Жанр: Детектив
Закон семи
...ался, как вы выразились, за вами, потому что вы заинтересовали людей,
которые весьма интересуют меня.
- Немного путано, вы не находите?
- Не нахожу, - отрезал он. - Матюша втравил вас в историю, которая длится не один
год. Сначала я решил, что он просто спятил, а теперь думаю: может, не такой он и идиот,
как мне показалось вначале? С вашим появлением они заметно оживились.
- Кто "они"? - начала я злиться. Меня раздражало, что он говорит загадками.
- Если бы я знал... - пожал плечами Марк Сергеевич. - Но с вашей помощью надеюсь
узнать.
- Самый простой способ заручиться моим доверием - все мне рассказать, - предложила
я, приглядываясь к нему.
- Самый простой способ не всегда самый лучший, - усмехнулся мой собеседник. -
Наберитесь терпения. Кстати, что вы делали в библиотеке? - без перехода спросил он.
Я на мгновение лишилась дара речи.
- Вы что, действительно следите за мной? - придя в себя, задала я вопрос.
- Конечно. Не далее как десять минут назад я вам уже говорил об этом.
- Слушайте, а вы нахал!
- А вы очень упрямая девушка. С момента появления кинжала в вашей жизни одна
неприятность следует за другой, а вы тем не менее упорно желаете раскрыть все тайны.
Неразумно, если учесть, что движет вами банальное любопытство. Стоило ли оно того,
чтобы ваша подруга оказалась в больнице?
Его слова произвели впечатление, я обиженно отвернулась к окну и замолчала. А
потом, по неизвестной причине, начала оправдываться:
- Мой прапрадед ломал голову над этой тайной. И мой отец. И дело не в пустом
любопытстве. Я хочу...
- Да-да, разумеется, - довольно невежливо перебил Прохоров. - А ведь ваш отец погиб.
Лишний повод задуматься, так ли уж необходимо разгадывать древние тайны? Они не
всегда безопасны.
- Вы что, хотите сказать, что до сих пор существует некое братство...
- О каком братстве речь? - удивился он, вновь меня перебивая, и я решила сменить
тему:
- Старец Николай говорил, что мой отец нашел кинжалы. И погиб.
- Ему было видение?
- Вы считаете это глупостью?
Прохоров пожал плечами:
- Люди - удивительные существа, иногда они видят то, чего нет.
- У вас странная манера говорить о людях так, точно вы к ним никакого отношения не
имеете, - разозлилась я.
- Это лишь подтверждает мои слова, - засмеялся он. - И вы тоже склонны видеть то,
чего нет. Хорошо, отвлечемся от вашей оценки моей личности и вернемся к кинжалам.
Ваш отец действительно нашел их.
- Откуда вы знаете?
- От Матюши, естественно. Он приезжал на раскопки к вашему отцу буквально
накануне его исчезновения. Их исчезновения, ведь с вашим отцом были еще двое его
приятелей. Они нашли кинжалы, и Матюша их видел. Четыре кинжала, те самые, что ваш
прапрадед обнаружил в вещах отца Андрея и которые тот увез в Троицкий монастырь. Так
что было видение старцу или нет, но он сказал правду о вашем отце.
- Но если.., если все действительно так, та вывод напрашивается сам: именно из-за них
его убили.
- И, разумеется, сделали это люди, для которых кинжалы до сих пор имеют некое
мистическое значение, - засмеялся Прохоров. - То самое тайное братство...
- Что тут смешного? - рассердилась я.
- Вы забываете, что сами по себе кинжалы стоят немалых денег. Не ищите мистических
тайн там, где есть золото, - опять засмеялся он.
- Значит, кто-то просто охотится за деньгами?
- Разочарованы? - Марк Сергеевич снисходительно улыбнулся. - Понимаю, тайное
братство куда как заманчивее для вас. - Он немного помолчал и заговорил серьезно:
- Примерно через полгода после того, как ваш отец исчез, на антикварном рынке
появилось огромное количество предметов старины, причем в основном церковной
утвари, а также иконы и книги в драгоценных окладах и переплетах. Разумеется, милиция
не могла не обратить внимания на данный факт...
Он внезапно замолчал, глядя на дорогу, а я вновь оглянулась, боясь обнаружить позади
преследователей. Но ничего подозрительного не увидела и поторопила собеседника
вопросом:
- И что?
- Ничего, - покачал головой Прохоров. - Два человека, которые занимались сбытом и
что-то могли рассказать о том, как ценности оказались в их руках, внезапно скончались.
И вместе с ними исчезла возможность что-либо прояснить в этом деле. Было подозрение:
кто-то обнаружил клад. Троицкий монастырь - самое подходящее для такой находки
место. Он был закрыт в 1929 году, монахов выслали, оклады с икон сняли.., в общем,
обычная история. Необычным был тот факт, что знаменитую икону семнадцатого века,
находившуюся в монастыре, так и не обнаружили. По крайней мере, в описи
конфискованных вещей ее нет. Разумеется, можно предположить, что в неразберихе, что
тогда царила, ее попросту сожгли. Но она внезапно возникла из небытия два десятка лет
назад. Думаю, сейчас она украшает чье-то частное собрание.
- Иными словами, монахи подготовились к приходу незваных гостей и наиболее
ценные вещи спрятали? - нахмурилась я. - А мой отец, предположительно, их нашел?
- Искал разгадку тайны, а нашел клад, - невесело усмехнулся Марк Сергеевич. - И
погиб. Точнее, был убит.
- Если Матюша был там накануне их исчезновения, то...
- Он утверждал, что ему известно лишь о кинжалах. Вряд ли ваш отец особо
откровенничал.
- Но тогда... - развела я руками, - тогда выходит, кто-то из троих исчезнувших все-таки
проболтался?
- Возможно, но не обязательно. Места рядом с бывшим монастырем вполне обжитые и,
разумеется, на раскопки обратили внимание.
- А теперь кто-то боится, что те давние события станут известны. Что ж, срок давности
преступления еще не истек, - кивнула я.
Получается, не кинжал интересовал парней, преследовавших меня, а тот факт, что я
могла узнать о гибели своего отца нечто такое, что они хотели бы сохранить в тайне.
- Логично, - отозвался Марк Сергеевич. - Только помните: самое простое решение - не
всегда верное.
- Вы меня совсем запутали. Расследование убийства моего отца длилось не один год, и
убийца или убийцы найдены не были. Маловероятно, что их смогу обнаружить я через
столько лет... - Я покачала головой.
- Рад, что вас посетила здравая мысль, - заявил Прохоров насмешливо. - Честно говоря,
у меня были подозрения, что вы в это дело полезете очертя голову.
- В конце концов, мои поступки вас не касаются! - не выдержала я.
- Как знать, - пожал он плечами.
А я задумалась. Мелькнула мысль: что, если он сам имеет отношение к гибели моего
отца, оттого сейчас и проявляет интерес к моей особе? Нет, когда погиб мой отец, ему
было лет десять-двенадцать.
- Я старше вас на одиннадцать лет, - заявил он, а я зло чертыхнулась.
- Я что, пальцы загибала?
- Нет. Но ваше лицо как открытая книга.
- Надо носить паранджу.
- Не надо. На вас очень приятно смотреть, - улыбнулся он, а я с удивлением поняла, что
мы уже подъезжаем к городу. Обратная дорога показалась вдвое короче. - Отвезти вас
домой? - спросил Марк Сергеевич.
Я некоторое время поразмышляла.
- Нет. Лучше на вокзал.
- Благоразумия у вас, как видно, кот наплакал, - загрустил он. - Куда на сей раз
собрались?
- Из музея пропал документ - письмо Филарета, которое передала музею жительница
села Пригово.
- Я знаю эту историю. Мы бы сэкономили время, объясни вы мне, чего хотите от
бедной женщины. Вдруг я смогу ответить на ваши вопросы?
- Я бы предпочла поговорить с ней сама.
- Не доверяете? - усмехнулся Прохоров. - Ну ладно. Тогда... Надеюсь, вы не станете
возражать, если я составлю вам компанию?
- Не сочтите нахальством, но я на это очень рассчитывала, - с усмешкой ответила я. -
Ваша машина мне нравится гораздо больше общественного транспорта.
Село Пригово оказалось довольно большим. Вереница трехэтажных домов по обе
стороны дороги, дальше шел частный сектор с садами и огородами, впереди на холме
развалины монастыря. Колокольня - все, что сохранилось за полуобвалившимися его
стенами, - была забрана в леса, как видно, ее собирались реставрировать.
- Адрес вам случайно не известен? - спросила я Марка Сергеевича, сообразив, что
Лапину будет найти не так-то легко.
- Нет. Но узнать его не проблема. Проще всего спросить в магазине, - ответил тот,
притормаживая возле здания с вывеской "Продукты". Взглянул на меня с улыбкой, и я
поняла, что узнавать предстоит мне. И с легким вздохом отправилась в магазин.
Здесь было довольно многолюдно, я истомилась немного в конце очереди, потом
приблизилась к прилавку и спросила:
- Простите, вы не скажете, где живет Лапина Екатерина Ивановна?
- У нас половина жителей Лапины, - ответила продавщица хмуро, но народ в очереди
оживился.
- Это какая Лапина?
Вопрос показался бестолковым, но тут я подумала, что факт передачи в музей ценного
документа односельчанам должен быть известен, и поспешно ответила:
- Она передала в дар музею...
- Вы из газеты, что ли? - спросил дед с бородой лопатой. - Замучили ее вконец.
Первомайская улица, дом четыре. Это возле монастыря.
Я поблагодарила и вернулась в машину.
- Боюсь, нам могут не обрадоваться, - сообщила я Марку Сергеевичу. - Если верить
гражданам, журналисты у нее частые гости.
- Цена популярности, - пожал он плечами, я назвала адрес, и мы поехали.
Четвертый дом был как раз напротив монастырских ворот. Правда, от ворот мало что
осталось: одна деревянная створка висела на единственной петле, вторая вовсе
отсутствовала. Во дворе монастыря виднелось шаткое сооружение, похожее на гараж - как
видно, еще недавно здесь находилась совхозная техника. Обычный деревянный
пятистенок под номером четыре утопал в цветах. Возле калитки звонок отсутствовал, но
калитка оказалась не заперта. На сей раз Марк Сергеевич отправился вместе со мной. Мы
поднялись на крыльцо, и только я собралась постучать, как дверь открылась. Я увидела
женщину лет шестидесяти в цветастом халате и белой косынке.
- Вам кого? - спросила она.
- Лапину Екатерину Ивановну, - ответила я, женщина перевела взгляд с меня на
Прохорова, кивнула и сказала:
- Что ж, проходите. Я и есть Лапина. А вы из газеты?
- С телевидения, - соврала я без намека на угрызения совести.
- Вот ведь беда... И не рада, что горшок тот нашли.
- Какой горшок? - растерялась я.
- Клад, - пожала она плечами, провожая нас в кухню. - Сто семьдесят две копейки.
Говорят, по тем временам большие деньги. Да вы садитесь. - Мы устроились за столом,
покрытым вязаной скатертью, хозяйка села у окна. - Вас звать-то как?
- Ярослава. А это Марк Сергеевич.
- Ага. Горшок мы в мае нашли, когда картофельник копали. Решили участок
расширить.
Наняла трактор, плугом горшок и зацепило. А там монетки. Позвонили в район, оттуда
приехали на наш клад взглянуть. Теперь вот я, как Алла Пугачева, интервью даю, -
засмеялась женщина.
- Мы, собственно, по другому делу, - улыбнулась я.
- Да? По какому же?
- Вы передали в музей документ...
- Передала, - кивнула женщина. - Так ведь украли его.
- Вы могли бы рассказать нам, как тот документ у вас оказался?
- Чего ж не рассказать? Только особо рассказывать и нечего. Вон он, монастырь
напротив. В конце двадцатых закрыли его, ну и давай иконы жечь да книги всякие. Народ
со всей округи сбежался, большой костер во дворе устроили, молодежи в радость, вроде
гулянья, а старики, конечно, на такое безобразие смотреть не могли. А мать моя сильно
верующая была и кое-что попрятала, пока никто не видел. Перебросила через забор икону
Божьей Матери. Очень уж она ее любила, называется "Умиление". Спрятала ее, еще две
иконы и ящик какой-то. Ей в руки его сунули, когда из церкви добро на улицу выносили.
Она видит: никого рядом нет, и ящик тот через забор в крапиву кинула, думала, там
святые мощи. А еще книгу спрятала в переплете богатом. Библию. Дождалась ночи и на
двор все перенесла, в доме держать боялась, еще увидит кто. Так на дворе в курятнике, в
мешках, и пролежали те вещи лет двадцать. Потом иконы в доме повесили, после войны
на это уже строго не смотрели. Библию мы читать пробовали, но там по-старинному
написано, буквы похожи, но не все, и слова от наших отличаются. А в ящике документ
старинный оказался, трубочкой свернутый. Мама знать не знала, что с ним делать, а к
старости забеспокоилась: говорит, если в церкви документ хранился, значит, церковный,
негоже ему в чулане, и положила в кухне за образа, как раз за любимую свою икону. О
книге сосед узнал, стал просить продать. Но мама ни в какую, грех, говорит. А уж как
мама умерла, брат мой взял да и продал за пять бутылок водки, он у нас сильно выпить
любил, а тут похороны... Прихожу домой, а на столе два листа бумаги с письменами,
бумага старая, желтая вся. Я никак не пойму, откуда, растолкала брата, он и говорит:
книга бракованная была, листы эти лишние, я, говорит, их и вырвал.
- Подождите, - насторожилась я. - Что значит бракованная?
- Так разве его поймешь? Вроде лишние они там, не из книги вовсе, как и зачем там
оказались, непонятно. Ему, видишь ли, сосед сказал про это, чтоб цену сбить. Брат в
сердцах их и вырвал. Тот уж и не рад, что сказал, но брат у меня такой человек, если
упрется, так не свернешь его. В общем, сосед книгу забрал, а бумажки у нас остались. Я
давай брата стыдить, а ему все нипочем, это, говорит, наше наследство, тебе икона, а мне
книга. Сосед болтал, что ее какому-то начальнику подарить хочет, чтобы выслужиться.
Только ведь соврал, продал он ее аж за тысячу рублей. Сам же потом и хвастал, такой
хитрец, даром что партийный. А мне что с теми листочками делать? Убрала их в чулан, в
ларь спрятала, пусть, думаю, лежат. А брат той же зимой погиб, на тракторе
перевернулся. Да и сосед ненамного его пережил, здоровый мужик, а умер в одночасье,
"Скорая" приехать не успела. Вы, должно быть, думаете, глупости все это, а старики не
зря говорили, когда монастырь разоряли: добром не кончится. Так я вышло. Всех, кто
тогда иконы жег, господь прибрал, мало кто до войны дожил, а кто дожил, тот с войны не
вернулся.
- Так какой документ вы в музей передали? - спросила я, успев запутаться.
- А вы слушайте, сейчас все объясню по порядку. Года три назад приехали рыбаки и ко
мне на постой напросились. Трое их было. Один важный такой, денег у него, видно, куры
не клюют. Увидел икону и давай приставать: продай да продай. Я, конечно, отказалась, не
для баловства икона писана, а такой, как он, ни в черта, ни в бога не верит, на что ему
икона? Я мечтала ее в церковь вернуть, обещали отреставрировать церковь, но пока все
никак не получается. На зиму я уехала к дочке, весной вернулись, а на воротах во двор
замок другой, никак не поймем, в чем дело. Вошли в дом и ахнули: иконы нет. Все на
месте, а икона пропала, и ящик, что за ней лежал с бумагами... Уж как я плакала...: И
Колю того вспомнила, рыбака. Не иначе как он украл, чтоб ему... Господи, прости.
- А фамилию его не знаете?
- Да не говорил он мне фамилии. Коля да Коля. И чего позарился? Икона-то без оклада
была, старая, почернела вся да и потрескалась, пока в курятнике стояла. Уж потом зять
додумался: старинная икона, говорит, ей, как видно, цены нет. Зять-то у меня
образованный. Я ему возьми да покажи бумажки-то, что брат из книги вырвал. А он меня
в машину и в область, в музей. А там как глянули, так и обомлели. Как же, говорят, такое
может быть? При Иване Грозном письмо-то написано. И почему, говорят, в книге было?
А откуда же мне про то знать? Так и отдала в музей, мне-то они зачем. А их и из музея
украли. Вот такая незадача, - заключила женщина.
- А как тот Коля выглядел, вы помните?
- Как выглядел? Мужик и есть мужик, нос, уши, все на месте. Усы у него были, а сам
плешивый, хоть и молодой еще, лет сорок пять. Толстый, пузо здоровое и нос картошкой.
- Больше он в ваших краях не появлялся?
- Нет. Оттого и думаю: он икону с ящиком украл.
Марк Сергеевич в разговоре не участвовал, разглядывал иконы, что висели в углу,
женщина начала на него коситься. Я решила, что пора прощаться, но не выдержала и
спросила:
- А не приезжал ли к вам лет двадцать назад мужчина - высокий, рыжеватый, с
бородкой. Он здесь раскопки вел.
- Как звали-то его?
- Анатолий.
- Толя? Как же, помню. Жил он у нас целое дето. Археолог, копался тут, на развалинах,
председатель на это сквозь пальцы смотрел. Пьяница у нас председатель был, от пьянства
и помер. Толя его и подпаивал, потому что был тут без разрешения.
- А он видел документ, который был в ящике?
- Нет. Мама не показывала. А книгу видел. Он маме сказал, что по-церковному читать
умеет, она и вынесла. А он как ее листать начал, весь задрожал даже, особенно когда
страницы эти обнаружил, те самые, которых там быть не должно, те, что из музея потом
украли. Даже плакал: меня, говорит, Мария Кузьминична, к вам сам бог привел. Эту
книгу, говорит, мой прадед в руках держал в монастырской библиотеке.
- Он просил продать книгу?
- Нет, - покачала она головой. - Сказал, ей в музее место. Уговаривал мать отвезти
книгу в область. Но мама строгая была. Отдам, говорит, но только в церковь. Даст бог,
доживу до тех пор, когда люди снова будут бога бояться. Послушать бы его тогда... Хотя,
смотри ж ты, и в музее не сберегли... - Женщина горестно вздохнула. - Толя кинжалы
какие-то искал, все мать про них расспрашивал, не видела ли она у кого из местных. Он
тут всех бабок обошел и в земле целое лето копался. Только чего там найдешь? В
монастыре хоздвор был, горел дважды... Мальчишки местные после его отъезда тоже в
фундаменте рылись, все клад искали.
- Это та самая книга, - зашептала я, уже садя в машине. - Понимаете, Марк Сергеевич?
Просто невероятно. Здесь был мой отец, и он видел книгу, которую Косте, моему
прапрадеду, в библиотеке показал Андрей. Отец не мог ошибиться...
- Он был специалистом по древним книгам? - без выражения спросил Марк Сергеевич.
- А вы считаете, существовало несколько Библий, в которые были подшиты письма
Филарета? - съязвила я.
- Разумеется, я так не считаю. Скоре всего, вы правы.
- Как странно! - не удержалась я. - Сегодня я уже дважды встретила людей, с которыми
разговаривал мой отец.
- Чего же странного? - пожал плечами Прохоров. - Вы повторяете его путь. Надеюсь,
для вас он не закончится столь трагически.
- Прекратите меня запугивать! - разозлилась я.
- Я далек от этого.
Мне очень хотелось послать его к черту и презрительно отвернуться, но обсудить
происходящее хотелось еще больше, и я спросила:
- Но как книга из Спасо-Преображенского монастыря оказалась здесь?
- Ну, загадка не такая уж и трудная. Спасо-Преображенский монастырь разорили еще в
Гражданскую войну. Потом там устроили колонию для беспризорников, позже - тюрьму.
А Никольский монастырь, где мы только что были, продержался до конца двадцатых
годов.
- Выходит, книгу перевезли сюда?
- Думаю, не только книгу. Интересно, что было в том ларце, который уважаемая
Екатерина Ивановна именовала ящиком?
Несколько минут я сидела молча, уставившись на Прохорова.
- Вы думаете... Подождите, по мнению моего прапрадеда, существовало два письма:
одно, то самое, что хранилось в книге, но он считал, что существовало и другое, которое
ему показать не пожелали. И именно оно должно было послужить разгадкой тайны семи
кинжалов. Письмо в деревянном ларце. Ну, конечно...
- Не забывайте, это лишь предположение, которое проверить невозможно. Его украли
те самые люди, что охотились за кинжалом.
- Вряд ли, - усмехнулся Прохоров. - Коле приглянулась икона, за ней он и явился, а
ларец, скорее всего, прихватил, обнаружив его за образом, вполне логично предположив,
что раз бумаги старинные, то стоят денег.
- По-моему, вы просто помешались на деньгах, - не выдержала я.
- Вы так хорошо меня знаете? - удивился Марк Сергеевич.
- Смотрите, что получается, - пропустив мимо ушей его замечание, продолжила я. -
Прапрадед писал о трех монастырях, куда зачастил, по словам одного из монахов, Андрей:
Свято-Никольский, это тот, где мы были сейчас, Александровский, где служил старец
Николай, и Троицкий, там вел свои последние раскопки отец. А еще СпасоПреображенекий,
где и начинается вся эта история. В Троицком монастыре были
изготовлены кинжалы, и предположительно туда их отвез Андрей, когда решил, что
хранить их в своем монастыре опасно. Отец был уверен, разгадка тайны где-то здесь. Если
бы у меня были его бумаги... Он ведь наверняка вел дневник поисков.
- Бумаги - это прекрасно, - согласился Марк Сергеевич. - Но сейчас меня больше
заботит другое. Посмотрите в зеркало.
Я не стала смотреть в зеркало, а просто обернулась. На пустынной дороге черный джип
был виден издалека.
- Вы думаете... - испуганно начала я. - Почему вы едете так медленно? - накинулась я
на Прохорова.
- Сто шестьдесят километров, по-вашему, медленно? Ладно, попробуем оторваться.
Я тут же пожалела о своих словах, потому что мы буквально полетели. Что было весьма
неосмотрительно на дороге, сплошь состоящей из крутых поворотов.
- Я погорячилась, - через пять минут сказала я. Жаль, что Прохоров не обратил на мои
слова внимания. А еще через пять минут стало ясно: парни на джипе, вне всякого
сомнения, интересуются именно нами, потому что на очередном участке прямой дороги я
вновь увидела их машину. Нормальные люди не станут гонять на такой скорости.
- Надо дотянуть до первого поста и... - слегка клацая зубами, начала я.
- Где вы видели здесь пост? - удивился Прохоров.
Надо сказать, испуганным он не выглядел, на мир взирал довольно флегматично, что в
тот момент здорово меня раздражало. - Успокойтесь, у меня есть идея получше, - заявил
он, посмотрел на меня и улыбнулся. В улыбке была насмешка, а еще превосходство, а я
терпеть не могу высокомерных типов, одним из которых Марк Сергеевич, безусловно,
являлся.
- Как они смогли нас найти? - Подумала я вслух. - Или они тоже мысли на расстоянии
читают?
- Если вы заподозрили меня, то напрасно. Думаю, данный адрес им хорошо известен, и
они решили, что из Карпова вы поедете сюда.
- Да я сама не знала, куда поеду. Вот черт...
- Девушке не пристало ругаться.
- Слушайте, а он вам случайно не родственник? Как-то странно вы каждый раз
реагируете.
- Нелепая фантазия, - ответил он и так посмотрел, что я подумала: "А может, не такая
и нелепая?"
Впереди показалось кафе, из тех, что обычно строят у дороги. Просторное, светлое, с
большой вывеской "У Наташи". Прохоров свернул и остановил машину возле стеклянных
дверей.
- Вы что, хотите поужинать? - удивилась я, заподозрив, что мой спутник спятил.
- Поторопитесь, у нас мало времени, - не очень-то любезно ответил он.
Мы вошли в кафе. Не представляя, что он задумал, я устроилась за столом, Прохоров
подошел к стойке, купил воды и, кажется, бутерброды, все это ему сложили в бумажный
пакет, он повернулся ко мне и кивнул. Я встала, злясь на него за странное желание
подзаправиться, когда нас преследуют, и направилась к дверям, но он меня остановил, и
мы, к моему удивлению, прошествовали коридором мимо туалетов и вышли через заднюю
дверь. Справа находилась бензозаправка, слева деревянный сарай и домик-шашлычная, а
прямо - лес. Туда Марк Сергеевич и направился, причем весьма торопливо.
- Куда вы? - удивилась я.
- Надо успеть добраться до кустов, пока они не появились, - ответил он, ускоряя шаг,
повернулся, взял меня за руку и потащил за собой.
- Я не очень-то понимаю... - начала я, но тут из-за поворота появился джип, я
замолчала и постаралась как можно быстрее достичь кустов.
Мы немного углубились в лес и стали наблюдать за дорогой. Джип как раз поравнялся
с кафе, но на стоянку сворачивать не стал, притормозил на обочине. Я очень надеялась,
что парни покажутся и я наконец буду знать своих врагов в лицо, а заодно проверю, те ли
это типы, что гонялись за Матюшей, или на моем горизонте появились другие. Но из
машины никто не вышел.
- Прекрасно, - кивнул Марк Сергеевич. - Пока они считают, что мы в кафе, и скромно
ждут, мы успеем уйти довольно далеко.
- Как уйти? - удивилась я. - Куда? А машина?
- Да бог с ней, - отмахнулся Прохоров. - Постоит немного.
- Послушайте, здесь люди, мы можем вызвать милицию и дождаться, когда они...
- Прибегут на ваш зов? Общение с прокуратурой вас ничему не научило?
- Но куда же мы пойдем? - растерялась я.
- В трех километрах отсюда поселок, но парни быстро сообразят, что туда мы и
направились. Значит, надо идти лесом в противоположную сторону, а там... Если не будет
рейсовых автобусов, придется добираться до города автостопом. Хотя это опасно, можно
нарваться на наших преследователей.
- Как же мы пойдем по лесу? - заволновалась я.
- Ногами, естественно, - искренне удивился Прохоров. - По-моему, другого способа
просто не существует.
- Слушайте, вы, умник, - не выдержала я. - Затея ужасно глупая. Что нам делать в лесу...
- Смотрите на это, как на приятную прогулку, - ухмыльнулся он и, опираясь на трость,
быстро зашагал по едва заметной тропинке. Я взглянула на него, потом на кафе, потом
опять на него и принялась догонять вприпрыжку.
- Для прогулки по лесу вы одеты слегка вызывающе, - съязвила я. - Не боитесь
испортить свой роскошный костюм?
- У меня их четыре десятка, одним я готов пожертвовать.
- Четыре десятка? Зачем вам столько?
- Я их коллекционирую. Такой ответ вас устраивает?
- Вы ужасный выпендрежник.
- Вы повторяетесь, дорогая.
- Не смейте меня так называть! - разозлилась я.
- Как "так"? - поворачиваясь, спросил он и добавил:
- Что плохого в том, что вы мне дороги?
- Очень сомневаюсь в этом.
- По-моему, вы кокетничаете, - покачал он головой.
- Что? - завопила я.
- А как еще я должен расценивать ваши слова? Вы сомневаетесь в том, что мне дороги,
то есть предлагаете развить эту тему.
- С вами невозможно разговаривать.
- Прекрасно, вот и помолчите, дорогая.
- Вы меня еще дорогушей назовите.
- Хорошо, если вам так больше нравится. Не могли бы вы двигаться побыстрее,
дорогуша?
- Вы невыносимы, - сказала я в отчаянии.
- Постарайтесь приспособиться.
- Вот еще!
Он остановился, достал из кармана ключи и протянул их мне:
- Вы можете вернуться к машине и ехать в город. Хотите? Боюсь только, что в этом
случае мы уже бол
...Закладка в соц.сетях
