Жанр: Детектив
Та, что правит балом
...иделось
мне с трудом. Он хотел продемонстрировать свою независимость перед Долгих и
компанией (против этого я не возражала), хотел немного побезумствовать (это я тоже
переживу), но его слова о любви ко мне отклика не нашли по той простой причине, что
любить кого-то, кроме себя, Рахманов не мог, просто не умел. Может, он о такой своей
особенности не догадывался, но я-то знала о ней доподлинно, оттого внезапно
свалившееся счастье представлялось мне весьма сомнительным. Очень быстро поняв, что
свалял дурака, он обвинит меня во всех смертных грехах, и большая любовь выйдет мне
боком. Была, конечно, еще причина: я его не любила, не уважала, даже не жалела, мало
того, презирала и ненавидела. Притворяться долгое время весьма затруднительно, так что
я бы предпочла свою берлогу и визиты Рахманова не чаще одного раза в неделю.
Все вроде бы к тому и шло, но, уходя, Рахманов заявил, что к вечеру пришлет машину.
К тому моменту мне надо собрать вещи и предупредить хозяйку квартиры, то есть
покончить с прежней жизнью.
- Возьми только самое необходимое, - напутствовал он.
Проводив его до двери, я почувствовала себя скверно, на сей раз в банальном
физическом смысле, и бросилась в туалет. Минут пять меня рвало, и я, умывшись,
буркнула, глядя на себя в зеркало:
- Эк тебя от любви-то плющит...
Оказалось, в самую точку. Ближе к обеду я догадалась найти свой календарик,
уставилась в него и присвистнула:
- Время-то как бежит. Надо больше внимания уделять своему здоровью.
В общем, вместо того чтобы собирать вещи, отправилась в клинику. Счастье на моем
лице читалось так явственно, что врач сразу же предложила решить мою проблему на
следующий день. Мы договорились о времени, и я потопала к Виссариону.
- Я со скорбной вестью, - заявила я ему. - Увольняюсь.
- Откуда?
- Отсюда. Хочешь, найду тебе кого-нибудь на рояле играть?
Он головой покачал.
- Друзей не выбирают, они сами приходят.
- Ага. А я вот ухожу.
- Это по велению сердца? - подумав, спросил он. - То, что ты собираешься сделать?
Я тяжко вздохнула, но, странное дело, соврать не решилась и покачала головой.
- Ну, и чего путного ты тогда ждешь от жизни? - изрек Виссарион и, разумеется,
оказался прав.
- Ладно, не умничай, - осадила его я. - Вот ключи от моей квартиры и деньги хозяйке
за год вперед. Все сразу не отдавай, пропьет. Сделаешь?
- Конечно. Не хочешь расставаться с квартирой? - спросил он, хотя вопрос должен был
звучать так: "Уверена, что придется возвращаться?"
- Команданте не хочет, - ответила я. - Идейному борцу не пристало жить в моем новом
доме. Ладно, салют. Девкам привет и пожелания хорошей погоды.
Я пошла домой и по дороге позвонила Олегу.
- Машину сегодня не присылай. У меня тут дельце нарисовалось на пару дней, я
позвоню, как управлюсь.
- Какое, к черту, дельце? - заорал он, парню не терпелось быть героем.
- Личное. К тебе отношения не имеет.
Через полчаса он был у меня - несмотря на занятость. Глаза горели, физиономию
перекосило, скандала было не миновать.
- Что происходит? - с преувеличенным спокойствием спросил он.
- Ты собираешься устроить мне сцену, вот что, - ответила я.
- Я требую объяснений.
- Лучше не надо. Поверь, в самом деле лучше.
- Позволь мне самому решать, - начал он, а я вздохнула.
- Хорошо. Я беременна.
Он плюхнулся в кресло, глядя на меня с таким видом, точно подозревал, что я валяю
дурака.
- Беременна? - переспросил так, как будто подобное случается раз в две тысячи лет при
удачном расположении звезд и долгой кропотливой работе.
- Ага.
- И ты...
- И я собираюсь на пару дней отлучиться с известной целью. Теперь все?
- Ты.., это... - Великому адвокату вообще-то не пристало мямлить, но именно этим он
сейчас и занимался, а взгляд его метался по комнате, избегая моего взгляда.
- Не ерзай, - посоветовала я.
- Я бы хотел знать...
- Зачем? Любопытство одолело?
- Подожди, я просто хочу знать. Я ведь имею на это право?
- Будь я порядочной женщиной, непременно бы возмутилась, но так как я шлюха, то не
стану принимать твои слова близко к сердцу.
- Это мой ребенок? - все-таки спросил он. - Какой срок?
- Одиннадцать недель. Будешь загибать пальцы?
Хоть он и смутился, но, безусловно, высчитывал. Что за народ эти мужики...
Спрашивается, на кой черт это ему?
- Ты ведь.., я хотел сказать...
- Отправляйся на работу, у тебя дела.
- Это мой ребенок, и ты намерена от него избавиться, даже не посоветовавшись со
мной.
Очень хотелось взять его за шиворот и, к примеру, выбросить в окно, но я скромно
устроилась на краешке кресла и сказала:
- Давай посоветуемся. Посоветовались? Отлично.
- О, господи, - тихо произнес он. - Кем ты меня считаешь, а? Законченным подонком?
- Разумным человеком, которому вдруг пришла охота повалять дурака.
- Идиотка, - покачал он головой. - Идиотка, ты так ничего и не поняла.
- С моей стороны было бы величайшим свинством по отношению к своему ребенку
позволить ему родиться, и ты знаешь почему.
- Хорошо, давай говорить по-деловому. В конце концов, это в твоих интересах. Даже
если мы расстанемся, с твоей прежней жизнью будет покончено, ребенок станет тому
гарантией.
Я присвистнула.
- Конечно, мне далеко до порядочных людей с их идеями, но я никогда, слышишь,
никогда не буду использовать собственного ребенка... Детей рожают, потому что хотят их,
а вовсе не для того, чтобы добиться каких-то целей, по крайней мере в этом я убеждена.
Может, я скверный человек, но любой подлости есть предел. Все, проехали.
Он тяжело поднялся и пошел к двери, а я вздохнула с облегчением. Но вечером
Рахманов появился вновь, на этот раз со своим шофером. Тот скромно томился в
прихожей, косясь на плакат, а мы прошли в комнату.
- У меня несколько вопросов, - деловито начал Рахманов. - И я прошу ответить на них
откровенно, по возможности "да" и "нет".
- Валяй свои вопросы, - поникнув головой, сказала я.
- Ты меня любишь?
- Да.
- Ты хочешь быть со мной?
- Да.
- Тебе не претит мысль, что я отец твоего ребенка?
- Как элегантно вы поставили вопрос.
- Отвечай.
- Не претит.
- Ты считаешь, что способна быть ему хорошей матерью?
- Да.
- Ты готова отказаться от прежних обид, вычеркнуть их из памяти и просто радоваться,
что бог послал тебе...
- Конечно, да, черт бы тебя побрал, - не выдержала я.
- Тогда поехали.
- Куда?
- На новое место жительства.
- Я вещи не собрала.
- Они тебе не нужны. Поехали.
Уже в машине он сказал:
- Сегодня я разговаривал с Антоном. В голове была такая сумятица.., хотелось
услышать его совет.
- И что он тебе посоветовал? - усмехнулась я, отворачиваясь к окну, чтобы он не увидел
моей усмешки.
- Сказал: если любишь и она ждет ребенка, чего же проще - женись на ней.
- Антона только слушай, у него полно идей.
- А я думаю, он прав. По крайней мере, все для меня стало простым и ясным. Конечно,
я не могу на тебе жениться, по крайней мере сейчас, нужно время, чтобы все.., утряслось.
Но у ребенка будет мое имя, и мы будем вместе. Я тебе клянусь. - И он сжал мою руку.
А я, ответив на пожатие, дала себе слово: если сейчас он сказал правду, я буду любить
его всю жизнь, я научусь. Я буду ему надежным другом, и я за него жизнь отдам. Вот так
нас разбирало. Надеюсь, мы были искренни тогда.
В приличной мелодраме все бы и закончилось на этой странице, но мы-то не были
героями телесериала, жизнь не остановилась, она катила себе дальше, и мы вместе с ней.
Беременность протекала очень тяжело. Уже через две недели меня положили на
сохранение. Олег приезжал ко мне каждый день с ворохом ненужных подарков, вызывая
легкий восторг у персонала и завистливые взгляды будущих мамаш.
Ему очень нравилась его роль, тем более что никаких изменений в его жизни в общемто
не наблюдалось. Он жил как раньше, просто теперь безмерно уважал себя. Честно
говоря, меня он тогда интересовал мало. Я думала только о ребенке. Странно было
чувствовать, что во мне существует чья-то жизнь и вскоре появится человек, которому я
буду по-настоящему нужна, которого я буду любить и который не отвергнет мою любовь.
Я мечтала о нем, и в этих мечтах Рахманов отсутствовал. В них вообще никого не было,
только я и мой ребенок. Наверное, еще тогда Рахманов почувствовал это. Иногда в его
лице появлялось недовольство, и он спрашивал: "Ты меня любишь?", а я торопливо
кивала.
Ребенок родился семимесячным. Мальчик. Рахманов назвал его в честь своего отца -
Николаем, что меня вполне устроило. Кто еще, кроме Николая Чудотворца, мог послать
мне это чудо? Я любила его еще когда он не родился, а когда он появился на свет, просто
спятила. Мне хотелось лишь одного: держать его на руках. Поначалу я очень за него
боялась, но все шло хорошо, он быстро набирал вес, и нас выписали домой. Дни потекли
однообразные и бесконечно счастливые. Однако очень скоро Рахманов стал тяготиться
новой жизнью. Еще находясь в больнице, я чувствовала, что с подурневшим лицом и
заплывшей талией действую на него отталкивающе, он наблюдал за тем, как я иду, тяжело
и осторожно, и в нем росло раздражение, точно его заманили в ловушку. Но я готова была
простить ему это, все, что угодно, готова была простить.
Дома он появлялся ближе к ночи, когда я уже ложилась спать. Зато очень скоро у нас
поселилась няня, пожилая дама гвардейского вида, которая всячески старалась сократить
мое общение с сыном до смешного минимума. Первый скандал возник из-за этого.
- Нам не нужна няня. Я сама прекрасно справляюсь.
- Мне никогда не нравились женщины типа Наташи Ростовой, - парировал он. - У тебя
будет время заняться собой. И мною тоже наконец.
Я решила, что по-своему он, наверное, прав, и теперь по утрам отправлялась в бассейн,
а потом на занятия фитнесом, хотя это совершенно не требовалось, после родов я не
раздобрела, а, наоборот, выглядела прекрасно. Не зря говорят, что счастье женщине к
лицу.
Вслед за няней в доме появилась еще одна дама. Я пыталась выяснить, где она работала
раньше, но не преуспела, оттого осталась с собственным мнением: Рахманов переманил
ее с должности надзирательницы в психушке. То, что она за мной следит, не оставляло
сомнений, и, разумеется, обе - и она, и няня — не считали, что я хозяйка в доме. Стоило
появиться Рахманову, как они отправлялись к нему с докладами. Я никогда не оставалась
наедине с ребенком, в магазины и бассейн меня сопровождал шофер, перенявший манеру
прекрасных дам надзирать за мной. Даже когда я навещала Машку и мы вместе с ней
гуляли в парке, он маячил сзади. Черт знает, в чем меня подозревал Рахманов, но я решила
терпеть, ведь когда-нибудь это ему надоест. Пару раз он не ночевал дома, я ему не
звонила, справедливо полагая, что ничего хорошего из разговора при таких условиях не
выйдет.
- Какова роль Надежды Степановны в нашем доме? - все-таки спросила я как-то за
завтраком.
- Я думал, ты заметила: она помогает по хозяйству.
- Я вполне могу убрать квартиру и приготовить еду сама.
- Предпочитаю стряпню Надежды Степановны.
- Если учесть, что ты дома только завтракаешь, да и то не всегда, довольствоваться ее
стряпней приходится мне.
Потом он пропал на двое суток, и мобильный не отвечал. Так как это были выходные, в
конторе я его тоже не обнаружила. В понедельник он появился часов в одиннадцать утра.
- У тебя все в порядке? - спросила я.
- Тебя интересуют мои дела? - усмехнулся он.
- Конечно.
- Но спрашивать, где я был, ты не собираешься?
- Я догадываюсь.
- И что?
- Ничего, я полагаю.
- Далее последует сентенция, что ты мне не жена?
- Не последует, - ответила я и хотела уйти, но он остановил меня.
- Тебе ведь это безразлично. Ты хотела ребенка, и ты его получила. Ты всегда
добиваешься, чего хочешь.
- По-моему, ты уже сообразил, что свалял дурака, но признаться в этом не желаешь, вот
и ищешь виноватых.
- Я свалял дурака, поверив, что такая, как ты, в самом деле может что-то чувствовать. В
тебе нет чувств, одни инстинкты. Пришло время рожать, и ты родила, а я теперь лишний,
раз свою функцию выполнил.
- Чего ты хочешь от меня? - спросила я со вздохом.
- Того, что ты не можешь мне дать: любви. Ты меня никогда не любила, было одно
притворство и желание использовать. Что ж, тебе это удалось.
- Может, пришла пора указать нам на дверь?
- Так вот чего ты добиваешься? Не дождешься, дорогая.
Далее все развивалось как в дрянной мелодраме. Скандалы следовали один за другим.
Когда после очередного скандала я обнаружила, что вездесущая Надежда Степановна
просто заперла меня в комнате до появления любезного ее сердцу хозяина, я решила, что с
меня хватит. Пребывание в одиночестве способствовало размышлениям, и, поразмышляв,
я позвонила Антону.
- Антон, здравствуйте, это Юля. - Не знаю, как он не начал заикаться с перепугу,
услышав мой голос, но другой кандидатуры у меня не было, и я продолжила:
- Мне нужна ваша помощь.
- Конечно, а что случилось?
- Я ухожу от Олега. Мне нужна машина и ваше присутствие. Здесь две дамы, которые
наверняка пожелают мне воспрепятствовать. Конечно, мне ничего не стоит отправить
обеих в нокаут, но хотелось бы обойтись без этого.
- А Олег, он...
- Большая просьба ему не сообщать. Так вы приедете?
- Да.., конечно, - помедлив, ответил он. И через полчаса уже стоял на пороге.
Надежда Степановна радостно улыбалась лучшему другу хозяина, но далее порога его
не пустила.
- Это ко мне, - сказала я, сгребла ее за шиворот и определила в гардеробную. Вслед за
ней нянюшка отправилась в кладовку.
Вещи я собрала за полчаса, скомандовала: "Грузите!" и взяла на руки сына. Вещей было
немного, так что в квартиру возвращаться не пришлось, что меня порадовало. Консьерж,
помогавший нам вынести коляску, безусловно, позвонил Рахманову.
- Вы что, поссорились? - рискнул спросить Тони уже в машине.
- Разлюбили друг друга. Такое случается.
- Куда вас отвезти?
- На мою старую квартиру. Помните, где это?
- Может быть, лучше ко мне? - Он смутился и едва ли не застонал, поняв, что
сморозил, сидел за рулем, боясь повернуть голову, и торопливо продолжил:
- Я имею в виду.., он ведь приедет...
- И порадуется, застав меня в вашей квартире. Надо заехать за ключами к Виссариону.
Когда он притормозил возле кафе, я попросила:
- Сходите вы.
- Он отдаст мне ключи?
- Конечно.
Тони поспешно покинул машину. Идти в кафе с ребенком мне не хотелось, а оставить
его хоть на миг я боялась. Не знаю чего, разумеется, не Тони, но боялась. Он вернулся
очень быстро.
- Здесь ключи и еще деньги.
- Спасибо.
В квартиру он поднялся вместе со мной.
- Я думаю, надо позвонить Олегу. Так будет лучше. Он приедет, вы поговорите...
- Не лезьте не в свое дело. Я вам очень благодарна, а теперь идите.
- Может быть, мне лучше остаться? Я могу сходить в магазин, холодильник пустой.
- Позже. У ребенка есть все необходимое, а я перебьюсь.
- Послушайте...
- Вы уйдете наконец? - не выдержала я.
С несчастным видом он удалился на кухню.
Думаю, он все-таки позвонил, пока я укладывала ребенка спать. Потому что очень
скоро появился Рахманов. Конечно, можно было не открывать дверь, но я подумала: чем
скорее мы все выясним, тем лучше.
- Сохранила квартирку? - с ухмылкой сказал он, входя. - Была уверена, что
понадобится?
- Как видишь, понадобилась.
- А ты здесь что делаешь? - накинулся он на Антона.
- Олег...
- Записался в помощники? Прекрасно. Она и тебя заставила танцевать под свою дудку?
- Может, ты успокоишься и...
- Я спокоен, - рявкнул Рахманов, а я сказала:
- Говори тише, ребенок спит.
- Прекрати им спекулировать. Что означает твое поведение, дорогая?
- Ничего не означает. Я просто ушла от тебя.
- Ах, вот как... И ты думаешь, я тебе это позволю?
- Я уверена, тебя это вполне устроит. Просто сейчас тебе пришла охота в очередной раз
устроить спектакль.
- Ты выбралась из дерьма благодаря мне, а теперь я тебе не нужен? Прекрасно. Только
знаешь что, я не такой дурак и использовать себя не позволю. Ребенка ты не получишь, ты
его вообще больше не увидишь. Поняла, дрянь?
- Не сходи с ума, - попросила я тихо.
- Я сошел с ума, когда поверил шлюхе. Я поверил, что ты... Черт, где были мои глаза!
Ты не хочешь жить со мной! Что ж, прекрасно. Убирайся к черту. Но сына я тебе не
отдам! Это мой ребенок, и ты его не получишь. Я тебя в сумасшедший дом упеку...
- Олег, опомнись, что ты говоришь, - попробовал вмешаться Антон.
- Молчи, ты ничего не знаешь о ней. Она... Она.., тварь, которую раздавить и то
противно... - Он снова повернулся ко мне:
- И ты думаешь, я позволю ребенку жить с тобой? Что из него вырастет? Нет, дорогая,
не выйдет. Слава богу, у него есть отец.
- Никто не позволит тебе сделать это, - как можно спокойнее сказала я. - Никто не
отнимет у матери грудного ребенка.
- Серьезно? У такой, как ты? У чертовой наркоманки, уголовной шлюхи не позволит?
Посмотрим. Попробуй потягаться со мной, мигом окажешься на кладбище.
- Олег, прекрати наконец! - крикнул Антон.
- Зря вы его остановили. Тони, - усмехнулась я. - Вот сейчас будет самое интересное.
Ну, что, пошлешь ко мне Ника? Давай, сволочь...
- Заткнись, заткнись, дрянь...
Сына мы все-таки разбудили, и он заплакал. Я взяла его на руки.
- Олег, - опять заговорил Антон. - Очень прошу тебя, уходи. Ты успокоишься. Юля
успокоится, через несколько дней встретитесь и поговорите.
- Мне не о чем говорить с этой шлюхой, я сказал все, что хотел. А ты.., друг называется!
Он ушел, хлопнув дверью.
- Простите меня, - сказал Антон в наступившей тишине. - Я хотел как лучше... Никогда
его таким не видел, даже не мог предположить... Он точно спятил.
- Да нет, он в своем уме, только ум у него особенный, - вздохнула я. - Сможете отвезти
нас в аэропорт?
- В аэропорт? - не понял Антон.
- Вы же слышали, он сказал, что отнимет у меня ребенка. Нам надо как можно скорее
покинуть город.
- Юля, уверяю вас, то, что он сказал...
- Он вполне может сделать, - перебив, я закончила фразу за Антона. - Я знаю вашего
друга лучше, чем вы. Хорошо, я вызову такси.
- Нет, я отвезу. Но куда вы поедете?
- Не имеет значения.
- Юля, подумайте, куда вы с ребенком, зимой... Это безумие! Слушайте, поживите у
меня, Олег успокоится и...
- Вы что, не поняли? Он отберет у меня сына. И я ничего не смогу сделать. В этом
городе вашему дружку провернуть такое легче легкого.
Я быстро собрала вещи.
- О господи... - всплеснул руками Антон. - Тогда я полечу с вами.
- С ума сошли?
- Машка мне никогда не простит, если я оставлю вас одну. Помогу вам устроиться и
вернусь. По крайней мере, буду знать...
- У меня есть родственники, далеко. Машке о них известно. Я позвоню оттуда. Берите
вещи, надо спешить.
Но спешить оказалось без надобности. Выйдя из подъезда, я увидела два джипа возле
машины Антона. При нашем появлении дверь одного из них распахнулась, и появился
дружок Ника. Он привалился к капоту и не спеша закурил. Я замерла на месте, Антон,
замешкавшись с вещами, едва не налетел на меня.
- Вы правы, - вздохнула я. - Надо успокоиться и обо всем договориться.
- Что? - растерялся он.
- Мы возвращаемся. - И я вошла в подъезд.
"Уйти можно было бы по крыше, - лихорадочно подумала я, - но не с крохотным
ребенком. Может, действительно попросить Тони остаться? Но разве его присутствие их
остановит? Намнут парню бока, только и всего. Еще и ментам сдадут, как дебошира, а
лучший друг поедет завтра освобождать его из каталажки".
- Спасибо вам, - сказала я, когда он внес вещи в квартиру. - И извините. С Олегом не
ссорьтесь, иначе Машку вызволить будет очень трудно.
- Что вы имеете в виду? - нахмурился он.
- Ваш друг умеет мстить, вот что.
- Юля, эти машины во дворе, что это значит?
- То, что уехать я не смогу. Будем решать дело миром. Надеюсь, он успокоится, и мы
договоримся.
- Я думаю, мне лучше остаться. Я могу устроиться на кухне...
- Нет-нет. Все в порядке. Уходите. Завтра утром я позвоню ему на работу.
Он наконец-то ушел. Я села рядом с креслом, на сиденье которого спал сын, и стала
ждать. Сидя на полу, сложив руки на коленях, я мысленно повторяла одно и то же:
"Господи, оставь мне сына.., пожалуйста, господи..." А перед глазами была Дашка, и меня
не покидало чувство обреченности, словно рядом, слева за плечом, стоит смерть, или
Ник, или Рахманов. Я даже как будто чувствовала тяжелое дыхание и взгляд равнодушных
глаз. И когда мне стало невыносимо ожидание, хлопнула входная дверь, и появился Ник в
компании двух своих дружков.
- Салют, дорогая. Перехожу на шепот, чтобы не потревожить сон наследника престола.
Он приблизился и устроился на корточках напротив меня.
- Солнышко, договоримся сразу: давай без истерик и глупостей, без этих сцен времен
Освенцима: "Мама.., сынок.., помни имя свое..." и прочего в том же духе.
- До чего ж ты любишь поболтать, Ники-бой, - усмехнулась я.
- Грешен, люблю. Дрянь ты моя ненаглядная, огорчаешь ты меня. Ох как огорчаешь! Ты
родилась с золотой ложечкой во рту и постоянно ее выплевываешь. Когда-нибудь ты это
сделаешь в последний раз.
- И тогда появишься ты и свернешь мне шею.
- Да. И ведь никто мне не помогает так, как ты сама. Папа тебе что говорил? Забыла?
Забыла. А он говорил: держи этого придурка за яйца, и мы горы свернем. А ты? Решила
соскочить? Ишь, заделалась Девой непорочной с ребенком на руках, та тоже родила
неизвестно от кого... Но и эту карту разыграть ума не хватило. Куда ты без меня,
солнышко? Ладно, хватит. Ребенка я забираю. Не волнуйся, его велено доставить папаше,
там няньки, не пропадет. Да и сладкоречивый наш его любит, на всех углах о нем
рассказывает. Так что для пацана это хороший вариант. - Он похлопал меня по плечу и
навис над креслом. - Черт, никакой сноровки управляться с маленькими ублюдками. Как
его на руки-то взять?
- Можно, я отвезу его сама? - тихо спросила я.
- Без дураков? - нахмурился Ник. - Ты бы оказала мне услугу. Хочешь совет? Кидайся
сладкоречивому в ноги прямо от порога, может, простит. Хотя вряд ли. Ты ведь, мерзавка,
совершила страшное святотатство - посмела его не любить. Его, величайшее творенье
божье!
- Тебе-то откуда знать?
- О божьем творенье?
- О нелюбви.
- От верблюда. Бери ребенка, и пошли.
Удрать по дороге было невозможно, да я и не надеялась. Ник поднялся на второй этаж
вместе со мной, консьерж успел предупредить о нашем приходе, дверь в квартиру была
открыта, на пороге стояла Надежда Степановна. Она взяла ребенка и захлопнула дверь
перед моим носом.
- Облом, - развел руками Ник. - Извини, дорогая, буянить не будем. Ну, что, радость
моя, - сказал он уже возле машины. - Пойдем, напьемся и морду кому-нибудь набьем.
- Прекрати.
- Не хочешь? Зря. Глядишь, и полегчало бы. Постарайся увидеть в происшедшем
хорошую сторону: скажи на милость, ну зачем тебе ребенок? Какая ты, на хрен, мать? Ты
глазами-то не сверкай, а папу послушай. Останься пацан с тобой, и у твоих врагов
появилась бы лишняя возможность держать тебя на поводке, а сейчас ты свободна. И
поводочек в твоих руках. Рахманов не забудет, что ты мать его сына, скандал-то ему ни к
чему. Если перестанешь дурака валять, быстро сообразишь, как этим воспользоваться.
- Иди ты к черту, Ники-бой.
- Ты вот что, девочка... Папе хамить-то завязывай, ты ведь теперь не официальная
любовница нашего небожителя, а обычная шлюха, так что в зубы получишь на счет раз.
Уразумела?
Поначалу я еще на что-то надеялась. Была уверена: ребенок Рахманову не нужен,
лишняя обуза, он привык жить только для себя. Но в квартиру и контору меня не пускали,
на телефонные звонки не отвечали, очень скоро Рахманов купил дом за городом и
перебрался туда. Конечно, и я туда наведалась. Дом больше напоминал крепость:
высоченный забор, охрана, видеокамеры. Калитку мне никто не открыл, но я приезжала
вновь и вновь. Иногда, стоя возле забора и пытаясь что-то разглядеть сквозь зашторенные
окна, я вроде бы слышала детский плач, хотя это скорее мои фантазии. Я бродила вдоль
забора, пока не появлялся охранник и вежливо просил меня удалиться.
Говорят, если тебе тошно, найди того, кому еще хуже. И я устроилась на работу в дом
престарелых, но легче не стало. По вечерам тоска гнала меня к Виссариону. Мы пили чай
и философствовали.
Как-то в конце зимы, уже под утро, в моей квартире раздался звонок. Я сняла трубку и
услышала:
- Привет, сладкая.
Не узнать этот голос я не могла.
- Это ты? - спросила с удивлением. Гадюка-Ден казался существом из другого мира, и
его внезапное появление несказанно поразило.
- Конечно, я. Узнала?
- Узнала.
- Я не нарушил твой сладкий сон?
- Я плохо сплю по ночам.
- Это значит, что рядом пристроился какой-нибудь придурок?
- Это значит, что у меня бессонница.
- Сочувствую.
- Может, скажешь, с какой стати ты мне звонишь?
- Соскучился. А ты не скучаешь?
- Нет.
- Жаль. Не поверишь, но иногда я вижу тебя во сне. Не часто, но бывает. Вот как
сегодня.
- И поэтому ты мне звонишь?
- Не поэтому. Я бы мог вызвать шлюху, как делал не раз. Есть разговор. Давай
встретимся.
- Я не очень понимаю...
- Ты что, боишься? - усмехнулся он. - Боишься встретиться со мной?
- Нет. С какой стати?
- Тогда приезжай.
- Сейчас?
- Сейчас, раз ты все равно не спишь.
- Куда приезжать?
- Ко мне. Если не знаешь, где я живу, объясню.
- Но... Думаю, твой дом не оставляют без внимания, и мое появление там кое-кому
может показаться странным.
- Логично. А может, все-таки боишься? Ты хоть раз вспоминала ту ночь? Даже если ты
скажешь "нет", я все равно не поверю. Я помню, какой ты была тогда. Тебе ведь
понравилось, детка?
- Если ты зовешь меня предаться воспоминаниям...
- Зачем, лучше все повторить... О'кей. Значит, случайная встреча. Казино подойдет?
- Вполне.
- Играешь?
- Иногда. По маленькой.
- Ну, вот и сыграем. По-крупному. Завтра в десять вечера, казино "Эльдорадо".
Он повесил трубку, а я задумалась. Разговор показался странным, особенно
предложение сыграть по-крупному. Я размышляла, стоит ли рассказать о звонке Нику, и в
конце концов решила, что это пока подождет. Послушаю, что скажет Ден, а там...
...Закладка в соц.сетях
