Жанр: Детектив
Список донжуанов
...чувств ко мне.
- Они становятся опасны, - продолжил Олег. - Два покушения на вас, слава
богу неудачных, сегодня едва не убили
меня... - Тут Олег поморщился и потрогал голову, а морячок выпятил грудь.
- Ты в милицию заявил? - спросила я.
- Гридин сразу же позвонил... лицемер. Уже приезжали, допрашивали.
- И про супостата сказал? - нахмурилась Марья.
- Сказал, но они не впечатлились. У меня еще бумажник пропал. Считают,
обычное ограбление. Теперь жалею, что
сообщил им про конверт, толку от этого не будет, а муж Симоны озлобится, что мы
на него опять милицию натравили. И,
очень возможно, перейдет к решительным действиям.
- Куда уж решительнее, - заметила я.
- Он нас всех укокошит, - заявила Марья, так напугав саму себя, что тут
же побледнела до синевы.
- Тогда ему тюрьмы не миновать, раз милиция в курсе наших проблем.
- Да ментам по барабану, - вмешался морячок. - У вашего муженька и
деньги, и знакомства, а от вас одни бумажки
останутся. - Из этих слов я заключила, что морячок в курсе наших дел, и
пригорюнилась. Надеюсь, у Олега хватило ума
промолчать о трупе. - Бумажки что? Ерунда, разорвал, и всех делов.
- Вот именно, - пискнул Олег, соревнуясь с Марьей в бледности. - Симона,
тебе необходима охрана. События
развиваются чересчур стремительно и...
- Где ее взять? - вздохнула Марья. - В охранное агентство я на всякий
случай звонила, такие бабки дерут, креста на
них нет. А где у нас деньги? Жаль, что твой папа прислал нам никудышный
подсвечник. Лучше бы денег сколько-нибудь,
мы бы их в дело пустили...
- Какой папа? - тут же заинтересовался Олег, причем морячок тоже
навострил уши.
Надо сказать, они у него здорово напоминали кошачьи - волосатые и
чрезвычайно подвижные. Опять же, меня
неприятно поразил тот факт, что Марья употребляет местоимение "нам": похоже, она
даже папу готова поделить на двоих,
точно он и к ней имеет отношение. Мне, конечно, не жалко, особенно если учесть,
что папа даже не мой, а какой-то
приблудный, неизвестно откуда взявшийся, но как-то так выходило, что мы с ней
почти породнились, а я все же не теряла
надежды когда-нибудь избавиться от нее. Пока я хмурила лоб, размышляя на эту
малоприятную тему, Марья с
воодушевлением принялась рассказывать:
- У Симоны обнаружился папа в Израиле, он прислал ей подсвечник. Какая-то
реликвия. Мы его всю ночь пилили,
но никаких ценностей не нашли.
- Постойте, - заволновался Олег, - как папа? Почему в Израиле?
- Ну... он выехал на историческую родину. У него была другая семья, а
умирая, он завещал Симоне...
- Мой папа умер двадцать лет назад, - прервала я ее излияния, - а если
кому-то пришло в голову прислать мне
подсвечник, так это вовсе не значит, что он мой отец.
- Но ведь это важный вопрос, - волновался Олег все больше и больше. - Ты
ведь Радужинская Симона
Вячеславовна, 25 января... - Далее я смогла убедиться, что мои паспортные
данные, а также прежнее место жительства он
знает очень хорошо, причем знает даже то, что я сама успела забыть. К примеру,
какой садик я посещала и где мы тогда
проживали с мамой.
- Откуда у тебя эти сведения? - удивилась я.
Олег густо покраснел и пробормотал, что он очень серьезно относится к
своей работе. При чем тут его работа, я не
поняла, но уточнять не стала, тем более что Олег поспешил сменить тему и вновь
вернулся к вопросу нашей безопасности.
- Сейчас, когда я не смогу быть рядом с вами, - начал он, голос его
срывался от волнения, - я готов организовать
охрану за собственные деньги.
Мне кажется, он не меньше нас был потрясен своим благородством. Морячок
радостно закивал, точно речь шла о
его безопасности, а не нашей.
- Хорошо, - не стала я спорить, тем более что развитие событий мне тоже
не нравилось. Правда, я не знала, какой
толк от охраны, то есть как нас станут охранять? Дюжий дядька будет рядом днем и
ночью? По-моему, это обременительно,
но лучше сначала послушать умного человека.
- Охранные фирмы нам не подходят, у Гридина везде свои люди, и вместо
охраны нам легко подсунут убийцу.
- Тогда, может, не надо никого? - испугалась Марья.
- Надо. И мы уже нашли выход. - Тут он перевел взгляд на морячка. Тот
вновь выпятил грудь, поднялся и
откашлялся, готовясь к речи.
- У меня есть сосед, он раньше в разведке служил, а теперь без дела
болтается. Временно, конечно. Его в охрану
президента звали, но он не пошел. Говорит, надоело на государство горбатиться,
хочет свое дело открыть. Мне он не
откажет. Я с Георгием предварительно по телефону поговорил, он нас ждет. Можем
отправляться хоть сейчас.
Подобная перспектива, признаться, совершенно меня не вдохновляла, хотя
Олег радостно кивал в такт словам
морячка, которому, судя по всему, доверял беззаветно. Оно и понятно, человек ему
жизнь спас.
- А он сильно пьющий? - вздохнув, спросила я.
- Кто? - удивился морячок. - Георгий? Да он вообще, можно сказать, в рот
не берет. А уж когда на работе... я за него
ручаюсь. - В этом месте он приложил руку к груди и поклонился.
- Ох, господи, - жалобно простонала Марья, тоже устроив руку на сердце. -
Может, лучше объявления посмотрим?
- Ни в коем случае, - воскликнул Олег, - вы же видите, как быстро
действуют эти люди, оглянуться не успеем, а в
наших рядах уже окажется их человек.
Я воззрилась на морячка, который покачивал ногой и лучисто улыбался, и
подумала, что в словах Олега начисто
отсутствует логика: врагам ничего не стоит уже заслать своего человека... Однако
следовало признать, что, если их выбор
пал на морячка, они большие оригиналы. Думаю, теми же соображениями
руководствовался и Олег: вид у его спасителя до
того естественно-глупый, что заподозрить в нем лазутчика при всем желании
затруднительно.
- Хорошо, - кивнула я, поднимаясь. - Поехали к Георгию.
Простившись с Олегом, мы вышли из больницы. Морячок назвал адрес, и мы
отправились на улицу Маяковского.
Спаситель жил довольно далеко от парка, что слегка удивило.
- Волка ноги кормят, - весело пояснил он.
Дом, к которому мы подъехали, ничем не выделялся среди десятка таких же
домов. Подъезд был тоже не лучше и
не хуже, с кодовым замком, исписанными стенами и двумя сожженными кнопками в
лифте. Мы поднялись на четвертый
этаж. Морячок позвонил в дверь ближайшей квартиры, радостно нам улыбаясь.
Подождал, ничего не дождался, толкнул
дверь, и она открылась. Он вошел первым и зычно позвал:
- Георгий!
Ответить не пожелали, из ванной доносился шум воды, морячок его тоже
услышал, удовлетворенно кивнул и
предложил:
- Присаживайтесь.
Мы устроились на скрипучем диване, и я от безделья принялась
оглядываться.
Ничто в комнате, в которой мы находились в настоящее время, не указывало
на личность хозяина. Если честно,
никаких мужских вещей я не обнаружила, не считая гитары с красным бантом,
которая могла принадлежать как мужчине,
так и женщине. Квартира убранством напоминала те, в которых доживают свой век
одинокие старушки. Старенькая мебель,
в стареньком серванте сервиз, где не хватает двух чашек, а крышку чайника когдато
разбили и старательно склеили,
диванные подушки в наволочках, расшитых крестиком, люстра с тремя рожками.
Квартира наверняка досталась по
наследству от бабушки, сейчас появится тип в тельняшке, хамоватый и не совсем
трезвый, будет строить из себя героя,
прошедшего все мыслимые и немыслимые "горячие точки". Такому очень подойдет
гитара с бантом. Небось пьют с
морячком горькую, поют дуэтом, иногда плачут, расчувствовавшись, а может, и
дерутся. Олег совершенно спятил, отправляя
нас сюда. Да и я хороша...
Морячок между тем постучал в дверь ванной и позвал:
- Георгий, мы пришли. Сейчас... - почему-то перешел он на шепот,
обращаясь к нам.
- А чего он дверь не запирает? - додумалась спросить Марья.
- Наверное, нас ждал, - ответил морячок, а я подумала, что воров здесь
можно не опасаться по очень простой
причине: брать-то в сущности нечего. Телевизор и тот отсутствует, а это, я вам
скажу, показатель.
Дверь ванной с шумом открылась, видеть хозяина мы пока не могли, но
услышали.
- Одну минуту, - сказал он и прошел в соседнюю комнату.
Я немного растерялась: меня поразил его голос. Он совершенно не вязался с
обликом, который я успела создать в
своем воображении. Голос был красивым, мягким и вместе с тем умудрялся звучать
так, что сразу же хотелось вытянуться
и взять под козырек, то есть с явной начальственной интонацией, причем не
выработанной долгими годами и
тренировками, скорее его обладатель был с рождения уверен: стоит ему сказать,
и... Между прочим, морячок, заслышав
друга, вскочил и теперь, переминаясь с ноги на ногу, нетерпеливо поглядывал на
дверь. Я вдруг заволновалась, а Марья напряженно
вытянула шею.
Послышались шаги, и он наконец вошел. Первым моим чувством было
разочарование, не знаю, чего я ожидала в ту
минуту, но в комнату вошел вполне обычный мужчина лет тридцати - тридцати пяти,
с темными, зачесанными назад
волосами, симпатичным лицом и насмешливо кривящимися губами. Одет он был в
светлые брюки, бежевую рубашку и
бежевого цвета ботинки.
- Здравствуйте, - сказал он и сел в кресло возле окна, закинув ногу на
ногу.
Морячок тут же пристроился рядом, стоял, опершись на высокую спинку и
скрестив нога, и безмятежно улыбался,
при этом чем-то неуловимо напоминал кота, сытого и в тельняшке. Вот-вот
заговорит гнусаво: "Я не жадный, я
хозяйственный".
- Ну, что? - спросил Георгий, обращаясь не к нам, а к морячку.
- Похоже, в самом деле что-то происходит, по башке парня отоварили
серьезно.
- Ну и?..
- Очень может быть, что муженек. А кто еще?
- Что за тип?
- Так, шпана. Но корчит из себя крутого. Напакостить вполне способен.
- А девушка?
- Девушка красивая, - раздвинул рот до ушей морячок.
- Сам вижу, - недовольно буркнул Георгий.
К тому моменту я уже пребывала в легком трансе, и не только потому, что
мало чего поняла из их беседы. Бог знает
откуда взявшийся Георгий прямо-таки завораживал, мое разочарование испарилось в
тот момент, когда он достиг стула, а
потом пошли вещи фантастические: по неведомой причине я самой себе начала
казаться не очень интересной, совсем не
умной и - что уж вовсе никуда не годилось - совершенно некрасивой. А вот тип,
сидящий напротив, как раз наоборот.
Объяснить данный парадокс я не могла и слегка запаниковала.
На бывшего разведчика, живущего в бабушкиной квартире, он не походил -
впрочем, ни на кого другого тоже.
Держался он так, точно он здесь хозяин, не в этой квартире, а вообще. Ко всему
прочему выяснилось, что у него желтые
глаза. И светились они золотым огнем. "Линзы, - подумала я. - Конечно, линзы.
Какой дурак мог додуматься до такого?
Или не линзы?" От этих глаз оторопь брала, так что я, ничуть не удивилась, когда
Марья торопливо перекрестилась и даже
пробубнила:
- Чур меня.
Только я хотела разозлиться: что, в самом деле, за глупые мысли приходят
в голову, как вздохнула с облегчением.
Георгий чуть сдвинулся, уходя от света, и глаза его стали почти обыкновенными,
скорее карими... или зеленоватыми.
Мужчины продолжали болтать, а я наконец поняла, что меня беспокоило с
самого начала: уж очень эта пара
напоминает булгаковские персонажи. Я все ждала, когда "кот" проговорится и
назовет того, что в кресле, "мессир". Можете
представить, какое это произвело на меня впечатление, еще никто и никогда с
таким успехом и так долго не пудрил мне
мозги.
- Прекратите это, - рявкнула я так громко, что удивила саму себя.
Георгий поднял брови, затем повернулся к морячку и довольно заметил:
- У девушки есть характер.
- Похоже, она в отца, - кивнул тот. - Хотя, может быть, в мать.
- Придурки, - сказала я, поднимаясь, пошла к двери и потянула за собой
Марью.
Она пребывала в прострации, хлопала глазами, что-то бормотала под нос и
едва ноги переставляла. Это здорово
меня нервировало, мне хотелось побыстрее покинуть квартиру.
- Девушка, - позвал Георгий, обращаясь исключительно ко мне, на Марью он
попросту не обращал внимания, -
вернитесь. Мы вам поможем.
- Да пошли вы, выпендрежники дешевые, - в сердцах ответила я и покинулатаки
квартиру. Впрочем, никто этому
не препятствовал.
Как только мы оказались на лестничной клетке, Марья обрела способность
говорить внятно и двигаться быстро, и
первым делом предложила помолиться. Я ответила, что этим можно заняться дома,
куда мы и поспешили.
- Я ничего не поняла, - заволновалась Марья. - Этот Георгий, он кто?
- Жулик, - в сердцах сказала я, непостижимым образом продолжая
чувствовать его превосходство над собой. Это
прямо-таки бесило меня и не позволяло рассуждать здраво.
Дома Марья помолилась, а я выпила кофе и понемногу успокоилась. Парень из
тех, что мнит себя пупом
вселенной. Любит морочить людям голову, а сам гроша ломаного не стоит.
Достаточно взглянуть на его квартиру... хотя
квартира явно не его. Снимает или купил на днях и не успел сделать ремонт. Да
плевать мне на его квартиру. Тряпки на нем
дорогие, это факт, а ботинки стоят столько, что среднестатистический житель
нашей страны, услышав цену, бестрепетно
отправил бы их обладателя в сумасшедший дом. К таким ботинкам нужны золотые
часы, очень бы подошел "Ролекс", к примеру.
Однако часы на нем были отечественные "Командирские" - либо память о комто
или о чем-то, либо в
оригинальность играет. Чего это я о нем так много думаю? Хотя понять нетрудно:
он сумел непонятным образом
продемонстрировать мне свое превосходство, а я этого очень не люблю. Впрочем,
кто же любит?
- Сима, давай я тебя святой водой сбрызну, - предложила Марья. Святая
вода в литровой банке первой
перекочевала в мою квартиру из Марьиного жилища и теперь хранилась в
холодильнике. - Ты сама не своя. И я тоже, -
добавила она с печалью. - Сдается мне, сам враг рода людского явился нам в
обличии человеческом. Ты его глазищи
видела? Истинно говорю тебе, Сима, это нам плата за грех, укокошили дядьку, и
вот сам сатана явился за нашими душами.
- Марья, замолчи, ради бога, - взмолилась я. - Какой сатана? Он просто
жулик.
- Жулик? Почему жулик?
- Потому... а этот морячок в больнице был этаким безобидным алкашом, а
как дружка увидел, совершенно подругому
заговорил.
- Точно, - ахнула Марья. - Это он нашего Олега того... фотки спер, а
потом "Скорую" вызвал, чтобы к нам в доверие
втереться. Вот гад. Надо Олега предупредить.
Она бросилась к двери, но я пресекла ее благой порыв.
- Посмотри, который час. В больницу тебя уже не пустят. К тому же у Олега
есть сотовый.
Марья кинулась звонить. Разговаривала она с Олегом минут пять, после чего
протянула трубку мне.
- У Марьи что, обострение? - сокрушенно спросил Олег. - Она все про
какого-то сатану болтает.
- Это в переносном смысле, просто Георгий нам не понравился.
- Чем?
Вопрос поставил меня в тупик. Сказать правду я не могла, потому что она
унижала мое человеческое достоинство;
что соврать, не приходило в голову, и я ответила:
- Он показался мне жуликом.
- Чепуха, я доверяю чутью Виктора. Виктор абсолютно надежен, он простой
человек из народа... Конечно, в нем
отсутствует интеллигентность, но ведь не это главное. В конце концов, он спас
мне жизнь.
- Очень может быть, что он тебе по башке и шваркнул, - по обыкновению
подслушивая по параллельному
телефону, вмешалась Марья.
- Глупость. Во-первых, я неплохо разбираюсь в людях, во-вторых, это
утверждение начисто лишено смысла. Зачем
ему бить меня по голове и красть фотографии?
- Чтобы супостату отдать.
- А зачем вызывать "Скорую"?
- Он не лишен сострадания.
- Чепуха. Виктор нашел меня бесчувственного и спас от смерти, а тебе он
не понравился из-за дурацкого снобизма.
Только то обстоятельство, что ему не так давно сильно стукнули по голове,
удержало меня от слов, что вертелись на
языке. Это я-то сноб?
- Он нам не подходит. И при чем тут твой Виктор? Мы говорим не о нем, а о
том типе, что служил в разведке.
Найдем другого охранника, - сурово закончила я, бросила трубку и отправилась
спать.
Сон не шел. За стеной ворочалась Марья и время от времени вздыхала. А я
вновь подумала о странной парочке, но
теперь спокойно, без раздражения. Олег, конечно, прав. Вряд ли морячок покусился
на фотографии и его голову.
Действительно, нелогично в этом случае "Скорую" вызывать, разумнее побыстрее
смыться. Однако кое-что в его диалоге с
Георгием теперь насторожило. Морячок намекал на то, что вокруг нас происходит
нечто серьезное, а мужа моего обозвал
шпаной, причем мелкой. Очень смело для алкаша. Не простой он алкаш, а уж его
дружок или кто он там... "Стоп, не
увлекайся", - одернула я себя. Они еще упоминали моего папу. Вряд ли того, что
умер двадцать лет назад, или того, что
скончался в Израиле. Может, есть еще папа, о котором я не знаю? Не худо бы
поговорить об этом с мамой.
Тут я вспомнила, что папа из Израиля почему-то очень взволновал Олега,
хотя ему-то что за дело до моих отцов?
Что-то вокруг меня происходит... И дело не только в муже, тут что-то еще. И эти
двое появились неспроста. С этой
тревожной мыслью я и уснула, а проснувшись рано утром, тихо покинула квартиру,
воспользовавшись тем, что Марья
дрыхнет без задних ног.
Мама пила кофе, устроившись на балконе. Я присоединилась к ней.
- Как твои дела? - спросила она.
- Нормально, - ответила я, не желая расстраивать ее и прикидывая, как бы
половчее все выспросить. Не могу же я, в
самом деле, вот так взять и заявить: "Мама, скажи, пожалуйста, сколько у меня
отцов?" - Зря мы распилили подсвечник, -
заметила я. - Возможно, это действительно реликвия.
- От него ждали не реликвии, а реальной помощи, - нахмурилась мама, - и с
его стороны даже невежливо... Знаешь,
я больше не желаю о нем слышать.
Мы замолчали. Я продолжила прикидывать и так, и эдак, но вопрос, за
ответом на который я сюда явилась, все же
не задала. И правильно: отцов у меня может быть сколько угодно, а вот мама одна
и обижать ее ни к чему.
Съев черничный пирог, я отбыла восвояси. Марья к моменту моего
возвращения уже успела обратиться ко всем
святым с просьбой незамедлительно вернуть меня живой и здоровой.
- Ты меня с ума сведешь, - заметила она с обидой, а я подумала, что
особого труда для этого не потребуется.
Потом я села за работу, Марья увлеклась тетрадкой в красной обложке, и
день прошел довольно спокойно.
В половине третьего у нас появился Андрей Гридин, хоть его и не звали. Он
казался еще более грустным и какимто
облезлым, что поспешил списать на несчастную любовь. Ко мне, разумеется.
- У меня большие сомнения в истинности твоей любви, - сердито заметила я.
Его буквально перекосило от возмущения.
- Но почему?
Я решила быть откровенной. Если он воспримет это как оскорбление, тем
лучше, избавлюсь от шпиона, а еще от
необходимости выслушивать глупости.
- Ты ведь знаешь, что произошло с Олегом?
- Разумеется. По этой причине я и приехал.
- При нем были какие-то важные документы?
- Да.
- Но украли только конверт с фотографиями?
- Вот именно.
- И что ты думаешь по этому поводу?
- Что твой муж рехнулся. Чем скорее ты с ним разведешься, тем лучше.
- А от кого он мог узнать о фотографиях, как по-твоему?
Андрей на мгновение замер, а потом густо покраснел, точно я позволила
себе нечто в высшей степени
неприличное.
- Ты намекаешь, что я...
- Я не намекаю, а задаю вопрос. Я принесла конверт, отдала его Олегу и
сообщила об этом тебе. А через некоторое
время на Олега напали. Если это мой муж, как он мог узнать, что конверт в
портфеле?
- А как об этом мог узнать я? Подглядывал в замочную скважину? Любой
здравомыслящий человек оставил бы
конверт в кабинете, там есть сейф. А он зачем-то потащил его с собой.
Конечно, в этом была своя правда. Однако тот факт, что Андрей Петрович
мог подглядывать за Олегом, лично у
меня удивления бы не вызвал. Я вполне могла представить такую картину.
- Тогда что же произошло? - продолжала настаивать я.
- Думаю, твой муж просто решил лишить тебя поддержки и с этой целью
отправил Олега в больницу. Его парни на
всякий случай заглянули в портфель и обнаружили там конверт. Хотя... Олег не
сразу поехал к Медведеву, перед самым
отъездом его вызвал мой отец и устроил нагоняй: тот вовремя не ответил на какието
письма. После этого Олег отправился
сначала в одну контору, а уж потом к Медведеву. Что, если он где-то проговорился
об этом конверте... - Я закатила глаза, демонстрируя
тем самым свое отношение к этой версии. Будучи адвокатом, Андрей мог
бы придумать что-нибудь и получше.
- В любом случае, я здесь ни при чем, - закончил он. - Мне и в голову не пришло
звонить твоему мужу. И я не собираюсь
шпионить в его пользу, если ты об этом. Я хочу, чтобы ты с ним развелась. Более
того, я сам развожусь.
- С какой стати? - забеспокоилась я.
- Мы и раньше жили так себе, а теперь, когда я встретил тебя...
- Об этом поговорим после моего развода, - поспешила я прекратить его
излияния. Андрей прошелся по комнате и
вдруг сказал:
- Конечно, человек сгоряча способен на всякие безрассудства, я имею в
виду твоего мужа, но... нет ли другой
причины, из-за которой люди желают тебе зла?
- Может, и есть, - пожала я плечами в глубоких раздумьях, - только я об
этом ничего не знаю.
- Один мой знакомый занимается частными расследованиями, очень толковый
малый. Не обратиться ли нам к
нему?
Я было подумала: в самом деле, почему бы и нет? И первым делом выяснить,
откуда взялась странная парочка
"Георгий плюс морячок", а еще лучше, что им от меня надо? Но так как доверие к
Андрею у меня отсутствовало, то и от его
детектива ничего хорошего я не ждала. Лишняя головная боль.
- У меня нет денег, чтобы платить детективам, - нахмурилась я.
- Но я охотно...
- Не надо, - пресекла я сурово. Андрей неодобрительно взглянул на меня,
но что-либо добавить не решился. Он
почувствовал, что загостился, и отбыл, а мысли мои приобрели направление, весьма
далекое от работы.
В конце концов я не выдержала и решила отправиться в дом, где жили
морячок и Георгий. Очень хотелось хоть
что-нибудь узнать об этой парочке. Марья, заметив мои передвижения по квартире,
тут же принялась собираться,
намереваясь составить мне компанию,
- Лучше дома сиди, - нахмурилась я, но Марья совету не вняла, и вскоре мы
уже входили в подъезд интересующего
нас дома.
Марья деловито нажала кнопку звонка ближайшей квартиры, а когда дверь нам
открыла молодая женщина, нагло
заявила:
- Здравствуйте, мы из собеса. - И в доказательство сунула под нос хозяйке
какие-то "корочки". - Мы пенсионеров
переписываем, на праздник будут подарки.
- Бабушка, - позвала женщина. Из глубины квартиры появилась благообразная
старушка в переднике. - Здесь из
собеса пришли, пенсионеров переписывают.
Следующие полчаса мое терпение подверглось серьезному испытанию. Для
начала, особо не выбирая выражения,
бабуля поведала, что она думает о собесе и их подарках, затем о правительстве,
прежнем и новом, изложила свое мнение об
основных партиях и их лидерах, плавно перешла на отцов города и тут уж разошлась
по-настоящему. Мы отчаянно кивали
и демонстрировали согласие невнятным мычанием, очень жалея, что в голову не
пришло назваться, к примеру, работником
ЖКО, впрочем, и это было чревато. Лучше бы просто сказать, что ищем знакомых,
но, боюсь, старушка и в этом случае
нашла бы повод высказать наболевшее. Через полчаса бабка стала повторяться, а
потом вспомнила, по какой нужде мы
пришли.
- Пенсионеров в подъезде немного, перемерли все при такой-то жизни.
Четверо или пятеро... Сейчас соображу.
Четверо.
- Нам поквартирно надо, - сказала Марья.
Лучше бы она молчала.
Бабка принялась излагать поквартирно, давая емкую характеристику каждому
проживающему индивиду.
Поражаясь чужому словарному запасу и полету фантазии, я стояла, открыв рот, а
Марья явно намеревалась сбежать, но тут
пришел черед нужной нам квартиры.
- Эта пустует, - заявила старушка. - Марья Гавриловна померла в прошлом
году, дочь в Березове живет, а квартиру
девчонки снимали, студентки. Но на лето освободили, говорят, общежитие дали. Чай
врут, выгнали небось из института,
такие вертихвостки.
- Там точно никто не живет? - с замиранием сердца спросила я, забыв про
осторожность. - Может, хозяйка опять
кого-то на квартиру пустила?
- Ольга! - гаркнула старушка, женщина немедленно явилась на зов. - В
симаковской квартире живет кто или она
пустует?
- Не знаю. Но я в подъезде два раза парня встретила, может, приходил к
кому, а может, и снимает. Либо у
Симаковых, либо у Шашиных.
Тут дверь соседней квартиры распахнулась, и появился старец в белой
панаме, светлых брюках, кроссовках и белой
майке с портретом Че Гевары на груди.
- Кузьмич, вот из собеса.
Я издала отчаянный звук, а дед уже вовсю высказывался о президенте. Бабка
только крякала и кивала головой.
Минут через пятнадцать мы вновь причалили к заветной квартире, и Василий
Кузьмич сказал:
- Снимают. То ли один, то ли двое живут. Мужики. Один большой, другой
маленький. Оба "новые русские", а
может, и похуже: грабители или террористы. А участковому хоть трава не расти. Ни
разу не прибег, не проверил. Вот
взлетим всем подъездом, тогда забегают.
- Почему террористы? - испугалась я. Бабка тоже испугалась и даже
метнулась к телефону; такая ее прыть меня не
порадовала, сдадут и нас ментам за милую душу, а там объясняться замучаешься.
- А чего "новым русским" в нашем доме делать? - съязвил дед. - Им в
хоромах жить положено, с этой... с джакузой,
а у нас в подъезде котами воняет.
- Мой кот в подъезд не выходит, - взвилась бабка, точно ее подбросили на
батуте. - Он в форточку, а в подъезд не
выпускаем.
- Значит, Петровых кот гадит, - упорствовал старик.
Положительным в этом было то, что бабка начисто забыла про телефон,
увлекшись кошачьим вопросом, но я робко
вклинилась в наметившуюся перебранку:
- Почему вы решили, что они "новые русские"?
- Машину их видел, - с достоинством пояснил дед. - Я автолюбитель с
сорокалетним стажем и в машинах
разбираюсь, уж можете мне поверить. Машина исключительно дорогая.
- А какой марки? - спросила Марья, введя деда в смущение.
- Марку не скажу, не зап
...Закладка в соц.сетях
