Жанр: Детектив
Закон семи
...ьше никогда с вами не увидимся.
- Прекратите меня запугивать.
- Я не запугиваю, а взываю к вашему здравому смыслу, хотя в его наличии всерьез
сомневаюсь.
- А это уже оскорбление, - буркнула я.
- Вовсе нет. Довольно забавно ожидать от женщин здравомыслия.
- Боже! - закатила я глаза, продолжая трусить за ним по тропинке. - Уж этот мне
мужской снобизм...
- Берегите дыхание, - ответил он без намека на насмешку. - Нам предстоит долгий
путь, а вы не похожи на девушку, которая привыкла к долгим прогулкам.
- На кого вы похожи, я говорить не стану.
- И правильно.
- Так и знала, что не удержитесь. Последнее слово непременно должно быть за вами?
- Вы меня утомили, - фыркнул он и пошел быстрее.
А я порадовалась, что с утра надела кроссовки. Кроссовки и джинсы как нельзя кстати
в лесу. Я перевела взгляд на Прохорова. Он по-прежнему шел впереди, слегка
прихрамывая, и я вдруг подумала, что наша "прогулка" может быть для него далеко не
такой приятной. Я поразмышляла над этим, не выдержала и спросила:
- Что с вашей ногой?
- Как воспитанная девушка вы могли бы не замечать моего увечья, - усмехнулся он.
- Я просто подумала...
- Думайте о себе. В прошлом году я участвовал в марафоне.
- И пришли, конечно, первым? - вновь не удержалась я от язвительности.
- Двадцатым. Но и такой результат меня удовлетворил.
- Доказываете себе и всему миру, что вы крепкий парень?
- Это излишне.
- Я вас и знаю-то всего ничего, а уже тихо ненавижу, - не выдержала я.
Он вновь остановился, посмотрел на меня внимательно и сказал неопределенно:
- Да?
- Да. Потому что вы на редкость неприятный тип.
- На самом деле вас раздражает другое.
- Серьезно? Не скажете, что?
- Не скажу, вы обидитесь. Не в моих правилах обижать женщин. К тому же разозлиться
вы тоже вполне можете, и тогда, чего доброго, начнете бросать в меня каменьями за
святотатство.
- Не вижу здесь ни одного камня, иначе бы с удовольствием бросила.
- Давайте помолчим, нет ничего глупее подобных перепалок, - вздохнул он, после
этого открывать рот я не рискнула, хотя хотелось, конечно.
Мы шли по лесу уже более часа. Я честно пыталась смотреть на это, как на приятную
прогулку, но не получалось.
- Вы уверены, что знаете, куда идти, или дурака валяете? - не выдержала я еще через
час.
Тропинка давно кончилась, и теперь идти было гораздо труднее. Хорошо хоть лес
поредел, и сквозь него не надо было героически продираться. Прохоров взглянул на часы:
- Мы прошли километров десять.
- А сколько надо?
- До шоссе примерно тридцать километров.
- Что? - ахнула я. - Скоро стемнеет, и мне ни за что не пройти столько. Я устала и хочу
есть.
- Ужином я вас накормлю, - кивнул он на пакет в своих руках, - а заночевать скорее
всего придется в лесу.
- Вы спятили? - не поверила я.
- Вы сами сказали, скоро стемнеет. В темноте идти по лесу - затея бесперспективная.
Значит, пока не поздно, надо устраиваться на ночлег.
- Вот здесь? - развела я руками.
- Можно найти более подходящее место. Разведем костер. Вы в детстве в лагерь
ездили?
- Нет, - буркнула я в крайней досаде, подозревая, что он издевается.
- Ну вот, наверстаете упущенное.
- Я не могу ночевать в лесу. Я боюсь насекомых и вообще... Вы ведь несерьезно так
говорите? - с надеждой спросила я.
- Абсолютно серьезно. Жаль, что не могу предложить вам номер в пятизвездочном
отеле, но обещаю устроить вас с максимальными удобствами. Вон там овраг, лучшего
места не найти. - И он стал спускаться к оврагу, и мне ничего не осталось, как
последовать за ним.
С его точки зрения, он выбрал идеальное место, мне оно таковым не показалось, но я
обошлась без комментариев - сил на них попросту не было. Он пристроил пакет возле
небольшой елки и сказал:
- Я нарежу лапника, а вы пока соберите дров для костра. Только выбирайте посуше.
- О, господи... - простонала я и пошла собирать.
Через полчаса мы сидели возле костра. Быстро темнело, и вскоре все вокруг
погрузилось во мрак. Сучья весело потрескивали, Марк Сергеевич сидел напротив,
поджаривая на костре сосиски, нанизав их на тонкую ветку. Сидеть на лапнике было
удобно и даже приятно, я задрала голову вверх и ахнула. Таких звезд мне еще видеть не
приходилось.
- Мама дорогая...
- Я был уверен, что вы оцените мой замысел.
- Так и не поняла, в чем он заключался, - усмехнулась я. - Изображаем индейцев, когда
запросто могли... Чего вы улыбаетесь? - нахмурилась я.
- Вы не умеете получать удовольствие от жизни, - сказал он и засмеялся, потом
протянул мне сосиску. - Осторожней, не обожгитесь. Где еще вы бы с таким аппетитом
поужинали?
- Да уж точно, - вынуждена была согласиться я. - Если бы еще комары не досаждали...
- Не привередничайте, от огня они держатся подальше.
- А когда костер потухнет, они нас попросту сожрут.
- Я буду отгонять их от вас, специально ветку приготовил.
- А спать вы будете?. - хмыкнула я и попросила:
- Дайте воды, пожалуйста.
Он передал мне бутылку, потом поднялся, снял пиджак, подошел и накинул его мне на
плечи.
- Теперь вам ни холод, ни комары не страшны.
- Спасибо, но я пока не озябла.
- Ночи все еще прохладные. Кроссовки снимите, чтобы ноги отдохнули.
Сам Прохоров ботинки уже снял, и я решила внять его совету.
Сосиски мы съели. Действительно, никогда еще они не казались мне такими
вкусными. Марк Сергеевич наблюдал за мной с улыбкой. Я подумала, а не съязвить ли в
очередной раз.., но лишь вздохнула.
- Вам надо чаще выбираться на природу, - глубокомысленно изрек он.
- Могли бы помолчать, - отмахнулась я.
- Кто-то утверждал, что я невыносим. Это как раз тот случай, когда в своем глазу
бревна не видят. - Он взял у меня бутылку с водой. - Жаль, что нет вина.
- Вы еще и пьяница? - все-таки съязвила я.
- А вы зануда.
Я от неожиданности приоткрыла рот. Выглядела, должно быть, по-дурацки, что
здорово разозлило.
- Я вообще с вами больше разговаривать не буду.
- Было бы здорово, но верится с трудом. Женщины не способны молчать.
- А такие типы, как вы, не способны вести себя прилично.
- Предлагаю мировую. Ложимся спать. Продолжить нашу милую беседу можно и
завтра.
Он подошел ко мне и стал укладываться рядышком. Я вторично лишилась дара речи.
- Вы что, собираетесь лечь здесь?
- Не валяйте дурака. Ночью холодно, а пиджак у нас один. Придется делить его побратски.
- Забирайте ваш пиджак и проваливайте! - рявкнула я. Эхо разнесло мой вопль по лесу,
я от неожиданности втянула голову в плечи, а потом испуганно огляделась.
- Вам стоит подумать о смене профессии, - ехидно заметил он. - Пропадает талант
пожарной сирены. Я не собираюсь посягать на вашу честь, если вы об этом беспокоитесь.
Вы меня совсем не привлекаете.
- Скажите пожалуйста... - покачала я головой. - Как бы мне не скончаться от горя.
- На вас не угодишь. То вы боитесь, что я вас изнасилую, теперь злитесь, что я далек от
этой мысли.
- Я прекрасно могу постоять за себя, так что ваше утверждение, что я чего-то там
боюсь, явное преувеличение.
- Вы ляжете, наконец?
- Ни за что!
- Слушайте, я всегда был невысокого мнения о женщинах. Глупые существа, к тому же
лживые, по большей части. Но вы превзошли самые смелые мои ожидания.
- Так... - сделав три глубоких вдоха, чтобы успокоиться, произнесла я. - Или вы
немедленно убираетесь на свое место, или я ухожу.
- Глупость несусветная, - ответил он, поднимаясь. - Куда, интересно, вы пойдете?
Через двадцать метров заплутаете, а еще через десять расквасите себе нос. Но с вашим
упрямством вы, скорее всего, действительно броситесь в лес сломя голову, поэтому я
вынужден подчиниться, не то придется вас искать до самого утра, вместо того чтобы
отдохнуть. Вашим нелепым упрямством вы добьетесь только одного: я подхвачу
воспаление легких.
- Заберите ваш пиджак, - свирепея, ответила я.
- Тогда воспаление подхватите вы.
- Вам-то что, это будет мое воспаление... - Пиджак он так и не взял. Я не стала
настаивать, но через десять минут меня начала мучить совесть. - Эй, вы там... - пискнула
я.
- На самом деле я хотел избавить вас от необходимости, изнывая ночью от неловкости,
просить меня перебраться к вам или придумывать предлоги перебраться ко мне. Начнете
вздрагивать от всякого шороха и мне надоедать.
Тут за моей спиной что-то треснуло, а я едва сдержалась, чтобы не завопить от страха,
и подумала, что он, должно быть, прав. Ночевать в лесу мне ранее не приходилось, и
теперь я поняла: грядут испытания.
- Это что было? - шепотом спросила я.
- Начинается, - вздохнул Марк Сергеевич, затем поднялся и подошел ко мне:
- Двигайтесь ближе к костру, только в него не свалитесь. В этом лесу нет зверя опасней
зайца.
- А волки?
- Они ушли. Далеко. Им здесь не нравится.
- Вы говорите с иронией, - насторожилась я.
- Хорошо, здесь полно волков, а также тигров, крокодилов и целое племя людоедов в
придачу. Я вас обниму, только не надо вопить и дергаться, просто так удобнее делить
пиджак.
Он обнял меня, накрыв пиджаком, и уткнулся носом в мой затылок. Еще и сопеть
начал. Зато я быстро согрелась, жар от него шел, как от печки (чуть не подумала "как от
преисподней", что опять-таки навело на мысль о близком родстве Марка Сергеевича с
самим чертом).
Я слабо пошевелилась, а он тут же буркнул:
- Не вертитесь.
- Вы же должны понимать, что я чувствую себя просто ужасно, - жалобно сказала я.
- С какой стати?
- О, господи... По-моему, глупее ситуации и придумать невозможно.
- Совершенно верно. Я хочу спать, а вы мне мешаете. Если вас смущает мое близкое
соседство, то переживать не стоит. Никто не узнает о вашем грехопадении, если сами не
расскажете. Но я уверен, завтра вы оборвете телефон, делясь с подругами своим
возмущением.
- Вы свинья, - сказала я сурово, а он ответил:
- Замолчите, не то я вас придушу.
После этого оставалось только одно: не принимая его слова близко к сердцу, в самом
деле уснуть.
Я смотрела на огонь, прикрыв веки, и считала до тысячи. Где-то на пятой сотне начала
путаться, глаза слипались. Я зевнула и вскоре действительно уснула, а проснулась оттого,
что какая-то птаха вовсю распевала над головой. Костер давно догорел, над оврагом
стелился туман, а я лежала на груди Марка Сергеевича, прикрытая его пиджаком. Левая
нога между его ног, а рука в районе его бедра. Он обнимал меня обеими руками самым
бесстыдным образом.
- Боже... - простонала я, отдергивая руку. Еще решит, что я посягаю на его мужское
достоинство.
Тело затекло, все кости ныли, казалось, я неминуемо скончаюсь. Тут мне в бок
уперлась какая-то ветка, и захотелось рыдать от жалости к себе.
Я взглянула на часы: половина шестого. Марк Сергеевич причмокнул губами,
пошевелился, потом потянулся и тоже взглянул на часы. Затем приподнял голову и
посмотрел на меня:
- Вы спите?
- Нет. Я сейчас умру.
- От стыда?
- Вовсе нет, - удивилась я.
- Ночь в моих объятиях вас больше не смущает? - хихикнул он.
- Я умру от боли - все тело ломит.
- Сейчас пробежимся километров десять, и придете в норму, - весело заверил он.
Я села, едва не угодив ногой в пепелище. Прохоров тоже приподнялся, взглянул на
меня и вдруг начал смеяться.
- Что с вами? - решив, что он спятил, спросила я настороженно.
- Вы похожи на испуганного зайчонка.
- На себя посмотрите, - огрызнулась я.
Но, несмотря на неудобства прошедшей ночи, он выглядел молодцом - все та же
непоколебимая уверенность в своей неотразимости. Чувство собственного достоинства в
нем прямо-таки зашкаливало. Правда, вид слегка портила легкая небритость. Я
попыталась представить, как выгляжу я и заранее ужаснулась.
Он улыбнулся, потом привлек меня к себе и поцеловал. Вместо того, чтобы въехать ему
по физиономии, я оцепенела от обиды. А потом заревела самым глупым образом. Слезы
катились из моих глаз, и ничего нельзя было с ними поделать. Он был уверен, что может
позволить себе поступать, как хочется, а я чувствовала себя униженной. Он взглянул на
меня и виновато опустил глаза.
- Простите, - сказал тихо. - Сам не знаю, что на меня нашло.
- У нас осталась вода? - отвернувшись, спросила я, испытывая ужасную неловкость.
Язвить и ругаться с ним не хотелось, раз уж он извинился.
- Да, конечно, - ответил он, сходил за бутылкой и протянул мне.
Я сделала пару глотков, чувствуя, что он смотрит на меня. Взгляд его был серьезным, а
еще в нем чувствовалось неподдельное раскаяние.
- Вряд ли мы еще уснем, - сказал он, поставив бутылку на землю. - Наверное, лучше
идти. Конечно, в лесу сейчас сыро, вымокнем до нитки, но ждать не имеет смысла.
- Вы знаете, куда идти? - спросила я.
- Здесь недалеко должна быть дорога. До нее километров семь, не больше, вряд ли нас
там поджидают.
- Хорошо, идемте. Может, лучше вернуться к машине? - предложила я, когда мы
выбрались из оврага.
- Это неразумно. Если парни не дураки, они наверняка оставили кого-нибудь за ней
приглядывать.
Я шла за ним, немного отстав, зевая на ходу и то и дело спотыкаясь. Он несколько раз
оборачивался и поджидал меня, но не сказал ни слова. Я зябко ежилась под его
пиджаком, запахнув его на груди, и думала о том, что любопытство выйдет мне боком.
Ничего толком не узнала, а уже ночую в лесу в компании с подозрительным типом.
Часы показывали 7.15, когда я услышала шум дороги, а вскоре увидела шоссе.
Вспомнила, что сегодня понедельник, и значит, в девять я должна быть на работе, в
крайнем случае, в десять, а надо еще добраться до города и принять душ.
Мы вышли на шоссе, я увидела крыши домов напротив и указатель "Лемешки 500 м".
Попыталась сообразить, где мы находимся, но оставила эту затею.
- Мы в сорока километрах от города, - заявил Марк Сергеевич. - Юго-западное
направление.
- Здесь должна быть автобусная остановка, - ответила я, кивнув на деревню.
Остановка в самом деле возникла впереди. Марк Сергеевич достал мобильный и начал
набирать номер.
- Куда вы звоните? - спросила я без особого интереса.
- Хочу вызвать такси.
- Такси? - нахмурилась я, но он уже разговаривал с оператором. Диалог длился
полминуты.
- Машину пришлите получше, - буркнул он, устраиваясь на лавке, которую украшали
разнообразные надписи, оставленные головастыми детишками. Я плюхнулась рядом. -
Обещали "Мерседес", - вздохнул он.
- Просили бы сразу лимузин, - не удержалась я.
- Их всего семь штук в городе, два в гостиницах, а пять развозят новобрачных. На них
очередь на месяц вперед.
- Надо же, как не повезло!
Прохоров недовольно покосился на меня, а я отвернулась. Через полчаса появился
"Мерседес", правда, такой древний, что мог запросто рассыпаться.
- А все ваше желание выпендриться, - вновь не удержалась я.
Марк Сергеевич взмахнул рукой, машина остановилась, и рыжий парень спросил,
хмуро глядя на нас:
- Такси заказывали?
Я предоставила возможность отвечать Прохорову и устроилась на заднем сиденье,
надеясь, что он сядет впереди, но он полез следом за мной. Машина развернулась, и мы
поехали в город. Марк Сергеевич откинулся на сиденье, затем обнял меня и предложил:
- Вздремните немного.
Только я хотела сказать, чтоб он убрал руку, как он добавил сердито:
- Вы хоть при посторонних не скандальте, будет еще время.
Я рассудила, что он прав, положила голову на его плечо и, кажется, мгновенно уснула.
Проснулась от резкого толчка. Машина стояла, а Прохоров расплачивался с водителем.
- Где мы? - оглядываясь, спросила я.
- Сейчас увидите.
Он вышел, подал мне руку, машина отъехала, а я обнаружила себя возле подъезда
трехэтажного дома в тихом переулке неподалеку от центрального городского парка.
- Ну и что, по-вашему, я должна увидеть?
Он взял меня за руку и повел к подъезду.
- Я здесь живу.
- Рада за вас. Отличный дом, квартира здесь, должно быть, стоит кучу денег. Но у меня
есть своя, куда я бы и хотела попасть как можно скорее.
- Боюсь, это невозможно, - серьезно ответил он.
- Что значит невозможно?
- Вы забыли о ребятах на джипе? Теперь вам лучше жить у меня.
- Что за странные фантазии? - Я попыталась выдернуть свою руку, но он только крепче
ее сжал.
- А у вас невозможная манера скандалить в самое неподходящее время.
Он открыл дверь подъезда и легонько подтолкнул меня вперед. Консьерж приветливо
нам улыбнулся и громко сказал:
- Доброе утро, Марк Сергеевич. - Взглянул на меня пристально, словно намереваясь
запомнить мою физиономию навеки, и добавил:
- Здравствуйте.
- Здравствуйте, - кивнул Марк Сергеевич и направился к лифту.
Мы поднялись на второй этаж, Прохоров открыл дверь единственной квартиры,
расположенной здесь, и я оказалась в огромном холле, залитом солнечным светом. Он
струился через большое окно с разноцветными стеклами, создавая причудливую мозаику
на паркете.
- Ничего себе квартирка... - промямлила я.
- Вы еще ничего не видели, - ответил Марк Сергеевич.
- Уверена, будет интересно.
- Господи, как я устал от вашей язвительности, - закатил он глаза, а я опять обиделась.
- Ваша идея - притащить меня сюда. Вы не хотели говорить в машине и не желали
объясняться на улице. Теперь мы одни, так что самое время. В девять мне надо быть на
работе, поторопитесь.
- Может, пройдем на кухню? - хмуро спросил он. - Выпьем кофе.
- Спасибо, я тороплюсь.
- На работе придется взять отпуск. Или больничный, если с отпуском проблемы.
- Как это? - Признаться, я растерялась.
- Вы впутались в малоприятную историю, - пожал Прохоров плечами.
- Но это совершенно невозможно...
- Что?
- У меня заказы, я...
- Думаю, ваша жизнь стоит чуть дороже. Или нет?
- Подождите. Да с чего вы взяли?
- Ваша подруга в больнице? В вашу квартиру уже наведывались? До сегодняшнего дня
они еще осторожничали, по крайней мере, на глаза лишний раз старались не попадаться.
- Но...
- Вот за что я не люблю женщин, так это за необходимость объяснять им очевидные
вещи, - грозно перебил Прохоров и добавил мягче:
- На работу вам нельзя, домой тоже.
- А бабушка? Ах, ну да... Но она же будет беспокоиться!
- Вашей милой бабушке можно позвонить и предупредить ее, что вы на недельку
уехали отдохнуть.
- Моя милая бабушка вас чертом назвала, - сообщила я, определение "хромой"
дипломатично утаив.
- Действительно, милая старушка, - кивнул он. - Идемте пить кофе. - Он направился
куда-то в глубь квартиры, я мне пришлось идти за ним.
Кухня-столовая, в сорок квадратных метров, была шедевром дизайнерского искусства.
- Кто вам делал проект? - замерла я.
- Я вам подробнейшим образом расскажу, только чуть позже, - ответил Прохоров.
- Неужели кто-то из наших?
- Нет. Это проект одного английского дизайнера, вряд ли вы слышали о нем.
- Куда уж мне... Ладно, я уяснила всю меру опасности. Но у меня вопрос: с какой стати
я должна жить у вас?
- Уж конечно, не потому, что я желаю этого всей душой. Если честно, данная мысль
восторга у меня не вызывает. У вас есть надежное убежище? Знакомые, родственники и
друзья не подходят. Так же, как любовники, нынешние и бывшие.
Я поскребла затылок.
- Хорошо, вы правы. Но ваша квартира столь же ненадежна, как и моя. Допустим,
консьерж приглядывает за порядком, но...
- Им и в голову не придет искать вас здесь, - удивился он.
- Вчера мы были вместе, предположим, что вас они не видели, но номером машины
поинтересоваться просто обязаны. А узнать, кому принадлежит машина, - пара пустяков.
- Вы не обратили внимания на ее номер, - ответил Марк Сергеевич, возясь с
кофеваркой. Запах хорошего кофе наполнил кухню, вызвав у меня слюноотделение. -
Машина зарегистрирована в Чебоксарах. Пусть немного помучаются, устанавливая
истинного владельца.
- А вы предусмотрительны, - заметила я без особого удовольствия.
- Стараюсь. Вот ваш кофе. Завтрак приготовите чуть позже.
- Я приготовлю? - опешила я.
- Вы что, яичницу пожарить не в состоянии?
- Я в состоянии много чего сделать, только с какой стати...
- Слушайте, может, вы лидер новоявленных суфражисток? Любое мое слово вы готовы
принимать в штыки.
- Ничего подобного. Просто вы так сказали...
- Нормально я сказал. Готовить будем по очереди. Хотя мне ничто не мешает поесть в
ресторане. Как вы относитесь к японской кухне? Могу сделать заказ на дом.
- Спасибо. Сначала я бы хотела услышать ваше мнение о том, что происходит.
- Мое мнение: ничего хорошего.
- Очень мило. Я ведь не об этом спрашиваю.
- Я знаю не больше вашего. Но попытаюсь разузнать. А вам следует запастись
терпением.
- Вы имеете в виду, что я буду сидеть здесь, пока вы станете что-то узнавать?
- Разумеется. А вы опять намерены возражать? - вздохнул он.
- Конечно. С какой стати мне здесь сидеть?
- Дорогая, смею напомнить, что сидеть вы здесь будете не просто так, а потому что
другого выхода я не вижу.
- У меня есть имя, - сурово напомнила я. - Если оно вам по каким-то причинам не
нравится, обращайтесь ко мне по фамилии, а "дорогой" называйте свою подружку.
- У вас очень красивое имя, и я уже понял, что договориться с вами практически
невозможно. Будьте добры объяснить, что вы намереваетесь делать?
- Найти родственников Ильина, конечно. Дальше: Разин. Он приезжал в Карпов,
представился работником музея, хотя там уже не работал.
- И что?
- Была же у него причина говорить не правду?
- Конечно, самая банальная: хотел заполучить кинжал, он ведь денег стоит.
- Все равно, я бы с ним еще раз встретилась.
- Хорошо. Что еще?
- Ну.., пока в голову больше ничего не приходит, - вздохнула я.
- А какова, собственно, ваша конечная цель? - побарабанив пальцами по стеклянной
крышке стола, спросил Марк Сергеевич.
- Я хочу понять, что это за кинжалы. И почему Матюша решил передать один из них
мне. А потом жить себе спокойно.
- Одно другому противоречит. Ну, да ладно. Ректор нашего университета мой приятель.
У себя он появляется не раньше десяти, так что есть время привести себя в порядок.
Идемте, я вам покажу квартиру.
Квартира вызвала легкий шок вперемешку с восторгом и легкой завистью. Не к Марку
Сергеевичу, который здесь жил, а к тому, кто это все спроектировал. Прохоров показал
мне гостевую спальню, гостиную, ванную и туалет, а также кабинет, к которому
примыкали его спальня и еще одна ванная комната. Туда я заглядывать не стала. В
кабинете вышел конфуз. Только я туда вошла, как над ухом раздалось громкое карканье, я
от неожиданности вздрогнула, а Марк Сергеевич покаянно произнес:
- Надо было вас предупредить.
Я повернулась и увидела огромную клетку, где сидели две вороны. Одна впилась в
меня взглядом, чуть приоткрыв клюв.
- Это Машка?
- Нет. Никогда.
- Что? Ах, ну да. Эдгар По и его бессмертный "Ворон".
- Приятно иметь дело с образованной девушкой, - серьезно сказал Прохоров. - Машка
та, что справа.
- А как вы их различаете?
- Со временем и вы научитесь.
- Что за глупость держать ворон в доме? - не выдержала я.
- Они ручные и на воле погибнут. В нашей семье они много лет. Их подобрали совсем
маленькими и беспомощными. У Никогда было сломано крыло.
- Это что, ваши единственные друзья?
Черт меня, что ли, за язык дернул? Марк Сергеевич посмотрел хмуро и кивнул. Это
возымело совершенно обратное действие: мне захотелось продолжить.
- А с людьми вы дружить не пробовали?
- Они мне малосимпатичны. Взять хоть вас, к примеру. Несговорчивая, упрямая, плохо
воспитанная, при этом ужасно обидчивая и самолюбивая. Как прикажете с вами дружить?
Во всем соглашаться и уверять, что все ваши идеи гениальны?
- Вы даже не пробовали, - в очередной раз обиделась я. - Вы только ворчите и говорите
мне гадости.
- Ниже всякой критики, - буркнул он себе под нос, но так, чтобы я слышала, и удалился
в ванную, на ходу стаскивая пиджак, а я в великой печали пошла жарить яичницу.
В холодильнике обнаружилось много всякой снеди, я подумала и быстро приготовила
полноценный завтрак. Мужчины, как известно, любят покушать, а мне надо попытаться
найти путь к сердцу этого нахала. Не в том смысле, чтобы он воспылал ко мне любовью (в
такое верилось с трудом, даже если я начну готовить как шеф-повар французского
ресторана), а в том, чтобы он относился ко мне хотя бы так же дружески, как к своим
воронам.
Он появился на кухне в домашних брюках и бархатной куртке со стеганым воротником.
Выглядел невыносимо элегантно. Аккуратный пробор и умопомрачительный запах
одеколона. А я-то, дура, до сих пор брожу неумытая. Дался мне этот завтрак, честное
слово! Я едва не заревела с досады.
Марк Сергеевич взглянул на стол и широко улыбнулся.
- Тронут, - сказал мягко.
Я заподозрила иронию, но ничего подобного не было.
Мы устроились за столом, я старалась на него не смотреть, уткнувшись в тарелку, а он
заявил:
- Вы прекрасно готовите.
- Вы меня без конца критикуете, мне это надоело.
- Обещаю, что буду искать в вас положительные черты.
- Да уж, постарайтесь, - съязвила я. Тут я взглянула на часы и вспомнила о работе. - О,
боже... - Схватила телефон и позвонила Ирке:
- Слушай, мне надо срочно отлучиться на недельку.
- У тебя "левак" наклевывается? - что-то жуя, проявила она интерес. Иногда я
действительно выполняла частным образом заказы, о чем хозяину знать было ни к чему.
- Вроде того...
- Постой! - ахнула она. - А это не тот парень, что приходил на днях? Красавец блондин
с интересной хромотой и чумовыми бабками? Боже, как я тебе завидую! Славка, не упусти
его, держись когтями, зубами и вообще всем, что есть. Такой шанс раз в жизни выпадает,
и то не всем. Как вспомню его, сразу в голове одни греховные мысли. Готова отдаться на
офисном столе. А ты где сейчас?
- Ты сделаешь, что я прошу? - взмолилась я.
- Конечно. Только расскажи, как у вас там?
- Нечего рассказывать, - отмахнулась я, косясь на Прохорова, и быстренько простилась.
Я была уверена, что он все слышал, хоть и бровью не повел, и покраснела с досады. - Не
возражаете, если я приму душ? - сказала я поднимаясь.
Он кивнул. Вместо того чтобы лезть под горячую воду, я минут десять разглядывала
себя в зеркале. С таким типом немудрено нажить кучу комплексов. Вот сейчас я своим
носом недовольна, И ушами. Все-таки они немного торчат. Самую чуточку, но это
раздражает. И вообще вид у меня сегодн
...Закладка в соц.сетях
