Жанр: Детектив
Та, что правит балом
...возбуждалась, лезла на стол показывать стриптиз
или ныряла в бассейн в вечернем платье. Я как-то решила, что, когда дама покинет отель,
он много потеряет: никакая анимационная программа не шла в сравнение с номерами
этой любительницы.
На публике Ден, то есть, конечно, Денис, был ко мне внимателен и насмешливо нежен,
что как нельзя больше подходило нашей легенде - мы представлялись как бизнесмен из
Санкт-Петербурга и его супруга-домохозяйка. Но стоило нам оказаться вдвоем, как он
становился молчаливым, говорил если не грубо, то отчужденно и резко, что меня,
естественно, не удивляло. Исподволь мы следили друг за другом. Иногда я ловила на себе
его взгляд, который казался мне странным, поскольку в нем угадывалось едва ли не
восхищение, что было не правдоподобным, и потому я отнесла это смущение на счет
развивающейся у меня шизофрении. Конечно, он видел, как на меня реагируют мужчины -
оборачиваются, когда я прохожу мимо, а разговаривая со мной, слащаво улыбаются и
жадно прицениваются к моему телу, - но вряд ли это производило на него особое
впечатление, потому что Ден прекрасно знал: я здесь как раз затем, чтобы обольщать, в
общем, выполняю свою работу. Он был уверен, что это игра, а мужчины вроде него
никогда не попадают на крючок профессионалкам, потому что очень хорошо
осведомлены об изнанке жизни. Злость, что я его отвергла, не только не утихла, но
становилась сильнее. Ему, привыкшему к победам, было непонятно, с какой стати я
ломаюсь, ведь, с его точки зрения, лечь с кем-то в постель для меня так же естественно и
просто, как ему выпить бокал красного за ужином. Боюсь, что мое нежелание кинуться в
его объятия навело моего "супруга" на неприятные мысли, что дело вовсе не во мне, а в
нем. Если распоследняя шлюха тебе отказывает, кем же, черт возьми, она тебя считает?
Что-то он чувствовал, не умея ни объяснить, ни понять, в чем дело.
- Ваша жена грациозна, - однажды сказала ему Анастасия.
По неизвестной причине все женщины обращались к нему на "вы", хотя он мило им
улыбался и часто шутил. Он и ей улыбнулся в ответ. Это слово наверняка ему ровным
счетом ничего не говорило. Он привык делить женщин на шикарных и прочих, вряд ли я в
его шкале ценностей поднялась особенно высоко. Но временами, когда я с кем-то
разговаривала или танцевала, я ловила его взгляд и видела в нем тоску. И еще видела, что
он ненавидит меня. Это чувство, должно быть, укрепляло в нем и тайное подозрение, что
я его презираю. И именно эта мысль доводила его до бешенства.
Как-то в ресторане он вдруг заявил невпопад:
- Разумеется, если бы в тебе не было чего-нибудь эдакого, Рахманов не стал бы
связываться с тобой. У него нюх на баб.
Мне бы уже тогда следовало насторожиться, но я лишь пожала плечами. Иногда
желания легко читались в его взгляде, они были незамысловаты, я видела, что больше
всего на свете в те минуты ему хотелось швырнуть меня себе под ноги и топтать, стиснув
зубы от наслаждения, слыша вопли и стоны. Что еще могло прийти в голову такому
придурку? Меня это не особенно пугало, но тогда я не знала, как далеко это все зашло.
Ночью он стискивал зубами тонкую ткань простыни, глухо рычал, до боли сжимал
кулаки и думал: "Черт бы побрал эту шлюху". Несколько раз он хотел подняться и идти ко
мне, но его удержала боязнь скандала, до него уже дошло, что отказ с моей стороны не
кокетство и не ломанье, и я начну кричать или чего доброго брошусь с балкона, он и этот
вариант рассматривал всерьез. А работа есть работа, работа - прежде всего. Но уже когда
все кончится... В этом месте он начинал ухмыляться. Каждую ночь по несколько раз он
детально представлял, как рассчитается с дрянью за ее выкрутасы, и это приводило его в
такое неистовство, возбуждало такое желание, что он вскакивал с постели и начинал
тяжело ходить по комнате, пытаясь успокоиться.
Но при мне он редко выдавал себя, старался меньше смотреть в мою сторону и меньше
говорить со мной, и ему это удавалось. Если бы я знала о том, что с ним происходит...
Впрочем, если бы даже знала, что бы изменилось? Говорят, судьба и на печи найдет, так
что знала я, не знала, какая разница...
Но был в отеле человек, который мне очень нравился: пятилетняя Дашка, которая
приехала сюда с мамой и няней. Матери было не до нее, она начинала пить еще с утра,
лежа у бассейна, няню охмурял один из официантов, то есть она тоже была очень занята,
и Дашка была предоставлена самой себе. Других детей в отеле не наблюдалось, она,
естественно, скучала и рада была поболтать с кем угодно. Мы очень быстро подружились.
Особенно мне нравилось нырять в бассейне, когда Дашка сидела на бортике и громко
отсчитывала секунды, проведенные мной под водой. Нырнув, я открывала глаза,
вытягивала руки, а вокруг меня был сверкающий голубой мир с жемчужными всполохами.
Я подолгу задерживалась под водой, пока Дашка не начинала визжать, а потом плюхалась
в бассейн с голубой плиткой. Я сажала ее на спину, она прижималась ко мне всем своим
тельцем, вцепившись ручонками в мою шею, и кричала:
- Я плыву на дельфине.
- Вам пора завести ребенка, - заявила Дену Анастасия, понаблюдав за нашей с Дашкой
возней в бассейне.
- Мы работаем над этим, - с усмешкой ответил он и так взглянул на нее из-под очков,
что она внезапно покраснела.
На четвертый день нашего здесь пребывания Дашка практически не отходила от меня,
к большой радости своей мамаши и няньки.
- Не переусердствуй, - заметил Ден за обедом. - Девчонка, конечно, отличное
прикрытие, но она может помешать твоей работе.
Я не думала о Дашке как о прикрытии, но в ответ на его слова кивнула и стала
проводить с ней меньше времени, хотя сожалела об этом. Он вроде бы остался доволен.
На пляж Дашку не отпускали, но и на пляже мы с Деном редко оставались наедине. Он
охотно играл в баскетбол, иногда в нарды, подолгу плавал, в общем, особо не досаждал.
Море было спокойным, я отплывала подальше от берега, и тело под водой обретало
свободу, становилось удивительно послушным, гибким, а мне хотелось опуститься на дно
и лежать, раскинув руки, лежать и смотреть вверх, как смотрят в небо. И оттого, что это
было невозможно, желание становилось все настойчивее.
В конце концов, в один из вечеров, когда "компания" особенно разгулялась и пошлые
шутки казались отвратительными, я осторожно выскользнула с веранды и пошла к морю.
Охранник в будке, выкрашенной в белый цвет, у входа на пляж проводил меня
любопытным взглядом. Я поспешила отойти подальше. Здесь было тихо, шум из отеля
заглушали волны.
Море под вечер вдруг разволновалось, было темно, сюда доходил лишь слабый свет
иллюминации, луны в ту ночь не было. Я стащила с себя платье и, замирая от восторга,
вошла в воду, а потом упала в подступившую волну, широко раскинув руки. Мне хотелось
заплыть далеко, но волна была сильной, меня отбрасывало к берегу. Я здорово выдохлась,
да еще наглоталась соленой воды. Темный простор моря стал казаться опасным. Я
выбралась на берег, с трудом натянула платье и пошла к отелю вдоль самой кромки воды.
"Хорошо, что сегодня такая большая волна, - с усмешкой подумала я, - а то я бы точно
утопилась".
И вдруг я споткнулась. Говорят, господь карает за грешные мысли... Я упала, и в это
время волна, нахлынув, накрыла мое тело до плеч. Сердце блаженно замерло, я вытянула
руки и стала ждать следующей волны, она пришла и снова отступила, а я лежала,
расслабившись и закрыв глаза, вся отдавшись восторгу и сладкому оцепенению.
Думаю, я лежала так довольно долго, пока холод не стал подниматься по ногам к
самому сердцу. "Надо идти", - решила я и тут же ощутила чье-то присутствие. Открыла
глаза, чуть приподняла голову и увидела ноги Дениса, обутые в элегантные остроносые
туфли. "Сейчас ударит", - решила я и зажмурилась. Он стоял неподвижно. Не зная, чего
следует ожидать, я торопливо поднялась. Длинное платье из легкого белого шелка
предательски липло к телу, я посмотрела в сторону будки и с тоской решила, что отсюда
до нее слишком далеко. "Чего он молчит?" - подумала я вдруг и испугалась.
- Где-то туфли свои потеряла... - сказала я и притворно засмеялась, стараясь разрядить
обстановку. - Мне нельзя так много пить.
Он быстро оглянулся и шагнул ко мне. Теперь мы стояли почти вплотную друг к другу,
и по его лицу было видно, с какой силой им овладевает желание. И я вдруг так испугалась,
что не сумела скрыть свой испуг, вскрикнула и отступила на шаг, забыв, что хищник
всегда атакует, видя страх жертвы.
Он тоже сделал шаг, и я почувствовала его руки на своем теле. Он сбил меня с ног и
навалился сверху, я хотела закричать, но невидящий взгляд Дена парализовал, я ударила
его по глазам, он выругался и, запрокинув мне голову, стал целовать. Я задыхалась, мне
было больно, я пыталась вывернуться, но он еще сильнее запрокидывал мою голову. "Да
он мне шею свернет!" - мелькнула злая мысль. Я готова была уступить, но молчаливое
животное желание, переполнявшее Дена, вселяло такой ужас, так отвратительны были его
жадные поцелуи, его руки, что я вышла из оцепенения, охватившего меня вначале. Я
смогла вывернуться из-под его тела и, собрав силы, ударила его коленом в живот. Он едва
не выпустил меня, но тут же схватил за шею, а потом ударил с такой силой в лицо, что я
на миг вроде бы лишилась сознания. Шелковое платье, которое он все никак не мог
разорвать, доводило его до бешенства. Он рванул подол зубами, по-звериному рыча,
потом левой рукой вдавил мою голову в песок, я перевернулась на живот, съежившись, а
он снова навалился сверху. Я слышала его дыхание у своего уха, шумное, прерывистое. Я
задыхалась и не могла кричать. Все вдруг перемешалось в моей голове, показалось, я
снова в темном подвале и это Ник и гогочущие придурки вокруг. И я завыла от отчаяния,
от безысходности и собственного бесссилия. Он рванул меня за плечо, едва не сломав
ключицу, а я, точно спятила, зашептала жалобно:
- Не надо, не надо, не надо...
Биение крови отдавалось в голове оглушительным грохотом, и все вокруг стало зыбким
и нереальным, небосвод раскачивался надо мной, и было одно желание - умереть.
И тут в глаза ударил свет фонаря. Я не сразу поняла, что это, но тело Дена вдруг
обмякло, и он отпустил меня, а я увидела, что в нескольких шагах от нас стоит охранник,
смущенно покашливая.
- Простите, у вас все в порядке? - спросил он, не рискнув приблизиться, и отвел фонарь
в сторону.
- Более чем, - ответил Ден спокойно. - У меня ревнивая жена, надумала утопиться.
Припадок закончился, дорогая?
Охранник поспешно удалился, Ден разжал руки, я отползла в сторону и посмотрела на
него. Рот перекошен, из нижней губы идет кровь... Он напоминал упыря из фильмов
ужаса, он был отвратителен и по-настоящему страшен. Я набросила на плечи платье,
ставшее бесполезной тряпкой. Ден поднялся, отряхнулся, глухо пробормотал:
- Черт бы их всех побрал... Идем, - сказал он мне.
- В таком виде? - Зубы стучали, голос звучал странно, то глухо, то слишком высоко.
- Возьми мою рубашку, подождешь возле бассейна, пока я схожу за каким-нибудь
платьем.
Мы пошли к отелю. Шли очень медленно, ноги утопали в песке. Один раз я едва не
упала, он поддержал меня, и я почувствовала, как дрожит его рука. Прояснения в мозгах
все еще не наблюдалось, потому что я вдруг спросила:
- Это правда, что ты выпотрошил одного парня еще живым? Выпотрошил, точно
курицу?
- Он здорово меня разозлил, - ответил Ден. - Каких еще страшилок ты успела обо мне
наслушаться?
Мы как раз поравнялись с будкой охранника, и отвечать не пришлось.
Я устроилась в тени кустов возле бассейна и стала ждать Дена. Он вернулся быстро с
платьем и туфлями для меня, молча ждал, пока я оденусь, повернувшись ко мне спиной.
Оказавшись в номере, мы, не говоря ни слова, разошлись по своим комнатам.
Утром я долго не решалась выйти из спальни. Лежала в постели, и мне казалось, что я
очень больна, просто раздавлена болезнью и ни за что не смогу подняться. Я думала о
Дене, и мне было страшно. Ночью я ждала, когда он явится, а не дождавшись, испугалась
еще больше. С полчаса я лелеяла мечту о бегстве, ублажая себя ею, ни одного мгновения
по-настоящему не веря, что всерьез смогу решиться сбежать. "Значит, то, что о нем
болтают, правда", - подумала я почти с удовлетворением. Сейчас я поверила бы любым
ужасам, если бы кто-то стал мне их рассказывать. Мне казалось, что он способен на
самую невероятную жестокость. "Что я против него? - с тоской рассуждала я. И еще
подумала:
- Безумие - бороться с ними". И, может быть, в глубине души была рада, что бороться с
ними - безумие, это ведь от многого избавляло, хотя вряд ли я смогла бы ответить на
собственный вопрос даже самой себе. Я знала лишь одно - я боюсь. И Дена и тех, кто
стоит за ним. Мне они представлялись то какими-то огромными бестелесными
призраками, то мрачными чудовищами. Сила, коварство... Голиафы. Голиафа сразил
юноша-пастух, только я не похожа на Давида. Машка права: кишка тонка для геройства.
В комнату без стука вошел Ден. Что-то в его облике изменилось. Я поняла это сразу,
лишь только взглянула на него.
- Что случилось? - поспешно спросила я, вглядываясь в его физиономию.
Он улыбнулся. И меня вдруг поразила мысль, что он красив. Безупречно мужественный
облик, заставляющий взволнованно биться сердца бесконечного числа женщин. "Еще одна
шутка господа", - решила я и едва сдержалась, чтобы не хихикнуть.
- Ты долго валяешься в постели сегодня, - ответил он. - Надеюсь, сможешь собраться за
полчаса.
Я торопливо поднялась, он смотрел на меня, но я была уверена, что он меня не видит.
Его занимало что-то другое. Он прошелся по комнате энергичной походкой, и мускулы
под его легкой рубашкой напряглись, точно перед прыжком.
- Постарайся выглядеть поэффектней, - сказал он. - Я знаю, ты это можешь.
Он улыбнулся, и тут до меня дошло: тот, кого мы ждем, здесь. Оттого и Ден сегодня...
Я внимательно посмотрела на него. Неужели он рад? Счастлив? Поэтому у него такое
лицо? Взглянув на меня, он вдруг нахмурился.
- Черт бы побрал Рахманова за то, что он подсунул мне свою шлюху. Хороша
помощница, ничего не скажешь. Что ты надеешься разглядеть в моей физиономии?
Я решила, что он сейчас разозлится и для начала заедет мне в ухо, но он несказанно
удивил. Подошел, потрепал меня по щеке и сказал участливо:
- Я рад, что этот тип наконец-то приехал. Развяжемся с нашим делом и разбежимся.
Чем скорее, тем лучше.
То ли от его неожиданного ласкового голоса, то ли от напряжения, которое
чувствовалось в нем, я вдруг подумала, что он ищет моей поддержки. А вслед за тем
пошли и вовсе глупые мысли. Разве он хотел убивать?
Разве кто-нибудь хочет? Я посмотрела в его глаза, светлые, надменные, с затаившейся в
глубине зрачка растерянностью, и мне захотелось поверить, что в самом деле так оно и
есть. Он почувствовал мой взгляд, но расценил его по-своему - как по-женски
беспомощный взгляд. Он был уверен, что может поцеловать меня, и я не оттолкну, и мои
губы раскроются навстречу ему, но сейчас он не хотел этого. Он не торопился. Он еще
хорошо помнил, как в остервенении рвал зубами шелк платья, когда ему хотелось
покорности моего тела и власти над ним. К тому же его ждала работа, а работа всегда
важнее баб и прочей дребедени. В общем, он не стал целовать меня, к счастью для нас
обоих. Потому что, сделай он это, я бы ударила его: то, что он принял за покорность, было
лишь равнодушием.
Пожилой мужчина с красной по причине жары лысиной, которую он то и дело вытирал
платком, был консерватором. Рубашки такого покроя давно вышли из моды, как и очки в
роговой оправе. Часам тоже было лет пятнадцать как минимум. Он смотрел вокруг с
таким видом, точно пытался отгадать, какого лешего его сюда занесло. Публика вряд ли
ему нравилась. Впрочем, первое впечатление часто бывает обманчиво. Глядя на него, я
размышляла, на чем можно его зацепить. Вряд ли дядьку интересуют девушки моего
возраста. В любом случае он должен проявлять осторожность.
- Что скажешь? - спросил Ден, проследив мой взгляд.
- Он один, уже хорошо, - ответила я, только чтобы что-то сказать. - У него есть какиенибудь
недостатки?
- Судя по досье, он практически ангел, странно, что крылья не выросли.
- Что ж, попробуем его расшевелить.
- Ты уж постарайся, - хмыкнул Ден, глядя на меня с усмешкой.
Такое впечатление, что он просто жаждет моего провала. Впрочем, может, так оно и
есть. Наши отношения дружескими никак не назовешь. Однако я бы на его месте особо не
радовалась, если уж мы работаем вместе. Мой провал в определенном смысле станет и его
провалом тоже.
"Для начала стоит обратить на себя внимание, - мысленно разрабатывала я план
операции. - Проще всего это сделать вечером. Приглашу танцевать Диего, танцует он
очень неплохо, и я в его объятиях должна смотреться сокрушительно. Если не напугаю
старика, то непременно заинтересую. Впрочем, ему нет и шестидесяти, а мужчины к
своему возрасту относятся спокойнее, чем женщины. Решено, вечером показываем класс".
Но жизнь внесла свои коррективы, дав мне повод лишний раз согласиться с известным
утверждением, что человек предполагает, а господь располагает. Познакомила нас Дашка.
Мы играли с ней в мяч возле бассейна, она стукнула по мячу ногой, он отлетел в сторону
и приземлился прямо на голову Литвинову. Сообразив, что произошло, я мысленно
чертыхнулась: дядя, скорее всего, сейчас разгневается, и наше предполагаемое знакомство
обернется неприятностями. Но Литвинов оказался вполне покладистым человеком - он
поднялся, подхватив мяч, и шагнул к Дашке со словами:
- Кто у нас здесь такой замечательный футболист?
- Дядя, я нечаянно, - засмущалась девчушка.
Они принялись болтать, и новый отдыхающий за руку подвел ее ко мне, успев за это
время с ней познакомиться.
- У вас очаровательная дочка, - сказал он.
Я улыбнулась и тоже извинилась, а Дашка пояснила:
- Это Юля, а моя мама вон там, - ткнула она пальцем в сторону бара, где ее мать
обреталась по обыкновению. - Юля моя подруга, мы с ней здесь познакомились. Она
научила меня нырять. А вы нырять умеете?
Через минуту малышка демонстрировала нам свои достижения, а мы ей хлопали.
- Очаровательный ребенок, - сказал он, и я кивнула. - Вы здесь одна отдыхаете?
- Нет, с мужем.
- А дети у вас есть?
- Нет, - помедлив, ответила я. - У мужа на этот счет свои взгляды. Держи мячик, -
крикнула я Дашке и тоже полезла в бассейн.
Новый знакомый немного постоял, наблюдая за нами, затем вернулся к своему
шезлонгу. Начало было положено, с чем меня не преминул поздравить Ден.
- Гениально, - хихикал он.
- Сказать спасибо следует Дашке.
- Разумеется.
В течение дня мы еще несколько раз заговаривали с Литвиновым, кажется, против
моего общества он не возражал. Вечером я обратила внимание, что он ищет меня в толпе
взглядом, затем его взгляд переместился на моего мужа, и Ден ему почему-то не
понравился, хотя в тот момент он развлекал двух пожилых дам и изо всех сил старался
быть "душкой". "Должно быть, у дяди неплохое чутье", - решила я и посоветовала себе
быть осторожнее.
На следующий день мы встретились как старые знакомые, Литвинов составил нам с
Дашкой компанию во время прогулки, но говорили мы в основном о Дашке, то есть о том,
какой она замечательный ребенок. Выяснилось, что у него есть внучка, но видятся они
крайне редко, так как сын развелся с ее матерью и та против того, чтобы девочка бывала у
них. Я говорила мало, о себе еще меньше, правда, один раз все-таки разговорилась, когда
речь зашла о книгах, рассказала о том, что читала в детстве. Как-то само собой выходило,
что все приятные воспоминания у меня касаются детства, а в настоящем времени в моей
жизни мало чего хорошего. Должно быть, Литвинов все понял правильно, потому что
взгляд его стал сочувствующим, а голос ласковым, он вроде бы желал вселить в меня
надежду, мол, все хорошее еще впереди. Черт его знает, может, не я его соблазняла, а он
меня.
Вечером третьего дня после того, как народ наконец-то разошелся и веранда опустела,
я устроилась в уголке с видом на море и с печалью на челе. Уходя, Литвинов, вне всякого
сомнения, обратил на это внимание, потому что вскоре тоже оказался на веранде.
- Прекрасный вид, - кивнул он не совсем уверенно. - Ждете мужа?
- Что? А.., нет. Он ушел спать. Неважно себя чувствует. А у меня бессонница.
- А я думал, бессонница это что-то стариковское, - пошутил он.
- Не хотите прогуляться к морю? - спросила я с таким видом, как будто идея только что
пришла мне в голову.
- С удовольствием.
И мы отправились на прогулку, которая затянулась на два часа.
Я с удивлением отметила, как легко дается мне ложь. Угрызения совести вроде бы
тоже не беспокоили. Я шла рядом и сияла от счастья. На следующий вечер прогулка
повторилась. Мы как-то вдруг заговорили о моем муже, и я призналась, что наш брак
большая ошибка. Литвинов слушал и кивал. Я ненавязчиво коснулась его руки, и он моей
руки более не выпускал, а я опять гадала: кто из нас кого соблазняет? Далее все оказалось
совсем просто. Я, мучаясь рядом с нелюбимым мужем, наконец-то обрела родственную
душу, а Литвинов вдруг испытал чувства, о которых успел забыть. И мы рухнули в объятия
друг друга, воспользовавшись тем, что мой муж уехал на экскурсию. Греху предавались в
нашем номере, что Литвинова даже не насторожило. Разумеется, в номере была
установлена необходимая аппаратура. Уверена, она была и в номере Литвинова, из чего я
заключила, что "трудимся" мы здесь не одни. Впрочем, в наличии у Дена помощников я
не сомневалась.
Я не чувствовала ни стыда, ни отвращения, оказавшись с ним в постели. Впрочем, я
давно уже мало что чувствовала. Все-таки в какой-то момент мне стало жаль Литвинова.
Человек вырвался отдохнуть впервые за два года, решил пожить в свое удовольствие и
вот.., вот он лежит рядом, а по соседству Гадюка-Ден ждет своего выхода. Человек, от
которого зависит его дальнейшая судьба, а может, и жизнь.
Дверь распахнулась, а я невольно вздохнула: значит, все кончилось. Литвинов
вздрогнул, резко приподнялся. Мне не надо было вскакивать и вздрагивать, я и так знала,
что в дверях стоит Ден. В первую минуту Литвинов растерялся, как и любой другой на его
месте, особенно услышав гневный окрик: "Какого черта вам здесь нужно?" "Забавный
вопрос, - мысленно хихикнула я, - Отгадай с трех раз, парень".
Литвинов беспомощно посмотрел на меня, пытаясь найти у меня поддержку, в тайной
надежде, что я сама все объясню своему мужу. Но играть в комедию "уличенная жена" я
не собиралась, решив, что моя роль на этом закончилась, встала с постели, набросила
рубашку и удалилась в ванную, где включила воду на полную мощность.
Мужчины, когда они без штанов, чувствуют себя страшно беззащитными - нагишом
гордо не уйдешь, а одеваться под чьим-то взглядом надо уметь, лично у меня на
приобретение навыков ушло много времени и нервов. В общем, я не желала знать, что там
происходит. Вдруг уставилась в зеркало и вроде бы удивилась: кажется, я тоже большая
ошибка природы, неужто такой опытный человек, как Литвинов, не разглядел за моей
ангельской внешностью малоприятную особу? Впрочем, он, скорее всего, не знаток
женщин.
- Ну, что? - спросила я себя, потерев лицо ладонями. - Еще одно доброе дело? Что я
должна сейчас чувствовать? Отвращение к себе, ненависть?
Но я по-прежнему ничего не чувствовала, кроме тоски, словно я вновь маленькая
девочка и меня во время праздника наказали: заперли одну в комнате. День тянется
бесконечно медленно, а с улицы слышен веселый смех детей.
Несмотря на все усилия, до меня доносились голоса из спальни (даже вода не спасала)
- жесткий приглушенный голос Дена, возбужденный, почти визгливый, Литвинова.
"Неужели он не согласится?" - думала я. Мне хотелось войти в спальню и сказать: "Разве
вы не понимаете, с кем имеете дело? Вас просто раздавят..." Если бы он согласился, я бы
обрадовалась, и не только из-за того, что не пришлось бы лишний раз брать грех на душу.
Наверное, так мне было бы легче пережить собственное поражение.
Вдруг все стихло. Потом дверь распахнулась, и в ванную вошел Ден. Физиономия его
слегка покраснела, никаких следов победы (впрочем, поражения тоже) не читалось.
- Ничего не вышло, да?
Ден улыбнулся.
- Ты сделала все, как надо. Ты - молодчина.
Я усмехнулась, глядя в пол. Ден вернулся в спальню, на ходу достал мобильный,
быстро набрал номер.
- Как дела, приятель? Отлично. Приступайте.
Я сдавила виски пальцами от внезапной боли, закрыла глаза. Когда я вновь открыла их,
Ден стоял рядом и внимательно смотрел на меня. То, что он последнее время вел себя
сдержанно, пугало не меньше, чем приступы ярости. Причин остерегаться его у меня
стало даже больше, я считала его спокойствие притворством.
- Теперь только ждать, - сказал он, усмехнулся и пожал плечами, а я спросила, хотя
делать этого не следовало:
- Ты не боишься, что он предпримет меры?
- Мы об этом узнаем, - кивнул он. - В конце концов, он не тайный агент, а обычный
дядя пенсионного возраста. Возможно, подергается немного. Но, скорее всего, ничего
предпринимать не рискнет. Ну, а если рискнет, что ж.., тогда мы его потеряем. Навечно.
У Дена наверняка был план. Возможно, даже не один. Но меня не интересовали его
планы, по крайней мере, задавать вопросы я не решилась. За ужином Литвинова не было,
но Дена это, похоже, не волновало. К завтраку Литвинов вышел, пытался вести себя, как
обычно, но в мою сторону не смотрел, и это выглядело довольно забавно, актером он
оказался никудышным. Я ожидала, что он уедет, но еще два дня он оставался в отеле,
правда, предпочитал обществу свой номер. Глазастая Анастасия спросила меня:
- Как ваш друг себя чувствует?
Я ответила, что из-за жары у него проблемы с давлением.
Теперь я почти все время проводила с Дашкой, иногда чувствуя, что на меня смотрят.
Кто жег мне спину гневным взглядом, Литвинов или Ден, осталось загадкой, и у того и у
другого не было повода особо меня жаловать.
В субботу Дашка уезжала. Ее отъезд меня огорчил, я не представляла, что
...Закладка в соц.сетях
