Жанр: Детектив
Список донжуанов
..., что был похож на
девушку, напротив, ласково улыбался. Взгляд его успокаивал, точно говоря: "Ну,
ничего, ничего, все образуется", и ему,
против воли, верилось. Я даже слегка устыдилась, что побеспокоила людей по
такому пустячному поводу.
- Вызывали? - спросил он ласково.
Муж и Марья замерли на полуслове, не в силах ответить, дар
красноречия, должно быть, внезапно их покинул.
- Вызывала, - сообщила я, решив, что раз квартира моя, то и отвечать
надлежит мне.
- Скандалите, - укоризненно заметили погоны, недобро косясь на мужа.
- Скандалим, но дело даже не в этом. Вот, полюбуйтесь, - ткнула я
пальцем в комнату.
- Что притих, супостат? - съязвила Марья. - Не все коту Масленица,
теперь отвечать придется.
- Так это все он? - еще больше нахмурились погоны, хотя и без того
имели чудовищно грозный вид.
- Конечно, он, - убежденно ответила Марья, а муж рассвирепел:
- Заткнись, пока я тебе башку не оторвал.
- Нельзя ли объяснить, что здесь вообще происходит? - шагнув ко мне,
ласково осведомился тот, что в штатском.
- Вот это мой муж, - охотно начала объяснять я, - он мне изменял, и
я решила с ним развестись. Развод он дать
отказывается...
- И убить грозился, - встряла Марья. - Не просто ради красного
словца, а договаривался с таким же
христопродавцем по телефону. Я собственными ушами слышала, потому что у того
христопродавца работаю.
- Уже нет, - напомнил муж.
- Это правда, он на меня настучал дружку, и тот, конечно, меня
уволил.
- А вы кто? - вкрадчиво поинтересовался молодой человек.
- Это любовница моего мужа, - ответила я. Они оба одновременно
моргнули, а я поспешила добавить: - Бывшая.
- Никогда этого не было, - разозлился Сергей. - Чокнутая эта жила со
мной в одном дворе и постоянно цеплялась. Я
ее к другу на работу пристроил, чтобы избавиться, но она и там козни строила, а
теперь втерлась в доверие к моей жене и
интригует.
- Я ничего не понимаю, - разозлились погоны. - Вызывали нас по
какому делу?
- Неудивительно, что не понимаете, - пожала я плечами. - Они же все
время перебивают и не дают слова сказать.
Все разом замолчали и уставились на меня, что позволило мне довольно
доходчиво обрисовать ситуацию, как я ее
видела.
- Так кто в квартире погром учинил? - сдвинув фуражку на затылок,
спросили погоны по окончании моей речи.
- Вот это вам и предстоит выяснить, - вздохнула я, очень хорошо
понимая, что это ему придется не по вкусу.
- Ага, - кивнул он. - Значит, так, пиши протокол, осмотри тут все и
вообще... А этого отправляем.
- Куда? - насторожилась Марья.
- Оформим на пятнадцать суток.
- Вот это правильно, - закивала она, а муж презрительно сплюнул.
- Отправил один такой, смотри, как бы погон не лишиться.
После чего оба стали звонить. Куда звонили погоны, для меня осталось
тайной, а муж, вне всякого сомнения,
адвокату, потому что очень скоро в моей квартире появился Андрей Петрович Гридин
и с места в карьер сурово
поинтересовался:
- Что здесь происходит?
Вышло так, что отвечать пришлось мне, и я, конечно, ответила. Андрей
Петрович объяснил погонам, что
задерживать моего супруга нет никаких оснований.
- Разбирайтесь сами, - заявили те в ответ и уехали, забыв о
протоколе, а главное, по какой надобности их вызывали.
Андрей Петрович со словами "успокойся, Сережа" увел мужа, а мы с
Марьей остались в разгромленной квартире.
- Надо молиться, - убежденно сказала она, я же внесла встречное
предложение:
- Давай наведем порядок. Мне в этой квартире жить, и тебе, судя по
всему, тоже.
И мы приступили к уборке. Марья работала сноровисто и весело, громко
пела молитвы, время от времени
заглядывая в свою тетрадку, правда, чуть позднее выяснилось, что это не молитвы,
а псалмы. Сдуру я спросила, в чем
разница, и получила путаную лекцию примерно на час. Из нее я вынесла твердое
убеждение, что с богом у Марьи довольно
сложные отношения, а ее сведения о нем носят весьма отрывочный характер.
Уборка подходила к концу, когда зазвонил телефон. Я сняла трубку, и
мужской голос вкрадчиво произнес:
- Симона Вячеславовна, вас беспокоит Яшин Олег Михайлович, адвокат,
- добавил он, и я вспомнила, что это тот
самый очкарик, в чьем кабинете судьба свела нас с Гридиным-сыном. - Не могли бы
мы встретиться по интересующему вас
делу?
Я хотела спросить, какое дело он имеет в виду, но вместо этого
сказала:
- У меня в квартире погром устроили и...
- Вот-вот, об этом я и хотел поговорить. Если не возражаете, я
сейчас приеду.
- Хорошо, - вяло согласилась я, теряясь в догадках.
Олег Михайлович появился в рекордно короткие сроки. Я еще не успела
растолковать Марье, кто звонит и по какой
нужде, а он уже возник на пороге. С момента нашей предыдущей встречи в нем
произошли разительные перемены:
никакого намека на сонную одурь. Олег Михайлович был энергичен до беспокойства,
в очах пожар, грудь выпячивал и
старался казаться выше ростом. Впрочем, коротышкой он не был.
- Я готов взяться за ваше дело, - сразу же сообщил он. - Вы правы, с
мужем надо разводиться немедленно. Я завтра
же соберу все необходимые бумаги. А что с квартирой? - удивился он. Во второй
комнате навести порядок еще не успели,
именно она и привлекла его внимание.
В третий раз за вечер поведала я свою историю. Олега Михайловича она
неожиданно очень воодушевила.
- Милицию вызывали? - спросил он.
- Да, но...
- Отлично. - Он устроился в кресле, глядя на меня с отеческой
улыбкой. - Симона Вячеславовна, вы оказались в
очень сложном положении. Мой долг помочь вам и оградить... В общем, можете на
меня рассчитывать. - Тут он вскочил,
схватил мою руку и приложился к ней. - А еще я хотел сказать, что вы очень
красивая женщина. Я в жизни не видел никого
прекраснее, а ваш муж... он мерзавец, такой женщине невозможно изменить. Я бы
лично никогда себе этого не позволил.
Теперь главное: доверять никому нельзя. Против вас заговор, да-да, не
удивляйтесь. Вчера я думал, что вы... фантазируете, а
теперь... теперь я всерьез опасаюсь за вашу жизнь.
Послышался грохот, и Марья рухнула в кресло, выронив китайскую вазу.
- Убила бы тебя, - сказала я со вздохом, обращаясь сама не зная к
кому. Однако сказанное адвокатом произвелотаки
впечатление, я тоже села в кресло и попросила: - Объясните, в чем дело.
Олег Михайлович устроился на диване и с достоинством начал:
- Вчера мне довелось стать невольным свидетелем разговора между моим
боссом и вашим супругом. Они не
закрыли дверь, а я случайно...
- Подслушали, - подсказала я.
- Это не грех, если во спасение, - тут же встряла Марья.
- А кто говорит о грехе? - удивилась я. - Продолжайте.
- Так вот, оказавшись поблизости, я поначалу не прислушивался к
разговору, потому что не имею такой привычки,
- наставительно изрек он, - но тут вдруг моего уха коснулось ваше имя, имя у вас
редкое, к тому же... если честно, встреча с
вами произвела на меня впечатление. - Тут он неожиданно покраснел, а я
нахмурилась, теряясь в догадках: то ли врать не
умеет, оттого краска в лицо бросается, то ли... что он там говорил о
впечатлении? Намекает на чувства? Нет уж, лучше пусть
врет как сивый мерин. - Так вот, услышав ваше имя, я поневоле заинтересовался их
разговором, а когда понял, о чем идет
речь... Боюсь, он действительно решил вас убить.
- Что я говорила? - невероятно обрадовалась Марья.
- А нельзя ли несколько конкретней? - попросила я.
- Честно говоря, я был так взволнован, что точно припомнить его
слова не в состоянии. Но суть в следующем. Ваш
супруг заявил, что никогда и ни при каких обстоятельствах развод вам не даст,
для него это дело принципа. А если вы
продолжите упрямиться, как он выразился, то он вас убьет. Мой босс советовал ему
не увлекаться и напомнил об уголовной
ответственности, на что ваш муж рассмеялся и сказал: "Найму киллера, и никто
никогда не докажет", - а Гридин в ответ:
"Надеюсь, ты знаешь, что делаешь". И на этого человека я работаю... Я хотел уйти
уже сегодня, моя совесть не позволяет
мне ежедневно пожимать руку этому, с позволения сказать, адвокату. Я уже написал
заявление, и тут... - Он вновь
покраснел, заставив меня всерьез разволноваться. - Тут я подумал о вас. Они
полны решимости выполнить задуманное. То
есть полон решимости ваш муж. А вы совершенно беззащитны.
- Ничего подобного, я на страже, - сказала Марья и неизвестно кому
погрозила кулаком.
- Я принял решение повременить с увольнением до разговора с вами.
Оба уставились на меня, а я подумала и с грустью заметила:
- Мой муж сошел с ума.
- Боюсь, это кое-что похуже. Не такой уж он сумасшедший, - быстро
заговорил Олег Михайлович, - просто уверен
в своей безнаказанности. Я навел кое-какие справки, ваш муж... он неоднократно
имел трения с законом, и каждый раз
избежать наказания помогал ему мой босс.
- Вот в какой вертеп мы попали, - со слезами на глазах сказала
Марья. - Как нас угораздило забрести в эту контору?
- Вывеска красивая, - пожала я плечами, - вот и угораздило.
- На самом деле это был перст судьбы, - не согласился Олег
Михайлович. - Теперь мы будем в курсе их планов,
если я, конечно, останусь в конторе. А я останусь там, если вы сочтете это
нужным.
Я подумала и согласилась, что это, без сомнения, удача - иметь
своего человека в стане врагов, если уж мой муж
окончательно спятил.
- Что ж, тогда предлагаю следующее: мы держим в секрете наш союз, я
остаюсь в конторе и одновременно
занимаюсь вашим разводом.
- Как разводом? - насторожилась Марья. - Но ведь он же ее сразу и
убьет. К тому же они догадаются, что вы на
нашей стороне.
- Ничего подобного, - замотал он головой, - в этом-то вся хитрость.
Симона Вячеславовна официально обратилась
в нашу контору, она наш клиент. Главное, чтобы дело поручили мне, добиться этого
будет нетрудно. В крайнем случае, вы
можете настоять, чтобы ваши интересы представлял я. Я буду делать вид, что
совершенно лоялен по отношению к хозяевам,
регулярно докладывать обо всех ваших планах, то есть лишь о том, что мы захотим
им сообщить.
- Здорово, - обрадовалась Марья. - Они будут думать, что ты шпионишь
на них, а на самом деле ты шпионишь на
нас.
Олег Михайлович слегка скривился:
- Ну, если вам угодно обозначить это таким образом...
Я подумала, что ничего не мешает Олегу Михайловичу шпионить в свое
удовольствие, мне лишь бы развод
получить, и с легкостью дала свое согласие.
- Что ж, завтра же приступаю к работе, - заверил он. - А нельзя ли
мне чашку кофе?
Как гостеприимная хозяйка, я не отказала, и мы переместились в
кухню. Одной чашкой не ограничились,
увлеклись беседой и вскоре перешли на "ты". Марья еще до этого перешла, а мы
просто последовали ее примеру. Олег
оказался довольно милым парнем и, когда не строил из себя умника, выглядел даже
симпатичным. Я решила, что свой
адвокат - это совсем неплохо, и приободрилась.
- Жаль, что у нас нет милицейских протоколов по поводу вторжений в
квартиру, - сетовал он. - Это очень бы на
суде пригодилось. Как правило, суд призывает супругов одуматься, сохранить
семью. Возможность показать истинное лицо
твоего мужа была бы нам на руку, но на нет и суда нет.
- Менты попались совершенные олухи, - горевала Марья. - Слушай, а
какое истинное лицо в суде нужно, раз он
изменщик коварный? Что ни день, то новая баба.
- Он же будет все отрицать.
- Так у нас альбом. О, черт, зачем ты его Сереге отдала?
- На память, - буркнула я.
- Постойте, - нахмурился Олег. - Какой альбом?
Марья охотно рассказала об альбоме, а я подтвердила сказанное кивком
головы.
- Фотографии были в единственном экземпляре? А пленки сохранились?
- Не уверена.
- Так посмотри, - вскочила Марья, готовясь бежать сломя голову хоть
на край света.
- Они остались в квартире Сергея.
- Так ты и пленки ему отдала? Что за помутнение на тебя нашло?
- Никакое не помутнение, - обиделась я, тоже очень расстроившись,
потому что ясно стало: фотографии
действительно на суде пригодились бы, раз там супруг в обнимку с десятком девиц,
и на каждой дата и время, так что не
соврешь, что было сие до свадьбы. - Пленки я ему не отдавала, просто оформляла
альбом, когда еще мы жили вместе. А
забрать их с собой забыла, - слегка исказила я истину. На самом деле я думала,
что прижатый к стене вещественными
доказательствами, Сергей тут же даст мне развод, и вдруг оказывается...
- И сейчас лежат? - спросила Марья.
- Не знаю. Возможно, он заглянул в секретер и нашел их. Но у меня
есть свидетель. Таксист. Николай Васильевич
иногда тоже фотографировал, когда мне это надоедало.
- Отлично, - кивнул Олег. - Его адрес у тебя есть?
- Номер машины.
- Сгодится. Об этом Николае Васильевиче помалкивай, он важный
свидетель. Пусть это будет сюрпризом для
твоего мужа.
- Ясно, - кивнула я. - Наш ответ Чемберлену.
- Супостат запросто может его того... - Тут Марья выразительно
провела ребром ладони по горлу.
Я затосковала, но Олег предложил особо не фантазировать.
- Думаю, это слишком...
- Плохо ты знаешь нашего Иуду, - горестно заметила Марья. - Да ему
человека убить...
- Надо о свидетеле помалкивать, и тогда о нем никто не узнает, -
посоветовала я. Марья всесторонне обдумала совет
и малость успокоилась.
Олег простился и покинул нас, а мы продолжили уборку. Марья
пребывала в задумчивости, в другое время это бы
порадовало меня: неплохо побыть в тишине, - но сейчас почему-то насторожило, так
что когда она наконец высказалась, я
даже с облегчением вздохнула.
- Сима, - позвала она, наплевав на тот факт, что я совершенно не
желала, чтобы меня так называли, - я думаю, нам
следует проверить: целы пленки, или супостат прикарманил их.
- И как мы это проделаем?
- Очень просто. Дождемся, когда он уйдет на работу, и посмотрим.
- Не посмотрим. У меня нет ключей, я их оставила ему, когда уходила.
Так что в квартиру мы не попадем без того,
чтобы замки не взломать, а ни ты, ни я этого не умеем.
- Прости ты меня, ради Христа, - вдруг заголосила Марья, бухнувшись
на колени, а я перепугалась - не ее вопля, к
этому я успела привыкнуть, а некоего предчувствия, со страхом ожидая, что
последует за этим.
- Бог простит, - пробормотала я скороговоркой и зачем-то
перекрестила ее. Марья поднялась с колен и деловито
сообщила:
- У меня ключи есть. Я их у Сереги спёрла и на всякий случай сделала
копии. Как в воду смотрела, пригодились.
Я вздохнула с облегчением, потому что боялась, что Марья умеет
взламывать замки и ненароком ограбила чью-то
квартиру.
- Батюшка мне грех отпустил, - порадовала она.
- Отлично. Греши по новой.
- Мы могли бы пойти за пленками прямо сейчас, - поразмышляв, изрекла
Марья.
- К чему такая спешка? Завтра, когда он будет на работе...
- В таком деле каждая минута дорога. Позвони ему, назначь свидание,
а мы тем временем...
- Завтра, - сурово возразила я, и Марье пришлоcь зaткнyтьcя.
Утром она едва дождалась девяти часов. В это время Сергей обычно
отправляется на работу.
- Идем.
На улице шел дождь, настроения это мне не прибавило, да и спешить я
повода не видела.
- Подожди, выпью кофе.
Должно быть, что-то вроде предчувствия посетило меня в то утро,
потому что из дома выходить не хотелось, но
Марья, встав у двери, ныла не переставая, и мы наконец вышли из подъезда. После
того, как кто-то проткнул на моей
машине все четыре колеса, бросать ее во дворе я поостереглась и ставила на
платной стоянке в трех кварталах от дома.
Отправляться туда под проливным дождем казалось мне делом довольно глупым,
оттого я и вызвала такси.
Мы выехали на проспект, Марья все это время пялилась в заднее
стекло, слегка нервируя водителя.
- "Хвоста" вроде нет, - сказала она. - Сегодня под окнами опять
какой-то хмырь вертелся.
- Мы репетируем, - улыбнулась я водителю, заметив, что его
беспокойство начало возрастать. - Остановите вот
здесь, - в отместку попросила я, хотя до моего бывшего дома было еще далековато.
Водитель с облегчением простился с
нами. Марья недовольно спросила:
- Чего ты?
- Конспирацию надо соблюдать, - буркнула я, с опозданием сообразив,
что, наказывая Марью, я автоматически
доставляю неудобства себе. - Потопали.
Марья раскрыла зонт, и мы, поплотнее прижавшись друг к другу,
зашагали по тротуару.
Мое бывшее жилище показалось из-за пелены дождя, когда мы переходили
на противоположную сторону,
игнорируя пешеходный переход метрах в шестидесяти дальше по улице. Впрочем,
переход этот я и раньше неоднократно
игнорировала, и вышло все как в известной присказке "как веревочка ни вейся...".
Мы вступили на проезжую часть, я
выглянула из-под зонта. Могу поклясться, что проклятущих "Жигулей" поблизости не
было. До ближайшей машины сотня
метров, так что подвоха от судьбы я совсем не ждала, а надо бы.
Словом, не успели мы достигнуть разделительной полосы, как, откуда
ни возьмись, вылетели "Жигули" с явным
намерением раздавить нас. Иначе совершенно непонятно, чего б водителю вести себя
подобным образом. Заметив машину
слишком поздно, мы замерли, а я так еще и зажмурилась, Марья заорала, меня
качнуло в сторону, и машина промчалась
мимо, чудом не задев нас. Заскрипели тормоза, и я еще не успела прийти в себя,
как начался форменный кошмар: метрах в
пятидесяти от нас "Жигули" вдруг резко развернулись и вновь начали набирать
скорость.
- Бежим, - рявкнула я, хватая Марью за руку.
Мы достигли тротуара в два прыжка и влетели в подъезд, который, по
счастью, был открыт. Я нервно вздохнула,
еще не веря, что избавилась от опасности.
- Он что, сумасшедший? - пролепетала Марья белыми губами. - Глаза
зальют...
- Он хотел нас убить, - с трудом сформулировала я мысль, которая уже
некоторое время настойчиво требовала
выхода.
- Точно, - тут же согласилась Марья. - С первого раза не удалось,
так он даже развернулся. Ой, что делается...
- Надо вызвать милицию, - памятуя вчерашний разговор с Олегом,
сказала я.
- Давай вызовем, - без особого энтузиазма согласилась Марья.
Отсутствие у нее оптимизма на этот счет было вполне понятно:
"Жигули" исчезли, улица пустынна, из-за дождя ни
одного прохожего. Может, кто-то из граждан в проезжающих мимо машинах и наблюдал
эту сцену, но никто не
остановился. Иными словами, свидетелей у нас нет, номер машины, конечно, не
запомнили и с уверенностью, кроме того,
что "Жигули" белого цвета, ничего утверждать не могли.
- Нам никто не поверит, - вздохнула я.
- Точно, - согласилась Марья.
- Но ведь он действительно собирался нас убить. Изувечить уж точно.
Мы не можем просто так оставить это.
- Пойдем в церковь, - твердо сказала Марья. - Свечку Николе
Чудотворцу поставим. Идем немедленно, и не
возражай.
Я и не думала возражать, потому что так перепугалась, что готова
была не одну свечу поставить, а целый десяток.
Ближайшая церковь находилась в четырех кварталах отсюда, и пока мы шли туда, я
вспомнила, зачем мы вообще покинули
в то утро мою квартиру.
- А как же пленки? - спросила я.
- Сначала Никола, - нахмурилась Марья. - Пленки могут еще немного
полежать, а без божьего заступничества нам
сейчас никак нельзя. У меня просто мороз по коже, как вспомню.
Мороз по коже был и у меня, поэтому я пошла быстрее, торопясь к
заступнику.
Марья настояла, чтобы мы дождались конца службы. К тому моменту и
дождь прекратился, выглянуло солнышко,
и на душе как-то потеплело.
- Надо позвонить Олегу, - заметила Марья. - Он человек грамотный,
обязан знать, как следует поступать в
подобных случаях.
- Олег посоветует заявить в милицию. Беда в том, что никто нам на
слово верить не станет. Еще скажут, что я
клевещу на мужа, потому что он мне изменял.
- Это уж точно. Вот когда будет труп, тогда спохватятся, да поздно.
- Какой труп? - забеспокоилась я. - То есть чей?
Марья с грустью вздохнула и отвела взгляд; можете представить, какое
это произвело на меня впечатление. Мы
вернулись к дому, где жил мой супруг, ныне супостат, и Марья достала ключи. Я
уже собиралась ими воспользоваться, но, к
счастью, вспомнила об осторожности и для начала решила позвонить.
- Звони ты, мой голос он сразу узнает, - шепнула я Марье, набрала
номер и сунула ей телефон. Ответили почти
сразу, а я дала отбой, чертыхнувшись в досаде.
- Какая-то баба, - пожала Марья плечами.
- Никакая не баба, это Лидия Григорьевна, она по хозяйству помогает.
- Принесла ее нелегкая...
- У нее рабочий день с восьми до пяти, - вздохнула я.
- А выходные есть?
- Раньше были в субботу и воскресенье. Обычно мы в эти дни гденибудь
отдыхали или в ресторане обедали, а
теперь не знаю, может, по выходным муж на диване лежит, тогда она ему готовит.
Лидия Григорьевна его любит, как будто
он ей родственник.
- Это что же получается - днем мы пленки не возьмем, потому что там
домработница, а вечером Серега. И с
выходными неясно. Слушай, а почему бы тебе не заглянуть в собственную квартиру.
И плевать тебе на эту тетку.
- Не хочу, - нахмурилась я, а чтобы Марья не приставала, добавила: -
Этот гад потом заявит, что у него пропали
ценности, и обвинит меня,
- С него станется, - согласно кивнула Марья. - Давай все-таки Олегу
позвоним, не идут у меня из головы эти
проклятые "Жигули".
Олег живо откликнулся на предложение встретиться, и через полчаса мы
сидели в баре "Ундина". Рассказывая об
утреннем происшествии, я наблюдала за его лицом, ожидая обнаружить на нем
признаки недоверия. Однако Олег,
выслушав нас, чрезвычайно серьезно заявил:
- Этого я и боялся. Он во что бы то ни стало хочет избежать развода.
- Все-таки он сумасшедший, - нахмурилась я, упорно не желая верить,
что мой муж решил меня укокошить.
Может, он и в самом деле спятил? Допустим, он хочет, чтобы я к нему вернулась, и
поэтому даже слышать не желает о
разводе, но, если убьет, я ведь к нему при всем желании вернуться не смогу.
Последнее замечание я умудрилась высказать
вслух, так была погружена в невеселые мысли.
- Любовь для сердца - ужасная вещь, - скроив пакостную мину, заявила
Марья. - Люди из-за нее кровь проливают.
Вот взять хоть Отелло...
- Там же ревность.
- А Сереге кто ревновать мешает?
- К кому?
- Без разницы. Мол, со мной жить не хочет, значит, никому не
достанется.
- Еще вчера он уговаривал меня вернуться, и вдруг эта машина. Помоему,
он сам не знает, что творит.
- А по-моему, совсем наоборот, - подал голос Олег. - Он заявляет
одно, желая ввести всех в заблуждение, а на
самом деле хочет разделаться с тобой.
- Да с какой стати? - воскликнула я.
- Самолюбие, - пожал Олег плечами. - У таких типов, как он,
самолюбие гипертрофировано.
- Вот-вот, - закивала Марья, - и он с гипером этим запросто может...
Он уже попытки предпринял, и только
благодаря заступничеству пресвятой Девы Марии... Напомни молитву тебе записать.
Перед тем, как из дома выходить,
обязательно читай...
- Тут вот еще что может быть, - согласно кивнув, продолжил Олег. - Я
так понял, ты его делами совсем не
интересовалась. - Теперь я кивнула. - Очень возможно, что-то из своего бизнеса
он перевел на тебя, какие-то счета и
прочее... Ты понимаешь? И теперь, когда вы разводитесь...
- Он просто боится за свои денежки, - подытожила Марья. - Вот гад -
родную жену готов убить, мерзавец и
христопродавец. Иуда, удавить его мало...
- Удавить бы его, конечно, неплохо, - задумчиво прошептал Олег,
кашлянул и немного нервно улыбнулся. - Я вот
что подумал: в городе вам оставаться опасно. У меня есть дача, вряд ли кто будет
искать вас там. А еще надо бы нанять
детектива, чтобы разузнать о делах твоего мужа.
- Детектива? - удивилась Марья. - А ты сам...
- Это работа специфическая, к тому же... опасная, раз господин
Алексин у нас... как бы это сказать... в общем, вы
поняли.
- Где мы этого детектива найдем? - расстроилась Марья.
- Я попробую этот вопрос уладить. То есть у меня есть кое-какие
знакомства. Главное, чтобы об этом не разнюхали
наши враги.
То, что враги не дремлют, стало ясно буквально через полчаса. Олег
удалился, мы в целях конспирации решили
задержаться, а заодно и пообедать. Делая заказ, я обратила внимание на парня,
который сидел за соседним столом и читал
газету, развернув ее. Физиономии его я по этой причине не видела, только руки с
наколкой "Гена" и печаткой с черным
агатом. Если я ничего не путаю, сидит он так довольно давно. Сердце у меня в
груди на мгновение остановилось: за нами
следят. Убить сегодня не смогли и теперь ждут удобного случая. Нормальный
человек так газету не держит, только шпионы
в кино, к тому же что в ней такого интересного, что он одну страницу полчаса
читает? Малограмотный, что ли? Шпионы
сидят с газетой, потому что у них там на уровне глаз дырка, и они наблюдают за
объектом. Я пригляделась, стараясь делать
это незаметно (пришлось пересесть на стул рядом), и буквально похолодела. Дырка
точно была, и оттуда на меня, не мигая,
смотрел чей-то глаз. Не знаю, как я не свалилась со стула.
- Ты чего? - заволновалась Марья, обнаружив во мне перемены. -
Сосиски несвежие? Говорила, рыбу заказывай, по
средам и пятницам надо есть рыбу. А еще лучше поститься.
- За нами следят, - шепнула я.
Марья подавилась, откашлялась и тоже перешла на шепот.
- Кто?
- Вон тот тип с газетой. Только не оборачивайся: нельзя, чтобы он
догадался.
Мы наскоро закончили обед и покинули кафе.
- Главное - не оглядывайся, - напомнила я.
Дойдя до ближайшего киоска, мы замерли, рассматривая журналы. Я
встала так, чтобы наблюдать за проезжей
частью, но ничего подозрительного не заметила, впрочем, все прохожие казались
подозрительными, особенно мужчины. Но
был ли среди них Гена, не узнаешь, раз физиономию его я так и не видела.
Оставаться дольше у киоска не имело смысла, и мы пошли к дому.
Напряжение нарастало. Когда нам понадобилось
перейти дорогу, мы замерли на переходе с разнесчастными лицами, одна мысль о
том, чтобы сойти с тротуара, приводила
нас в ужас.
Тут зазвонил мобильный, и мы дружно подпрыгнули.
- Мона, - ласково по
...Закладка в соц.сетях
