Жанр: Детектив
Закон семи
... ее пылало от негодования. - Нет, вы только посмотрите, что творится! -
Она раскрыла другой мартовский номер журнала, и я смогла убедиться: те же страницы
отсутствовали и там.
Меня поразила странная повторяемость истории. Мой прапрадед сидел в
монастырской библиотеке и разглядывал ровный срез в том месте, где было подшито
письмо Филарета. А теперь тем же самым занята я. Правда, в руках у меня не старинная
Библия, а подшивка журнала, и ищу я не загадочное письмо, а всего-навсего научную
статью. Но чувство такое, что меня, как и его, некто упорно не подпускает к разгадке.
- Где еще можно найти этот журнал? - спросила я, с трудом выходя из транса.
- Боюсь, что в филиалах его нет. Да и в городских библиотеках тоже. Сейчас с
помещениями туго и такие журналы долго не хранят. Это ведь областной журнал,
который издавался довольно давно, особой ценности он не имеет. Может, у кого-то дома
случайно остались экземпляры? Или в библиотеке краеведческого музея... Хотя вряд ли...
Куда он делся? - вдруг спросила она, оглядываясь.
Я не поняла, о чем она, и переспросила:
- Что?
- Мужчина тут газеты читал...
И в самом деле, мужчина исчез, ни она, ни я не заметили, когда он покинул зал.
- Чудеса, - в досаде покачала головой девушка и вернулась к стойке.
Я в глубокой задумчивости покинула библиотеку. Иначе как охотой за статьей
профессора Ильина это варварство не назовешь. Вот только какую цель преследовали
неизвестные: хотели заполучить статью или ее уничтожить? Теперь желание отыскать
наследников Ильина только усилилось. Ильин забрал бумаги моего отца, а кто-то очень
заинтересовался его статьей, появившейся в журнале через год после похорон моего отца.
Но в воскресенье я вряд ли кого застану в университете, придется ждать до завтра.
Однако жажда деятельности меня переполняла, и вдруг пришла идея.., съездить в
Карпов. Почему бы и нет? Взгляну на музей, может, удастся узнать что-то о кинжале. В
этом смысле вчерашняя история с Аней ничему меня не научила.
Моя машина находилась в автосервисе, пользоваться великодушием подруги и брать ее
машину я не стала и просто поехала на вокзал, решив отправиться в Карпов автобусом. Но
даже до касс дойти не успела: на вокзальной площади выстроилась длинная вереница
"Газелей", а по громкой связи объявили, что одна из них отправляется в Карпов буквально
через минуту.
В микроавтобус набилось довольно много пассажиров, но место для меня нашлось.
Дорога до Карпова заняла больше времени, чем я предполагала, - остановки следовали
одна за другой, я уже начала жалеть, что не поехала на такси. И тут впереди возник
нешуточный монумент с гербом города и надписью "Карпов. Основан в 1327 году".
Ранее бывать здесь мне не доводилось, и я с интересом смотрела в окно, пока "Газель"
через весь город следовала к вокзалу. Городок был небольшой, но уютный, по крайней
мере, мне так показалось. Много зелени, центр на две части рассекала река, берега ее
выглядели очень живописно. На вокзале я спросила, где здесь краеведческий музей, и
выяснилось, что он совсем недалеко. Впрочем, здесь все было недалеко, город насчитывал
шестьдесят тысяч жителей и в основном остался в тех же пределах, в каких был век назад.
Краеведческий музей располагался в двухэтажном здании. К своему удивлению, я
обнаружила возле входа шесть автобусов с туристами, а войдя в музей, убедилась, что он
пользуется популярностью. И тут же пожалела, что со мной нет Аньки. Вряд ли на мои
вопросы станут отвечать особенно охотно.
Во втором зале женщина лет шестидесяти дремала на стуле, абсолютно не реагируя на
ватагу ребятишек, которые с восторгом разглядывали мечи и луки, выставленные на
витрине. Я решила проверить свое обаяние на ней, покашляла, а когда она открыла глаза,
сказала:
- Здравствуйте. Я с областного телевидения, работаю вместе с Анной Витюшиной над
циклом передач о русской истории. Меня зовут Ярослава.
Женщина кивнула несколько растерянно и тоже представилась:
- Мария Петровна.
- Конечно, нас интересует прежде всего криминальный аспект, я приехала по поводу
кражи из музея кинжала шестнадцатого века.
- Точно, его украли, - кивнула Мария Петровна, поднялась и повела меня в соседний
зал. - Вот здесь он лежал, на этом месте, в специальной витрине. А украли его ночью.
Выбили окно в подвале, влезли в музей и...
- Взяли только кинжал?
- Уж, видно, кто-то на него сильно позарился и с этой целью Федьку Демьяненко
подкупил.
- Какого Федьку? - опешила я.
- Того, кто кинжал украл, - удивилась Мария Петровна.
- Так разве известно, кто украл? У милиции...
- Да что милиция! В таком городе, как наш, разве что скроешь? Здесь все на виду.
Федька непутевый, с малолетства по тюрьмам, мать умерла, так его и не дождавшись. До
дома доехать не успеет, как что-нибудь украдет и опять сядет. Дед у него цыган был, так,
наверное, кровь виновата. Вернулся он уж взрослым мужиком, вроде жил тихо. Потом
зачастили к нему какие-то из области. И вдруг музей обворовали. Следователи, конечно,
сразу к Федьке, а тот пьяный валяется. Алиби, говорит, у него и на дружков кивает, таких
же пьяниц. Кинжал у него не нашли, а он дней шесть пил, пока не утонул. По реке пошел
на ту сторону, а лед уже тонкий был, вот и провалился. А уж после его смерти дружки
покаялись, что музей Федька ограбил, он сам им хвалился. А где кинжал, неизвестно.
Милиция пробовала искать тех, кто к нему наведывался, да без толку. И все. Никаких
концов. Может, Федька и знал, где искать, но его уже не спросишь.
- А каким образом кинжал в музее оказался?
- Так после смерти старца Николая, - ответила женщина. - В его вещах нашли. Жил у
нас в городе человек... Кто блаженным его считал, кто сумасшедшим. Старенький уже.
Говорили, из монахов. Монастырь здесь был, после революции его разорили, монахов
разогнали, они подались кто куда, а этот остался. Жил в сторожке на кладбище. Два года
назад захворал сильно и помер.
- Сколько же ему было лет? - удивилась я.
- Кто же знал? Он говорил, сто двенадцать. Может, так и есть, монастырь-то давно
разорили, вот и выходит, что правда. Человек он был непростой: то вроде бормочет что-то
непонятное, а то вдруг заговорит, да так складно, по-церковному... К нему весь город
ходил, у кого какая нужда: заболел кто, муж запил или дети от рук отбились, - все к нему,
а он не отказывал. В советское время его в психушку забрали, думали, все, не увидим
больше старца, ан нет, вернулся и опять в свою сторожку. А в последние годы к нему даже
начальство приезжало. И наше, и из области, и из других городов. Только не больно их,
начальников-то, старец жаловал. Похоронили его на кладбище, рядом со сторожкой.
Люди говорят, он и сейчас исцеляет, если на его могиле помолиться и помощи попросить.
Мы-то думали, что его святым объявят, но наш батюшка сказал, что он грешник, а не
святой. Поди разбери, что они там не поделили.
- А кинжал в музей кто принес?
- Граня. Женщина одна за ним ухаживала, он в последние годы уже слабенький был.
- А женщину эту где можно найти?
- А что ее искать? В церкви она убирается. Через парк пройдете, там церковь.
Спросите Граню.
В церкви стояла тишина. Служба уже закончилась, две старушки убирали оплывшие
свечи. Я подошла к ним и шепотом, чтобы не нарушать тишину, спросила Граню.
- Подождите, она сейчас придет.
Я устроилась на скамье возле входа, разглядывала фрески над головой. Минут через
десять ко мне подошла женщина.
- Вы меня спрашивали?
Я ожидала увидеть согбенную старушку со сморщенным личиком, а передо мной
стояла совсем еще не старая, высокая крепкая женщина, волосы под темным платком
отливали серебром. Ей было лет семьдесят, но лицо свежее, гладкое, глаза и вовсе
казались молодыми.
Быстро справившись с растерянностью, я ответила, что меня к ней прислали из музея,
и повторила байку о цикле передач на телевидении.
- О старце нашем давно хотели фильм снять, - кивнула она. - Да все что-то не
получается. У духовных людей, как и у нас, грешных, свои разногласия...
- Что вы имеете в виду? - робко спросила я.
- Старец Николай святой был человек, а батюшка наш его не признает. Идемте на
улицу, - позвала она.
Мы вышли в парк. Раньше это было кладбище, очертания могильных холмиков еще
проступали. Кое-где были устроены клумбы, слева от церкви под липой стояла скамья,
там мы и разговаривали.
- Что вам рассказать-то про него? - со вздохом спросила Граня.
Вообще-то меня интересовал кинжал, но я решила не спешить и задала совсем другой
вопрос:
- Откуда старец здесь появился?
- Так он монахом был в нашем Александровском монастыре. После революции
монахов разогнали, а старец здесь остался. Сколько раз его арестовывали, не счесть, и
каждый раз отпускали. Бог берег, не дал ему без вести сгинуть. Жил в сторожке,
милостыню собирал, глупые его за дурачка считали, а умные к его словам
прислушивались. Я к нему со своей бедой пришла - муж у меня на машине разбился,
вместе с детьми, боялась, руки на себя наложу, вот и пошла. Он со мной долго тогда
разговаривал. Сначала я просто заходила каждый день: забегу перед работой и с работы
загляну, а как вышла на пенсию, и вовсе к нему переселилась. Он к тому времени почти
ослеп, оставлять его одного я боялась. Так вот и жили. К нему последние лет пятнадцать
народ ехал за триста километров из соседних областей. Если б старец хотел, мог бы жить
припеваючи, но он ни копейки у людей не брал. Скажет: иди в церковь, свечку поставь
Николаю Чудотворцу, пачку чая возьмет или печенье, очень печенье любил, а все, что в
подарок ему у сторожки оставят, детям раздаст. Ребятня со всего города так у него и
толклась. Он то свистульки им сделает, то стихи смешные читает, в ладоши хлопает, сам,
точно дитя малое. Очень его любили. Не все, конечно, люди-то разные. Батюшка вот нам
говорит, что старца обуяла гордыня и он себя апостолом новым вообразил. Уж не знаю...
Ему виднее, конечно, но по мне не было человека добрей и тверже в вере, чем старец
Николай. Никогда ни о ком плохого слова не сказал. Тихий, светлый, рядом с ним и я
душой светла.
- В музее мне сказали, что после его смерти вы передали им кинжал.
- Да, так и было. Только украли его сразу. Федька украл. Я теперь себя корю - зачем
отдала? Старец велел кинжал сберечь, вот я и подумала, что в музее будет надежнее. А
получилось... - Женщина горестно вздохнула.
- Откуда у него этот кинжал?
- Не знаю, - вроде бы удивилась Граня. - Он, когда заболел, мне про него сказал. Вещей
у него вообще никаких не было, сторожка не запиралась, заходи и бери, что хочешь, да
только брать-то и нечего было. Спал на лавке, ни одеяла, ни подушки, холод зимой, руки,
ноги мерзнут, а он посмеивается: молитвы, говорит, согревают. Как выжил, диву даюсь,
действительно человек божий. Это уж потом мужики ему "буржуйку" соорудили, а люди,
что рядом жили, приносили дрова, по очереди ее топили, сам-то он забывал. А в
последние годы электричество в сторожку провели, два рефлектора ему подарили, он
брать не хотел, но я настояла. Пока он на службе, натоплю в сторожке, у него ж ноги
болели, врач сказал, надо их в тепле держать, он и зимой, и летом в валенках ходил. Из
всего имущества было у него только Евангелие. Книгу он с собой носил всегда, в кармане,
потому что году в пятидесятом у него Библию украли, и он очень огорчался, а Евангелие
ему кто-то принес уже позднее. Я его себе оставила на память о старце. В общем, я и
знать не знала, что у него в сторожке тайник есть, а как он умирать собрался, мне про
него рассказал. В стене был тайник, за лавкой, и лежал там кинжал этот. Велел хранить.
- А старец не рассказал вам, что за кинжал такой?
- Плох он был, говорить почти не мог. Сказал: сберечь надо, что кинжалов всего семь и
они еще послужат. И что-то про дьявола говорил, да я не поняла.
- Кинжал ключом не называл?
- Не помню такого. Зато вспомнила: к старцу человек приезжал, давно, я тогда только
за ним приглядывать стала. И человек тот о кинжале спрашивал, и рисунок показывал,
говорил, что из всех монахов нашего монастыря в живых после революции остался только
старец, и он, может, знает, где кинжалы. А старец сказал, что не знает. А тот засмеялся и
говорит: "Разве пристало врать божьему человеку?" Я еще тогда рассердилась на него
очень. Как, думаю, посмел говорить такое? А старец только улыбнулся и ответил: "Во
благо иногда и соврать не грех. Тебе для баловства кинжал нужен, а это вещь святая, в
грешные руки попасть не должна". И человек тот с ним согласился, попросил у старца
прощения и уехал. Я потом старцу говорю: "Таких гнать надо от себя". А он мне: "Человек
этот вовсе не плохой, только уж очень любопытный, а любопытство пустое тоже грех". У
старца плохих людей не было, все хорошие. Вот когда он мне про кинжал-то сказал, я тот
разговор и вспомнила. "За ним, - спросила, - приезжал?" А старец ответил: "За ним. И
другие приедут. Но ты кинжал никому не отдавай. Если только в церковь... Но там не
примут".
- Почему не примут? - удивилась я.
- Не объяснил. Потом вдруг тоже человека того вспомнил и говорит: "Убили его,
Граня. Мне видение было. Но он их нашел. Не в тех руках теперь святыня, и очень меня
это тревожит". Вот так и сказал, только я ничего не поняла.
- Простите, а когда приезжал тот человек?
- Давно. Лет двадцать назад, а может, и больше.
Я почувствовала легкое беспокойство и продолжала расспрашивать:
- Не помните, как звали того человека?
- Помню. Анатолий. Приезжал он как раз в свои именины, старец еще спросил:
"Знаешь, день сегодня какой? Ангела твоего. Проси Господа, чтоб он всегда рядом был".
У меня сына Анатолием звали, вот я и запомнила.
- Как он выглядел? - волнуясь еще больше, спросила я.
- Обыкновенно выглядел. Среднего роста, молодой, лет тридцати, светловолосый, с
бородкой. Глаза у него хорошие были, да и сам веселый такой, и видно, что добрый. Еще
сказал, что дочка у него родилась в апреле, как раз в Пасху, а старец ответил, значит,
будет счастлива.
Как я не рухнула со скамьи, сама не представляю, потому что выходило, что у старца
был мой отец. Конечно, много на свете светловолосых Анатолиев, у которых в Пасху
родилась дочь, но я была уверена: человек, о котором рассказывает Граня, - мой отец. Он
каким-то образом узнал, что у старца хранится кинжал или, скорее, догадывался, что тому
известно нечто о его истории и местонахождении, и приехал к нему специально. А потом
его убили. И если верить в пророческий дар старца, кинжалы мой отец все-таки нашел.
Правда, не все, раз один из них в то время находился у старца.
Я уже довольно долго сидела молча, уставившись в одну точку на церковной стене.
Граню это, казалось, не беспокоило, она, должно быть, предалась своим воспоминаниям.
- Но почему вы отдали кинжал в музей? - очнувшись, спросила я.
- Потому что как сказал старец Николай, так и вышло. Явились за кинжалом-то. На
сороковой день после смерти старца и явились.
- Кто явился?
- Люди, - пожала Граня плечами. - А кто они такие, поди разберись.
- Но ведь что-то они вам сказали?
- Конечно. Много чего говорили, да не все слушать надо. Первым явился один. В очках
такой, важный с виду. Сказал, что из музея он. Вроде в областном центре хотят выставку
сделать о старце, и он просил его личные вещи. А какие у него вещи? Валенки да штаны
старые. И те, когда старца хоронили, люди себе забрали. А он опять: "Не было ли каких
книг, предметов?" Я, конечно, про книгу врать не стала, хоть и собиралась ее себе
оставить, но раз такое дело... Но книга ему была не нужна, я сразу поняла. Книга-то
обычная, такую сейчас в любой церкви за тридцать рублей купишь. Вот тут до меня и
дошло: за кинжалом приехал. Так и вышло. Долго он меня пытал, потом не выдержал и
спрашивает напрямую: "Не говорил ли старец чего о кинжале?" И рисунок мне
показывает. Я отнекиваюсь - не понравился он мне. Глаза злые, хоть и улыбается, говорит
ласково, а доброты в нем нет; И руки суетливые, вроде ухватить чего хочет. Я рядом со
старцем людей видеть научилась, ему одного взгляда хватало, чтобы понять, кто перед
ним. Этот был скверный человек. Он мне телефон оставил, чтоб позвонила ему, если
вдруг вспомню чего. А я сразу в музей, у меня там подруги работают. Они и позвонили в
область узнать, что за выставка такая. А в тамошнем музее знать ничего не знают, а этот,
в очках, и не работает там уже вовсе, уволился. Тут я поняла, что хорошего ждать нечего.
Так и вышло.
- А как его фамилия? Разин? Сергей Петрович?
- Точно, - кивнула Граня. И продолжила:
- Он уехал, а через месяц другие явились. Сначала сторожку вскрыли. Когда старец
умер, дверь с окошком заколотили и электричество отрезали, чтоб бомжи не поселились,
но я все равно заходила, так, взглянуть на всякий случай. Иду с могилы старца, смотрю -
дверь в сторожку настежь. Лавку сломали и тайник нашли, кирпичи рядом валялись. И в
тот же день ко мне явились. Втроем. Эти даже и не скрывались, сразу видно - бандиты.
Ну, я, естественно, говорю: ничего, мол, не знаю и не ведаю. Уехали. А у меня тоска на
сердце. Ясно, что не отстанут. Заберутся в квартиру, для таких это пустяки, и найдут
кинжал. Куда деваться? Я к батюшке. А он руками замахал, неси, говорит, в музеи, там,
возьмут, вещь старинная. Я и пошла. Конечно, старец ведал мне его хранить, но как тут
сохранишь? А в музее, мне казалось, надежно. И никто с дурным умыслом тем кинжалом
не воспользуется, он же просто под стеклом лежать будет. И мне спокойнее. Вот и
отнесла. А потом его украли. Федька украл, был у нас такой, пропащая душа. Только
выяснилось это, когда он утонул. И где кинжал искать, неведомо. Я думаю, он его
бандитам тем продал, они же его и подбили музей ограбить. Люди видели, как к нему
какие-то на джипе приезжали. Милиция их искала, да никого не нашла. А мне теперь
перед старцем стыдно, век свой грех не отмолить: не уберегла.
- А если я вам покажу фотографии, вы тех людей, что к вам приезжали, узнаете?
- Чего ж не узнать? Они у меня перед глазами часа три маячили. А откуда у вас
фотографии?
- Пока у меня их нет, - вздохнула я. - Но вдруг появятся. Я так, на всякий случай
спрашиваю.
Простившись с Граней, я пошла на вокзал. Итак, они шли по следам моего отца. Разин
Сергей Петрович, бывший сотрудник музея, ныне пресс-секретарь бизнесмена, и лихие
ребята, чьи лица прозрачно намекали на род их занятий. Как им стало известно, где
следует искать кинжал? Допустим, для Сергея Петровича это не проблема, учитывая его
бывшую работу, а вот бандиты... Тут я подумала о бумагах отца, которые забрал после его
смерти Ильин, и о его статье в журнале "Следопыт", которую варварски похитили из
библиотеки. Встретиться с его наследниками захотелось даже сильнее. "Придется ждать
до завтра", - подумала я и тут...
Тут взгляд мой остановился на витрине. До той поры он бессмысленно блуждал, раз я
была погружена в размышления, и вдруг сфокусировался. И по спине сразу побежал
холодок, потому что в витрине я увидела отражение джипа. Он пристроился сзади и с
черепашьей скоростью полз за мной.
С большим трудом я сдержалась, чтобы не оглянуться. Прошла до следующей витрины
и убедилась, что джип вовсе не глюк. Сердце скакнуло вниз. Кажется, это называется
"душа в пятках", моя сейчас точно была именно там. Я вспомнила Аню, и мне захотелось
бежать сломя голову. Но вместо этого я вошла в магазин, призывая на помощь
благоразумие, и, пристроившись возле витрины, осторожно выглянула. Джип черный,
стекла тонированные. Все, как Аня рассказывала. Чего им от меня надо? Кто-то шел по
следам моего отца, а теперь какие-то типы увязались за мной. Считают, что я знаю, где
искать кинжалы? Если верить Прохорову, так оно и есть. Только я ничего не знаю! Но
попробуй убедить в этом твердолобых парней, у которых на сей счет свое собственное
мнение. Тут мне сделалось совершенно не по себе, впору звать на помощь окружающих
граждан. Или бежать в милицию. Только что я скажу? Джип на улице увидела? Эка
невидаль...
Надо срочно покинуть город. Но для этого я должна добраться до вокзала. Значит, я
как ни в чем не бывало иду туда... Вздохнув, я вышла из магазина на улицу, не удержалась
и взглянула на джип. Машина не спеша тронулась с места. У ближайшего светофора я
перешла дорогу. Если честно - в тот момент я очень боялась: а ну как эти психи меня и
укокошат? В бессчетном количестве фильмов я видела, как несчастную жертву сбивала на
переходе машина убийцы, и он легко сматывался с места происшествия. Конечно, убивать
меня нелогично, если они хотят получить кинжал, но до логики ли мне сейчас?
Я вступила на тротуар на другой стороне с огромным облегчением и снова юркнула в
магазин. Джил, наплевав на все правила дорожного движения, начал разворачиваться, а у
меня исчезли последние сомнения: за мной следят. Не дожидаясь, когда машина
развернется и окажется возле магазина, где я укрылась, я выскочила на улицу и стремглав
снова рванула через дорогу. Только что закончивший разворот джип проехал вперед и
вновь стал готовиться к развороту, водители машин, которым он перегородил дорогу,
истошно сигналили, а я влетела в ближайший переулок и припустилась петлять, точно
заяц, надеясь в случае опасности укрыться в каком-нибудь магазине. Жаль, их здесь было
немного. Да и город я совсем не знала. Очень может быть, что тем, кто сидел в джипе, он
известен значительно лучше, и я вскоре окажусь в ловушке... Переулок для меня в этом
смысле менее предпочтителен, чем центр городка. Здесь прохожих вовсе не наблюдалось,
что на руку моим преследователям.
Я вбежала в крохотный дворик и устроилась на скамейке возле сарая. Следовало
отдышаться к решить, что делать дальше. На вокзале меня будут искать в первую очередь,
а покинуть город я могу лишь на автобусе или маршрутке. Вызвать такси? Попытаться
договориться с частником или позвонить кому-то из знакомых, чтобы меня забрали
отсюда? Ждать придется минимум полтора часа. Можно на время укрыться в какомнибудь
кафе. Хотя тоже опасно, меня могут обнаружить, и тогда встает вопрос: что
произойдет, когда мы покинем город? Итак, надо либо пробираться на вокзал, либо
звонить...
Я так еще ничего и не решила и вдруг услышала, как рядом останавливается машина. В
ужасе повернула голову: въезд со двора перегородил "Мерседес". Его дверца открылась, я
приготовилась орать "караул", но вместо этого в изумлении застыла, забыв захлопнуть
рот. За рулем машины сидел Прохоров. Он повернулся ко мне и вежливо предложил:
- Садитесь, пожалуйста.
- С какой стати? - придя в себя, спросила я.
- Давайте поговорим по дороге. Я опередил их буквально на несколько минут.
Это подействовало. Я подбежала к машине; Не успела я захлопнуть дверцу, как
Прохоров уже рванул с места.
- Где ваша роскошная тачка? - спросила я, хотя в тот момент автомобиль Марка
Сергеевича меня интересовал меньше всего.
- А эта вам не нравится? - усмехнулся он и добавил серьезно:
- Та слишком заметная.
- Вот как... А что вы здесь, собственно, делаете?
- Слежу за вами, - глазом не моргнув, ответил Прохоров. Я и раньше подозревала, что
он редкостный нахал, а теперь даже порадовалась, что не ошиблась.
- Зачем?
- Затем, чтобы знать, что вы задумали. Ведь вы мне сами не расскажете, если я спрошу?
- Я просто хотела выяснить, как в местном музее оказался кинжал.
- И как он оттуда исчез тоже?
- Допустим.
- А вам не приходило в голову, что кто-то не заинтересован в том, чтобы вы об этом
узнали?
- И типы на джипе...
- И типы на джипе как раз и следят за тем, чтобы вы или кто-то другой не совали свой
нос в их дела.
- А если я спрошу, что у вас за интерес в этом деле, вы, разумеется, тоже не ответите?
- Мой интерес очевиден. Разве нет? - усмехнулся он.
Я не стала комментировать его слова, однако задумалась: а так ли уж все очевидно?
Допустим, он надеется найти кинжалы, чтобы потом выгодно их сбыть, он ведь торговец
антиквариатом. Но он был готов выложить за подделку сумасшедшие деньги, и этому
тоже должна быть причина. Та, которую он назвал в прошлый раз, мне казалась
сомнительной. Следовательно, есть другая. А что, если Прохоров имеет прямое
отношение к исчезновению кинжала из музея и теперь боится, что правда выйдет наружу?
А кто такие парни на джипе? Конкурирующая фирма?
Я нервно оглянулась, желая убедиться, что за нами никто не пристроился. Ничего
подозрительного. Если не считать самого Прохорова. Вдруг он мне попросту морочит
голову и те типы его приятели? А вся чехарда с преследованием имеет лишь одну цель: он
теперь в роли моего спасителя, и я, расчувствовавшись, как последняя дура, начну
безоглядно ему доверять.
- Вы меня подозреваете в коварстве, - усмехнулся он, точно прочитав мои мысли.
- Господи, сколько у вас талантов! - всплеснула я руками.
- Необязательно быть телепатом, чтобы понять, о чем вы сейчас думаете. Вы
хмуритесь, оглядываетесь, потом с озадаченным видом коситесь на меня, а затем
непроизвольно отодвигаетесь.
- В самом деле? - насторожилась я. - В детстве не увлекались рассказами о Шерлоке
Холмсе?
- Конечно, увлекался. А вы?
- И я. Но у меня, к сожалению, отсутствует ваша наблюдательность.
- Ее можно развить, - засмеялся Марк Сергеевич.
Мы уже покинули город и теперь ехали по шоссе.
- Итак, - продолжил Прохоров со вздохом, - вы намерены узнать тайну кинжалов?
- А вам она уже известна?
- Меня больше интересует другая тайна, связанная с ними.
- Да?
- Да, - кивнул он. - Мы с вами вполне могли бы помочь друг другу.
- Это что, деловое предложение? - в свою очередь усмехнулась я.
- Можно сказать и так, - пожал он плечами.
- Партнеры должны доверять друг другу, а вы у меня доверия не вызываете.
- Очень мило. - Прохоров засмеялся и внимательно посмотрел на меня.
- Следите за дорогой, - буркнула я, потому что под его взглядом почувствовала
неловкость.
- Не стоит видеть во мне хитрого обманщика, - заговорил он серьезно. - По одной
простой причине: у вас нет ничего, что могло бы меня заинтересовать.
- Именно поэтому вы и увязались за мной? - съязвила я.
- Я увяз
...Закладка в соц.сетях
