Жанр: Детектив
Та, что правит балом
...увство вины иногда заводит людей довольно далеко. Вопрос,
на сколько хватит сил? Иногда лучше оставить человека в покое, чем внушать ему
напрасные надежды. Побарахтается и, глядишь, научится жить без надежд.
- Как вы? - вдруг очень мягко спросил он.
Теперь пришла моя очередь растеряться.
- Как я, лучше не надо, - пробормотала я.
- Борька был прав насчет ваших глаз. Такое впечатление, что вы сражаетесь со всем
миром.
- Кажется, пора носить очки... - вздохнула я.
- Не надо, лучше поверить, что рядом есть люди, готовые помочь. Но вы не хотите.
Олег к вам серьезно относится, но вы ведь не любите его.
- Он слишком хорош для меня, - хихикнула я. - Рядом с ним я испытываю чувство
неполноценности.
- Вы все шутите, - грустно усмехнулся Тони, - а я серьезно говорю. Зачем вам все это?
- Что именно? - прикинулась я удивленной.
- Все то, чем вы себя окружили. Ведь то, что произошло с Машкой, напрямую...
- Связано с моим дурным влиянием, - подсказала я.
- Глупость. В вашей душе...
- Виссарион! - заголосила я. - Принимай пополнение. Будет девкам проповеди читать!
- Проповедник из меня хреновый, - загрустил Тони. - Я просто знаю, что вы нуждаетесь
в помощи не меньше, чем Машка.
- Вы ее любите? - серьезно спросила я, и он так же серьезно ответил:
- Да.
- Тогда при вашей очередной прогулке возьмите ее за руку и бегом из психушки. И из
города. Чем дальше, тем лучше.
- Что значит "бегом"? - нахмурился он.
- Ну, не бегом, лучше на машине. И с вещами. Денег на первое время я раздобуду. Тогда
вы Машку спасете и мне несказанно поможете.
- Вы это серьезно? - опять растерялся он.
- Вполне, - ответила я, и на мгновение затеплилась надежда, что мне удастся его
убедить. Но она тут же испарилась, потому что он заговорил:
- Вы что, с ума сошли? Это побег.., последствия.., она всю жизнь будет...
- Все, все, я пошутила, появляются иногда странные идеи. В клинику можно позвонить,
договориться о встрече?
- Да, конечно. - Он торопливо достал из кармана клочок бумаги с номером телефона. -
Вот, пожалуйста.
- Спасибо. Завтра же позвоню.
Он неуверенно поднялся и шагнул к двери, кусая губу, вряд ли замечая это.
- Мне можно иногда заходить сюда? Или звонить?
- Конечно-конечно, - заверила я.
Он кивнул и потянулся к двери, но рука вдруг замерла, он медленно повернулся и
посмотрел мне в глаза.
- Юля, я чего-то не знаю? Не понимаю?
Вот так вопрос, мать твою! Ни хрена ты не знаешь, а не чего-то. И не понимаешь ни
черта. А возьмись я объяснить, знать не захочешь. С этим дерьмом ведь как-то жить надо.
- Вы отличный парень, Тони, - вздохнула я. - А я.., я просто ревную. Наберемся
терпения и попробуем все это пережить.
Вот за что я люблю слова: за ними можно спрятать что угодно. Говори, говори,
главное, чтобы складно, и суть уходит, раз - и ее уже нет.
Мне повезло, говорить долго не пришлось. Он кивнул и удалился, а я, вздохнув с
облегчением, выждав время, вышла в зал. Но радовалась рано. Тони уже ушел, но еще
один проповедник был на боевом посту, стоял за стойкой и встретил меня укоризненным
взглядом.
- Умеют же некоторые испортить себе жизнь, - заявил он, а я насторожилась:
- Это ты о чем?
- О твоей глупости. Что ты дурака валяешь, орешь, точно тебя черти за бока держат, а
парень-то тебя любит.
- Сдурел совсем? Это Машкин парень.
- Машкин или нет, а любит тебя. Это я вижу так же ясно, как то, что ты дура набитая.
- Тебе сегодня на башку ничего не падало? Тяжелое?
- Не падало. Валандаешься со всяким дерьмом и уже поверить не можешь, что хороший
человек в тебя влюбиться способен.
- Будешь допекать такой чепухой, уволюсь. Сам на своем рояле играй и шлюх
прекрасной музыкой воспитывай. Первые три урока дам бесплатно.
- То, что у тебя язык как помело, мне хорошо известно. Эх, сыграй "Таганку", что ли, на
душе муторно, может, полегчает...
Девки "Таганке" очень обрадовались, любимыми песнями их баловали только по
большим праздникам, и я, конечно, расстаралась. Виссарион рукой махнул и удалился в
подсобку.
На следующий день я болталась по магазинам в надежде избавиться от дурных мыслей.
Не получилось. В смысле - избавиться. Утром я звонила в клинику, но главный врач
разговором меня не удостоил, выходило, что Тони пользовался особыми привилегиями,
наверняка с подачи Рахманова. Так как Рахманов объявиться не спешил, мне о таких же
оставалось лишь мечтать. И вдруг Машка позвонила сама...
- Да, - буркнула я, когда высветился незнакомый номер, и услышала:
- Юлька? Наконец-то. Что с твоим телефоном?
- В машине оставила, думала, потеряла.
- Вот в чем дело. - В голосе Машки слышалась неуверенность. - А я у сестры
мобильный выпросила. Много говорить не могу. Как твои дела?
- Нормально. А твои?
- Хорошо. Я.., я тогда много лишнего наговорила, не обращай внимания.
- Пустое.
- Правда?
- Конечно. Главное, чтобы у тебя все было хорошо.
- Я тебя люблю.
- Я тебя тоже.
- Приедешь?
- Как только разрешат.
- Ну.., тогда пока. Целую.
Я смотрела на телефон в своей руке и выглядела, должно быть, глупо. Впрочем, это
меня меньше всего волновало. Мне бы успокоиться, но спокойствием и не пахло.
Напротив, крепла уверенность, что все катится к чертям. И тут услышала:
- Юлька!
Из соседнего отдела мне радостно махал рукой Рахманов.
- Вот уж счастье привалило, - пробормотала я себе под нос и попыталась выдавить
улыбку. Физиономию так перекосило, что девушка за кассой взглянула на меня с испугом.
Рахманов незамедлительно возник рядом и подарил мне поцелуй.
- Солнышко, восхитительно выглядишь! - воскликнул он. В лице восторг и упоение.
Вот сукин сын.
- Да уж точно, в гробу бы выглядела куда хуже, - скривилась я.
- Что? - не понял он, а может, понял, просто дурака валял.
- Неудачная шутка.
- Ты куда пропала?
Ну, это уж слишком. Может, дать ему в зубы к удивлению многочисленной публики?
Было бы забавно. Но привычное благоразумие взяло верх. Однако изображать большое
счастье у меня желания не возникло, и я ответила:
- Я думала, ты меня бросил.
- Что за чушь?
- Значит, нет? Ну, тогда пошли.
- Куда?
- Куда угодно, не здесь же стоять.
Мы вышли из магазина. Он ко мне приглядывался, наверное, гадал, какая муха меня
укусила.
- Ты сейчас в контору? - задала я вопрос, надеясь скоренько с ним проститься.
- Собственно, я думал, что мы поедем к тебе.
- Поехали, - пожала я плечами, направляясь к его машине.
- Слушай, в чем дело? - спросил он по дороге к моему дому. - Ты странно себя ведешь.
Ты на меня за что-то злишься?
Ник утверждал, что Рахманов сволочь редкостной породы, и я была склонна
согласиться, но сейчас наглость любовника поставила меня в тупик.
- Ты не догадываешься?
- Нет.
Впору было рассмеяться, но я ответила:
- Я ревную.
- Меня?
- Конечно.
- К кому, дорогая?
- Ко всему миру, дорогой. Три недели ты счастливо жил без меня, а я страдала.
- Серьезно?
- Серьезно. Чуть не удавилась! Слава богу, помог добрый человек, вынул из петли.
- Это правда?
- Про петлю? Истинная, - веселилась я.
- Правда, что ты ревнуешь? Иногда мне кажется, что я для тебя ничего не значу.
"И поэтому ты решил от меня избавиться", - мысленно поддакнула я, а вслух сказала:
- Просто я не демонстрирую свои чувства, загоняю их вглубь и оттого тяжко страдаю.
- Знаешь, что я тебе скажу... - воодушевился он. - Ты единственная женщина, с которой
я чувствую себя очень неуверенно. Серьезно. Меня страшит мысль, что кто-нибудь
предприимчивей, чем я, уведет мою красавицу прямо у меня из-под носа.
- Невероятно.
- Нет, в самом деле. И я подумал: может, нам стоит жить вместе?
- Давно подумал?
- Да что за черт? Я говорю серьезно.
Он и вправду выглядел на редкость убедительным. Да, приходится признать: Рахманов
для меня тайна за семью печатями.
- Хочешь переехать ко мне?
- Боже избави, - хихикнул он. - Моя квартира мне нравится больше.
- А мне меньше.
- У тебя что, критические дни? - возмутился он.
- Что-то вроде того.
В квартире он принялся раздеваться еще у порога и потащил меня в постель. Хоть я и
настраивала себя на терпение, но его надолго не хватило.
- Что с тобой, девочка? Что случилось? - удивился Рахманов.
Я довольно грубо отстранилась.
- Хочу поехать куда-нибудь, - ответила я, подхватив платье, лежавшее на полу.
- Что на тебя нашло, милая? - отбирая у меня платье, спросил он и вновь попытался
меня обнять.
Я оттолкнула его и отправилась на кухню. Достала бутылку вина, уронила бокал. Олег,
появившийся следом, спокойно взял у меня из рук бутылку, нашел другой бокал, налил
вина.
- За встречу? - произнес с улыбкой. Я усмехнулась и спросила:
- Скажи, дорогой, ты меня любишь?
- Конечно, - удивился он.
- Серьезно?
- По-моему, ты сегодня выпила лишнего. Нет? Что за странная фантазия - устроить мне
сцену? Ты всегда была умненькой девочкой, за это я тебя и люблю...
- Ага, - кивнула я. - Ты любишь меня, отдых на море и дорогие костюмы. Для тебя
"любить" - глагол, обозначающий пристрастие к тому, чем тебе нравится пользоваться.
- Боже... - вздохнул Рахманов. - Тебе пришла охота выяснять отношения? Что ж, валяй.
Внимательно слушаю.
- Мне пришла охота сказать, что я думаю о тебе.
- И что ты обо мне думаешь? - Он уставился в мои глаза, а я засмеялась, такой нелепой
была ситуация. - Давай-давай... А хочешь, я скажу, что о тебе думаю, тварь
неблагодарная? Ты забыла, из какого дерьма я тебя вытащил? Чем ты теперь недовольна?
Это показалось забавным.
- Недавно один человек интересовался, чем я тебе не угодила, раз ты решил избавиться
от меня.
- Если ты будешь продолжать в том же духе, моего терпения надолго не хватит.
- Еще он интересовался, с какой стати ты меня подкладываешь под своих врагов. Из-за
большой любви, надо полагать?
Он выплеснул мне вино в лицо.
- Что ты несешь? Ты в своем уме?
Я вытерла лицо ладонью и усмехнулась.
- Не очень приятно слышать такое, да, дорогой?
- Пожалуй, мне лучше уйти, - хмуро произнес Рахманов. - Черт знает, что на тебя
накатило.
- Я вступила на запретную территорию. Ты у нас отличный парень, грязь к тебе не
липнет...
- О, господи... Послушай, я полагаю, твоей сегодняшней истерике должна быть
причина, - заговорил он спокойно. - Объясни, что произошло?
- А ты не знаешь? - усмехнулась я.
- Я не знаю, - чуть ли не по слогам ответил он.
- Ты не знаешь, где я приобрела роскошный загар?
Теперь в нем наметилось беспокойство, он хмуро меня разглядывал. Вот здесь бы мне
и заткнуться, зарыдать, повиснуть у него на шее и постараться побыстрее отвлечь от
пагубных мыслей, но остановиться я уже не могла. Меня переполняло желание наконецто
сказать ему, что я о нем думаю. Даже если потом я очень пожалею об этом.
- Правда, не знаешь? Неужто твой друг не поставил тебя в известность? Извини, в это
трудно поверить. - Он схватил меня за плечи и встряхнул, а я засмеялась. - Фамилия
Литвинов тебе знакома? Тоже нет? А про недавний теракт на южном побережье слышал?
Как раз там отлично можно загореть.
- Ты свихнулась, - растерялся он. - Что ты, черт возьми, болтаешь? Тебе пора в
психушку вместе с твоей Машкой.
- Ты о ней к слову вспомнил? Или, может, желаешь привести меня в чувство? Легкий
шантаж с переходом в тяжелый...Только мне плевать на тебя, на себя, даже на нее
наплевать. Все, хватит! Тошнит от вас, уроды! Катись отсюда!
Рахманов отступил на шаг, вроде бы в замешательстве, а я схватила бутылку и
швырнула ее в стену, она пролетела в нескольких сантиметрах от его головы. Это все-таки
произвело впечатление, он поспешил ретироваться.
Когда в прихожей хлопнула дверь, я вздохнула и оглядела свою кухню с потеками
красного вина на стене.
Потом выбралась в прихожую и спросила команданте:
- Ты-то не будешь говорить, что я дурака сваляла?
Как обычно, после бурного всплеска эмоций меня охватила тоска. Ну, сказала я то, что
давно сказать хотела, и что теперь? Ждать прихода Ника, который с грустной ухмылкой
сообщит, что песенка моя спета? И полечу я головой вниз из собственного окна...
- Ну и хрен с ним, - сказала я громко и отправилась спать. И уснула, лишь только моя
голова коснулась подушки.
Утром позвонил Ник, что само собой не удивило, но голос его звучал буднично.
- Что я тебе говорил? Сладкоречивый появился? - хихикнул он.
- Появился. А ты уже в курсе?
- Сунулся было к тебе вчера по неотложной нужде, а у подъезда его тачка. Полный
облом, пошел с нуждой к знакомой шлюхе, хорошо хоть живет неподалеку. Но за тебя
порадовался.
- Это ты поторопился, - усмехнулась я.
- Что так?
- А я его выгнала.
- Кого?
- Рахманова, естественно.
- И поэтому тебе так весело?
- А чего грустить? Ты же сам говорил: никуда не денется. Выпьешь со мной?
- Это я всегда готов, - заверил Ник.
- Тогда в кафе на Алябьева, через час.
Я не спеша оделась, решив, что мой дорогой друг подождет, зато когда я появилась в
кафе, у дорогого друга отвисла челюсть.
- Вот иногда посмотришь на тебя и сам себе начинаешь завидовать, - изрек он. - Дай
поцелую.
- Ты не влюблен, нет? - спросила я, устраиваясь рядом.
- Я креплюсь, но из последних сил. Значит, ты его выгнала. Смотри, ненаглядная, не
перемудри.
- Кто у нас гений по части обращения с мужиками? Ты мне вот что скажи: так ли уж
крепка дружба между нашим красавцем и старшим товарищем?
- Ну, дорогая... - развел руками Ник. - Я не волшебник, я только учусь.
- Уверена, тебе известно.
- В общих чертах, - изрек он. - Ровно на столько, чтобы не оказаться в дураках.
- Ты всегда знаешь, на сколько нужно что-то знать, чтобы дураком не оказаться? -
съязвила я.
- Научишься, если того требует специфика работы. Знать много - вредно, знать мало -
тоже вредно. Приходится умело балансировать.
- Может, все-таки ответишь на вопрос? - напомнила я.
- Может. Но для начала хотелось бы знать, почему он пришел в твою красивую, пустую
головку. Уж не хочешь ли ты переключиться на нашего всемогущего?
- А ведь неплохая идея. Тебе не кажется?
- Дохлая, - отмахнулся Ник. - Долгих шлюх на дух не переносит. Предпочитает зрелых
дам, независимых, деловых и, конечно, красивых. Не поверишь, таких в нашем городе
пруд пруди. Так что даже если он начнет их менять как перчатки, то и тогда на пару лет
хватит, а он у нас еще и постоянен, как Пенелопа. С одной бабой живет уже два года.
- Такому вряд ли понравился выбор друга, - мягко сказала я.
Ник внимательно взглянул на меня, затем усмехнулся:
- Вот ты о чем... Что ж, очень может быть. Тогда Рахманов, скорее всего, не знал о
твоем вояже на Черноморское побережье. А так и дело сделали, и дружка от пагубной
страсти избавили, - пробормотал он и выругался:
- Черт, ведь в самом деле может быть... Эй, надеюсь, в припадке слабоумия ты ему
ничего о своем путешествии не сказала?
Глаза Ника стали холодными, хоть он и продолжал скалиться. Но я спокойно
выдержала его взгляд.
- Нет. Но если мы правы, у меня появился серьезный соперник.
- Рахманов далеко не последний человек в деле, и хоть похож на павлина, далеко не
глуп и характер имеет. Нет, давить на него Долгих не рискнет. Слишком они завязаны
друг на друге. Может, он и надеялся избавиться от тебя, но вторую попытку
предпринимать поостережется.
"Зато теперь сам Рахманов, вполне возможно, не прочь от меня избавиться", -
мысленно закончила я.
- И все-таки мне бы хотелось иметь что-то.., на черный день. - Я замерла, ожидая
реакции Ника.
- Похвальная предосторожность, - кивнул он. - Я об этом подумаю.
На следующий день мне удалось поговорить с Машкиным врачом, а потом и с ней
встретиться. Мы долго бродили по запущенному саду, держась за руки.
- Что-то случилось? - спросила Машка.
- У меня? Нет. Расскажи мне о Тони. Как у вас?
О нем она могла говорить часами, я слушала, кивала, но думала о другом. И прощалась
с Машкой со щемящей тоской, потому что не знала: увижу ли я ее еще когда-нибудь.
Несколько дней ничего не происходило, даже Ник куда-то исчез. Я не знала, как все
для меня сложится, и убивала время, болтаясь по городу в тщетных попытках избавиться
от тревожных мыслей. Но, как ни странно, о своем дурацком поведении с Рахмановым ни
разу не пожалела. И страха не чувствовала. Хотя ожидание, конечно, изматывало.
Хотелось, чтобы что-то наконец произошло. А может, ничего и не должно произойти?
Может, Рахманов хлопнул дверью и думать обо мне забыл и никаких перемен в моей
жизни не предвидится?
Вечером я, как всегда, отправилась к Виссариону, и первым, кого увидела в его
заведении, оказался Тони. Он пил чай в компании духовного лидера местных шлюх и
чувствовал себя в этом месте как нельзя лучше.
- Что-то вы сюда зачастили, - вместо приветствия сказала я.
Виссарион неодобрительно нахмурился, а Тони улыбнулся.
- Люди хорошие, - пожал он плечами.
- Шлюхи-то? Да уж. Добрые все, как на подбор.
- Вам от Маши привет, я был у нее сегодня, - сказал он, не обращая внимания на мои
слова.
Я молча кивнула. Разговаривать с ним было для меня едва ли не пыткой, вероятно,
потому, что слова Виссариона не прошли даром, и теперь на Тони я смотрела как-то подругому,
испытывая некоторое смущение, - вот уж что вовсе никуда не годилось!
Виссарион дипломатично нас оставил, за что и удостоился нескольких "добрых" слов,
правда, произнесенных мною мысленно.
- Что у вас сегодня в программе? - спросил Антон серьезно.
- Ноктюрн "Разлука", - ответила я. - Вам это о чем-нибудь говорит?
- Если честно, я не силен в классике. Но с удовольствием послушаю.
- Шли бы вы отсюда, - вздохнула я. - Место для вас самое неподходящее.
- А для вас? - парировал он.
- В самый раз. Предупреждаю, начнете мне глаза мозолить, придется менять место
работы. А меня и здесь-то держат лишь по доброте душевной.
- Вы поссорились с Олегом? - неожиданно меняя тему, спросил он.
- Вам-то что за дело?
- Он мой друг, - пожал Антон плечами, точно извиняясь. - Наверное, это действительно
не мое дело, но он здорово переживает.
- Да неужели? - не поверила я.
- Не знаю, что у вас произошло, но вчера он был у меня и...
- Так спросили бы его, что произошло. - Я криво усмехнулась, очень меня тема
разговора позабавила.
- Он сказал, что вы его выгнали.
- Просто так взяла и выгнала? У меня что, по-вашему, с головой проблемы?
- Он считает, что вы были с ним из прихоти, что вы не любите его.
- С ума сойти. Он в самом деле так сказал или это вы придумали?
- Он очень серьезно к вам относится, и ваша ссора... Он места себе не находит.
- Что там место, я, когда глаза залью, саму себя не могу обнаружить!
- Вам обязательно надо говорить в таком тоне? - вздохнул он. - Олег действительно вам
безразличен?
- Чудеса, - сказала я нараспев и потянулась за телефоном. Почему-то была уверена, что
Рахманов не захочет отвечать, но он ответил сразу, точно ждал моего звонка, хотя кто
знает, может, в самом деле ждал? Услышав голос Олега, я спросила:
- Что это ты жалуешься на меня своим друзьям?
- Ты виделась с Антоном?
- Сидит напротив и расписывает твои страдания.
- Идиот, - разозлился он. - Я его об этом не просил.
- Поздравляю, вы идиот, - сообщила я Тони.
- Переживу, - ответил он.
- Он не обиделся.
- Чего ты дурака валяешь? - вздохнул Рахманов и спросил:
- Что будем делать?
- А что ты делал раньше, когда мы ссорились?
- Приезжал к тебе как ни в чем не бывало.
- Ну, так и валяй.
- Прямо сейчас? Я занят до десяти вечера, - поспешно сообщил он.
- Наши графики не совпадают, но ради тебя, так и быть, оставлю девок без ноктюрна.
Жду тебя в десять в кафе "Каприз". Знаешь, где это?
- Нет. Почему не у тебя? Хочешь поговорить на нейтральной территории?
- В твоих же интересах, вдруг мне опять придет охота скандалить?
- Хорошо, - помедлив, согласился он, - "Каприз" так "Каприз". Название какое-то
дурацкое... Где это?
- Ну, вот, - сказала я Тони, растолковав Рахманову, где следует меня искать. - Милые
бранятся, только тешатся. Не стоило беспокойства. - И подмигнула сидевшей напротив
Верке:
- Благая весть: рояль сегодня отдыхает.
Рахманов опоздал на полчаса. Когда он вошел в кафе, я поняла, что место для встречи
выбрала неудачно. Это мне здесь вполне уютно, а Рахманову заведение таковым вряд ли
покажется. В своем элегантном светлом костюме он выглядел наследным принцем,
заплутавшим в городских трущобах. Парни в линялых джинсах с небритыми
физиономиями с удивлением на него косились. Кое-кто наверняка узнал, по залу
прошелся шепоток. Я решила, что Олег это переживает. Я-то уже пережила приступ
всеобщего внимания, когда полчаса назад явилась сюда в ярко-красном платье и в полной
боевой раскраске. Маскарад предназначался для Рахманова, но за неимением последнего
им наслаждались парни за соседними столиками. По вечерам здесь шла игра, и кафе в
основном посещали картежники, по той же причине женское общество сводилось к
минимуму: две девицы в компании зловещего вида мужчин и дама за стойкой, то ли
бармен, то ли администратор. До появления Рахманова я отразила шесть попыток
составить мне компанию и отвергла три предложения познакомиться.
- Славное местечко, - присаживаясь, сказал Олег. - А получше в городе ничего не
нашлось?
- Там, где получше, следует вести себя прилично, а тут перебьются.
- Отлично. Даже если мне здесь выбьют все зубы, что вполне вероятно, я рад доставить
тебе удовольствие.
- Если хочешь, уйдем отсюда, - предложила я.
- Нет, отчего же. Красивое платье, - кашлянул он. - В этой забегаловке найдется чтонибудь
выпить?
- Конечно. И кормят вполне сносно.
- Нет уж, не стоит рисковать.
Он подозвал официанта и сделал заказ. Официант смущенно смотрел на меня. Забавно
смотрел, точно я прямиком свалилась ему на голову из его ночных фантазий. Олег
замолчал, недовольно хмурясь, а он все смотрел и смотрел.
- Очнись, парень! - сказала я и засмеялась, а он покраснел и торопливо удалился.
- Нравится ощущать себя всемогущей? - усмехнулся Рахманов.
- Иногда, - пожала я плечами.
- На меня ты никогда так не смотрела, - продолжил он едва ли не с обидой.
- Как?
- Обволакивая взглядом или притрагиваясь.., да, как бы притрагиваясь к лицу своими
глазами. А может, ты и не видела его, может, ты не умеешь видеть?
- Слушай, а ты стихи не пишешь? - хмыкнула я.
- Иногда, - ответил он, отвернувшись.
Парень принес ему выпивку, теперь Олег вертел бокал в руке, разглядывая рубиновую
жидкость, и молчал.
- Не стоило нам сюда приходить, - вздохнула я.
- Напротив, - заговорил он. - Парней за стойкой видишь? Примолкли, потому что ты
посмотрела в их сторону, просто посмотрела и улыбнулась. И те двое за столом у окна - у
них лица детей, увидевших красивую игрушку. Ты не замечаешь, как они смотрят на тебя?
С сожалением и страхом.
- Да ладно, нормально смотрят.
- Я знаю, как мастерски ты можешь прикидываться. Кривляйся сколько угодно, но я ни
за что не поверю, что ты не замечаешь... А знаешь, я им благодарен, - вдруг заявил он.
- Кому? - не поняла я.
- Всем этим.., людям, - сделав широкий жест рукой, сказал он с заминкой. - Я впервые
за многие годы почувствовал себя счастливым. И знаешь, почему? Потому что сижу с
тобой и могу взять тебя за руку, и никто не крикнет: "Святотатство!" и не ткнет меня
мордой в грязный пол, потому что кто-то там на небесах...
- Все, хватит, - махнула я рукой. - Сколько ты выпил сегодня?
- Достаточно для того, чтобы наплевать на свое обычное здравомыслие. Я знаю, что бы
я ни сказал сейчас, это будет выглядеть попыткой себя оправдать. Поэтому я не стану
говорить, что знать ничего не знал.., черт, все-таки оправдываюсь. В общем, ты должна
понять одно, как бы смешно это ни звучало: моя жизнь не стоит без тебя ломаного гроша
и...
- Олег, не дури, - поморщилась я. - Тебе это даже не грозит.
- Ты поймешь, что я искренен, очень поздно, когда все будет бессмысленно.
- Ты просто пугаешь себя, тебе это приятно. Совершенно новое ощущение...
- Нет.
- Да.
- Нет. И ты сама знаешь.
- Я не верю тебе, - покачала я головой.
- Придется поверить.
- Просто сейчас ты не хочешь быть самим собой. Завтра ты удивишься.
- Приятно, что ты считаешь меня законченным мерзавцем, - усмехнулся он.
- Ты такой, какой есть.
- И ты меня не любишь, - кивнул он.
Очень хотелось ответить правду. Но я не смогла. Хотя чего проще просто сказать "да".
Но что-то меня остановило. Может, страх все еще притаился где-то во мне и нашептывал:
"С ума сошла, идиотка несчастная? Это твой шанс, у тебя их не так много, вот и не фига
раскидываться". И я возразила:
- Я люблю тебя.
- Ты не притворялась, не пыталась меня использовать? - перебил он.
- Пыталась, конечно, - усмехнулась я. - Я ведь хочу выжить.
- Мое предложение остается в силе. Переезжай ко мне. Прошу. Я тебе клянусь: мне
безразлично, кто и что скажет по этому поводу, а если кто-нибудь еще раз посмеет...
- Не строй из себя сумасшедшего, - поторопилась вмешаться я, пока он тут лишнего не
наболтал. - Разумеется, я согласна.
- У меня есть условия.
- Как же без них, - хмыкнула я.
- Не думаю, что они слишком обременительны. Никаких старых знакомых, ничего, что
может напомнить о прошлом.
- Машка?
- Машку я как-нибудь переживу, раз в нее влюбился мой лучший друг. Никаких
забегаловок вроде этой, никакой идиотской работы... Я запрещаю тебе даже появляться в
том районе!
- Шлюхи объявят траур, - вновь хмыкнула я. - Вот горе-то! Но один раз наведаться
придется, сообщить, что меня ждет лучшее будущее.
- Ерничаешь?
- Конечно. Иначе я зареву. Тебе этого хочется?
- Я бы не возражал.
Далее события разворачивались с ошеломляющей быстротой и совсем не так, как я
могла бы предположить. Впрочем, и для остальных все это, скорее всего, явилось полной
неожиданностью. Тогда, после "Каприза", мы поехали ко мне, потому что до моей
квартиры было рукой подать, а до его довольно далеко, а страсть, разумеется,
переполняла, и мы рухнули в объятия друг друга, как всегда, не добравшись до моего
дивана. К утру я решила, что Олег, успокоившись, геройствовать раздумает и я смогу
остаться в своем жилище. Наше совместное существование под одной крышей в
...Закладка в соц.сетях
