Жанр: Детектив
Ангел нового поколения
...ьческую физиономию,
Анна пояснила:
- Я ведь что подумала: если это его люди, бегать ни к чему. Не убежишь. Если его враги,
так тоже нечего пятки сбивать: его забота нас от неприятностей избавить, ежели ты избрана, а я
вроде как при тебе. То есть по-любому нечего ерзать. Улавливаешь мою мысль?
- Ничего глупее я сроду не слышала, - отмахнулась я.
- Ага, а потом подумала: а ну как бравые ребята позарились на наши кошельки или
девичью красу и ничего о его великих замыслах не знают.
- Ну, он бы мог швырнуть в них молнию, - ответила я и тоже засмеялась, после
пережитого страха моим нервам требовалась разрядка.
- Он сделал лучше, отозвал их свистом. - Ее слова прозвучали неожиданно серьезно.
- Ты слышала этот звук? - спросила я, смеяться мне расхотелось.
- Конечно. Можно с уверенностью сказать, что проверка... ничего не дала. Что это за
типы и какого лешего им надо?
- Хранители? - робко предположила я.
- Больше на шпану похожи. Ладно, поехали.
- Если какой-то гад опять шины проколол...
- Ну, в городе не пропадем, - улыбнулась Анна.
Однако мои опасения не оправдались, ничего с моими "Жигулями" за это время не
произошло, я огляделась, но испугавшей меня машины не заметила.
- Неужели за нами все-таки следили? - не удержалась я.
- Может, и следили, - отозвалась Анна. - Если так, то мы еще встретимся.
Я невольно поежилась, парни казались очень опасными.
- А может, это действительно шпана, что грабит прохожих в пустынных местах. Кто-то
заметил приближение милиции и предупредил свистом.
- Мне нравится твоя версия, - серьезно кивнула Анна, но я все равно заподозрила ее в
насмешке.
- В любом случае это не имеет никакого отношения к мистике.
- Ты только не дразни его, ладно? - ласково попросила Анна. - А то он враз покажет,
что к чему имеет отношение.
- Ты меня просто удивляешь, - начала я, но, заметив, как Анна недовольно
поморщилась, сочла за благо замолчать.
Между тем мы выехали на объездную и вскоре уже сворачивали на улицу, где жил
Платонов.
- Он, кажется, сказал, что работал нефтяником? - произнесла я. - Должно быть,
неплохо зарабатывал, если может позволить себе такой дом в этом месте. - Анна потерла
подбородок, глядя на меня с любопытством, точно ожидая продолжения. - Далеко не каждому
пенсионеру это по силам.
- Он вроде говорил, что инженер-нефтяник. На нефти люди немалые деньги
зарабатывают.
- Но не инженеры.
- Может, у него сын банкир или дочка замужем за арабским шейхом.
- Библиотекарь сказала, он одинокий.
- Хочешь, спроси у дяди, откуда бабки. Или ты своего мента предпочитаешь?
- От него может быть явная польза, - обиделась я.
- Никакой, если окажется на том свете. - Говорила она серьезно, жестко, и я не
решилась возразить, только подумала: о чем Анна так и не удосужилась рассказать мне? С чем
связана ее скрытность? Может, она просто щадит меня, не рассказывая всего, что успела
пережить сама?
Анна вышла из машины первой и позвонила. Очень долго никто не отвечал. Наконец мы
услышали голос Николая Ивановича:
- Кто там?
- Николай Иванович, это Ульяна и Аня. Можно с вами поговорить?
Почему-то я была уверена, что он сошлется на нездоровье или придумает еще какой-то
повод, чтобы отказать нам, но тут раздался щелчок, и калитка открылась, мы быстро прошли к
крыльцу.
- Взгляни, - шепнула Анна, я бестолково вертела головой, а она добавила:
- Возле дома напротив. - Там, точно тень, мелькнул силуэт мужчины в черной куртке.
- Они? - охнула я. - Неужели они?
Мы уже довольно долго стояли у двери. Я вглядывалась в соседние дома, участок улицы,
видневшийся отсюда, но никого больше не заметила. Улица была пуста.
Из-за двери донесся скрип, затем чей-то кашель, и дверь наконец открылась. В темном
холле в кресле сидел Платонов.
- Входите быстрей, - резко сказал он и, как только мы вошли, захлопнул дверь, ловко
развернулся и поехал в кабинет, а мы последовали за ним.
Шторы на окнах были задернуты, горела настольная лампа, я вспомнила, что хозяин
жаловался на болезнь глаз, и не спешила удивляться этим чудачествам.
- Вам ничего не показалось подозрительным? - разворачиваясь к нам, спросил Николай
Иванович.
- А в чем, собственно... - начала я, он махнул рукой и покачал головой, то ли извиняясь
за свою несдержанность, то ли предлагая не обращать на его слова внимания.
- Итак, о чем вы хотели поговорить?
Платонов был одет точно так же, как и в прошлую нашу встречу: неизменная шляпа,
неряшливый пиджак, плед на больных ногах, но выражение лица было совсем другим, ни
намека на добродушие и ласковое любопытство. С первого взгляда становилось ясно: он чем-то
взволнован, скорее даже испуган. Взгляд его метался по комнате, избегая наших глаз, он нервно
стискивал старческие пальцы в нелепых перчатках. За несколько минут до этого я собиралась
говорить с ним требовательно и даже грубо, а сейчас испытывала что-то вроде сочувствия.
- Извините, у меня не так много времени, - нахмурился он и даже повысил голос, но
эффект получился скорее комический, голос неожиданно сорвался. Он сложил руки на груди и
сердито взглянул на нас.
- После нашего разговора мы отправились в Шахово, - начала Анна, устраиваясь на
диване. Платонов перебил ее:
- Вот как? А зачем, позвольте спросить?
Мы переглянулись.
- Вы смогли возбудить наше любопытство, - улыбнулась Анна. Как я уже говорила,
улыбка у нее чудесная, вряд ли кто способен устоять перед ее обаянием. Николай Иванович
вздохнул и горестно покачал головой, но заговорил спокойно, теперь в его голосе не было и
намека на враждебность.
- Как это глупо, - поморщился он. - Я должен был предвидеть...
- Что предвидеть? - тут же спросила я.
- То, что вы решите взглянуть на барский дом, хотя смотреть там совершенно не на что.
Насколько мне известно, там развалины. Я видел фотографии.
- Фотографии?
Он вздохнул:
- Да. Виталий сделал фотографии по моей просьбе. В прошлом году. Вряд ли с тех пор
там что-либо изменилось, по крайней мере в лучшую сторону.
- Вы правы, - подтвердила я. - Мы имели неосторожность спуститься в подвал, и
кто-то нас там запер.
- Вы видели их? - спросил старик с беспокойством.
- Кого? - насторожилась я.
- Ну... тех, кто вас запер?
- Николай Иванович, вам не кажется, что вы должны нам кое-что объяснить? -
вкрадчиво спросила я. Он отчаянно замотал головой.
- Ничего подобного. С какой стати? И что вообще, по-вашему, я должен объяснять?
- Некоторые странности. Мы поехали в Шахово и оказались в неприятной ситуации.
- Я-то здесь при чем? - возмутился Платонов. - Откуда мне было знать, что вы туда
поедете?
- Предположить такое не трудно.
- Это все моя болтливость, проклятая старческая болтливость, - сказал он в досаде и
стукнул кулаком по подлокотнику кресла. - И ваше любопытство. В результате...
- А что скажете на это? - спросила я, достав из кармана записку и протягивая ее
Платонову.
Он схватил записку, глаза его стали огромными за стеклами очков, руки дрожали так, что
записку он выронил, и она упала ему на колени.
- Я так и думал, я догадывался...
- О чем вы догадывались? - не отставала я.
- Он не случайно здесь появился.
- Кто?
- Виталий. Я... у меня были подозрения, он совсем не похож на бомжа, к тому же... ах,
что говорить...
- Так эту записку написал Виталий?
- Вне всякого сомнения. - Платонов подкатил кресло к шкафу и достал тетрадь.
Обычная ученическая тетрадь в двадцать четыре листа. Открыл ее и протянул мне.
"Что купить?" - прочитала я. Далее другим почерком перечень продуктов. Ниже опять
той же рукой: "Починил кран". Конечно, я не графолог, но почерк очень похож на тот, которым
написана записка. Платонов взял авторучку и написал на чистой странице: "Это Виталий".
Почерк у него был своеобразный, красивый, со множеством завитушек, он разительно
отличался от того, каким была написана записка.
- Убедились? - вздохнул старик, отбрасывая тетрадь.
- Допустим, это Виталий, - кивнула я. - С ним можно поговорить? Я хотела сказать,
задать пару вопросов.
- Его нет, - покачал головой Платонов и как-то странно передернул плечами. - Он
исчез. Ушел вчера вечером и больше не появился.
- Такое раньше бывало? - вздохнула Анна.
- Никогда. Из дома он уходил только по делам. И всегда возвращался вовремя. Я ведь
без него совершенно беспомощен, о чем ему прекрасно известно. А вчера он ушел, ничего мне
не сказав. Я даже не заметил, когда это произошло. И он до сих пор не вернулся. С ним что-то
случилось. Без сомнения, с ним что-то случилось. - Голос его звучал как стон, я была уверена,
он сейчас заплачет. Мою недавнюю подозрительность сменила жалость.
- Может быть, позвонить в милицию?
- Бесполезно. Они начнут поиски через три дня. Виталий бездомный, у него даже
паспорта нет, кому нужно его искать. Они отмахнутся от меня, как от назойливой мухи.
Эти слова вновь возродили мое недоверие.
- Виталий бездомный?
- Я же вам говорил, он бомж.
- Но каким образом он оказался в вашем доме?
- Год назад зимой позвонил в калитку. Был страшный мороз. Я его впустил. В то время я
жил один, по хозяйству помогала соседка, с остальным кое-как справлялся сам.
- И вы впустили его в дом? - не поверила я.
- В доме в тот момент была Валентина. В случае чего могла позвонить в милицию. В
конце концов, это был акт человеколюбия. На улице стоял страшный мороз, а он практически
босиком, в драном пиджаке.
- И он остался у вас?
- Не сразу. В тот день он отогрелся, мы нашли ему кое-какую одежду, накормили,
конечно. Вечером он ушел. А через некоторое время появился опять. С воспалением легких,
едва живой.
- И вы оставили его у себя?
- Сначала он жил в пристройке позади дома. Там отдельный вход, то есть ночью я
чувствовал себя в безопасности. Я был уверен, что по весне он уйдет, но он остался. И я,
признаться, был рад этому, потому что привык к нему, да и вообще...
- Он вам что-нибудь рассказывал о себе?
- В подробностях - нет. Я знаю, что он отбывал наказание за кражу.
- И несмотря на это... - не поверила я.
- Его откровенность мне импонировала. Ему ведь ничего не стоило соврать, я бы все
равно не смог проверить, а он сказал правду... если это, конечно, была правда, - пробормотал
Платонов. - После освобождения его обокрали на каком-то полустанке, родственников у него
не было... В общем, он стал бомжом.
- А что вас насторожило в его поведении? - не унималась я. Личность Виталия теперь
очень меня интересовала.
- Он был безусловно образованным человеком. На банального вора совсем не походил.
Мы, конечно, не могли полноценно общаться, но... вы же понимаете: глухонемой вряд ли мог
получить высшее образование, а он многие вещи прекрасно понимал и знал то, что далеко не
всякому...
- Вы же сами только что сказали, что не могли полноценно общаться.
- Да, но он был прекрасным помощником, мог работать с текстом. А потом, я же видел, с
какой жадностью он читает книги. И какие книги. Однажды я его застал с томом Цицерона в
руках, вот он, на полке. Можете сами убедиться, на латыни.
- А вам не пришло в голову, что появление здесь бомжа по меньшей мере странно? За
такими заборами, как правило, живут люди, далекие от христианского милосердия. Вряд ли они
охотно кормят бомжей, скорее собаку спустят.
- Здесь живут вполне нормальные люди.
- Но пришел он именно к вам?
- Теперь и я прекрасно понимаю, как не случаен был его выбор.
- Очередной глухонемой появляется в нашем рассказе, - с улыбкой сказала Анна. Было
непонятно, иронизирует она или просто констатирует факт. Я нахмурилась, переводя взгляд с
нее на Платонова. Руки старика вновь нервно задергались, он вздохнул, посмотрел на них и
сунул под плед. - Вы считаете его Хранителем? - все с той же улыбкой спросила Анна.
- Н-нет, - помедлив, ответил он. - Нет. Иначе в записке нет смысла. Зачем ему
предостерегать вас от самого себя?
- Чтобы напугать, к примеру, - пожала я плечами.
- Нет, я не думаю, что он Хранитель. Скорее уж напротив... В любом случае мы, сами
того не желая, привели в движение некие силы.
Мы ждали, что он еще скажет, но он молчал, и я переспросила:
- Некие силы?
Он кивнул, раз, другой.
- Да. Долгое время никто не проявлял интереса к определенным вещам, и чье-то
внезапное любопытство их насторожило. Вспомните, глава из Пятого Евангелия долгое время
спокойно хранилась в монастыре, но вдруг все пришло в движение. Смерти, пожары. То же
самое произошло в следующий раз, когда икона оказалась в церкви Вознесения. До поры до
времени все тихо, и вдруг... какой-то толчок. Что-то их напугало, они почувствовали угрозу и
начали действовать.
- Вы имеете в виду Хранителей?
- Хранителей или их врагов.
- В результате исчез Виталий?
- Возможно.
Его ответы становились все более лаконичными, взгляд сделался неподвижным, он
уставился на какую-то точку в стене напротив.
- Явное нарушение логики, - покачала головой Анна. Я с удивлением перевела на нее
взгляд, и Платонов тоже, точно вдруг очнулся. - "Бойся Хранителей", по-вашему,
предупреждение о том, что любопытство проявлять не стоит. Хранители заинтересованы в том,
чтобы Пятое Евангелие тихо-мирно лежало где-то в абсолютной безопасности, на то и
Хранители. На фига им свистопляска с трупами или, как в нашем случае, лишние разговоры,
даже вмешательство милиции. Ну, полазили бы мы по этому подвалу, и что? Вы ж сами
говорите: ничего там найти невозможно. Вышли бы все в паутине и отправились восвояси. Вот
и все.
- Да-да, я понимаю, о чем вы. Скорее всего, это те, кто ищет Евангелие. Бог знает как
они себя называют. Между ними идет вечная вражда. Я думаю, антихранители постоянно
провоцируют своих врагов, заставляя проявить себя. Понимаете? Только так они могут
обнаружить Хранителей и выйти на Евангелие.
- Убийства среди монахов, поджоги?
- Да. Именно. Они догадываются, но не знают. Моя мысль ясна для вас? Мы стали
невольным катализатором, если здесь допустимо это слово. И все из-за нашего неуемного
любопытства, - закончил он с горечью.
- Ну, не скажите; - заметила я. - Если Виталий появился именно у вас, этому должна
быть причина.
- Вы думаете? И где-то в старых книгах... Конечно, у меня есть редкие издания. Очень
редкие. Но они прошли через множество рук, и я знаю каждую страницу...
- Возможно, Виталий считал иначе. Отсюда его страсть к книгам.
- Но я говорю вам: это невозможно. Я знаю каждую строку, каждую букву. Я
одиннадцать лет прикован к креслу, и эти книги - моя единственная радость.
- Недавно я получила письмо, - вздохнула я. - После прочтения буквы как по
мановению волшебной палочки исчезли.
- Что вы хотите этим сказать? - поднял голову Николай Иванович.
- Я не историк, но знаю, старинные книги, написанные на пергаменте, таят множество
загадок. К примеру, один текст счищали и писали по старому новый. При определенных
условиях...
- Да-да, я понимаю. Но у меня нет таких книг. Ни одной книги, изданной раньше
позапрошлого века. Какой уж там пергамент...
- Глава Евангелия исчезла как раз в девятнадцатом веке, - не отступала я.
- Допустим, кто-то вверстал в книгу главу из Евангелия и даже замаскировал текст.
Неужто вы думаете, что я не заметил бы странность? Бумагу от пергамента отличить легко. К
тому же я покупал книги у букинистов, это в большинстве своем очень сведущие люди и такой
детали не упустили бы, а, заметив, проявили бы интерес. Одно несомненно: Евангелие где-то
рядом, и какими-то своими поступками мы привели машину в движение и сами оказались
замешанными в это.
- А может, ваш Виталий просто устал от оседлой жизни? - вдруг сказала Анна. - А все
остальное - чьи-то глупые шутки и наша разыгравшаяся фантазия?
- Хотел бы я думать так же, - немного помолчав, точно оценивая ее слова, произнес
Платонов. - Если это шутка, то дурного тона. - Он подкатил кресло к окну и слегка
приподнял штору. - Взгляните. Они здесь со вчерашнего вечера.
С замиранием сердца я подошла к окну и осторожно выглянула, чувствуя возле своего уха
горячее дыхание Анны. В нескольких метрах от дома стояла черная машина. Я не уверена, что
та самая, которая мелькнула вчера, прежде чем скрыться за кирпичной стеной бывшего
санатория. Окно было открыто, и я увидела лицо человека в профиль. Очень бледное лицо, по
контрасту с солнцезащитными очками - смертельно бледное.
- Их трое, - вздохнул Платонов. - И они сменяют друг друга.
- Надо вызвать милицию, - пробормотала я и кинулась к телефону.
- Бесполезно, - печально, ответил Николай Иванович, осторожно опуская штору. -
Разве вы не поняли, с чем имеете дело?
- Милиция быстро разберется с этими типами.
- Подъедут и проверят документы, - подала голос Анна. - Единственное, что они
могут. - Ее отношение к милиции мне было известно, и то, что она вдруг поддержала
Платонова, меня не удивило. - А парни скажут, что движок забарахлил и они ждут эвакуатора.
Или еще что-нибудь в этом духе. Между прочим, имеют право, раз ничего не нарушают.
- Проверить документы тоже немаловажно. По крайней мере будем знать, кто они.
Анна с Платоновым переглянулись, он вздохнул, а она покачала головой.
- Если вмешается милиция, очень возможно, появится еще труп.
- Что ты имеешь в виду?; - нахмурилась я, данное утверждение прозвучало довольно
двусмысленно.
- Когда надо, они действуют очень решительно, - кивнула она в сторону окна. - И
никакая милиция не убережет.
- Вы... вы ведь не просто так появились здесь? - забеспокоился Николай Иванович. -
"Пятый евангелист" вызвал ваше любопытство, но вы так и не сказали, что этому
предшествовало. Это не простое любопытство, я прав? - Он выделил слово "не простое",
Анна развела руками, а я не спешила с ответом. - Значит, прав, - кивнул Николай
Иванович. - Надо было сообразить еще в прошлый ваш визит. Кто из молодых в наше время
так заинтересуется краеведением, что отправится к старому брюзге выслушивать его истории.
Так на чьей вы стороне?
- А вы? - ответила я вопросом на вопрос, вместо того чтобы призвать его умерить свои
фантазии.
- Я... это звучит кощунственно, но я бы просто хотел удовлетворить свое давнее
любопытство. Увидеть главу Пятого Евангелия. Тогда я смог бы узнать, верны ли мои догадки.
- Об Иуде? - вновь спросила я. Он сглотнул, как будто что-то мешало ему говорить. -
Чем он вас так занимает?
- Всегда следует выслушать противоположную точку зрения. Мы знаем о нем лишь от
его врагов. Он был проклят ими и сведен до положения банального предателя. Тридцать
сребреников, - хмыкнул Платонов. - Чушь... Я думаю, мы бы наконец узнали всю правду. О
моралисте из Галилеи и тех, кто его окружал. Пятое Евангелие самое правдивое, с этим никто
не будет спорить, раз написано оно еще при жизни Христа. Потом все эти апостолы его
подправили, подредактировали, впрочем, и тогда без досадных накладок не обошлось. Ну да
ладно. Представьте, что начнется, если человечество узнает, что две тысячи лет безнадежно
заблуждалось, верило не в то и не в того.
Я с изумлением слушала эту речь, глядя на побелевшее от гнева лицо старика. Анна
стремительно пересекла комнату и склонилась почти к самому лицу Николая Ивановича.
- На самом деле Хранители следят за тем, чтобы рукопись никогда не увидела света? В
этом их задача?
- Думаю, да, - ответил старик, было заметно, что слова давались ему с трудом, он
слабел, и я боялась, что он может упасть в обморок.
- Значит, эти люди стоят на страже традиции... Почему бы тогда попросту не
уничтожить Евангелие?
Старик закрыл глаза и покачал головой.
- Вы не понимаете. "Ибо Господь Саваоф определил, и кто может отменить это?"
- Если это есть, значит, это должно быть, - пробормотала Анна едва ли не с
отчаянием. - А сатанисты, или кто они там, ищут Евангелие с целью изобличить Христа?
Опровергнуть его божественную сущность? И в своем стремлении ни перед чем не
остановятся?
Старик едва заметно вздохнул.
- Люди, там, за окном, - сатанисты? Или Хранители? Кто-нибудь объяснит мне, что
происходит? - возмутилась я. На какое-то мгновение мне показалось, что эти двое отлично
понимают друг друга, а у меня от всего этого в голове была полная путаница.
- Вы до сих пор не сказали, кто вы? - спросил в свою очередь Платонов внезапно
окрепшим голосом. - Кто вас послал ко мне?
- Азазель, - ответила Анна, не спуская с него взгляда.
- Азазель? - Он вроде бы удивился, потом лицо его посуровело. - Падший ангел. Враг
бога. У меня нет книги, вы можете перевернуть дом снизу доверху, но ничего не найдете. И
скажите этим, - он кивнул в сторону окна, - зря стараются. Евангелия здесь нет.
- А где оно? - вкрадчиво поинтересовалась Анна. Он вновь закрыл глаза и победно
улыбнулся.
- Вы совершенно напрасно нас подозреваете, - рассердилась я, взглянула на Анну и
растерянно замолчала, я уже не была уверена, что ей известно только то, что знала я. Я ни в чем
не была уверена.
- Если глухонемой - Хранитель, книга, скорее всего, исчезла вместе с ним, - спокойно
заметила Анна, выпрямляясь. - И вы нам просто голову морочите, хотя прекрасно знаете, где
он.
- Не знаю, - отозвался Николай Иванович.
- А если он из этих, - кивнула она в сторону окна, - то вы наверняка убедились в ее
сохранности, то есть в том, что к нему в руки она не попала. И не попадет.
Признаться, эти ее слова здорово меня напугали. Прибавьте к этому ее странное
поведение в парке...
- Я совершенно ни в чем не уверен. Я опасаюсь за свою жизнь. Вот и все.
- И при этом открыли нам дверь? Малознакомым людям?
- Я... я беспокоился... совершенно невозможно понять, кто на чьей стороне. А вы мне
понравились. Теперь вы вольны вызвать милицию, открыть дверь этим или уйти отсюда,
предоставив меня своей судьбе.
- Если вы беспокоитесь за свою жизнь, значит, надо звонить в милицию, - сказала я, у
меня уже голова шла кругом, но кое-какие остатки здравого смысла все же остались.
- И тем самым сократить свою жизнь, - саркастически усмехнулся он.
- Я ничего не понимаю, - сказала я в отчаянии.
- Хорошо, мы уйдем, - кивнула Анна и решительно направилась к двери. Я
замешкалась в растерянности.
- Ступайте, - сказал мне Платонов и махнул рукой, вроде бы прощаясь.
- Ничего не понимаю, - повторила я, но пошла за Анной.
Мы покинули дом, замерли на крыльце, дожидаясь, когда щелкнет замок. Я услышала
какой-то скрип, возможно, так скрипело колесо инвалидного кресла. Мы выбрались на улицу,
Анна проверила, захлопнулась ли калитка.
- Идем в машину, - хмуро сказала она.
Из узкого переулка показался тип в черном, лицо его скрывали большие очки от солнца,
он быстро приближался к нам, но вдруг замер. Он выглядел совершенно нелепо, точно кукла, у
которой внезапно кончился завод.
- Быстрее, - позвала Анна, дважды повторять ей не пришлось. Очень быстро мы
добежали до машины, я боялась, что она не заведется или колеса окажутся спущенными, но нам
позволили уехать.
Однако, оказавшись в трех кварталах от дома Платонова, я притормозила и решительно
повернулась к Анне:
- Что происходит, черт возьми?
- Я же тебя просила, - поморщилась она.
- Извини, я забыла, что его не стоит поминать напрасно. - Мне казалось, что я говорю
язвительно, но голос срывался от гнева, беспокойства и обиды. - Ты мне объяснишь, что
происходит? - повторила я.
- С чего ты взяла, что мне известно более того, что знаешь ты? - усмехнулась Анна.
- Похоже, ты прекрасно ориентируешься в происходящем.
- Да? Это иллюзия.
- Ты говорила с ним со знанием дела.
- Я делала вид, что все прекрасно понимаю. Это разные вещи.
- Моих знаний не хватает даже на то, чтобы сделать вид, - заметила я с обидой.
- Старик мне сразу не понравился. Он рассказал нам о Хранителях и даже намекнул на
глухонемого. Помнишь, все эти колдуны из Трансильвании и бог знает откуда появившиеся
монахи. Он отправил нас в Шахово, где мы едва не оказались в ловушке. А теперь глухонемой
исчез, и записку нам вроде бы написал он.
- А что, если он и засов открыл? - озарило меня. - Только как он мог оказаться в
Шахове? Вряд ли у него есть машина, хотя машина не проблема для такого человека. Но если
джип возле дома тот самый, что мы видели в Шахове, значит, уезжал на нем не глухонемой, а,
скорее всего, тот, кто нас запер. А где был он? Прятался в развалинах? И где-то у него была
спрятана машина, тоже джип... но он не мог предупредить парня на станции, ведь он же
глухонемой.
- Человек, который не говорит, не обязательно немой. А те, что сидят в джипе, не
обязательно враги, а старик не обязательно жертва, - монотонно проговорила Анна. - Я
выдвинула одну из версий, показавшуюся мне наиболее логичной, а он ее подтвердил. Вот
только почему? Потому что я угадала или он хотел, чтобы я так думала?
- Анна, ради бога, я сейчас сойду с ума. Все это замечательно, наши догадки и прочее, но
там остался беспомощный инвалид, а рядом какие-то подозрительные типы. Если мы не
сообщим в милицию...
- Старик - зло, - жестко сказала Анна, и лицо ее мгновенно изменилось, стало
мрачным, подбородок отяжелел, а глаза смотрели не мигая, точно она видела то, что было
недоступно мне.
- Час от часу не легче, - усмехнулась я, но уверенности в моих словах не было. Я
приглядывалась к Анне с затаенной робостью. - Что значит зло?
- Я не могу объяснить, - встряхнувшись, ответила она и, поглядев на меня,
улыбнулась. - Я просто чувствую. От него исходит зло. Иногда я это вижу. Точно
фиолетово-черные лучи. У него видела. Пальцы светились фиолетовым цветом, не зря он их
прятал. Я не знаю, кому он служит, но он зло. А может, и не служит, может, ему служат. Мы с
тобой, к примеру. Он ведь великий путаник.
- А вот сейчас как позвоню Олегу... - разозлилась я.
- Позвони. Я что, против? - Она устало откинулась на сиденье и закрыла глаза.
С минуту я молча разглядывала ее лицо, потом спросила гораздо спокойнее:
- Что будем делать?
- Домой поехали, - вздохнула Анна. - Ждать дальнейших указаний.
- А старик?
- Он хотел, чтобы его оставили одного. Он один. Поехали.
Тут я подумала, что действительно стоило убраться отсюда подобру-поздорову, вдруг те
типы передумают и решат поговорить с нами. Мы отпр
...Закладка в соц.сетях
