Жанр: Детектив
Список донжуанов
...что меня не удивило, потому что
в самом деле глупость: кто ж на такое
согласится? - Солнышко, - взяв мою руку, начал он ласково, - я тебе сто раз
говорил: нам надо завести детей. Если бы у нас
были дети, ничего подобного не произошло бы. У тебя слишком много свободного
времени, а так ты бы занималась
детишками.
- А ты бы чем занимался? - не удержалась я.
- Я бы деньги зарабатывал, - пошел он пятнами.
- Я тоже хочу зарабатывать деньги, - вздохнула я. - Я не люблю
готовить и ненавижу вышивать крестиком. Ты не
на той женился. Давай разойдемся по-хорошему. Я подарю тебе альбом, а ты
оставишь меня в покое.
- Ах вот как, - протянул муж. - Хорошо. Посмотрим, как ты будешь
жить с мамашей на ее полтысячи баксов в
месяц. Готовься всю жизнь ходить в одной шубе. Иди ты думаешь, что получишь от
меня хоть копейку? Ничего
подобного...
Он говорил долго, все больше увлекаясь, а я подумала, что
разводиться с мужем довольно полезно: видишь
качества характера, ранее для тебя неведомые.
Если честно, было немного стыдно, потому что в тот момент я поняла,
что никогда - ни в день свадьбы, ни до, ни
после - его не любила и замуж пошла... бог его знает почему.
- Сережа, мне ничего не надо, - покаянно сказала я. - Правда. Давай
просто разведемся.
- Отлично. Посмотрим, что ты запоешь через месяц, нет, через два.
Следующие два месяца стали лучшими в моей жизни. Впервые за долгое
время я не гадала, чем себя занять,
потому что свободного времени у меня попросту не было. Первым делом я устроилась
на работу. Работа мне нравилась.
Моим шефом была моя подруга, коллектив прекрасный, и вообще жизнь радовала. Одно
плохо: где-то на границе сознания
маячил и беспокоил смутный образ мужа, хотя сам Сергей целый месяц не давал о
себе знать. Через месяц, как-то
задержавшись на работе дольше обычного, я припустилась за троллейбусом, отчаянно
размахивая руками, чтобы меня
заметили. Тут раздался автомобильный сигнал, и, обернувшись, я увидела машину
мужа. Сергей вышел и молча распахнул
передо мной дверь, пришлось сесть.
- Тебя домой? - спросил он хмуро.
- Ага, - кашлянула я. К тому моменту я уже переселилась в бабушкину
квартиру. Оказалось, Сергей знал об этом.
- Ты что, меня совсем не любишь? - спросил он несколько не к месту.
Я его не любила. Совсем. Сказать правду - равносильно признать свою
вину. В самом деле, зачем замуж шла,
голову человеку морочила? Скажите на милость, какая женщина признает себя
виноватой? Поэтому я решила
придерживаться прежней версии: измена мужа и невозможность ее простить.
- У нас с тобой разные взгляды на совместную жизнь, - вздохнула я. -
Мне никогда не понять, как можно любить
кого-то и обманывать его. Не понять, и все.
- Хорошо, понять ты не можешь, - вздохнул муж, - а простить?
Вышло это у него очень трогательно. В самом деле казалось, что мое
прощение для него очень важно, возможно, в
тот момент он и сам в это верил. Мне было жаль его, так жаль, что плакать
хотелось, но я подумала, что если дам волю
своим чувствам, то завтра вновь начну готовить борщ и вышивать крестом, а
главное, всю жизнь проживу с человеком,
которого не люблю.
Это подействовало. Я собралась с силами и ответила:
- У меня не получится. Ты зарабатываешь деньги и живешь так, как
считаешь правильным, и в самом деле не
видишь во всем этом ничего плохого, а для меня это предательство. И тут уж, как
говорится, ничего не поделаешь.
Мы как раз подъехали к моему дому, и это позволило мне спешно
ретироваться.
Прошел еще месяц, и Сергей вновь возник в моей жизни. Позвонил,
спросил разрешения заехать и явился через
десять минут после этого. Я надеялась, что глупые мысли о совместной жизни он
оставил и пришел поговорить о разводе.
Не тут-то было. Надо сказать, выглядел он скверно, не то чтобы больным, а скорее
каким-то потерянным и даже жалким,
что уж вовсе никуда не годилось.
Я напоила его чаем и спросила о делах. Он проигнорировал вопрос,
взглянул на меня с печалью и вздохнул:
- Ладно, ты доказала, что отлично можешь жить без меня. И без моих
денег тоже. Я все понял. И осознал.
Возвращайся, хватит дурака валять. У меня из рук все валится, тоска такая...
Хочешь работать - работай, и вообще... все эти
бабы... ты же понимаешь, просто такой стиль жизни, я даже не думал... я тебе
клянусь, больше никогда... поедем домой...
Ух ты, господи, что же делать-то? Постную мину - это во-первых, вовторых,
надо придумать что-то жалостливое.
Как назло, ничего подходящего на ум не шло.
- У нас не получится, - испуганно произнесла я. - Мы просто теряем
время.
Тут Сергей уставился на меня сначала с печалью, потом с душевной
болью, а потом со злостью и изрек:
- Ты меня никогда не любила. Никогда. И только рада от меня
избавиться. Скажите, какая проницательность.
- Вот и пошли меня к черту, - разозлилась я. - На свете полно
женщин, которые варят борщ лучше, и любят
вышивать крестиком.
- Знаешь, кто ты? - перешел он на зловещий шепот. - Ты дрянь,
лживая, хитрая дрянь.
- Ну и ладно, - кивнула я. - Раз тебе так удобней... Разведись со
мной.
- У тебя кто-то есть? Я ведь все равно узнаю. Я ему башку оторву.
- Ради бога, только у меня никого нет. Давай разведемся.
И тут муж повел себя совсем не как джентльмен, сунул мне под нос
кукиш и сообщил:
- Вот тебе, а не развод. Я тебя в психушку отправлю, я тебя... Не
хочешь жить со мной, готовь себя в монахини.
- Будем надеяться, что тебе это когда-нибудь надоест и ты оставишь
меня в покое. На худой конец, я могу уехать из
этого города.
Он зажмурился, собираясь с силами, и вот тогда-то выпалил:
- Я тебя убью.
- За это в тюрьму сажают, - напомнила я. - Скажи на милость, что
тебе там делать?
Он стремительно покинул мою квартиру, хлопнув дверью.
- Ерунда, - сказала мама, выслушав мой рассказ. - Твой отец раз
двадцать грозил мне тем же. И что?
- Папа хотел тебя убить? - насторожилась я, это как-то не вязалось с
обликом родителя, который мама успела
создать за долгие годы. - За что?
- Ах, дорогая, все мужчины сумасшедшие и всегда найдут повод
сморозить глупость. Не обращай внимания. Он
успокоится и даст тебе развод. Куда ему деться?
Однако супруг не только не успокоился, он начал военные действия. В
понедельник я пришла на работу, и тут же
Элька, подруга и шеф по совместительству, вызвала меня к себе.
- Мона, - сказала она. Не помню, чтобы хоть одна душа потрудилась
называть меня полным именем, Элька так
даже не пыталась, - я думаю, тебе есть смысл отправиться в отпуск.
- Какой отпуск? - не поняла я. - Я работаю всего два месяца.
- И уже отлично себя зарекомендовала, - кивнула она. - Поэтому мне
удалось уговорить руководство не увольнять
тебя, а на время отправить в отпуск.
- На какое время? - пребывая в прострации, проявила я любопытство.
- На неопределенное.
- Да с какой стати?
- Мона, твой муж предпринял ряд шагов...
- При чем здесь мой муж?
- В нем-то как раз все дело. Он хочет, чтобы тебя уволили.
- Какое отношение мой муж имеет к нашей компании?
- К компании никакое. Но в городе он... вижу, ты мало интересовалась
делами мужа. Я права?
- Ну... - пожала я плечами. - У него фирма, и он богатый человек...
- Негусто, - вынесла вердикт Элька и просветила меня. Лучше бы ей
этого не делать. В добавление ко всем моим
несчастьям выяснилось, что муж у меня тип с криминальным прошлым. Жулик, одним
словом. Правда, фирма у него
настоящая, но это ничего не меняет.
- Господи, - простонала я, а Элька принялась сочувствовать:
- Ты правда не знала? Ну надо же. А я еще гадала, чего это ты за
него замуж поперлась.
- Слушай, он обещал меня убить, - забеспокоилась я. Все бандиты,
которых я видела в кино, были скоры на
расправу.
- Брешет. Из-за любви давно не убивают, только из-за денег. Ты ведь
у него денег не требуешь?
- Не требую.
- Тогда живи спокойно.
Ей хорошо говорить, а что мне делать без работы? Сидеть в четырех
стенах, теперь еще и без денег? Вот уж счастье.
К мужу вернуться и то веселей. "Надо полагать, он этого и добивается", - озарило
меня, и я решила быть стойкой.
С Элькой мы договорились, что некоторое время я поработаю на дому,
таким образом и волки будут сыты, и овцы
целы. Это мы так думали, но у муженька на этот счет было свое мнение.
На следующий день я вышла из дома и смогла убедиться, что у моих
"Жигулей" (деньги на машину я одолжила у
мамы) спущены все четыре колеса, кто-то не поленился их продырявить. Неужто сам
Сергей? Я уже видела мысленным
взором, как он в дорогом костюме и белоснежной рубашке орудует гвоздем. Впрочем,
теперь-то выяснилось, что самому
орудовать необязательно.
Я огорчилась, потом позвонила в автосервис, и проблема с колесами
была решена, но это оказалось лишь началом.
Поздно вечером мне позвонили по телефону, и грубый мужской голос заявил:
- Вернись к мужу, или головы лишишься. Муженек точно ее где-то
потерял, кто ж так жену домой возвращает?
- Идиот, - ответила я и бросила трубку, но занервничала.
Ночью позвонили еще трижды, и каждый раз угрозы становились все
красочнее. Я подумала и позвонила сама,
мужу я имею в виду, но, должно быть, выбрала неудачное время.
- Это только начало, - лаконично сообщил он, не желая прислушаться к
голосу разума. Я подумала, что надо
переехать к маме, но проблему это не решит, лишь подвергнет мамину нервную
систему серьезному испытанию,
В девять утра я пила кофе на кухне, когда в дверь позвонили. На
всякий случай я уставилась в "глазок" и увидела
веснушчатую девицу в джинсовой куртке и косынке. Она таращила глаза и нервно
кусала губы. Встречаться ранее нам не
доводилось, но от девиц ничего опасного не ожидалось, и я открыла дверь.
- Вы Симона? - спросила она, вытаращив глаза еще больше. - Симона
Вячеславовна Алексина?
- Да.
- Я пройду, - заявила девица, вошла, закрыла дверь и привалилась к
ней спиной, прижимая к груди тетрадь в
красной обложке. Девушку слегка потрясывало, и вообще она выглядела немного
нездоровой, я имею в виду душевное
здоровье. Я пожалела, что открыла дверь.
- Вы, собственно, по какому вопросу? - забеспокоилась я, и тут она
выдала:
- Ваш муж собирается вас убить, я это слышала собственными ушами. -
Она стащила косынку, должно быть, для
того, чтобы продемонстрировать, что уши у нее точно есть. Они и были, большие,
оттопыренные и тоже веснушчатые.
- Я тоже слышала, - пожала я плечами. - Но ведь это чепуха. Не может
же он в самом деле меня убить?
- Еще как может, - комкая косынку, не унималась девица. - Ведь он
совершенный зверь.
Хоть я мужа и не любила, а теперь даже опасалась, но с определением
"зверь" была все-таки не согласна. На самом
деле он довольно милый и покладистый парень, по крайней мере, до недавнего
времени он уступал мне охотно и даже с
удовольствием.
- Не выдумывайте, - осадила я ее и вдруг вспомнила Элькины рассказы.
А что, если не милый и не покладистый, а
искусный притворщик?
- Это вы мне говорите? - возмутилась девица. - Да я знаю этого
мерзавца как облупленного. Я потратила на него
лучшие годы своей жизни.
Я нахмурилась, приглядываясь к ней. На вид ей было лет двадцать, ну,
может, чуть больше, потому заявление о
потраченных годах показалось мне явным преувеличением.
- Чего вы от меня хотите? - совершенно растерялась я.
- Как чего? - удивилась девица. - Перед лицом опасности мы должны
объединиться.
- Вас он тоже хочет убить? - догадалась я.
- Убил бы с удовольствием, уж можете мне поверить, просто я не такая
дура, чтобы ему это позволить.
- Вас не была в альбоме, - подумав, сказала я,
- В альбоме? - не поняла девушка. Пришлось объяснить. - Вы поймали
его с поличным? Здорово! - К тому моменту
она как-то незаметно дошла до кухни и даже устроилась там в кресле возле окна.
Вдруг вскочила и пересела на стул. - На
всякий случай, - пояснила торопливо, - вдруг следит.
- Кто за вами следит? Мой муж?
- Объясняю еще раз: он решил вас убить. А у такого парня слово с
делом не расходится, Все, кто с вами в контакте,
подвергаются опасности. Я, к примеру. Приходить к вам было рискованно, но не
могу же я стоять в стороне, раз в заповеди
сказано: "Не убий". И если ты сам не убиваешь, а просто стоишь рядом и
помалкиваешь, так это ничего не меняет. Я готова
пострадать за правду. Как первые христиане. Вы в бога верите?
- Не знаю, - растерялась я. - Не думала об этом.
- Да вы с ума сошли, как это о боге не думать? Особенно, когда вас
собираются убить. У вас теперь все надежды на
господа, так что начинайте верить немедленно.
- Хорошо, начну, - согласилась я, стараясь ни в чем девице не
перечить, потому что к тому моменту была убеждена:
она и впрямь сумасшедшая.
- Вот я вам тетрадку принесла, - продолжила она, оторвала тетрадь от
груди и положила на стол. - Здесь молитвы на
все случаи жизни. От убийц и грабителей я красным фломастером пометила, видите?
Я заглянула в тетрадь, почерк у девицы оказался на редкость красивым
и разборчивым, да и оформлена тетрадь
была с любовью.
- Это я в монастыре от нечего делать, - вздохнула она, - телика нет,
а книжки читать я не люблю, читаю только
божественные, ну еще про сирот или каких-нибудь инвалидов. Одному человеку
отрезало руку...
- Подождите, - заволновалась я. - Дело в том, что я собиралась
уходить. Вы застали меня совершенно случайно.
Если честно, у меня совсем нет времени и...
- Я могу подождать, - сказала девушка, - у меня полно времени. Идите
по своим делам, я у вас пока похлопочу по
хозяйству. Господь учит помогать ближним. Я хорошо готовлю, хотите жареной
картошки?
- У меня нет картошки.
- Жаль. Очень есть хочется. Я сутки ничего не ела. Если бы в пост,
то хоть в пользу, а так за что страдаю? Если вам
не трудно, покормите меня ради Христа. - Тут она вскочила и торопливо
поклонилась.
- Ну, хорошо, - пожала я плечами и стала готовить завтрак, а девица
читать вслух молитвы.
- Перед принятием пищи обязательно надо молиться. И после. Здесь у
меня зеленым фломастером подчеркнуто.
- Вас как зовут? - поинтересовалась я со вздохом, поняв, что быстро
от нее не избавишься.
- Мария. Как Богородицу. Вот мамка-то угодила. - Она опять вскочила,
поклонилась чуть ли не до пола и сказала
нараспев: - Мария Никитична Лукина.
- Очень приятно, - кашлянула я, помешивая кашу в кастрюльке. - А как
давно вы знакомы с моим мужем? С
бывшим, я хотела сказать.
- Да я его всю жизнь знаю, класса с третьего. А уж любила как... Он
во двор выйдет, а у меня сердце в пятки. А
когда на гитаре играл...
- Мой муж играет на гитаре? - не доверила я. По моему глубокому
убеждению, медведь отдавил ему оба уха.
- А то... не часто, но иногда играл. Никому не нравилось, а я прямо
сама не своя, встану в сторонке, глаза зажмурю
и слушаю, слушаю. Конечно, он по моему малолетству внимания мне не уделял, зато
я каждую свободную минуту
посвящала ему.
- Вы в одном дворе жили? - озарило меня.
- Ага. Но недолго. Он-то вырос быстро, я еще в восьмом классе
училась, а он сначала тачку купил, потом квартиру,
и съехал. Правда, к родителям иногда заезжал, потом они умерли, и мне вовсе
жизни не стало. Я школу бросила и пошла к
нему в курьеры. Еще брать не хотел, мерзавец, но я сказала: батя пьет, а мамке
не до меня, надо работать. Договорились, что
по вечерам трудиться буду, а днем в школе. Все-таки не совсем его душа потеряна
для бога, - заявила она. - Способен
иногда на благородный поступок.
- И что было дальше?
- Школу я закончила, стала у него в офисе работать, потому что
совершенно не видела смысла жизни без Сергея. А
он со мной как с малым ребенком разговаривал. Я поняла: надо брать инициативу в
свои руки. Тут как раз была вечеринка
перед Новым годом, я выпила для храбрости и соблазнила его. Правда, пришлось его
как следует напоить.
- А это не противоречит заповедям? - забеспокоилась я.
- Еще как, но тогда я не нашла своей дороги и грешила. В чем теперь
раскаиваюсь. Батюшка грех мне еще три года
назад отпустил, так что он теперь не считается. В общем, мы стали любовниками,
но он меня ничуточки не любил, без конца
увиливал, когда я его о чувствах спрашивала, потом решил меня подкупить. Я,
говорит, тебе квартиру куплю,
двухкомнатную, только ты отстань от меня. Я разозлилась, а он мне: я бы тебя
убил, не будь ты такой дурой, к тому же в
одном доме жили, и хоть ты последняя идиотка, но тебя все-таки жалко. Похорошему,
говорит, прошу: отстань от меня. И
должность мне нашел у своего друга. Двести баксов - не кот чихнул, а всех делов,
что на телефоне сидеть.
- Вы согласились?
- Наотрез отказалась. Так он, мерзавец, перестал меня замечать.
Ходит мимо, точно я стена какая. Долго я страдала,
но однажды всё же прорвалась к нему. А он мне: так, мол, и так, я женюсь.
Конечно, я расстроилась, каково такое слышать
влюбленному сердцу? Но я его поняла, потому что он поклялся, что любит вас
больше жизни. И я наступила на горло
собственной песне и ради его счастья дала свое согласие. Тяжело это было. Вот
тогда и состоялась радостная встреча с одной
богобоязненной старушкой, которая и привела меня в храм. Там я нашла истинное
утешение. Молилась за вас, потому что
господь сказал: прощайте врагам вашим, а вы мне даже и не враг, раз ничегошеньки
обо мне не знали. Шли годы, то есть
по-настоящему прошел всего один год, как вдруг звонит этот гад моему гаду, то
есть моему новому шефу, ваш-то просил
меня уйти, как только женился, и я ушла, сжав сердце в твердый кулак. Так вот,
звонит этот гад и договаривается ехать в
сауну. Ну, сауна так сауна. И тут я такое слышу... Крепитесь: ваш муж проводил
время с женщинами легкого поведения.
- Да я знаю, - напомнила я, - у меня их целый альбом.
- Ага, - кивнула Марья, - тем лучше в смысле переживаний, не стоит о
нем убиваться.
- Я не убиваюсь, мне бы только развестись с ним. Вы дальше
рассказывайте.
- Так вот, как узнала я, что он но девкам шастает, взыграло во мне
сердце, это что же выходит: не любит он вас, врет
как распоследний... Короче, я решила с ним поговорить: так, мол, и так, если
жену любишь, чего же по девкам бегаешь, а
если не любишь, с какой такой стати пудрил мне мозги? Но поговорить с ним мне не
удалось. Он от меня прятался, и в этом
было провидение божие, потому что так я узнала, что супостат готовится лишить
вас жизни.
- Нельзя ли об этом чуточку подробнее? - попросила я.
- Можно, - с готовностью кивнула Марья. - Звонит он в очередной раз
моему гаду и говорит: "Мона от меня к
мамаше сбежала и собирается разводиться", а мой-то гад ему в ответ: "Повезло".
Но ваш жалобно так причитать начал, что
совсем не повезло, и даже напротив. Любит он вас, видите ли. И хватает у людей
совести болтать такое, когда он всех своих
шлюх по именам не помнит. Мой гад стал его утешать: никуда, говорит, не денется,
посидит недельку без денег и сама
прибежит. И пять в сауну намылились. Чувствуете, какое коварство? Любит он вас,
как же, а дурные привычки бросать не
желает. Каждый день он звонил и жаловался, а мой его утешал. И вдруг ваш точно с
цепи сорвался. Убью, говорит, я ее.
Никогда она, говорит, меня не любила и только рада от меня избавиться, и
никакими деньгами ее не удержишь. Мой-то
хоть и гад, но человек благоразумный, и говорит ему: "Зачем же убивать? Может,
лучше в самом деле развестись, тем более,
что не любит". A Серега прямо сам не свой: убью, и все.
Выслушав ее рассказ, я вздохнула с облегчением, потому что была
убеждена: всерьез муж убивать меня не
собирается, а то, что орал "убью", так это просто эмоции, утихнет и развод даст,
никуда не денется.
С легким сердцем я накормила Марью кашей, взглянула на часы и
напомнила ей о работе - не своей, ее.
- Разве вам не надо в ваш офис?
Тут выяснилось, что она в отпуске, а отправилась в отпуск с одной
целью: спасти меня, а так как отпуск
внеплановый, а значит, без содержания, денег у нее нет, и она считает, что ей
лучше всего жить у меня в целях моей
безопасности и ее экономии. Данной идее я воспротивилась, твердо заявив, что в
охране не нуждаюсь, а прокормить коголибо
не в силах, потому что у самой денег нет. Тут я, конечно, грешила против
истины, но видеть в своей квартире
сумасшедшую упорно не желала.
В конце концов мне удалось-таки проводить ее до двери. Она оставила
мне номер своего телефона со словами:
"Звоните, если что", а я посоветовала ей вернуться на работу - вдруг мой гад
опять позвонит. Она нахмурилась, кивнула и
наконец-то ушла. Я стала звонить Эльке с жалобами.
- Сумасшедший дом, - вздохнула она, выслушав. - А вдруг он правда
чего замышляет? Может, тебе стоит переехать
к маме? - Вопрос я оставила без ответа и села за работу.
День прошел незаметно, я и думать забыла о Марье и ее
предостережении, то есть я ее вспомнила, укладываясь
спать, но со смешком, и даже головой покачала: мол, надо же, совершенно чокнутая
девица. Оказалось, не такая уж она
сумасшедшая. А вот муж у меня точно псих, в этом я смогла убeдиться буквально
через несколько часов.
Взгляд мой упал на прикроватную тумбочку и натолкнулся на тетрадь.
Сама я ее даже в руки не брала и удивилась:
в какой же момент ушлая девица успела прошмыгнуть в спальню. Интересно, что она
еще успела? Да, с такими следует
держать ухо востро. Перекрестившись на всякий случай, я выключила свет и закрыла
глаза.
Снились мне кошмары: муж с топором, Марья в рогатой шапке с носом
клоуна грозила пальцем и грозно выла:
"Забыла ты бога, оттого и наказана", мимо пробегали старушки в черном и смотрели
недобро, но все эти кошмары были
сущей ерундой по сравнению с моим пробуждением.
Проснулась я оттого, что не имела возможности повернуться и рука
затекла от неудобной позы, открыла глаза и в
первый момент решила, что все еще сплю, а ночной кошмар становится еще
кошмарней. На моей постели сидели два
дюжих молодца, один держал меня за руки и накостно ухмылялся, а второй что-то
проделывал с моими ногами. Через
секунду я поняла: он их связывает, мне стало больно, и до меня наконец дошло,
что это вовсе не сон, все это в реальности: и
парни, и свет настольной лампы, и связанные руки. Я вмиг похолодела, вытаращила
глаза, но нашла в себе силы спросить:
- Вы кто?
Ответом мне было гробовое молчание. Впрочем, тут я слегка
преувеличила, парни не молчали, оба хмыкнули, а
один так даже хохотнул, но ни словечка не произнесли и ясности в то, что
происходит, не внесли.
- Кто вы? - жалобно повторила я.
Тут второй парень, тот, что привязывал мои ноги к ножкам кровати,
выпрямился. В его руках я увидела скотч,
которым он и заклеил мой рот. После этого ничего произнести я уже не могла и
лишь глазами вращала в ожидании самого
худшего, причем и худшее виделось мне расплывчато.
Оба мерзавца поднялись, сделали мне ручкой и выключили лампу. Я
напряглась в напрасном усилии порвать путы
и тут услышала шаги: неизвестные покинули спальню. Затем хлопнула входная дверь,
и я вздохнула с облегчением, но
длилось оно недолго. Невозможно предположить, что эти двое ворвались в мою
квартиру лишь для того, чтобы привязать
меня к кровати, - следовательно, мерзавцы задумали какую-то пакость, и мои
испытания еще впереди. Пожар? Я начала
принюхиваться. А может, газ открыли? Потом скажут, что покончила жизнь
самоубийством. Какое самоубийство, если я
связана по рукам и ногам. Тогда что? Так я лежала и пугала себя, увлекаясь все
больше и больше, чему способствовала тьма
кромешная (у меня на окнах плотные шторы) и прямо-таки могильная тишина.
Время шло, в комнате светлело, с улицы начали доноситься привычные
звуки: трамвай прошел, дворник поливает
клумбу, за стеной заработало радио. Ночь я пережила, и мерзавцы в самом деле
ушли, не нанеся мне телесных
повреждений.
Но эта мысль недолго радовала мне душу. То, что я жива и здорова,
хорошо, но дальше-то что? Я ерзала и так и
эдак, пытаясь избавиться от пут, безрезультатно. Закричать "на помощь!" нет
возможности. А в туалет уже хочется.
Телефон у меня в прихожей, и толку от него нет. Сколько же мне так лежать?
Допустим, мама забеспокоится и позвонит, может быть, даже приедет...
Но пройдет несколько дней, прежде чем
она забьет тревогу и выломает дверь (не сама, конечна, а по ее просьбе). У мамы
были ключи от этой квартиры, но я свои
потеряла и взяла у нее, а дубликат сделать не потрудилась. И вот итог.
Картины одна страшнее другой являлись моему воображению: я умираю от
голода и жажды... руки и ноги у меня
немеют, распухают, и их ампутируют... В этом месте я так перепугалась, что
лишилась сознания, а когда оно вернулось,
вновь попыталась освободиться. Не тут-то было.
Зазвонил телефон, потом еще раз и еще. Потом телефоны звонили
непрерывно: то домашний, то мобильный.
Надежда вернулась ко мне: кому-то я очень понадобилась, значит, есть шанс. Затем
звонки стихли, квартира погрузилась в
тишину, а я - в глубокую скорбь. Позвонили, и что?
Я принялась оплакивать свою судьбу, слезы текли по моим щекам, я еще
пыталась освободиться, но как-то вяло, и
тут хлопнула входная дверь, я навострила уши, однако радоваться не спешила: либо
враги, покидая жилище, не
потрудились запереть дверь, либо это те же враги, которые бог знает каким
образом смогли проникнуть в квартиру. Более
ничего в голову мне не приходило, раз ключи лишь у меня, но надежды я не теряла:
вдруг действительно дверь не заперли?
Послышались осторожные шаги, затем дверь спальни приоткрылась, и в
образовавшуюся щель протиснулась
Марья Лукина. С минуту она смотрела на меня, вытаращив глаза, затем челюсть ее
отпала, и она замерла с выражением
ужаса на лице.
Я замычала, пытаясь дать ей понять тем самым, что не худо бы мне
помочь, а не стоять столбом с глупым видом.
Марья отчетливо произнесла "ой", после чего бросилась ко мне. Но сразу
освободиться не удалось: она безуспешно
пробовала развязать ремни, я отчаянно мычала, потому что теперь, когда мысль о
смерти от голода и жажды убралась
восвояси, я начала злиться на чужую бестолковость. Марья вторично о
...Закладка в соц.сетях
