуйте, Виктор Ильич, - сказал Прохоров.
Ректор произнес долгое "о-о-о", улыбнулся, поднялся, пожал ему руку и сказал:
- Рад. Очень рад. Давно не виделись. Как дела?
- Отлично. Знакомьтесь, это Ярослава Анатольевна, мой друг, а это тоже мой друг,
Виктор Ильич.
Виктор Ильич улыбнулся, окинул меня быстрым взглядом и улыбнулся шире. В другое
время я бы мысленно обозвала его кобелем, а сейчас порадовалась.
- Присаживайтесь. - Он придвинул мне стул, Марк Сергеевич устроился рядом и вновь
заговорил:
- Мы за помощью.
- Все, что могу... - развел ректор руками, вновь взглянул на меня и спросил:
- Собираетесь поступать в ваш университет?
- Я закончила вуз, а о втором образовании пока не думаю.
- Она уже взрослая, - серьезно сказал Марк Сергеевич, а в глазах его черти плясали.
Я поняла, что сейчас могу начать швыряться первыми попавшимися под руку
предметами, и поторопилась с делом, которое привело меня сюда.
- Виктор Ильич, у вас несколько лет назад работал Нестор Ильин.
- Да, - с некоторым удивлением ответил тот. - Но Ильин давно умер.
- Мне это известно. Видите ли, мама отдала Ильину бумаги моего отца после смерти. Я
бы хотела встретиться с кем-то из его родственников. Вы...
- У него не было родственников, - покачал головой ректор. - Ильин настоящий ученый,
педагог, для него весь смысл жизни был в работе, такие люди часто бывают одиноки. Так
и с ним случилось.
- Значит, куда делись бумаги после его смерти, неизвестно?
Виктор Ильич нахмурился и некоторое время разглядывал свои руки, как будто
пытаясь решить, стоит отвечать на вопрос или нет.
- Видите ли... Последние несколько лет его опекал некий аспирант, совершенно
ничтожная личность, к которому Нестор почему-то благоволил. Должно быть, из
жалости. Помог ему защитить кандидатскую, хотя я уверен, что сам ее и писал. Не
подумайте, будто я злословлю или что-то имею против этого человека, но... Было ясно,
что его заставляет ухаживать за Нестором обычный расчет. И он вел себя так, точно это
он - благодетель. Да и сама смерть Нестора... - Виктор Ильич замолчал, а я
насторожилась.
- А в чем, собственно, дело?
- Ей-богу, чувствую себя старым сплетником. Все это было давно... В общем, у Нестора
случился приступ. Он всегда жаловался на сердце, а в тот момент у него под рукой не
оказалось таблеток, и "Скорую" вызвать он не смог. Утром Нестора обнаружил мертвым
его, так сказать, опекун.
- Он просто наведывался к Ильину, а не жил с ним?
- В том-то и дело, что жил. И в ночь, когда Ильин умер, спал в соседней комнате.
Утверждал, что ничего не слышал. Тогда было много разных разговоров. Особенно
странным показался факт, что у Нестора не оказалось таблеток. Он был очень аккуратным
человеком и о своем здоровье заботился. Правда, при этом был очень доверчив.
- А его "опекун" что-нибудь извлек полезное для себя из ситуации? - спросил Марк
Сергеевич.
- Ему осталась трехкомнатная квартира. Хрущевка, но... И, разумеется, все бумаги
Ильина. Он пытался продолжить занятия наукой, однако его очередной труд оказался
полным бредом.
- А что за тему он взял, не помните?
- Нет. Но что-то в высшей степени сомнительное и бездоказательное.
- А фамилия того аспиранта случайно не Разин? - спросила я. Виктор Ильич молча
кивнул.
- Мы с ним встречались, - вздохнула я. - Его супруга, кстати, утверждает, что из
университета его вынудили уйти коллеги с их интригами.
- На самом деле, - усмехнулся Виктор Ильич, - уйти его вынудила собственная
глупость. Он завел роман с женой тогдашнего ректора университета, надеясь таким
образом решить свои проблемы. Дама на пятнадцать лет старше, не очень умна и уж
точно неразборчива. Ректору вскоре стало известно об их романе, и с супругой он
развелся. Изабелла Юрьевна из тех женщин, что способна отравить жизнь любому, и
жертву из своих когтей не выпустит. Разину пришлось на ней жениться, а вот из
университета его действительно попросили.
- Значит, все бумаги Ильина у него.
- Да. Если он их попросту не выбросил. Мне известно, что Разин теперь работает в
коммерческой структуре и вряд ли вернется в науку.
- В журнале "Следопыт" была статья Ильина. Как думаете, журнал мог сохраниться в
университетской библиотеке?
- Возможно. Ильин много печатался, но "Следопыт" для университета особого
интереса никогда не представлял, это ведь не научный журнал. Но я распоряжусь
посмотреть, если вам необходимо.
Я поблагодарила и сообщила номер журнала. Виктор Ильич все записал, предложил
нам кофе, от которого мы отказались, Марк Сергеевич еще немного поболтал с ним о
пустяках, и мы покинули кабинет.
- Ясно, что все дело в Разине, - зашептала я, как только мы оказались в коридоре.
- Какое дело? - вроде бы удивился Марк Сергеевич.
- Как "какое"? - возмутилась я.
- Что вас, собственно, интересует?
- Бумаги отца, конечно. Уверена, в них разгадка тайны.
- Тайны семи кинжалов?
- Ну, конечно.
- Вас мучает любопытство, и вы готовы ради того, чтобы его удовлетворить, рискнуть
головой?
- А вас что мучает? - съязвила я.
- Возможно, я вам скажу об этом.., позже, - серьезно кивнул он.
- А почему не сейчас?
- Пока вы не заслужили моей откровенности, - заявил Прохоров, а я презрительно
фыркнула.
- Я и так знаю. Хотите получить кинжалы и загнать их подороже?
- Гениально, - хмыкнул он и отвернулся.
- Я считаю, нам нужно еще раз встретиться с Разиным, - сказала я уже в машине. -
Потребую бумаги своего отца.
- А он ответит, что никаких бумаг в глаза не видел.
- Что вы предлагаете? - нахмурилась я.
- Ждать развития событий.
- Очень мило. И сколько ждать?
- Столько, сколько понадобится.
- У меня нет на это времени. Скажите лучше, вы знакомы с человеком по фамилии
Глебов? Он, как и вы, занимается торговлей антиквариатом.
- Разумеется, знаком.
- С ним можно встретиться?
- Он-то вам зачем?
- Хочу задать ему несколько вопросов.
- Что еще за вопросы?
- Это уж не ваше дело.
- Кто, собственно, вас интересует: отец или сын?
- Отец, - подумав, сказала я.
- Он отошел от дел. Встретиться с сыном проще простого, у него салон на Соборной
площади.
- Тогда поехали.
Марк Сергеевич скроил недовольную физиономию, но на Соборную площадь поехал.
Бог знает почему, я почувствовала неловкость и сказала:
- Не мешало бы нам поторопить эти самые события. Я думаю, если мы начнем
проявлять активность, на нас просто обязаны обратить внимание.
Прохоров покосился на меня и кивнул:
- Логично. Но опасно. Вы успели забыть о наших друзьях на джипе?
- Но если сидеть сложа руки...
- Я уже понял, что вы очень деятельная особа. - В этот момент он как раз тормозил
возле салона и сообщил:
- Не могу составить вам компанию. Мы с Глебовым конкуренты. И он меня не жалует.
"Неудивительно", - подумала я, но лишь кивнула и направилась к дубовым дверям.
Звякнул колокольчик, и я оказалась среди мебели в стиле ампир. Прямо по курсу
находились резной буфет, два дивана с позолотой, обитых красным бархатом, на
многочисленных стеллажах вокруг громоздилась посуда и там же светильники, в
простенках между окон висели картины в тяжелых рамах. За конторкой девятнадцатого
века стоял молодой мужчина и что-то записывал в пухлую тетрадь.
- Здравствуйте, - кашлянув, сказала я, если честно, здорово волнуясь - я понятия не
имела, с чего начать разговор.
- Здравствуйте, - кивнул он, отложил авторучку, закрыл тетрадь и серьезно спросил:
- Чем-нибудь интересуетесь?
- Кинжалами, - ответила я.
- Вот как? - Он поднял брови, демонстрируя удивление. - Я не занимаюсь оружием. А
вот ваш спутник как раз большой знаток, - кивнул он в сторону окна.
Я посмотрела в том направлении и смогла полюбоваться ярко-красной спортивной
машиной Прохорова. "Разговора не получится", - вздохнув, подумала я. Марку Сергеевичу
не мешало бы притормозить чуть дальше, а не прямо под окнами магазина конкурента. Я
выдала свою лучшую улыбку и пожала плечами.
- Он мне не помощник. - Потом достала из сумки рисунок кинжала и протянула его
мужчине. Он мельком взглянул, а я спросила:
- Встречали что-нибудь подобное?
- Нет, - покачал он головой.
Тут выяснилось, что вопросов у меня больше нет. То есть их было сколько угодно, но
отвечать на них Глебов не станет. Однако мысль о том, что я сейчас с унылым видом
предстану пред ясными очами Прохорова, так на меня подействовала, что пробудила
желание все-таки попытаться разговорить хозяина салона.
- Не торопитесь. Мой отец искал этот кинжал всю жизнь, и у меня есть основания
предполагать, что он его нашел.
- И что?
- Мой отец погиб, поэтому я и...
Договорить я не успела - из соседней комнаты, дверь в которую была открыта,
появился старик в белом вязаном свитере. Он опирался на палку, шел с трудом, но глаза
из-за стекол очков смотрели на мир с неподдельным интересом.
- Позвольте взглянуть, прекрасная незнакомка, - весело сказал он.
Я протянула ему листок. Он долго разглядывал рисунок, потом улыбнулся:
- Ключи в ад. Семь кинжалов, запечатавших врата... - Он хихикнул, глядя на меня, но
вдруг убрал улыбку с лица:
- Ваш отец Белосельский?
- Да. Вы его знали?
- Конечно. Он был везунчиком, правда, до определенного времени. Иногда находил
действительно редкие вещи.
- И обращался к вам?
Старик взглянул настороженно, но все-таки ответил:
- Ему нужны были деньги, чтобы продолжать свои безумные поиски.
- Почему безумные? - обиделась я.
- Потому что мечта, ставшая смыслом жизни, всегда сродни безумию. Проходите,
прелестная девушка, вот сюда. - Он кивнул мне на дверь в соседнюю комнату, где было
офисное помещение. Два стола, стеллажи с бумагами, компьютер. Все как обычно. -
Присаживайтесь, - предложил он.
Сын заглянул в комнату и сообщил недовольным голосом, хотя и почтительно:
- Она приехала с Прохоровым.
- Твой отец не слепой, и его замечательный автомобиль видел, - отмахнулся старик.
Глебов-младший, немного помедлив, но, так и не решившись еще что-то сказать,
удалился. - Не обращайте внимания, в нашем деле не жалуют конкурентов, впрочем, как и
в любом другом. Скажите-ка мне, милая... Кстати, как вас зовут?
- Ярослава.
- Прекрасное имя. Константин Игнатьевич, - представился Глебов-старший. - Так вот,
скажите мне, милая Ярослава, чем вызван ваш интерес?
- Это же очевидно. Я нашла в бумагах отца рисунок, точнее, рисунок был в дневнике
моего прапрадеда... И мне захотелось...
- Ясно, - перебил меня старший антиквар. - Я грешным делом подумал, не решились ли
вы найти убийц своего отца.
- Странная мысль, - удивилась я.
- Почему же странная?
- Если милиция ничего не могла сделать, как я могу через столько лет...
- Простите старика, на эту мысль меня натолкнул тот факт, что вы явились с
Прохоровым.
- А какое он может иметь отношение к смерти моего отца? - нахмурилась я.
- Ну... - пожал плечами старик. - Возможно, и имеет. Не он сам, конечно.
- Вы говорите загадками, - добавив суровости в голос, сказала я.
- Выходит, Марк Сергеевич не был с вами откровенен, - покачал он головой.
- Так откройте мне глаза.
- После гибели вашего отца на рынке антиквариата появилось множество церковных
предметов, настоящих произведений искусства. Кое-кто был уверен, что ваш отец
обнаружил клад.
- И в этом причина его гибели?
- Да. Вполне логично, правда?
- Логично. А при чем здесь Марк Сергеевич?
- Его отец был одним из двух антикваров, сплавлявших ценности за границу. Когда у
милиции появились основания ими заинтересоваться, оба торговца были убиты. Отца
Марка Сергеевича застрелили возле его магазина. Мальчик тогда был в Англии, и с отцом
у него, по слухам, отношения не сложились. Но.., родная кровь. Вот я и подумал: не
затеяли ли вы на пару собственное расследование?
Новость меня потрясла. Ну, конечно, старик прав. Это многое объясняет. Вполне
логично предположить, что отца Прохорова убили те же люди, что и моего. Вот в чем
разгадка его интереса ко мне. Только почему он не сказал мне правду? Чего же проще?
Впрочем, от такого, как он, простых решений ожидать не приходится.
- Вижу, что был не прав, - мягко улыбнулся старик. - Судя по вашему лицу, вы впервые
услышали о его отце. Так ведь?
- Да. Собственно, и с Марком Сергеевичем мы практически незнакомы, наверное,
поэтому он не удостоил меня своим доверием. Я пришла к нему с тем же, с чем и к вам: с
вопросом, видел ли он когда-нибудь кинжалы?
- Я слышал о них от вашего отца. Если честно, я считал историю выдумкой. Одного
рассказа вашего прапрадеда мало, чтобы поверить в существование кинжалов.
- А теперь вы так не считаете?
- Не считаю. Да и как может быть иначе, если в музее в Карпове был выставлен кинжал
точь-в-точь такой, как описывал ваш отец, и датировался он именно эпохой Ивана
Грозного.
- С какой целью, по мнению отца, кинжалы изготовил мастер по приказу игумена?
- Вы же читали дневник. Врата в Козьей пещере. Тайное братство монахов-воинов,
которое якобы существовало аж до двадцатого века, до самой революции.
- И существует сейчас?
- Помилуйте, предполагать такое было бы совсем уж фантастично. - Антиквар
вздохнул, помолчал немного, а я насторожилась, потому что поняла, старик размышляет,
рассказать мне что-то важное или нет. Я затаила дыхание, он поднял голову и сказал:
- Года полтора назад ко мне пришел человек, который просил установить подлинность
одной вещи. Он якобы выиграл ее в карты.
- Это был кинжал?
- Да. Тот, на котором имя Марк. Кинжал был подлинным.
- И вы не сообщили в милицию? - нахмурилась я.
- Нет, - твердо сказал старик. - Нашел ваш отец кинжалы или нет, я не знаю. То, что он
обнаружил клад в Троицком монастыре, не более чем догадка. Об этом следствию
сообщил мальчишка, живший в деревне, что рядом с монастырем, он целыми днями
болтался на раскопках. Раскопки, как вам, должно быть, известно, проводились
незаконно, и ваш отец все держал в строжайшей тайне.
- Но кто-то все-таки узнал...
- Может быть, мальчишка проболтался? Поймите правильно, у меня не было оснований
обвинить в чем-либо этого человека, тем более через столько лет.
- Как его фамилия? - спросила я.
Старик покачал головой:
- Мы не разглашаем фамилии своих клиентов.
- Вы не назовете ее даже следователю?
- Следователю назову. А что, то старое дело опять заинтересовало прокуратуру? -
спросил Глебов-старший. На это мне нечего было ответить. - Не сердитесь. - Он похлопал
меня ладонью по руке. - Я просто не хочу подвергать вас возможной опасности. Да и себя
тоже. Знаете, наша профессия довольна опасна, а памятуя участь двоих моих коллег... - Он
покачал головой и вдруг опять улыбнулся:
- Но если вас интересует тайна кинжалов, я, пожалуй, смогу кое-чем помочь.
- Буду вам очень признательна, - сказала я.
- Тот же человек за полгода до того, как обратился ко мне по поводу кинжала, уже был
моим клиентом. То есть он был им и раньше, покупал у меня кое-что, а в тот раз принес
старинный документ. Спрашивал, сколько он может стоить.
- И что это было? - насторожилась я.
- Письмо какому-то монаху. Если честно, я в манускриптах совсем не разбираюсь, мой
конек русская живопись девятнадцатого века. Я сказал, что если это подлинник, то место
ему в музее. Чем очень его порадовал.
- Вы читали письмо?
- Зачем? Я не силен в старославянском, да и понятия не имел, кому письмо можно
предложить. Опять же на рынке ходит масса поддельных документов, а я не специалист,
повторяю, и удостовериться в том, что это подлинник... В общем, я отказался иметь с ним
дело. Но потом узнал вот что: к Румянцеву обращались с предложением перевести некое
письмо. Заметьте - перевести. И принесли ему две фотографии. Якобы документ было
необходимо прочитать для какой-то научной работы.
- Кто такой Румянцев? - нахмурилась я.
- Вижу, вы не знаток нашего дела, - засмеялся Глебов. - Румянцев как раз дока по части
исторических документов.
- Торгует древними книгами?
- Как же без этого?
- Где его найти?
- Ваш друг его прекрасно знает.
- Почему вы решили, что письмо имеет отношение к интересующим меня кинжалам?
- Потому что Румянцев, как и ваш отец, был просто помешан на легенде о Козьей
пещере. И утверждал, что в письме разгадка той давней тайны.
- В письме Филарета настоятелю Спасо-Преображенского монастыря? - ахнула я.
- По крайней мере, Румянцев был в том уверен. Именно это письмо искал ваш отец, -
после паузы закончил Глебов.
- Нам надо немедленно поговорить с Румянцевым, - заявила я, садясь в машину.
- С каким еще Румянцевым? - нахмурился Прохоров.
- Не прикидывайтесь, вы его прекрасно знаете. Специалист по древним рукописям.
- Ах, вот как. Вынужден вас разочаровать, старик недавно перенес инсульт, беседовать
с ним труд напрасный.
- Я вам не верю, - отрезала я.
- Что ж, - вздохнул он. - Если желаете убедиться, пожалуйста. Я хорошо знаком со всем
семейством, нам будут рады. Сейчас позвоню.
Он достал телефон и набрал номер. Пока он разговаривал, я смотрела в окно, пытаясь
понять, куда меня занесло любопытство. Я хотела узнать продолжение истории
прапрадеда, а теперь вдруг столкнулась с другой загадкой: убийством отца. А оно,
возможно, связано с еще одной смертью. И рядом со мной человек, которого, должно
быть, те давние события очень интересуют. Правда, он не желает мне в этом признаться.
Почему? Я покосилась на Марка Сергеевича, который как раз закончил разговор.
- Вы ничего не сказали мне о своем отце, - довольно робко произнесла я, злясь на себя
за это.
- Что я должен был сказать? - трогаясь с места, спросил он, нахмурившись.
- Ваш отец погиб, и вы...
- И я?
- Вы пытаетесь отыскать его убийцу?
- Через двадцать лет? Романтические бредни. Если и вас посетила подобная мысль,
выбросьте ее из головы. Кстати, я терпеть не мог своего отца. Что вы смотрите? Такое
случается. Он скверно поступил с моей матерью. По его прихоти с двенадцати лет я жил
один, далеко от дома, мать тяжело переживала это, а она во мне очень нуждалась. Она
серьезно заболела, а отец сообщил мне об этом, только когда она умерла. Я даже на
похоронах не был.
- Она в вас нуждалась, а вы в ней? - тихо спросила я.
- А как вы думаете? В двенадцать лет оказаться в чужой стране, совсем одному... Да я
даже языка толком не знал!
- Извините, - попросила я.
Он взглянул хмуро, потом кивнул и добавил, хотя это и было излишне:
- Я его ненавидел.
Наверное, на моем лице отразились обуревавшие меня чувства. Разумеется, у него был
повод недолюбливать отца, но ненавидеть.., это уж слишком. Тем более что отец погиб.
Сыну следовало давно простить его. Прохоров усмехнулся, покачал головой и снизошел до
того, чтобы пояснить:
- Он погиб, потому что связался с мерзавцами. Вот и все. Он ведь прекрасно знал, с
кем имеет дело.
- Господи, откуда такая жестокость? - не удержалась я.
- Давайте прекратим этот разговор, тем более что мы почти приехали.
Я посмотрела в окно. Тихая улица в восточном районе города сплошь состояла из
роскошных коттеджей. У одного из них мы и остановились. Ворота при нашем
приближении поднялись, и мы оказались в чистеньком дворике, вымощенном
разноцветной плиткой. Слева чудесная лужайка, далее беседка, где в настоящее время в
кресле-качалке сидел старик, а рядом с ним женщина лет сорока.
- Идите к нам, - помахала она рукой.
Марк Сергеевич помог мне выйти из машины, и мы направились к беседке. Я шла на
цыпочках - приминать траву было жалко. Прохоров это заметил и усмехнулся.
Женщина поднялась нам навстречу.
- Рада тебя видеть, Марк, - сказала она, обнимая его, и покосилась в мою сторону. - А
это... - с улыбкой произнесла женщина и подняла брови.
- Это Ярослава. У нее вопросы к твоему отцу. Ольга Львовна, - представил он
женщину.
- Боюсь, что папа ничем не сможет вам помочь, - со вздохом сказала та.
Это я уже и сама сообразила. Старик смотрел на нас без намека на мысль в глазах, так
что оставалось лишь гадать, видит ли он нас вообще.
- Я так рада, что ты пришел, - повторила женщина, потрепав Прохорова по руке, глядя
на него с откровенным обожанием, что мне по неведомой причине не понравилось. -
Сейчас будем пить чай, - сказала Ольга Львовна и пошла к дому. Старик повернул голову
и что-то промычал. Марк Сергеевич поцеловал его в щеку, точно тот ему родной дедушка,
и сел рядом.
- Кажется, мы зря приехали, - вздохнула я.
- Я вас предупреждал.
- Тогда, наверное, не стоит задерживаться.
- Чаю придется выпить, - пожал он плечами.
Ольга Львовна вскоре вернулась, а вслед за ней появилась девушка, которая толкала
перед собой столик на колесиках. На нем стояли настоящий самовар, чашки и вазочки с
разнообразными сладостями.
- Вот, угощайтесь. Такого чая вы нигде больше не попробуете. Это моя единственная
радость, - вдруг добавила она и с печалью посмотрела на Прохорова. Тот и бровью не
повел, словно не замечая ее взгляда и не слыша ее слов.
- Так что вы хотели от папы? - немного помолчав, задала она вопрос, поворачиваясь ко
мне.
- Года полтора назад к нему обращался один человек по поводу древней рукописи.
Письма Филарета... - начала я, не очень-то рассчитывая на удачу. Присутствие старика,
который, казалось, ничего не видел и не слышал, вызывало неловкость, мы пили чай, а он
сидел рядом, точно памятник самому себе.
- Ах, вот в чем дело... - перебила меня Ольга Львовна.
- Вы.., вы помните этот случай? - Я не спешила радоваться.
- Еще бы. Отец тогда был сам не свой. К нему в магазин явился какой-то тип и принес
фотографии письма Филарета. Когда он его прочитал, то словно лишился рассудка. Отец
очень увлекающийся человек, а на древних манускриптах он буквально помешан.
Слова Ольги Львовны производили двоякое впечатление. С одной стороны, мне
импонировало, что она говорит об отце так, как будто все это в настоящем времени, с
другой, создавалось впечатление, что он далеко отсюда, и человек, сидящий рядом, к ее
отцу никакого отношения не имеет.
- Письмо не давало ему покоя, - продолжила она. - А человек, который принес его,
вдруг исчез. Хотя обещал прийти и объяснить, откуда у него фотография документа,
оригинал которого ранее никто в глаза не видел.
- А что хотел тот человек?
- Просил перевести письмо.
- И ваш отец перевел его?
- Разумеется, это никакого труда не составило. Он
...Закладка в соц.сетях
