Жанр: Детектив
Список донжуанов
...звала мама, - у меня на ужин голубцы, вечером
приезжай.
- Берем такси и едем к маме, - сказала Марья. - Там ты будешь в
безопасности. А у меня дело есть.
- Какое? - удивилась я.
- Надо с господом посоветоваться. Ты извини, что тебя с собой не
беру. В таких делах требуется уединение.
- Я понимаю, - кивнула я.
В другое время, услышав подобное от Марьи, я бы усмехнулась, но
теперь мысль советоваться с богом уже не
казалась мне совершенно идиотской.
Проводив меня до дверей маминой квартиры, Марья ушла, пообещав часа
через два вернуться. До прихода мамы я
проводила время возле окна, осторожно выглядывая из-за шторы. И, как выяснилось,
не зря. Во дворе, ближе к соседнему
дому, стоял синий "Опель", я видела, как он подъехал, и поначалу он мне не
показался интересным. Однако вскоре стекло
чуть опустилось, человек в "Опеле" закурил и сразу вызвал подозрение. Скажите на
милость, кто в такую духотищу будет
сидеть в машине? Ясное дело: тип, которому за это деньги платят. Иначе бы давно
вышел или хотя бы дверь открыл. Надо
полагать, парню было скучно, оттого он и курил без конца. Я сбегала в свою
комнату и принесла бинокль. По словам мамы,
это семейная реликвия, потому что бинокль когда-то принадлежал папе. Если
честно, я в этом сомневалась и никакого
почтения к данной вещи не испытывала. Но сейчас бинокль очень пригодился, потому
что я отлично разглядела хмурую
физиономию мужчины лет тридцати, а также смогла увидеть надпись "Гена" на
тыльной стороне ладони, когда он
стряхивал пепел. Сомнения меня оставили: за мной следят, случая выжидают,
следовательно, могут убить в любую минуту.
У кого искать защиты?
После двух встреч с милицией на ментов надежд я уже не возлагала.
Существуют охранные агентства... Чепуха все
это, хотя, если муж узнает, что у меня есть охрана, может, и не станет вести
себя так нагло? Я настолько была поглощена
своими мыслями, что мама, появившись где-то через час, понаблюдав за мной, с
неудовольствием заметила:
- Развод дурно на тебя действует. Ты хмуришь лоб. Может, ты
поторопилась?
Я заверила маму, что решение мое твердое, съела две порции голубцов
и стала ждать Марью. Вскоре и она
позвонила.
- Я внизу, - сказала она хриплым шепотом. - Машина серого цвета,
кажется, "Рено", неважно, стоит прямо возле
подъезда.
Выйдя из подъезда, я убедилась, что так оно и есть, правда, не
"Рено", а "Вольво" взгромоздился на тротуар. Возле
задней двери, распахнутой настежь, стояла Марья и напряженно оглядывалась. В
другое время я умерла бы со смеху.
Сейчас же, наверное, тоже, но уже от страха, потому что "Опель" никуда не делся,
он стоял там же, где и час назад, только
стекло теперь было закрыто и мотор заведен.
Я юркнула на заднее сиденье, Марья устроилась рядом, и мы выехали со
двора. Последнее, что я успела увидеть,
лицо моей мамы в окне, она поглядела нам вслед с недоумением и даже покачала
головой. Мы с Марьей переглянулись, она
скосила глаза на водителя, мужчину лет пятидесяти, и сделала мне знак молчать.
- Куда теперь? - ворчливо спросил дядька.
Марья назвала адрес, и мы благополучно добрались до дома, хотя я и
ожидала самого худшего, потому что "Опель"
следовал за нами. Он хитрил, дважды сворачивал в переулок, но держался на
хвосте, как приклеенный. Правда, во двор
моего дома въехать не рискнул, и это явилось некоторым утешением.
Расплатившись с водителем "Вольво" (расплачивалась я, у Марьи денег
не было), мы поднялись в квартиру, но
возле двери замешкались. Теперь родное жилище уже не казалось мне надежным
убежищем, совсем наоборот, памятуя
недавнее вторжение. Мы опять переглянулись, Марья толкнула дверь и вздохнула с
некоторым облегчением, так как она
оказалась запертой.
- Давай ключи.
Я протянула ей ключ, и она первой вошла в квартиру, беспокойно
оглядываясь, а я поняла, что долго так не
протяну, все это просто не для меня. Так, чего доброго, с катушек съедешь. Я
повалилась в кресло, лишь только смогла его
достигнуть, и закрыла глаза, отказываясь иметь с этим миром что-либо общее.
Однако Марье надо было сообщить о моем
открытии, и я сказала:
- За нами следят. Синий "Опель".
- Это не тот, что во двор въехал?
Я кинулась к окну и в самом деле обнаружила машину возле соседнего
подъезда.
- Я с ума сойду, - на всякий случай пожаловалась я.
Марья кивнула и по обыкновению предложила:
- Надо помолиться.
- Давай, - без особой охоты согласилась я - работать в таком
состоянии я все равно не смогу, а Марьин голос
успокаивает.
Она достала заветную тетрадь и полчаса читала молитвы, очень
выразительно, даже прослезилась один раз - не я,
Марья. А я искала выход из создавшегося положения. Не нашла.
Марья покончила с молитвами, сложила на коленях ладошки и
торжественно начала:
- Была я сегодня в храме, с батюшкой советовалась. Батюшка
старенький, добрый, терпеливо все выслушал. Короче,
Сима, нам надо его убить.
- Кого? - спросила я, не очень-то вслушиваясь в ее слова. Я
разглядывала ногти на левой руке, один мне не
нравился, не дай бог сломается.
- Серегу. Мужа твоего.
Тут до меня дошло, я перевела взгляд на Марью и нахмурилась.
- Неужто батюшка такое посоветовал? А как же Святое писание?
- "Око за око, зуб за зуб".
- Это я уже слышала.
- Хорошо, пожалуйста, другое. "Не мир я принес вам, а меч".
- А это к нашей ситуации подходит?
- Еще бы. Этот гад задумал тебя убить, не просто задумал, он уже
предпринял ряд попыток. И мы должны спокойно
ждать, когда нас на кладбище снесут?
- Нет, ждать мне этого совершенно не хочется. Но неужто батюшка так
прямо и сказал: убейте мужа?
- Он сказал, что свою жизнь, которая дадена нам господом, надо
беречь: нет худшего греха, чем самоубийство.
Самоубийц даже не отпевают и на кладбище не хоронят, то есть страшнее этого
греха вообще ничего нет; любой другой,
пожалуйста, запросто отмолишь, если время есть, а этот - ни-ни.
- Господи, кто ж говорит о самоубийстве?
- Никто, то есть я батюшку как следует выспросила на этот счет, а
потом говорю: если один человек задумал меня
убить и зовет: приходи туда-то и туда-то, я тебя убью, и я его послушаю, а он
меня убьет, не равносильно ли это
самоубийству? Батюшка сказал: так оно и есть. И если на тебя накинулись
супостаты, надо защищаться, ибо живительный
огонь вдохнул в нас сам господь и не какому-то гаду его гасить.
- Защищаться не значит убить, - поневоле встряла я в диспут.
- Конечно, но батюшка сказал: если, защищаясь, человек избил когото,
то это хоть и грех, но по любым законам, и
божьим, и человечьим, грех простительный. Но не это главное. Пошла я к
Богородице, есть у меня любимая икона, с левой
стороны висит, Богородица на ней такая умилительная, я всегда, как погляжу на
нее, так сразу и заплачу, так вот, я молюсь,
и было мне видение... Чего ты ухмыляешься? Я ведь серьезно. Увидела я мысленным
взором белую голубку, летела она под
облаками, и вдруг коршун, налетел на нее и стал рвать в клочья. Она кричит
жалостливо, а у меня сердце вдруг
остановилось и не бьется, и шепчу Богородице: "Спаси и помилуй". И в тот же миг
- бабах кто-то из ружья по коршуну, и
он с копыт долой, а голубка цела и невредима дальше полетела. А я вроде как
очнулась и вижу: в храме я, а Богородица
смотрит ласково и вроде как кивает. Вот тут я и поняла, на что мне господь
намекает: избавимся от супостата, самим легче,
и безусловную пользу всему человечеству принесем.
- Ты, Марья, совершенно спятила, - вздохнула я, удивляясь тому, как
все перемешалось в ее бедной голове. - Я
категорически запрещаю тебе даже думать об этом, а если еще раз заикнешься...
выгоню из дома.
Она обиженно отвернулась, после чего схватила свою тетрадку и
отправилась с ней на кухню. А я почувствовала
себя совершенно несчастной.
"Завтра пойду в милицию", - пообещала я себе. Подумала и набрала
номер Олега.
- Это я, - сказала я тихо, боясь, что Марья меня услышит. - За нами
весь день следят.
- Меня это ничуть не удивляет, - порадовал меня Олег. - Ты в
опасности, и...
- Так сделай что-нибудь, - не удержалась я.
На следующее утро мы отправились в милицию. Олег клятвенно заверил,
что меня выслушают и примут меры.
Меня действительно выслушали, молодой человек, звали его Николай Сергеевич
Сухарев, встретил нас ласково, чему
способствовал тот факт, что они с Олегом были старыми приятелями, то ли в одной
школе учились, то ли в одном доме
жили. Я подробно изложила свою проблему: муж отказывается от развода, подсылает
ко мне каких-то типов, грозит, а
теперь еще устроил слежку. Разумеется, и о "Жигулях" рассказала, которые нас
едва не сбили. Парень слушал и мрачнел на
глазах, не оттого, что очень переживал за меня, а оттого, как выяснилось, что
помочь ничем не мог, но создаться в этом не
хотел.
- Развести вас разведут, - утешил он. - Ну, не с первого раза, так с
третьего.
- Конечно, - хмыкнула я. - Только до третьего раза дожить надо.
- Ну... я думаю, вы преувеличиваете. Факт нападения требуется
доказать, а как, если свидетелей нет.
- Я знаю номер машины, - встрепенулась я.
- "Жигулей"?
- Нет, "Опеля", того, что у меня на хвосте висит.
- Хорошо, давайте номер, - вздохнул он, потом позвонил кому-то по
телефону и сообщил: - Кубарев Геннадий
Александрович. Проживает на улице Гастелло, дом три, квартира шесть. Вам это имя
что-нибудь говорит?
- Нет, конечно.
- Вот видите.
- Ничего я не вижу. Этот тип за мной следит.
- Это еще надо доказать, - гнул свое Николай Сергеевич. - А если
даже следит, надо доказать, что послал его ваш
муж.
- Кто доказывать должен? - полюбопытствовала я.
Лицо его приобрело страдальческое выражение, и мне стало ясно, что
пришли сюда мы напрасно.
Однако кое-какой толк все же был. Николай Сергеевич велел мне
написать заявление, и я написала под его
диктовку, изложив все свои претензии к мужу. Теперь, если он меня убьет, будет
подозреваемым номер один, это так
Николай Сергеевич пошутил, за что ему большое спасибо, на душе стало легче.
- Переезжайте ко мне, - настойчиво советовал Олег, когда мы покинули
его приятеля. - У меня сердце кровью
обливается, когда я думаю, что вы вдвоем, без всякой зашиты.
- Какой толк от переезда, - отмахнулась я, - будет лишний труп.
Олег невольно поежился, а я устыдилась. Он отвез меня домой, где
тосковала Марья, очень обиженная на то, что я
не взяла ее с собой.
- Ну что? - спросила она, лишь только я переступила порог.
- Ничего хорошего,
- Вот-вот, мочить супостата надо. И дело с концами.
- Идиотка, нас же посадят.
- Совершенно необязательно. Если с умом провернуть дело, то никто
нас не посадит. Уж можешь мне поверить.
Вон сколько народу настреляли, и что? Хоть одного убийцу нашли? Фигушки. И нас
не найдут.
- Ты что же, сама стрелять будешь? - удивилась я.
- А что? И пристрелила бы за милую душу. Только я стрелять не умею. А тут
надо бить без промаха.
- Марья, не наводи на грех... то есть не болтай чепухи.
- Можно его, конечно, дубинкой по голове, - увлеченно продолжала она,
совершенно не слушая меня, - да у меня
силенок мало. И вообще, страшновато - живого-то человека дубиной.
- Уймись, меня сейчас стошнит.
- Я знаю, что нам делать, - ахнула она. - Нужен киллер.
- О господи! Ты хоть соображаешь, что говоришь?
- Надо с Олегом поговорить, может, есть какой на примете? Он адвокат, со
всякой шпаной, должно быть, знаком.
- Нет, я тебя в сумасшедший дом сдам.
- Хорошо, - сложив руки на груди, возразила она. - А что ты предлагаешь?
Что я могла предложить? Я вздохнула и решила отвлечь ее от пагубных
мыслей.
- Давай лучше подумаем, как достать пленки.
- Очень просто. Ты назначаешь супостату свидание, задержишь его на часик,
а я тем временем дождусь, когда
домработница уйдет из квартиры, и заберу пленки.
- Между прочим, за нами следят. Представь, как обрадуется мой муж, если
застукает тебя в своем доме. Чего
доброго, еще упекут в тюрьму за грабеж. Нет, идти надо мне.
- Вместе пойдем. Одной опасно. А насчет слежки... будем думать.
"Вот и хорошо, - мысленно порадовалась я, - это немного отвлечет ее от
кровавых планов". Марья стала думать, а я
засела за работу, но поработать так и не удалось. Зазвонил телефон, и я услышала
голос мужа.
- Доносы на меня строчишь? - зашипел он. - Психушка по тебе плачет.
- А по тебе тюрьма.
- Так вот чего ты добиваешься? Засадить меня хочешь? Никакой развод тебе
не нужен, ты надумала избавиться от
меня, адвоката наняла, в милицию сбегала... Ну, ладно, посмотрим, кто кого.
- А что делать, если ты меня задумал убить?
- Это я уже слышал. Короче, так. Или ты прекращаешь все это, или я в
самом деле тебя убью.
Тут в трубке возник еще один голос, Марья подслушивала по параллельному
телефону в кухне, а теперь встряла:
- Смотри, как бы мы тебя сами не замочили. Думаешь, заговоренный? Уделаем
в лучшем виде. Я как раз этот
вопрос прорабатываю.
В трубке что-то грохнуло. Подозреваю, муж свалился со стула или на чем он
там сидел. Если бы он свернул себе
шею ненароком, меня бы это очень устроило. Но нет, не повезло, потому что он
вновь обрел дар речи.
- Ты мне что, грозишь?
- Да, - в два голоса ответили мы.
- И убери своего Гену на "Опеле", - продолжила Марья. - Наши люди его
давно засекли. - В трубке опять что-то
грохнуло. Что он там без конца роняет? - Лучше исповедуйся, пока не поздно. Ибо
самое страшное для христианина умереть
без покаяния, злые бесы будут терзать твою душу...
- Господи, дай мне силы, - с такой мукой, словно бесы его уже терзали,
простонал муж, и отключился. А я тяжко
вздохнула.
Через минуту в комнате появилась Марья, с видом сироты замерла у двери и
сказала:
- Извини, я погорячилась. Планы ему наши выболтала. Теперь убрать его
будет не просто. Предупрежденный враг
наполовину... забыла, как дальше. Злишься?
Сил злиться на нее у меня давно уже не было.
- Ничего, - вздохнула я, - как-нибудь.
Через некоторое время позвонил Олег и тоже не порадовал: суды завалены
заявлениями о разводе, он приложил
максимум усилий, но ранее, чем через месяц, заседания суда ждать не приходится.
- К тому же твой муж на заседание, скорее всего, не явится.
- В этом случае нас не разведут?
- Как правило, нет. Конечно, если ты сможешь убедить, что вы уже давно,
по сути дела, не являетесь мужем и
женой... Очень бы помогли фотографии, изобличающие его измены.
Я в печали постояла возле телефона, повесив трубку. Как же забрать
пленки? Теперь о том, чтобы просто
наведаться в бывшее жилище, не могло быть и речи, война началась нешуточная.
Домработница может позвонить
супостату, а тот в милицию нажалуется, что я его ограбила, в отместку на мое
заявление. Значит, в квартиру придется
проникать тайно, что совсем не просто, если на хвосте у меня неведомый Гена.
Может, даже не один Гена... Я хотела
посоветоваться с Марьей, но эту идею пришлось оставить - что-то она последнее
время чересчур кровожадна, чего доброго,
предложит избавиться от слежки самым радикальным образом.
Я сидела, почесывала затылок и наконец кое-что придумала. Позвонила Олегу
и первым делом спросила:
- Ты на каком этаже живешь?
- На втором. А что? - удивился он.
- Подходяще, - обрадовалась я и коротенько его проинструктировала.
- Господи, - тихонечко пискнул он, но быстро собрался с силами, и мы
спокойно обсудили мой план.
Осуществлять его Олег начал немедленно, о чем и сообщил мне, позвонив
через полчаса, и я со спокойной душой
смогла вернуться к работе, правда, ненадолго, потому что позвонил Гридин-сын.
Андрей Петрович был ласков до
приторности и заявил, что нам необходимо встретиться. Встречу назначили на семь
часов. Андрей Петрович обещал заехать
за мной. Я пошла ни кухню, решив посвятить Марью в свои планы. Оказалось, что
делать это необязательно, Марья
усердно подслушивала все разговоры и была практически в курсе.
- Значит, пока Олег будет заговаривать Сереге зубы в ресторане, мы
проникнем в квартиру и заберем пленки, -
восторженно прошептала она. Глаза ее сияли, и я подумала: не ту старушку Марья
встретила, не в церковь ей дорога, а... в
совершенно другое место. - А этому хмырю что надо? - нахмурилась она, имея в
виду Андрея Петровича.
- Это я узнаю, когда встречусь с ним.
- Я с тобой пойду, он на стороне Сереги, а от того можно ждать любых
пакостей.
- Ты останешься дома, - покачала я головой и, не дожидаясь ее возражений,
добавила: - Может, нас тоже из дома
выманивают.
- Точно, - вытаращила она глаза, - Небось бомбу подложат, придем, свет
включим - и тю-тю.
Я кашлянула, решив, что Марья натура чересчур увлекающаяся, и
посоветовала:
- Марья, держи себя в руках.
Так что, когда Андрей Петрович появился в нашем дворе и посигналил, я
отправилась одна, а Марья осталась,
заверив, что в дверь мышь не проскочит. Андрей Петрович вышел из машины,
поцеловал мне руку и, устроив с удобствами,
сообщил, что ужинать мы будем во "Фламинго". Я не возражала, хотя вполне могла
бы обойтись без ужина.
Через полчаса мы устроились за столиком на двоих, сделали заказ, потратив
на это минут пятнадцать. Андрей
Петрович предлагал мне вкусить различные блюда, демонстрируя завидную эрудицию в
этом вопросе, а я решила: он
просто тянет время, потому что разговор предстоят неприятный. Мы выпили, и он
наконец-то начал:
- Сегодня я разговаривал с Сергеем. Он утверждает, что вы ему грозили
расправой. Это что, шутка? - Он
улыбнулся, однако взгляд, сопровождающий улыбку, был скорее укоризненным.
- Он первый начал, - обиделась я. - Обещал убить меня. Мне это надоело, и
я ответила, что не худо бы ему и о своей
безопасности подумать. Конечно, все это ужасно глупо, на когда люди ссорятся...
- У меня создалось впечатление, что он отнесся к угрозе серьезно.
Я даже вилку отложила в сторону, перестав обращать внимание на прекрасный
салат из крабов, так меня потрясли
его слова.
- Он что, с ума сошел? - смогла наконец произнести я. Андрей Петрович
пожал плечами. - Слушайте, вы человек
здравомыслящий, так скажите на милость, каким образом я могу убить своего мужа?
Отравить мышьяком и через пару
дней оказаться в тюрьме? Он все это нарочно придумывает, чтобы...
- То же самое утверждает он. Не было никаких ночных гостей и никакого
покушения. Вы все выдумали.
- У меня свидетель есть.
- Его бывшая любовница, у которой на него большой зуб?
- Хорошо. Допустим, я все выдумываю. Что дальше?
- Я сказал Сергею, что такие дела решаются полюбовно. В вашем случае все
вообще просто, ведь раздела имущества
вы не требуете. На что он ответил, что теперь абсолютно уверен, вы не требуете
своей доли только потому, что решили избавиться
от него до суда. Попросту убить. И тогда все и так достанется вам.
- Зачем мне его деньги, если я окажусь в тюрьму?
- Совсем необязательно убивать самой, - равнодушно пожал плечами Андрей
Петрович.
- Вы киллера имеете в виду? - Я тяжко вздохнула. - Все точно с ума
посходили.
- Так вы с кем-то обсуждали это?
- Я... допустим... это просто предположение. Так вот, допустим, я решила
нанять киллера, допустим, мне даже
удалось каким-то образом его найти, хотя с трудом представляю как. Но ведь это
стоит денег. А у меня их нет. К тому же до
конца жизни я буду бояться шантажа или роковой случайности, в результате которой
окажусь все в той же тюрьме. Если
вам нетрудно, растолкуйте, пожалуйста, моему мужу, что моего здравомыслия хватит
на то, чтобы не делать глупостей.
- А если это сделает кто-то другой?
- У Марьи тоже денег нет, - усмехнулась я и разозлилась на себя;
совершенно ни к чему приплетать сюда Марью.
- Я бы согласился с вами и думать забыл бы обо всех этих угрозах, если бы
не одно обстоятельство: у вашего мужа
много врагов. Вам об этом известно?
- Теперь, конечно, да, раз вы об этом сказали.
- Так вот, Сергей опасается, что вы найдете общий язык с кем-то из его
недругов.
- То есть приду и попрошу: убейте моего мужа.
- Примерно так, - серьезно кивнул Андрей Петрович. - В ответ вам
предложат сделать что-то, когда ваш муж
покинет нас. То есть вы можете заключить взаимовыгодное соглашение.
Я сидела, таращила глаза на Андрея Петровича, и страшная истина открылась
мне: я умудрилась вляпаться во чтото
скверное. Люди, вроде Андрея Петровича, дурака не валяют, и если он говорит
все это...
- Вам налить воды? - заботливо спросил он. - Вы побледнели. Знаете,
почему я завел этот разговор? - продолжил он,
когда я, хлебнув минералки, понемногу пришла в себя. - Вы мне очень симпатичны.
Более того, я вам верю, вы
действительно просто хотите развестись с мужем, хотя бывали случаи, что я верил
напрасно и... В общем, вы мне
симпатичны, и я хочу уберечь вас от ошибки. Заявлениями, вроде сегодняшнего, вы
просто загоняете своего мужа в угол, и
он, беспокоясь о собственной безопасности, вынужден будет...
- Пусть он даст мне развод, и больше никогда обо мне не услышит.
- Да-да, - с грустью кивнул Андрей Петрович. - Ситуация неразрешимая, вы
не находите? - Тут он взял мою руку и
закончил совершенно неожиданно: - А не махнуть ли нам куда-нибудь на пару
недель, а? Вас это отвлечет от печальных
мыслей, а я буду спокоен за вашу безопасность.
- Я вас правильно поняла? - спросила я с недоумением.
- Абсолютно.
- Кажется, вы женаты?
- Пока да. Но мой брак, как и ваш, не принес мне счастья. Ни мне, ни
супруге. Живут чужие люди под одной
крышей. А когда я увидел вас... Со мной давно такого не случалось. Жизнь вдруг
показалась мне прекрасной, и чувство
такое, будто что-то ждет впереди, то, что принято называть счастьем.
- Спасибо, - пробормотала я.
В голове билось: "Вот мерзавцы, нарочно все подстроили, чтобы обвинить
меня в неверности. Только что от этого
Сергей выиграет? Допустим, неверна, и что? Лишний повод развестись, а может, в
законах что-то есть по этому поводу?
3аконы я знаю плохо, точнее, совсем не знаю".
- Я хочу получить развод, - ответила я, собравшись с силами, - чтобы
начать новую жизнь. Вот тогда можно будет и
отдохнуть.
- Хорошо, - кивнул он. - Я не буду просить вас всецело мне довериться, я
друг вашего мужа и автоматически у вас
на подозрении. На самом деле я целиком и полностью на вашей стороне, потому что
очень хочу, чтобы вы обрели свободу.
Обещайте мне только, что не наделаете глупостей. И помните: у вас есть друг.
Было бы неплохо, если бы вы посоветовались
со мной, прежде чем предпринять какие-то шаги. По крайней мере, надеюсь, что раз
вы наш клиент, я буду в курсе дел,
чтобы иметь возможность вмешаться.
Взгляд, сопровождавший эти слова, был таким искренним, а предложение
исходило от мужчины такого
необыкновенного обаяния, что я уже готова была броситься ему на шею и в самом
деле сбежать куда-нибудь на пару
недель. Однако девушка я здравомыслящая и в слова, как бы приятны они ни были,
верить не спешила.
Сделав это заявление, Андрей Петрович о делах больше не заговаривал,
побаловал меня двумя забавными
историями из своей жизни, был мил, любезен, и ужин прошел исключительно приятно.
Я бы вполне смогла провести с ним
еще пару часов, но меня ждало дело, не терпящее отлагательств, и я вынуждена
была попрощаться.
Я планировала вернуться домой на такси, но Андрей Петрович и слышать об
этом не хотел. Он вдруг предложил
перейти на "ты", и я согласилась, хотя в глубине души считала, что торопиться не
стоит. Он откровенно за мной ухаживал, а
я ломала голову, чему это приписать: неизгладимому впечатлению, которое
произвела на него моя красота, или козням
врагов.
Оказавшись в его машине, я уставилась в зеркало, проверяя, нет ли за нами
"хвоста". "Опель" я не заметила, что
скорее меня насторожило, чем обрадовало, - мужу ничего не стоило заменить
"Опель" другой машиной, а Гене приказать
вести себя поосторожнее. Теперь гадай, есть "хвост" или нет.
- Ты всерьез думаешь, что за тобой следят? - понаблюдав за моими
действиями, спросил Андрей.
- А ты решил, что я все выдумываю? - разозлилась я.
- Сергей признался, что действительно посылал приглядывать за тобой
одного из своих людей, потому что его
напугал твой рассказ о ночном визите.
- Ты сам-то в это веришь? - фыркнула я.
- Не знаю, - помедлив, хмуро ответил он. - Если честно, меня начинает
беспокоить твоя безопасность. Может быть,
стоит...
- Вот мой дом, - напомнила я, не желая развивать эту тему.
Меня моя безопасность тоже беспокоила, и я не желала обсуждать этот
вопрос с человеком, который сам назвался
другом моего мужа.
Я поспешно простилась с ним и устремилась к подъезду, распахнула дверь и
вот тогда обратила внимание на джип
"Чероки", который притулился возле сараев. Ранее данной техники я в своем дворе
не замечала. К тому же делать ему у
сараев по большому счету нечего, раз по соседству прекрасная стоянка, в
настоящий момент практически пустая. "Чероки"
сменил "Опель"? Я поднялась в квартиру, где меня с нетерпением ожидала Марья.
- Ну, что? - осведомилась она.
- Андрей Петрович в друзья набивался. Перешли на "ты".
- Не верю я этому прохвосту. Вот хоть режь ты меня.
- Зачем?
- Ну, это так говорится. Его Серега специально нам подсовывает. Яснее
ясного.
Я кивала, особо не слушая ее, и вдруг подумала, что Андрей вольно или
невольно предложил руководство к
действию. Найти людей, с которыми мой муж в ссоре, пообещать им что-то для них
интересное и... фу-ты, черт, чего только
в голову не придет...
Марья уже некоторое время нетерпеливо топталась рядом.
- Идем, - кивнула я, вспомнив о ее существовании, и мы отправились за
моей машиной.
Первое, на что я обратила внимание: "Чероки" исчез. Может, он не имел ко
мне никакого отношения, а может, это
очередная хитрость. Чужие хитрости меня к тому моменту изрядно допекли, и я
начала придумывать свои. Оказавшись в
машине, я первым делом позвонила Олегу. Слегка нервничая, он ответил, что уговор
в силе и у него все готово. Я следила
за дорогой, а Марья таращилась в заднее стекло, но ничего подозрительного
обнаружить не смогла.
- Зря мы про "Опель" проболтались, - заметила она со вздохом. - Себе
дороже.
Я молча кивнула и вскоре уж
...Закладка в соц.сетях
