Жанр: Детектив
Закон семи
...роге на него напали
разбойники и убили.
- Летопись Троицкого монастыря? - Галина Леонидовна была просто потрясена. - Но
никакой летописи не сохранилось. Монастырь сожгла после революции, там остался
лишь фундамент. Откуда вы узнали о летописи?
- Из дневников прапрадеда, - вздохнула я. - Он интересовался историей, в том числе
этими кинжалами, которых предположительно было семь и которые запечатывали вход в
Козьи пещеры.
- Возможно, и существовала такая летопись, - кивнула Галина Леонидовна. - И
действительно, в шестнадцатом веке жил в нашем городе мастер-оружейник по имени
Кузьма, сохранилось несколько образцов, сделанных им, они выставлены в музее в зале
оружия. Но, как я уже сказала, библиотека Троицкого монастыря погибла, так же как
библиотека Свято-Никольского монастыря, где были собраны редчайшие книги. Кстати,
несколько лет назад в дар нашему музею был передан исторический документ: письмо
архимандрита Филарета настоятелю Спасо-Преображенского храма.
- "Наказ"? - в два голоса завопили мы с Аней.
На Галину Леонидовну наша реакция произвела впечатление, она взглянула с
недоумением, вздохнула, а потом пожала плечами:
- Я не очень понимаю...
- В дневнике прапрадеда упоминается письмо Филарета, которое монахи называли
"Наказ".
- Ах, вот как... Это письмо чудом сохранилось.
- А на него можно, взглянуть? - воодушевилась Анька.
- К сожалению, письмо пропало.
- Что? - Аня нахмурилась, на ее лице отчетливо читалось недовольство. - Странные
дела у вас творятся, - не удержалась она. - Кинжал крадут, бумаги пропадают...
- В самом деле странно, - хмуро согласилась Галина Леонидовна. - Кстати, два этих
происшествия произошли одно за другим. Сначала исчезло письмо, а затем похитили
кинжал.
- Письмо тоже похитили из зала музея?
- Нет. С письмом в то время работал Сергей Петрович Разин, наш научный сотрудник.
Он
оставлял его на ночь в сейфе в своем кабинете. Письмо собирались выставить только в
начале лета, мы готовили экспозицию как раз по эпохе Ивана Грозного. Вот из сейфа его
и украли. Похитители проникли в офис, унесли компьютер и вскрыли сейф.
- Зачем им письмо-то понадобилось? - удивилась Аня.
- Наверное, подумали, что вещь ценная, раз лежит в сейфе. Письму и правда цены нет,
только не для тех, кто ворует компьютеры.
- Письмо так и не было найдено?
- Нет. Подозревали одного из наших рабочих, плотника. Он бывший заключенный, как
потом выяснилось, но у нас он был на хорошем счету. Человек работящий. Выпивал,
конечно, но за такую зарплату где же непьющего найти? Через несколько дней после
ограбления он погиб. Что-то делал на лоджии в своей квартире и упал, а там девятый
этаж.
- А у следствия не зародилось сомнений в том, что это не несчастный случай?
- Возможно. Но я, если честно, не очень интересовалась.
- Надо будет Валерке позвонить, - буркнула Аня, но меня в тот момент волновало
другое.
- Галина Леонидовна, вы сказали, что письмом занимался Разин. Он что, проверял
подлинность документа?
- Нет, его задачей было определить место рукописи в музее. У нас ведь огромное
количество экспонатов, что-то хранится в запасниках, что-то выставляем на тематические
выставки, что-то отправляем в филиалы. В Спасо-Преображенском монастыре, где теперь
музей, прекрасная коллекция рукописных книг. Письмо Филарета должно было
отправиться туда, насколько я знаю.
- Значит, Разин работал с этим документом и, безусловно, читал его, то есть знал его - Лучше не надо.
Теряясь в догадках, я вышла в приемную и схватила трубку. Ирка шла сзади, припадая
на обе ноги, и шептала:
- Славик, ты только не волнуйся...
После такого напутствия я ожидала чего угодно: гибели всех ближайших
родственников, вселенской катастрофы, а также падения метеорита в районе моей
квартиры.
- Славик... - позвала меня Анька, и по ее голосу стало ясно: грядут испытания.
- Чего? - вздохнула я.
- Менты - козлы, мать их! Ни хрена никого не слушают, а между тем на тебя только что
было покушение.
- Как это? - вяло молвила я и на всякий случай огляделась, высматривая
подозрительных личностей, а также вспоминая, что я за последние двадцать четыре часа
пила и ела, пытаясь сориентироваться на предмет возможного отравления. Из личностей
поблизости была только Ирка, которая, нервно заламывая руки, бормотала: "Что творится,
скоро на улицу нельзя будет выйти!" Кофе с печеньем в кабинет шефа тоже подавала
Ирка, а заподозрить ее в коварстве я никак не могла, оттого и решила, что Анька, должно
быть, выражается фигурально.
- А так, - сурово продолжила подруга. - Не успела я за город выехать, как заприметила
"хвост". Здоровенный джип, и номера грязью замазаны, точно нарочно. Стали меня
ребятки догонять, я хотела от них уйти и не справилась с управлением. На дороге после
дождя с обочины грязи натаскали, ну, я и улетела в кювет. А из джипа выскочили шустрые
мальчики и ко мне. Я из тачки выбраться не могу, подушка безопасности сработала. Все,
думаю, пропала... Но тут, на счастье, гаишники летят. Первый раз в жизни я им
обрадовалась, точно родным. Ору: "Держите этих "гадов!", намекая на типов, что меня в
кювет загнали, но у нас же менты такой народ - хорошо, если поймут с четвертого раза, да
и то по-своему. Короче, менты решили, что парни остановились мне помочь. Менты ко
мне, а парни тихо смылись, хоть я и орала, что их надо задержать, как резаная. Потом на
пост все-таки сообщили, но без толку: исчез джип, что меня совсем не удивляет. Здесь
проселочных дорог, как блох на бродячей собаке, а они на джипе. Вот и выходит, подруга,
убить тебя хотели: тачка твоя, стекла тонированные, не разглядишь, кто за рулем.
- Почему же сразу убить? - забеспокоилась я, но Анька, меня не слушала:
- Ну, теперь я от ментов не отстану, пусть попробуют доказать, что это совпадение.
- Ты как себя чувствуешь? - робко спросила я.
- Нормально. Правда, сотрясение мозга и что-то с ногой. Только бы не перелом, на
костылях особо не разбегаешься, а я чувствую, что мы на пороге большого открытия.
- Где ты сейчас? - ахнула я.
- В больнице "Скорой помощи". Жду, когда в палату отправят. Тачка твоя не особо
пострадала, стекло разбито и капот помят, а еще правое крыло и дверь, но это пустяки. У
меня знакомый в автосервисе, сделает все в лучшем виде, ты пока на моей покатаешься, я
все равно пару недель здесь проваляюсь. Сейчас Валерке позвоню, пусть организовывает
тебе охрану.
Валера действительно вскоре объявился. В это время я безуспешно пыталась прийти в
себя. Добросердечный шеф, узнав об очередном несчастье, свалившемся на мою голову,
отпустил домой. Только я хотела выяснить, где моя машина, как позвонил Валера.
- Что еще за глупости вы выдумали? - очень строго спросил он.
- Я ничего... - поспешно ответила я.
- Какое еще покушение? Она неслась на скорости сто шестьдесят километров на твоей
таратайке, а дорога скользкая. - За таратайку я обиделась, но промолчала. - Парней какихто
выдумала...
- Ничего не выдумала, - решила я вступиться за Аньку. - Были парни на джипе. И когда
она оказалась в кювете, бросились к ней.
- Нормальные люди, помочь хотели.
- А чего тогда сбежали?
- А кому хочется на вопросы отвечать?
- Они ее преследовали.
- Напридумывает всякой ерунды, вот и мерещится.
- К Матюше тоже приезжали парни на джипе.
- Те самые?
- Я этого не говорила.
- Правильно. Сколько в городе джипов и сколько парней? Хочешь, скажу, что
произошло на самом деле? Анька успела придумать криминальную драму, где без джипа
и парней никуда, несется по дороге и вдруг видит джип. Понимаешь? Человек сам себя
пугает, что, безусловно, не доводит до добра.
- Спасибо, что все так толково объяснил, - без иронии ответила я, хотела с ним
проститься, но не удержалась и напомнила:
- Человек, который передал мне кинжал, через два дня погиб, в моей квартире что-то
искали, меня саму ограбили, теперь и машину разбили. Что еще должно произойти, чтобы
это не показалось тебе простым совпадением?
- А у тебя отпуск когда? - огорошил вопросом Валера. - Я в том смысле, что лето, очень
неплохо бы отдохнуть. Успокоишься, и всякие глупости в голову перестанут лезть. Ты
слышала, что говорят психологи? Когда человек думает о несчастьях, он тем самым их к
себе притягивает. А если ты начнешь день с позитивного настроя...
- Поняла, - нервно хихикнула я. - Теперь буду думать только о прекрасном.
- Правильно, - искренне обрадовался Валера. - Кстати, а как ты смотришь на то, чтобы
нам встретиться?
- Зачем? - слегка растерялась я.
- Ну, сходим в кафе или в кино... - Он кашлянул и замолчал.
- Хорошо, - ответила я, не желая его обидеть. - Как-нибудь.
- Спасибо. Звони, если что.
Я остановила такси и поехала в больницу "Скорой помощи". Найти Аньку труда не
составило - все ходячие больные отделения паслись у ее палаты. Сама она возлежала на
горе подушек с видом Свободы на парижских баррикадах: глаза горят, руки тянутся
неизвестно к чему, губы что-то беззвучно шепчут. Не знаю, как это звучит по-французски,
а по-испански "но пасаран", то есть "они не пройдут". Они - это враги, естественно.
Короче, с первого взгляда было ясно: Анька готовится к грандиозной войне и где-то там,
впереди, уже прозревает безоговорочную победу.
Порадовавшись чужому оптимизму, я устроилась на краешке стула. Анька подмигнула
мне, приподняла челку, продемонстрировала ссадину на лбу, которая, кстати, выглядела
удручающе.
- Никогда не забывай пристегнуть ремень, - изрекла она наставительно.
- Не забуду, - кивнула я.
- Извини, что с твоей тачкой так получилось, - вздохнула она.
- Переживу. Она мне в подарок досталась.
- Все равно жалко.
- Конечно.
- Валерка еще не объявился?
- Давай не будем о нем, - дипломатически предложила я.
- Почему? - нахмурилась Анька.
- Тебе волноваться нельзя.
- Та-ак... - Подружка глубоко вздохнула. - Очередное совпадение?
- Что-то вроде того, - пожала я плечами.
- И они еще удивляются, за что их народ не любит! То начнут таскать по любому
пустяку, то хоть тычь их носом в дело, точно котят в лоток, ничегошеньки не видят.
- Может, он прав? - без особой уверенности спросила я. - Может, мы действительно
увлеклись и...
- Ладно, - еще больше помрачнела Анька. - Мне бы только выйти отсюда... А ты будь
осторожна, одна по улицам не шляйся, особенно вечером. Слушай, может, тебе в отпуск
уехать?
Я вздохнула, а потом согласно кивнула, чтобы подругу не расстраивать.
Я уныло брела домой и вдруг подумала о Прохорове. Что, если Анька права и все
неприятности, что так и сыплются на меня в последнее время, как-то связаны с ним?
"Глупости", - одернула я себя, но уже без особой уверенности. Кстати, ему давно пора
объявиться, а он точно в воду канул. Мог бы позвонить и спросить, отдала ли я кинжал
следователю, раз уж так сильно на этом настаивал. А вдруг ему и без звонка все хорошо
известно? Я на ходу достала из кошелька его визитку и даже подумала: "Может, стоит
позвонить самой? Слишком много чести!" - И я сунула визитку обратно в кошелек.
Но домой я так и не попала. Отправилась навестить бабушку. Та встретила меня с
воодушевлением:
- Ты очень кстати. У меня два билета на "Жизель", а Софья Григорьевна заболела.
- Бабуля, я не могу сегодня, - попробовала отвертеться я.
- И чем ты таким особенным занята, чтобы отказывать родной бабке?
И я отправилась с ней в театр. Мы сидели в партере, бабуля вооружилась биноклем, а
мои мысли непостижимым образом вновь вернулись к Прохорову. И вот в конце первого
акта, когда несчастная Жизель готовилась умереть, а в женской части зрительской
аудитории зрел вздох возмущения, мол, все мужики одним миром мазаны и верить им
никак нельзя, я подняла голову и увидела в левой ложе... Прохорова. Он сидел в
абсолютном одиночестве и с таким выражением на лице смотрел на сцену, точно диву
давался, с чего бы девушке обезуметь да еще и умереть. То есть очень сомневался, что
такое в принципе возможно. Тут он неожиданно повернулся, и взгляды наши встретились,
хотя я к этому не стремилась. Губы его раздвинулись в улыбке, и он едва заметно кивнул,
а я отвернулась. Странное дело, сердце стучало, как барабан, причем очень подмывало
повернуться и еще раз взглянуть на Марка Сергеевича. Что я и сделала. И убедилась, что
балет теперь интересовал Марка Сергеевича мало. Точнее - вообще не интересовал,
потому что смотрел он на меня.
Тут Жизель наконец-то скончалась, занавес опустился, зрители зааплодировали. Когда
я вновь подняла голову, Прохорова в ложе не было.
Бабушка между тем потянула меня в буфет. Посещение буфета она считала
обязательным, и даже длинная очередь не отбивала у нее охоты съесть пирожное, стоя в
темном углу, где жались такие же энтузиасты.
- Возьму тебе эклер, - сказала она, поправляя палантин. Вдруг брови ее поползли вверх,
а в лице наметилось величайшее изумление.
Я повернулась, стараясь понять, что так потрясло бабулю, и в трех шагах от себя
увидела Прохорова. Сегодня он был в черном костюме, белоснежной рубашке с белой
бабочкой и, несмотря на это, фантастическим образом умудрялся не выглядеть
законченным придурком. В руке он держал трость, а при ходьбе слегка прихрамывал.
Граждане завороженно провожали его взглядами, забыв про коньяк и эклеры, а он вроде
бы даже не замечал чужого внимания.
- Здравствуйте, Ярослава Анатольевна, - приветствовал Марк Сергеевич меня.
Теперь сотни глаз впились в меня, а я попыталась представить, как сейчас выгляжу.
Надо было надеть черное платье с большим вырезом на спине.. Правда, бабуля его не
любит... Тогда кружевной костюм. А я в короткой юбке и кофточке, которой уже полтора
года. Я же не собиралась в театр, в конце концов. Ничего, у меня красивые ноги, так что
юбка кстати.., и кофточка симпатичная, мне идет... Что за чушь лезет в голову?
- Здравствуйте, - кивнула я и самым дурацким образом покраснела. Хотя с чего бы мне
краснеть?
- Это кто? - нахмурилась бабуля, без стеснения разглядывая Прохорова.
- Знакомый... Марк Сергеевич.
- Это ваша мама? - любезно осведомился Прохоров.
Бабуля широко улыбнулась и сказала:
- Не пересаливайте, молодой человек. - Однако чувствовалось, что к парню подобрела.
- Это моя бабушка, - вздохнула я.
Не издав ни звука и не особо гримасничая, Марк Сергеевич дал понять, что потрясен, а
бабуля, понятное дело, подобрела к нему еще больше. Тут освободился столик, не иначе
как из-за вмешательства потусторонних сил, Марк Сергеевич нас за ним пристроил, а сам
мужественно встал в очередь, вгоняя в столбняк девиц, дам и даже старушек, чьи
воспоминания о молодом задоре внезапно обострились и грозили принять опасные
формы. Пока он развлекал своим внешним видом общественность, бабуля
воспользовалась тем, что слышать он нас не может, и задала вопрос:
- У тебя что, роман с этим типом?
- Он мне не нравится, - поспешно ответила я и задала свой вопрос:
- А тебе?
- Уж очень ловок, - хмыкнула она. - Не вздумай влюбиться. С таким и до каторги
недалеко. Черт хромой, - заключила она и нахмурилась.
Пришедшее на ум бабуле сравнение произвело на меня впечатление. То, что при
взгляде на аристократическую физиономию Марка Сергеевича сразу же вспоминается
нечистый, удручало. Кстати, бабулиному чутью я доверяла. Последнего претендента на
мое сердце она назвала латентным козлом и оказалась права.
Тут вернулся Марк Сергеевич, принес нам шампанское и эклеры, бабуля начала
расточать улыбки, а он разливался соловьем по поводу спектакля, абсолютно не касаясь
тем, которые мне были интересны. К счастью, антракт заканчивался, Марк Сергеевич
предложил нам свою ложу, но мы с благодарностью отказались.
- С какой стати он вокруг тебя круги нарезает? - недовольно спросила бабуля, послав
обворожительную улыбку Прохорову.
- Что за выражения? - закатила я глаза. Бабуля посуровела, а я вздохнула:
- Он наш клиент.
- Теперь ни одной ночи спокойно не усну, зная, что мое сокровище обхаживает такой
тип.
- Не преувеличивай.
Занавес поднялся, и нам пришлось замолчать. Разумеется, взгляд мой то и дело
устремлялся в сторону ложи, я не хотела, чтобы Марк Сергеевич это заметил, в результате
так вращала глазами, что к концу спектакля запросто могла заполучить косоглазие. Он
сидел, развернувшись к сцене, головы в мою сторону ни разу не повернул, и это было
обидно. Хотя что там делалось с его глазами, тоже неясно.
Когда в зале зажгли свет, мы с бабулей заторопились к выходу. Встречаться еще раз с
Марком Сергеевичем мне не хотелось, бабуля это почувствовала и безропотно трусила за
мной. Оказавшись на улице, я вздохнула с некоторым облегчением, но все равно хотелось
оказаться подальше от театра. Мы направилась к стоянке такси.
- Ты у меня ночуешь? - спросила бабуля, занимая переднее сиденье.
- Нет. Работы много.
- Ну-ну. - Бабуля поджала губы и отвернулась.
- До свидания, - сказала я и захлопнула дверцу.
От театра до моего дома совсем недалеко, так что я решила пройтись пешком, чем
вызвала презрительное фырканье старушки. Должно быть, подумала, что я тороплюсь от
нее избавиться, чтобы броситься в объятия Прохорова. Разубеждать бабулю - себе дороже,
и я помахала ей на прощанье рукой. Перешла дорогу и поспешила свернуть в ближайший
переулок, чтобы ненароком не натолкнуться на Марка Сергеевича.
Предосторожность оказалась совершенно излишней - за моей спиной затормозила
машина, я повернулась и увидела уже знакомую роскошную спортивную тачку. Марк
Сергеевич приоткрыл окно и предложил без улыбки и намека на игривость:
- Я вас подвезу.
- Спасибо, - ответила я, - я живу по соседству.
- Я знаю, где вы живете. Садитесь.
Это было больше похоже на приказ, но я покорно направилась к дверце, потому что
стало ясно: он намерен поговорить, а меня так и разбирало любопытство. Машина
сорвалась с места, а Марк Сергеевич молчал. Через несколько минут мы оказались возле
моего подъезда, он остановил машину и повернулся ко мне.
- Почему вы не спрашиваете, была ли я в милиции? - не выдержала я.
- Вы там были? - спросил он довольно равнодушно.
- В прокуратуре. Кинжал - подделка.
- Конечно, - кивнул он.
- Его сделал Матюша? - спросила я и разозлилась: вдруг он решит, что я просто тяну
время.
- Да. Много лет назад. Так, по крайней мере, он говорил.
- А зачем он его сделал? - опять спросила я.
- Не только его. Как я уже говорил вам, Матюша был известным специалистом по
подделке антиквариата.
- А вы помогали ему эти подделки сбывать? - не удержалась я.
Но он и глазом не моргнул:
- Я не торгую подделками.
- Но у меня кинжал готовы были купить.
- Я объяснил причину. Те, кто охотится за кинжалом, думают, что он настоящий. У вас
сегодня машину разбили?
- Откуда вы знаете? - нахмурилась я.
- Неважно. Они считают, что кинжал у вас, и хотят его получить.
- Кто "они", можете вы мне объяснить? - разозлилась я.
- Пока нет.
- И эти люди убили Матюшу?
- Но ведь его убили, - пожал плечами Марк Сергеевич.
- Почему бы вам не пойти в милицию? Меня они не послушали, но, может, вас...
- Нет, милиция здесь не годится.
- Да? Очень хорошо. А кто тогда?
- Я сам попробую разобраться в этой истории.
- Не сомневаюсь, что у вас получится лучше, чем у следователя...
- Я же сказал, - мягко перебил он. - Следователь не годится.
- Да, конечно, - кивнула я.
- Продайте кинжал мне, хранить его дома опасно.
- А он не дома, он в банке, - соврала я.
- Они могут вынудить вас забрать его оттуда.
- Ну и что? Он же не настоящий, - усмехнулась я. - Так что открыть дорогу дьяволу они
не сумеют.
Марк Сергеевич посмотрел на меня без намека на раздражение, и следующий его
вопрос звучал без иронии:
- Как думаете, какими методами вас будут вынуждать?
Это прозвучало впечатляюще и вместе с тем здорово разозлило.
- Я не отдам кинжал, - отрезала я. - И не продам. Матюша отдал его мне, значит, он
мой. Спасибо, что подвезли.
- Подождите, - удержал меня Прохоров и спросил:
- Что вы собираетесь делать?
- Я? Ничего.
- То есть вы не станете выяснять, что это за кинжал и...
- Марк Сергеевич, а откуда у вас к нему такой интерес? - с улыбкой спросила я.
К моему удивлению, он ответил охотно:
- Несколько лет назад мне попался в руки старый журнал "Следопыт". Выходил когдато
такой журнал при поддержке нашего музея-заповедника. Там была статья профессора
Ильина. Так вот, если верить тому, что писал Ильин, кинжалов времен Ивана Грозного
должно быть семь, их изготовил местный мастер Кузьма по приказу настоятеля одного из
монастырей. Кинжалы представляют собой большую ценность. До сих пор был найден
только один из них...
- Тот, что был в музее в Карпове?
- Да. Но он исчез. Разумеется, я бы очень хотел найти эти кинжалы.
- И отдать в музей?
- И продать их музею, - поправил меня Марк Сергеевич.
- Ясно.
- Видите ли, Ярослава Анатольевна, вы допустили ошибку, демонстрируя свое
знакомство с Матюшей. Люди, которые ищут кинжалы, наверняка уже успели установить,
что вы дочь его старого друга, который, кстати, тоже их искал. Логично предположить,
что вам об их местонахождении известно больше, чем прочим.
- Отец не нашел кинжалы. Ни одного, - покачала я головой.
- Вы уверены? - спросил Марк Сергеевич, чем удивил и испугал одновременно.
- Но тогда моя мать хоть что-нибудь да знала бы об этом. Послушайте, - нахмурилась я,
- а вы откуда знаете о моем отце?
- От Матюши, естественно, - пожал плечами Прохоров.
- А с Матюшей вы давно знакомы?
- Несколько лет. Когда я заинтересовался кинжалами, то разыскал Матюшу, надеясь,
что они могут храниться у него или ему что-то о них известно.
- С какой стати?
- Кинжалы всплыли незадолго до революции. В Спасо-Преображенском монастыре
произошло два загадочных убийства, и помощник прокурора на одном из убитых монахов
нашел кинжал.
Кажется, рот у меня непроизвольно открылся. Выглядела я, скорее всего, глупо.
- Откуда вы знаете эту историю? - пробормотала я.
- Из статьи профессора Ильина, - спокойно ответил Марк Сергеевич. - Так вот, в
Спасо-Преображенском монастыре в то время находился принявший за несколько лет до
того постриг родственник Логинова. Отец Андрей. Матюша его внучатый племянник.
- О, господи... - пробормотала я. - Бабка Матюши его родная сестра?
- Да. Бывший гвардейский офицер Воронцов Кирилл Гаврилович стал отцом Андреем
после странной и довольно загадочной истории.
- Какой истории?
- Вроде бы он позволил себе делать замечания самому государю. Что было весьма
неосмотрительно.
- И он ушел в монахи?
- Да. Удивительное решение, правда? Хотя...
- Слушайте, мне непременно надо знать, что там произошло. Помощник прокурора, о
котором вы говорили, мой прапрадед и...
- Я знаю, - кивнул Прохоров. - Вашего отца привело к Матюше то же, что и меня:
надежда, что ему что-то известно о кинжалах. И он, конечно же, рассказал Матюше
историю своего прадеда и показал дневники. Вы их тоже читали?
- Совсем недавно. После того, как Матюша отдал мне кинжал. Он сказал, что это ключ.
Что он имел в виду?
- Наверное, ключ к некой разгадке. Не к вратам же в ад, в самом деле.
- А что случилось с отцом Андреем?
- Его расстреляли вместе с еще тремя монахами монастыря. Их могилу можно увидеть
на Сафроньевском кладбище, там теперь мраморный крест.
- Значит, что там было дальше, вы тоже не знаете?
- Там - это где? - улыбнулся Марк Сергеевич.
- В той истории. Мой прапрадед разобрался в убийствах и нашел кинжалы?
- Вряд ли. Мы бы тогда что-нибудь да знали бы об этом. Через несколько лет началась
революция...
- И людям стало не до загадок истории. Дьявола выпустили на свободу... -
пробормотала я.
- Не ожидал ничего подобного от современной девушки, - усмехнулся Марк Сергеевич.
- Кстати, вам не приходило в голову, что жизнь без зла попросту невозможна?
- Не приходила, - отрезала я и, желая избавить себя от избитых сентенций на тему
добра и зла, вышла из машины. - Спасибо, что подвезли, - сказала на прощание и
направилась к подъезду.
Дома я достала кинжал и долго вертела его в руках, поражаясь странностям судьбы.
Матюша - внучатый племянник отца Андрея, и его много лет назад разыскал мой отец,
правнук Кости Белосельского. То, что Марк Сергеевич ищет кинжалы с целью на них
заработать, понятно. Но его намеки на неких людей с уголовными замашками... Может,
он просто меня запугивает, чтобы случайно ему дорогу не перешла? А погром в квартире,
ограбление возле банка плюс разбитая машина? Сдается мне, Марку Сергеевичу известно
обо всем этом больше, чем может показаться на первый взгляд. Теперь Прохоров вызывал
еще больше подозрений. Даже существование статьи Ильина я ставила под сомнение.
В десять утра я входила в читальный зал областной библиотеки и в дверях едва не
столкнулась с мужчиной, который буквально рвался к знаниям, но в последний момент
одумался и пропустил меня вперед. Девушка выдала мне подшивки журнала "Следопыт"
за десятилетний период. Журнал прекратил свое существование двенадцать лет назад.
Судя по внешнему виду подшивок, не так уж часто к ним обращались читатели за эти
годы. Призвав себя к терпению, я начала просматривать журналы, что, однако, не
помешало мне одновременно немного понаблюдать за мужчиной, который пришел в
библиотеку вместе со мной. Устроившись довольно далеко от меня, он листал свежие
газеты. Когда девушка отошла в хранилище, подошел к стойке, взял карандаш и записал
что-то на клочке бумаги, но мне показалось, что вовсе не карандаш интересовал его на
рабочем месте девушки. Впрочем, скорее всего, это мои фантазии, там же ничего нет,
кроме журнала регистрации да моего читательского билета. Не они же его
заинтересовали?
Очень скоро я нашла в содержании мартовского номера фамилию Ильина. Но далее
меня ждал сюрприз: кто-то аккуратно вырезал листы с его статьей, страницы, начиная с
тридцать шестой по шестьдесят девятую. Судя по срезу, орудовали бритвой. Я позвала
девушку.
- Свинство какое! - покачала она головой, взглянув на мою находку. - Подождите, у нас
еще одна подшивка есть. Сейчас принесу. - Она ушла на несколько минут, а когда
вернулась, лицо
...Закладка в соц.сетях
