Жанр: Детектив
Та, что правит балом
...ал Павел.
- Да что ж тут не понять? Я беспокоилась за тебя и наняла Дена. У него ведь охранная
фирма, так что он не только убивает. - Я мрачно усмехнулась, сообразив, как по-дурацки
прозвучали мои слова. Я потянулась за сигаретами.
Видя, что продолжать пояснения я не собираюсь, Павел спросил:
- Что у тебя с этим Деном?
- Мы заключили соглашение. - Я запнулась, пытаясь решить, стоит ли продолжать, и
под хмурым взглядом Павла продолжила:
- Я отдала ему человека Ника, который работал у него. А он мне обещал помощь. Я
боялась, что Ник снова возьмется за тебя - мне он не доверяет, так что особенно долго
водить его за нос не получится. Он сомневается, что...
- У меня ничего нет.
- Я верю. Но Ник...
- Постой! - Глаза Павла вдруг потемнели и теперь стали почти черными от
расширившихся зрачков. - Ты сдала этому типу парня Полозова?
- Пришлось. Должна же я была Дена чем-то заинтересовать...
- А если Ник узнает?
- Он уже знает. Он сам и сболтнул мне о том парне.
- Ты с ума сошла, - еле слышно сказал Павел.
- Согласна, не лучший поступок в моей жизни, - пожала я плечами. - Но другого выхода
не было. Ник всегда относился ко мне с подозрением, что не удивительно. Теперь он
подставился.
- Ник подставился? - переспросил Павел, сдерживая бешенство. - Это ты подставилась.
- Ты не понимаешь, - мягко сказала я. - Наши отношения уже не испортятся, они и так
хуже некуда после того, как Рахманов меня бросил. Ты ведь знаешь о Рахманове?
- Знаю, - кивнул Павел, бросив сигарету в окно.
- Все-таки я мать его сына, и особенно наглеть Ник не станет. Чтобы разделаться со
мной, следует накопать что-нибудь существенное. Ему придется оставить тебя в покое.
- Ты доверяешь Дену?
- В разумных пределах. То есть пока мои действия не коснутся его интересов.
- Идиотка, - мрачно сказал Павел и покачал головой. - Ты идиотка. Ты даже не
представляешь, какая ты идиотка.
- Наверное, нам разумнее держаться друг от друга подальше, - вздохнула я и добавила с
печалью:
- Уезжай. Здесь они не оставят тебя в покое.
- Можно, я сам решу, что мне делать? - огрызнулся он. - Значит, Ник надумал меня
пощупать и подослал тебя. Сам надумал или хозяева?
- Это его пропуск в счастливую старость.
- Ага. Или в могилу вне очереди.
- Он очень осторожен.
- Еще бы. Великий стратег всех времен и народов захотел что-то поиметь для себя, а
меня, конечно, дураком считает. Вот что, скажи своему Дену, чтобы убрал этих дебилов.
Поняла?
Я покачала головой.
- Ничего не получится. Поверь, так будет лучше. А тебе действительно надо уехать.
- Очень может быть, что я гораздо умнее твоего великого Ника, - зло сказал он.
- Не сомневаюсь, - вздохнула я. - Только двоим великим нет места у метро "ВДНХ".
- Что? - не понял он.
- Ты в кино давно не был?
- Какое, к черту, кино? - покачал он головой. - Ты хоть понимаешь?.. Не понимаешь, -
кивнул он, задав вопрос и сам же на него ответив. - Тебе обязательно надо меня спасать?
Непременно нужно совершать геройские поступки? Вот, мол, смотрите, я жертвую всем
ради любимого... Кайф, да?
- Какое тебе до этого дело? - не выдержала я.
- Разумеется, бескорыстная любовь и ничего больше. Вот что как раз и бесит. А я-то
думал, ты поумнела. Выходит, ничего не изменилось.
- Я ведь сказала: ты мне ничем не обязан.
- Я помню.
- Человек не должен жить так, как жила я. Лучше просто удавиться.
- Это, пожалуй, разумней, чем перейти дорогу Полозову, - мрачно заметил Павел.
- Ты всерьез верил, что я начну шпионить за тобой ему в угоду? - Он молчал, и я,
помедлив, опять спросила:
- Я нужна была тебе для того, чтобы понять, что затевает эта шайка?
Он пожал плечами.
- В общем, да. Хочешь сказать, что я подлец?
- Нет, не хочу.
- Ну, разумеется, ни слова упрека. - Он усмехнулся, глядя на меня едва ли не с
ненавистью. - А тебе не приходило в голову, что мне это не нужно? Все это дурацкое
самопожертвование и...
- Моя любовь? - закончила я.
- Вот давай без этого! - резко сказал он - Потом ты еще спросишь, любил ли я тебя
когда-то...
- И что бы ты ответил? - вздохнула я.
- Не знаю. Уже не помню. Такой ответ тебя устроит?
- Вполне. Ты ведь прислал мне открытку со словами: "Забудь меня, пожалуйста".
- И ты хранишь ее до сих пор? Носишь у сердца? Извини. - Он отвернулся и стал
смотреть в окно. - Все очень сложно, - помолчав, произнес он. - У нас с тобой всегда все
очень сложно.
- Ты действительно так думаешь? - удивилась я.
- А ты - нет?
- На самом деле все просто. Когда-то ты думал, что влюблен, потом думал иначе и не
знал, как сказать мне об этом, а я ничего не замечала, точнее, не хотела замечать. Висла у
тебя на шее, а ты не мог меня оттолкнуть. И сейчас все повторяется.
- Как мило: мы ворошим прошлое и все-таки выясняем отношения, - съязвил он. - Я
еще не встречал женщину, которая отказала бы себе в этом удовольствии.
- Извини.
- Еще раз извинишься и получишь по губам.
- Пошел к черту. Так нормально?
- Значительно лучше.
- Ты уедешь? - после паузы спросила я.
- Хочется побыстрее меня спровадить? - неожиданно улыбнулся он.
- Это нечестно.
- Ага. Я не честный, не благородный и вообще скверный тип. Так что совершенно
неясно, за что ты меня любишь, да еще так долго и упорно.
- Очень хочется послать тебя к черту вторично, но потом я об этом пожалею, буду
названивать тебе по телефону и просить приехать. Так что лучше потерпеть.
- Разумно, - кивнул он, заводя машину. - Значит, так. Я все обдумаю и решу, что делать
дальше. У меня вопрос: если придется спешно уносить отсюда ноги, ты не вспомнишь
внезапно, что у тебя есть сын и не захочешь остаться здесь? - Я растерянно посмотрела на
него, а он усмехнулся:
- Значит, и тебе есть над чем подумать. Этим и займешься. И главное: никаких
действий, героических или просто глупых, ты не предпринимаешь, не посоветовавшись со
мной. Ясно? - Я кивнула, а он возвысил голос. - Ясно? Я не слышу.
- Предельно.
- Вот и молодец.
Всю оставшуюся дорогу мы ехали молча. Зеленый седан ненавязчиво пристроился за
нами уже через десять минут. Возле подъезда моего дома Павел остановился.
- Я возьму твою машину. Вечером позвоню.
- Ты сейчас домой? - спросила я и возненавидела себя за это.
- Не знаю, что ты там себе навыдумывала, - нетерпеливо ответил он. - С Викой я жил,
потому что так мне было удобнее. Вообще-то, у меня своя квартира, точнее, бабкина, на
Мичурина, помнишь? Мы были там пару раз.
- Помню, - улыбнулась я.
- Теперь все. Иди.
Я поспешно вышла из машины. Все чувства вдруг перемешались: и надежда, и радость,
и беспокойство, и отчаяние. Я не могла понять, что он испытывает ко мне, я только
видела, что он мало изменился, а это значит, что легко с ним не будет. Но я не
жаловалась, я готова была на все, лишь бы он был рядом. Теперь я просто не понимала,
как умудрилась все эти годы прожить без него.
Он приехал вечером ближе к восьми. Выглядел усталым, недовольно хмурился.
- Тачка на стоянке, - сказал, бросив мне ключи от машины, взглянул на плакат в
прихожей и усмехнулся:
- Никак не расстанешься с прежними игрушками?
- А зачем? - спросила я.
- В самом деле. Если честно, я иногда ревновал тебя к этому типу. Вы были бы
прекрасной парочкой, в бою ты бы прикрывала спину любимого, а в минуты редкого
затишья стирала ему носки, с просветленным лицом слушая, как он болтает о революции.
- По-моему, ты и сейчас ревнуешь, - улыбнулась я.
- Есть немного, - засмеялся он. - А если я попрошу снять плакат и выбросить в
мусорное ведро?
- Пошлю тебя к черту.
- Достойный ответ. Свари кофе.
Когда я вошла в комнату, Павел сидел в кресле, раскинув руки. Волосы растрепались и
падали на лоб, глаза прикрыты, он дышал медленно и спокойно, точно медитировал. Взял
кофе из моих рук и принялся разглядывать меня.
- Все-таки странно, что ты стала такой красавицей, - чуть ли не с обидой заявил он. - В
юности ты больше напоминала пушистого зайчонка, а такие мягкие и пушистые с
возрастом становятся толстыми зайчихами.
- У меня все еще впереди.
- Конечно. Как там Машка? - спросил он, а я принялась рассказывать. - Этот ее Антон -
друг Рахманова? Занятно. И чем он занимается?
- Он бывший офицер, сейчас работает на заводе, электриком.
- С таким дружком и на заводе вкалывать? У него что, на плечах кочан капусты?
- Он просто порядочный человек.
- Ясно, значит, идиот.
- Они завтра возвращаются из отпуска. Может быть, захочешь ее увидеть? Она будет
рада.
Он немного подумал.
- Почему бы и нет? Договорись с ними, скажем, на послезавтра. Закатимся в ресторан
и будем вспоминать молодость.
- Можно я тебя спрошу? - задала я вопрос, устраиваясь рядом.
- Судя по выражению твоего лица, спросить ты собираешься очередную глупость.
Валяй, я добрый.
- Почему ты вернулся?
- Этот вопрос ты уже задавала, и я ответил. Разве нет? - Он вздохнул, потом очень
осторожно коснулся ладонью моего лица. Он смотрел на мои губы и, не поднимая
взгляда, заговорил очень тихо:
- Хотел увидеть тебя. Три месяца назад ты мне вдруг приснилась. Мне казалось, я
успел забыть тебя. Иногда, конечно, вспоминал. И даже думал: любопытно было бы
узнать, как ты там... Но эти мысли не особо беспокоили. И вдруг тот сон. Странный,
тревожный. Весь день я потом ходил сам не свой. А вечером подумал: может, опять
приснишься?
- Приснилась?
- Нет. Ты ведь всегда была ужасно упрямой. Я ждал ночи, чтобы увидеть тебя, а ты не
приходила. Я терпеть не мог день, потому что спать двадцать четыре часа в сутки еще не
научился. Ждал ночи, злился, опять ждал, а тебя носило по другим снам, а ко мне ты не
являлась. И тогда я вдруг подумал, чего проще: приехать и увидеть.
- Ты даже не позвонил, - усмехнулась я.
- Не позвонил, - согласно кивнул он, обнял меня и привлек к себе. - Прежде чем
свалиться тебе на голову, следовало узнать: а придется ли кстати мой визит?
- Вот как... - Я поудобнее устроилась на его плече и чувствовала себя счастливой,
теперь все, что бы он ни сказал, уже не имело значения, лишь бы сидеть вот так и видеть
его. - И что ты узнал?
Он все-таки нахмурился.
- Много чего. О твоей дружбе с Ником. О том, что ты любовница самого говорливого
парня в городе, который неплохо смог заработать на своем даре.
- Это ты о Рахманове?
- Ага. Что ты родила ему ребенка. Вы расстались, и он забрал ребенка себе, а ты вновь
спуталась с Ником. Это похоже на правду?
- Похоже.
- Ты действительно оставила ему сына?
- Вариантов не было.
- Ясно. Но ты надеешься его вернуть?
- Иногда такая мысль посещает, но все реже. Сына, конечно, можно выкрасть и бежать
отсюда сломя голову, надеясь, что где-нибудь раздобуду новые документы, в противном
случае ребенка ждет незавидная участь. Маленькие дети иногда болеют, и первый же
такой случай приведет к серьезным трудностям. К тому же в последнюю нашу встречу он
заплакал, увидев меня, и потянулся к няне.
- То есть ты готова от него отказаться?
- Нет. Но я хочу, чтобы мой сын был моим сыном, а не ребенком, которого я украла у
отца.
- Ты считаешь это возможным? - удивился Павел.
- Я была уверена, что Рахманову ребенок не нужен, что он вышвырнет нас из своей
жизни, глазом не моргнув. Сколько на свете отцов, готовых навеки проститься с родным
чадом при первой ссоре с дражайшей половиной...
- Но он оказался не из таких?
- Его сводит с ума мысль, что я его использовала. Это причина его несговорчивости.
Хотя Антон убеждает меня, что Рахманов любит сына. Возможно. Поцелуй меня,
пожалуйста, - попросила я.
Он улыбнулся, а потом поцеловал. Я счастливо засмеялась, потому что его взгляд
отяжелел от желания, и я откинулась на спину, изнывая от любви, как от боли.
Комната тонула в темноте, я нащупала выключатель настольной лампы, вспыхнул свет,
и я на мгновение зажмурилась, а потом повернула голову. Павла рядом не было. Я сама
удивилась тому, как это меня испугало.
- Павел! - позвала я.
- Ты проснулась?
Голос доносился с кухни. Я вздохнула с облегчением и тут же почувствовала что-то
вроде стыда. Вести себя так, как я, - верный способ лишиться возлюбленного.
- Мне приснился плохой сон, - виновато соврала я, появляясь на кухне.
Павел стоял возле окна, курил, свет в кухне не горел. Его лицо в свете фонаря во дворе
казалось усталым, даже измученным. Он выбросил сигарету и улыбнулся.
- Ты похожа на испуганного ребенка, - сказал ласково.
- Это все сон.
- Что тебе приснилось?
- Не помню. Просто осталось тревожное чувство.
- Скоро все твои сны будут счастливыми. - Я подошла ближе, и он обнял меня. - Сейчас
мне кажется, что мы не расставались. Все, как прежде.
- Это хорошо?
- Конечно. - Он засмеялся.
- Тогда почему ты не спишь?
- Так.., бессонница. Наверное, не могу поверить в свое счастье.
Я не поняла, говорит ли он серьезно или с иронией.
- А я могу, - сказала я, прижимаясь к нему. - Ты ведь любил меня, правда? Тогда,
давно... - спросила я, хотя знала, что спрашивать не стоит.
- Конечно.
- И эта открытка.., ты хотел как лучше, верно?
- Ты умница, все прекрасно понимаешь.
Теперь я была уверена: он говорит с усмешкой, и испугалась, а потом разозлилась на
себя, что завела этот разговор.
- Прости меня, - торопливо сказала я.
Он наклонился ко мне, и я хорошо видела усмешку на его губах.
- Ты.., странный человек, Юлька, - со вздохом сказал он.
- Потому что люблю тебя? Что поделать. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя
виноватым. Ты действительно ни в чем не виноват. И ты вправе подозревать меня. Откуда
бы тебе знать, почему я связалась с Ником? Ты мог подумать...
- И почему ты с ним связалась? - спросил он.
Спросил очень мягко, точно боялся меня обидеть. Я покачала плечами и стала
рассказывать.
- Испугалась. За себя, за Машку. Мы были свидетелями убийства, этого достаточно,
чтобы разделаться с нами. Но он, как видно, рассчитывал, что ты появишься, и оставил
нас в живых. Разумеется, он был бы идиотом, если бы позволил нам просто жить себе
спокойно, ему надо было втянуть нас в свои грязные делишки, что он и поспешил сделать.
После этого мы стали не опасны. Приди мне в голову идея податься в милицию,
закончилось бы все скверно, для меня по крайней мере. А дальше, как снежный ком, одно
дело, потом второе.., и вскоре оказалось, что мы накрепко связаны. Когда я
познакомилась с Рахмановым, решила, что это шанс. Для меня и Машки. Но ничего
хорошего не вышло, и Ник здорово злился, ведь я нарушила его наполеоновские планы.
- И что теперь?
Вопрос прозвучал неожиданно, хотя именно над ним я ломала голову последнее время.
Я пожала плечами.
- Я очень боюсь за тебя. Очень. Они не успокоятся, не отстанут от тебя. Поэтому и
хочу, чтобы ты уехал. Далеко. Так далеко, чтоб эти сволочи тебя не достали.
- Ты поедешь со мной? - помедлив, спросил Павел.
- Конечно. Если позовешь.
- А сын? - Я невольно вздрогнула и попыталась освободиться из его рук. - Ответь, -
требовательно сказал он, а я зажмурилась.
- Ты делаешь мне больно, - сказала жалко.
- Это не ответ.
- Я поеду с тобой, - прошептала я. - Я тебя люблю. Всю свою жизнь я любила тебя. С
этим ничего не поделаешь.
- Невероятно, - усмехнулся он. Грустно усмехнулся.
- Ты мне не веришь? Почему?
Мне хотелось сказать: "Разве я не доказала свою любовь?", но я не могла так сказать -
любовь не требует доказательств, человек либо любит, либо нет. А тот, кого он любит,
либо верит в это, либо не нуждается в этой самой любви.
- Я видел кассету, - очень тихо сказал он, и голос звучал странно, как у смертельно
больного.
Я не поняла, о чем он, что неудивительно.
- Ты имеешь в виду кассету, из-за которой вся эта возня? Долгих действительно убил
свою жену?
- Конечно, убил, - вздохнул он. - Но я вовсе не ту кассету имел в виду.
- Тогда какую? - Я подняла голову, и теперь мы смотрели в глаза друг другу, долго
смотрели, пока Павел не заговорил:
- Полозов нашел меня довольно быстро, и встреча с ним была для меня...
Он как будто жалел, что затеял этот разговор, с трудом произносил слова, но что-то
заставляло его говорить. И в его взгляде вдруг появилась такая боль, страшная, злая, с
которой невозможно справиться, которая терзает и рвет на части, что я испугалась.
- Мне здорово досталось, но я держался. Наверное, из упрямства. Очень не хотелось
уступать этой сволочи. Очень не хотелось... - Он перевел дух, вздохнул так, точно
вынырнул с большой глубины и готовился нырнуть вновь. - И тогда он показал мне
кассету. Ты, Машка и эти уроды...
Вот тогда я поняла, и сердце ухнуло вниз, в висках застучало, и я отчаянно замотала
головой:
- Нет, ради бога, нет!
И еще я вдруг поняла, почему Машка так не хотела, чтобы Тони знал, что с нами
сделали тогда, только теперь поняла. И попыталась вырваться, бежать, потому что сейчас
быть рядом было непереносимо, но он схватил меня и прижал к себе так, что у меня
перехватило дыхание.
- Тихо, тихо, - зашептал он и еще:
- Пожалуйста, прости меня, прости...
"Ник снимал все это на камеру, - лихорадочно билось в мозгу, и, несмотря на весь
ужас, вдруг явилась другая мысль:
- А что, разумно. Этой кассетой он надеялся удержать меня рядом с собой, если бы
вдруг его грандиозные планы осуществились. Удачливая дамочка с таким прошлым. Что я
только ни сделаю, я или мой предполагаемый покровитель, чтобы быть уверенным, что
этого никто никогда не увидит".
- И ты отдал ему то, что он хотел? - спросила я, странно успокоившись.
- Да, отдал. Очень жалея, что не сделал этого раньше.
Я покачала головой.
- Это ничего бы не изменило. Ничего. Не вини себя.
- Не винить? - Он то ли всхлипнул, то ли засмеялся и повторил:
- Не винить? Что я принес в твою жизнь? До встречи со мной ты была улыбчивой
девчонкой, которая играла на рояле на каких-то там конкурсах, училась на "отлично" и
готовилась поступать в университет. И вдруг большая любовь, а вместо рая на земле
тюряга, потом эта мразь и... Если б Полозов неделю резал меня на куски, то и этого бы
было мало. Мало, понимаешь? Мужчина никогда не простит себе, что не смог спасти
свою женщину, а если он сам виноват... И женщина никогда не прощает такого, это
невозможно простить. И я был уверен, что ты.., что ты с удовольствием будешь
наблюдать, как с меня спустят шкуру, ты имеешь на это право. Если честно, я сюда за
этим и приехал. И когда мы встретились, я ни секунды не верил ни одному твоему слову,
только злился, что ты считаешь меня идиотом. А потом пошло все не так, и я уже ничего
не понимал.
- А сейчас? - спросила я с тоской. - Сейчас ты понимаешь?
- Ты.., ты сумасшедшая, Юлька, - повторил он, опуская руки, а я усмехнулась.
- Я была счастлива только однажды, в юности, когда ты любил меня. И сейчас
счастлива, потому что ты рядом. И я никогда, слышишь, никогда ни в чем тебя не винила.
Ты меня ни о чем не просил. Я могла рассказать о тебе следователю, но не рассказала.
Это я так хотела, а не ты. Моя жизнь - это мой выбор и только мой. Не смей себя винить.
Никогда. Ни в чем. Я люблю тебя и умру за тебя, и никогда ничего не попрошу взамен.
Любовь дарят, а не требуют, выворачивая руки. Уезжай, ты мне ничем не обязан.
- Ты всерьез думаешь, что я уеду? Опять брошу тебя? - Взгляд его стал злым, он схватил
меня за плечи, больно встряхнул. - Ты так думаешь?
- Нет, - покачала я головой и испугалась. А потом повисла у него на шее. - Уедем
вместе. Сейчас. Машина под окном.
- Имея на хвосте мальчиков Гадюки-Дена?
- Мы уйдем. Я кое-чему научилась благодаря Нику. - Я прикусила язык, но слово было
произнесено.
Павел покачал головой, потом обнял меня, погладил по спине, точно я была котенком
или любимой собакой.
- Мы уедем, - сказал твердо. - Но втроем. Ты, я и твой ребенок.
- Но...
- Молчи. И верь мне. Мы уедем втроем, уедем победителями, а не побежим, поджав
хвост, как бегут трусы. И ты будешь счастлива. Я клянусь тебе. Я буду рядом с тобой
всегда, всю жизнь, и ничего плохого больше не случится. Ты мне веришь?
- Верю, - сказала я, оцепенев от страха.
- Вот и отлично. Тебе придется помочь мне немного.
- Я сделаю все, что ты скажешь, но...
- Никаких "но". Договорились? Охрана мне не нужна. Скажи Дену, чтобы он убрал
своих парней. Завтра же. Ты поняла?
- Да, - ответила я едва слышно.
- Это становится традицией, - лениво сказал Ден. - Ты звонишь среди ночи, а я готов
бежать по первому твоему зову.
- Никуда бежать не надо, - вздохнула я. - Отзови своих ребят, надобность в них отпала.
- Вот как? - Он, конечно, усмехался. - Что ж, приезжай, поговорим.
- Ни к чему мне куда-то ехать.
- Это ты так думаешь, у меня есть свое мнение. В конце концов, я хочу увидеть тебя,
раз уж ты разбудила меня среди ночи. Должен я взамен получить что-нибудь приятное?
- Прекрати. К тому же если Ник...
- За тобой никто не приглядывает, не считая моих ребят, разумеется, так что не
беспокойся. Приезжай, дорогая. Поговорим.
Я повесила трубку и посмотрела на Павла.
- Он хочет, чтобы я приехала.
- Ты боишься? - нахмурился он, я пожала плечами.
- Чего мне бояться?
- Тогда поехали. Я подожду тебя в машине.
На мгновение я усомнилась: стоит ли ехать? А еще: может быть, надо рассказать Павлу
о наших непростых отношениях с Деном? Но сразу же отказалась от этой мысли, молча
кивнула и стала одеваться.
К дому, где жил Ден, мы подъехали, когда уже светало. На безлюдных улицах заметить
сопровождающую нас машину труда не составило, впрочем, парни и не прятались. Когда
мы притормозили, машина замерла рядом, из нее вышел рослый блондин, подошел и
постучал по стеклу. Я открыла дверь, а он сказал:
- Я провожу вас.
И мы направились к подъезду. И вновь я подумала, что жилище Дена больше
напоминает крепость. И еще: весело ли ему живется за дверями, больше похожими на
сейфовые, с видеокамерами, охраной, которая появлялась точно из ниоткуда, с двумя
доберманами? Эти милые собачки сопровождали нас, пока мы шли длинным коридором.
Дена я застала в обществе китаянки, которая увлеченно лизала его ноги.
- Пошла отсюда! - сказал он ей, когда я вошла, девушка торопливо поднялась и исчезла
за дверью напротив.
- Наверное, мне не стоило приезжать, - сказала я. - Ты очень занят.
- Это подождет, - сказал он, запахивая халат, и похлопал по дивану рядом с собой. -
Садись. Прекрасно выглядишь. Чем занималась всю ночь и так ясно, счастливую женщину
ни с кем не спутаешь.
Я села, стараясь держаться от него подальше, насколько это позволял диван. Он
вызывал отвращение, скрыть которое я могла с большим трудом.
- Ну, так что, дорогая? Ты больше не нуждаешься в моих услугах?
- Не нуждаюсь.
- Это надо понимать так: ты получила то, что хотела.
- Ден, у него ничего нет.
- Тогда зачем он появился в городе? Ах да.., старая любовь, которая долго не
забывается. Отозвать моих парней его идея или твоя?
- Какая разница? Для тебя, по крайней мере.
- Никакой, - кивнул он.
- Ден...
- Ты говоришь "Ден", - перебил он, - а мне так приятно.., как мальчишке, который в
первый раз поцеловал девчонку. Глупо, конечно... А ты все ускользаешь от меня. И тогда
ты просто отдавалась. Я знаю, какой бывает женщина, когда любит... Какой бываешь ты,
когда любишь? Я хочу знать.
- Моих любовников не заботили мои чувства.
- И этого тоже? Что ты говорила ему? Какой ты была?
- Прекрати. Ты сделаешь то, что я прошу?
- Конечно. Это такая малость. Я бы мог сделать для тебя гораздо больше. Гораздо. Я бы
смог сделать тебя счастливой. Знаешь, я бы женился на тебе. - Он усмехнулся, и я
усмехнулась в ответ.
- Хороша была бы парочка: шлюха и наемный убийца. - Он зло вскинул голову, а я
призвала себя к смирению:
- Извини.
- Ничего. Не стесняйся. Я переживу. Ты просто грязная шлюха, а я готов завалить
трупами этот чертов город ради тебя. И себя. Итак, в моих услугах ты больше не
нуждаешься. Я отзываю своих парней. Так?
- Да.
- Что ж, меня это вполне устроит.
- Если не возражаешь, я пойду.
- Я очень возражаю, дорогая. Я бы хотел, чтобы ты осталась. Навсегда.
- Сменить на боевом посту китаянку?
Он засмеялся.
- Она ничего не значит для меня. К тому же ей это нравится. Ладно, иди.
Я поднялась, он тоже встал, намереваясь проводить меня до двери.
- Помни, что теперь спина у твоего парня не прикрыта, - сказал с широкой улыбкой. Я
нахмурилась, а он продолжил:
- Так что потом не вздумай локти кусать.
- Что ты имеешь в виду? - испугалась я.
- Только то, что сказал, - развел он руками. - Только то, что сказал, дорогая.
- Ты.., тебе что-то известно?
- Возможно, - усмехнулся он и провел ладонью по моему лицу. - Хочешь, расскажу?
Цену ты знаешь. Ну, так как? Останешься? - засмеялся он.
- Обойдусь.
- Как знаешь, сладкая. Удачи. Тебя проводят.
Он закрыл за мной дверь, откуда-то возник охранник. Парень шел впереди, а я за ним
на негнущихся ногах. Мелькнула мысль вернуться, попытаться поговорить, но я знала, что
это бессмысленно. "Цену ты знаешь", - сказал он. Цену я знаю. Только если я ее заплачу,
потеряю Павла. Должно быть, физиономия у меня была совершенно несчастная, потому
что Павел спросил, когда я села в машину:
- Он отказался?
- Нет.
- Тогда почему у тебя такое лицо?
- Я.., я боюсь, - ответила я, облизнув губы. - За тебя боюсь.
- Ерунда. Всего несколько дней, и нас здесь не будет. Всего несколько дней, - повторил
он и сжал мою руку. - Потерпи. Мы уедем так далеко, что никто никогда нас не достанет.
Главное, верь мне.
- Прости, что я спрашиваю. Ты сказал о моем ребенке.., как ты надеешься его...
- Разве мы не договорились? - нахмурился он. - Это мое дело. Все, о чем я прошу,
потерпеть немного и не задавать вопросов.
- Что ты задумал?
- О, черт! - Он убрал руку, завел машину. - Ты ничем не лучше других женщин,
непременно надо лезть, куда не просят. Извини, - тихо добавил он. - Я не хотел тебя
обидеть.
- Ради бога, Павел, давай уедем...
- Непременно. Через несколько дней. Все будет так, как я обещал. А теперь закрой
глаза и подумай о чем-нибудь приятном.
- О тебе.
- Годится. Помечтай о том, как расчудесно мы заживем втроем.
Машка с Антоном прилетели поздно вечером, она сразу же позвонила. С во
...Закладка в соц.сетях
