Жанр: Детектив
Ангел нового поколения
...обьюсь...
Когда я пошла в архив, Людмила стояла на лестничной клетке с какой-то женщиной из
другой фирмы. Потом я увидела парня. А когда возвращалась, на лестнице Людмила была одна.
С того места, где я увидела парня, до лифтов несколько метров, до Людки чуть больше. Вызвал
лифт, столкнул ее... Не о письмах я должна рассказать в милиции, а об этом парне, которого
видела в коридоре. В коридоре, а не на лестнице. Но я не могу быть уверенной, что он пошел в
сторону лифта. Я ни в чем не могу быть уверенной. К примеру, мужчина провел по шее рукой,
прикидывая, стоит ли побриться. А я, под впечатлением письма и разговора с Людмилой,
увидела в этом жесте нечто угрожающее...
Зазвонил телефон. Уйдя в свои думы, я вздрогнула от неожиданности. А потом
испугалась. Смотрела на телефон и боялась поднять трубку. Потом вспомнила, что мне хотела
позвонить Юлька. Услышав ее голос, я с облегчением вздохнула, как будто убереглась от
большой опасности.
- Слушай, я не смогу заглянуть к тебе сегодня, мы тут с Вовкой... А хочешь, приезжай к
нам. Мы в "Кристалле".
- Спасибо за предложение. Я собиралась заняться уборкой, - поспешно ответила я.
- Да? Ну ладно. Ты давно пришла с работы?
- Только что.
- Менты задержали? У нас они тоже были, но я быстренько слиняла. От нас до лестницы
далеко. Людка мне никогда особо не нравилась, но все равно ужас... Грохнуться с такой
высоты... бр-рр...
- Ты о чем поговорить-то хотела? - поспешила я сменить тему.
- Поговорить? А-а... о тебе, конечно. Слышала, как мой шеф беседовал с вашим
Юрьичем, интересовался, кого, мол, тот видит на своем месте. Ты ведь знаешь, что его
повышают. Ну, тот в ответ, кандидатура, мол, на его взгляд, только одна. Отгадай, чья?
- Не хочу отгадывать. Просто скажи.
- Настроение дохлое? Понимаю. Короче, он тебя рекомендовал. И шеф покивал, мол,
вполне, вполне. Так что жди повышения. Надеюсь, теперь настроение у тебя улучшилось?
- Да. Спасибо.
- Не слышу радости в голосе.
- Но ведь меня еще не назначили, - поторопилась отговориться я.
- Конечно, лучше об этом пока помалкивать, чтоб не сглазить. Ну, давай. Целую.
Мы простились. Я и в самом деле пробовала заняться уборкой, но вскоре поймала себя на
мысли, что то и дело поглядываю в сторону своего кабинета. Кабинетом я гордо именовала
бывшую кладовку, в просторечии именуемую "темнушкой". Я ухитрилась впихнуть туда стол,
на который водрузила компьютер, повесила на стену три полки, осталось место для кресла на
колесиках, настольной лампы и металлического стеллажа для дисков. Однако и таким
кабинетом я была довольна, квартира маленькая, однокомнатная, спальня одновременно
являлась гостиной, так что закуток для компьютерного стола оказался весьма кстати.
Некоторое время я пробовала бороться с искушением, но потом подумала, что лучший
способ избавиться от искушения - уступить ему. Я устроилась в кресле, включила компьютер
и набрала пароль. Сердце вдруг забилось с такой силой, точно я бегом поднялась по лестнице
на двенадцатый этаж. Во рту пересохло, и дышала я с трудом. Закрыла глаза и попыталась
успокоиться. "Нет никаких оснований считать, что Людмила погибла не случайно", -
напомнила я себе. Меня расстроил разговор с ней, я испугалась, и мое воображение услужливо
довершило остальное. Это только мои фантазии. Фантазии - и ничего больше. "В вашем
ящике нет новых сообщений", - прочитала я и щелкнула мышью под словом "входящие".
Утреннего послания в моей почте не оказалось. С полминуты я пялилась в монитор, пытаясь
сообразить, могла ли я стереть сообщение? Возможно, и стерла, в том состоянии, в котором я
пребывала сегодня, неудивительно забыть об этом. Обратный адрес я помнила прекрасно,
потому что, проверяя корреспонденцию, удивилась, от кого оно могло прийти? Адресат "Аза"
был мне неизвестен. Теперь ясно, что это сокращенное от "Азазель". Я напечатала адрес и
задумалась. Что я хочу ему сказать? Ему или ей... неважно что, лишь бы убедиться, что Азазель
существует, то есть не Азазель, конечно, а человек, подписавшийся этим именем. "Ты видишь,
и что?" - быстро напечатала я. "Ваше письмо отправлено", - появилась надпись на мониторе.
Значит, адрес существует.
Ответили мне почти мгновенно, точно человек с нетерпением ждал моего письма. "А ты
еще не поняла?" - обнаружила я встречный вопрос. "Что тебе надо?" - набрала я, испытывая
крайне неприятное чувство: мне вновь показалось, что кто-то наблюдает за мной. Я резко
оттолкнулась от стола и вместе с креслом очутилась в комнате. Привычные вещи действовали
на меня успокаивающе. Я вздохнула, растерянно оглядываясь. Он или она не задержались с
ответом. Он был лаконичен: "Твою душу". На этот раз я не испугались, скорее разозлилась.
Кто-то затеял гнусную игру, сознательно меня запугивая. И это вовсе не Людмила, в чем
пыталась убедить меня Ольга, Людмила погибла и шутить, хорошо или скверно, не может. Но в
одном я теперь не сомневалась: Ольга, скорее всего, права, и запугивание как-то связано с моим
предполагаемым повышением. А что, если это Ольга и есть? Лучший способ отвести от себя
подозрение - вести себя как пострадавшая, то есть одна из жертв. Она же сама говорила, что
Людмила написала себе письмо, чтобы ее не заподозрили в этой скверной шутке. А если не
Людмила, а именно Ольга?
Вновь мелькнула мысль, что смерть Людмилы не случайна, но я прогнала ее. Это
несчастный случай. А с шутником, кто бы им ни был, я разберусь.
Может, есть смысл обратиться в милицию? Когда человек пишет, что ему нужна твоя
душа, это больше похоже на запугивание, чем на глупую шутку. Только вряд ли в милиции
будут заниматься подобными пустяками. Мои страхи никому не интересны.
Я выключила компьютер и прошлась по квартире. Уборка перестала меня интересовать. Я
постояла возле окна, выпила чаю, невольно возвращаясь мыслями к человеку, написавшему
письмо. Что он надеется выиграть, запугав меня? Занять мое место. Допустим. Не очень-то я
жажду получить повышение, то есть я не против, но ведь не такой ценой. Но для кого-то
повышение очень важно. Настолько важно, что человек решился... А если я ошибаюсь и
шутнику наплевать на кадровые перестановки? Тогда он просто псих. Человек, назвавший себя
Азазель... Я не очень-то сильна в Священном Писании, но вот Булгакова читала и точно
помнила, что Азазель - злой дух пустыни, ангел смерти (правда, это имя у Булгакова дано на
итальянский лад - Азазелло), следовательно, "я хочу твою душу" можно понять лишь в одном
смысле - "я хочу твоей смерти". О господи! Я вновь подумала о Людмиле и ее странной
гибели. Вернулась к компьютеру, набрала "Азазель" и щелкнула мышью. "Азазель, - вскоре
прочитала я, - в представлениях иудаизма - демоничное существо. В Библии Азазель
упоминается в связи с описанием ритуала "дня искупления", в этот день грехи народа
перелагались на двух козлов, один из которых предназначался в искупительную жертву Яхве, а
другого отводили в пустыню, где обитал Азазель, злой дух пустыни. Другой источник сообщал,
что "козла отпущения" как раз и называли Азазель. Представление о пустыне как жилище
демонического начала есть и в Новом Завете: рассказ об искушении Иисуса Христа дьяволом. И
в житиях святых, где монахи, избравшие пустынные места для духовного подвига, также
искушаемы дьяволом".
Покопавшись еще немного, я узнала, что в "книге Еноха" Азазель выступает как падший
ангел, совратитель человечества, научивший мужчин войне и мастерству оружейника, а
женщин блудным искусствам раскрашивания лица и вытравливания плода. Ангелы вступали в
связь с дочерьми человечества, в чем тоже вина Азазель, и от этих связей рождались исполины,
которых и вдохновил на мятеж против Бога Азазель, за что был скован архангелом Рафаилом.
После Страшного Суда он будет брошен в огонь. В талмудической литературе Азазель иногда
отождествляется с Сатаной".
Вот так. И какое все это имеет отношение ко мне? Решив довести начатое до конца, я
отыскала "книгу Еноха" и прочитала то место, где говорилось об Азазеле.
Разумеется, ясности это не внесло. Я подняла голову и, взглянув на часы, убедилась, что
они показывают второй час ночи. Мне давно пора ложиться спать, а я трачу время на какую-то
ерунду. Я вдруг почувствовала досаду и даже разозлилась на себя. Нина Львовна права: какой
Азазель в двадцать первом веке? Вера в подобную чушь намекает на душевное нездоровье.
Через полчаса я уже была в постели, уснула почти мгновенно и спала без сновидений.
На работе все разговоры только и были о вчерашнем несчастном случае. Этим я и
объяснила свое несколько нервозное состояние. Я как будто чего-то ждала. Возможно,
очередного послания. Когда все ушли на обед, я подошла к столу Людмилы и проверила ее
почтовый ящик. Письмо от Азазеля исчезло. Впрочем, его могла стереть сама Людмила. Я не
удержалась и проверила почтовый ящик Ольги. Я сидела за ее столом, и меня била нервная
дрожь. Теперь я понимала, что чувствуют шпионы, сующие свой нос в чужие секреты.
Послание от Азазеля отсутствовало, что меня не удивило. Зачем Ольге его оставлять, тем более
что она, в отличие от меня, ничуть не сомневалась, что прислал его кто-то из коллег,
обеспокоенных грядущей перестановкой кадров в компании. Я быстро проверила ее почту, то и
дело косясь на дверь. Если кто-то заметит меня за чужим столом, придется объясняться, а Ольга
решит, что я и есть таинственный отправитель. Но мои подозрения на ее счет требовалось
проверить, оттого я и рискнула. В ее почте не было ничего особенного. Обычная деловая
переписка.
Я поспешно выключила компьютер и отправилась обедать. В здании было три кафе, но я
предпочитала пиццерию через дорогу.
Покинув здание, я дошла до угла и тут заметила Ольгу, она сидела возле окна в баре
"Сова". Увидев меня, помахала рукой, предлагая присоединиться. Я вошла в бар и направилась
к ней. Ольга сидела за столом не одна. Симпатичная девушка улыбнулась мне, а Ольга сказала:
- Знакомьтесь, это моя подруга Анастасия Довгань. А это Ульяна Осипова. Мы с ней
вместе работаем.
- Очень приятно, - кивнула я.
- Присаживайся, - пригласила Ольга. С некоторым удивлением я заметила на столе
водку "Довгань". - У Анастасии сегодня день рождения. Мы давно не виделись, а по такому
поводу грех не выпить. Присоединяйся.
- Я не большой любитель водки, - пожала я плечами.
- А это водка особая. Дамская. Хотя и крепкая, но вкус мягкий и пахнет приятно. А что
за запах такой нежный? - обратилась она к Анастасии.
- Это настой яблок и винограда, который добавляют в воду, - ответила та.
- Вот... - кивнула Ольга. - Выпить в разумных количествах - одно удовольствие.
Я подозвала официантку, сделала заказ, а Ольга разлила водку по рюмкам и улыбнулась.
- Мы теперь только ее и пьем с легкой руки Анастасии. Что ж, твое здоровье, подруга.
Мы выпили.
- Понравилась? - спросила Анастасия, я кивнула:
- Очень рада.
- Не удивляйся, - сказала Ольга. - Анастасия имеет к этой водке самое
непосредственное отношение. Это ее рецепт, точнее, ее предков. У ее прадедушки было
поместье на юге России, с собственной винокурней. Один из напитков очень полюбился дамам,
поэтому водку назвали "Дамская легкая". Пьется легко и без утренних похмельных мучений.
Анастасия нашла рецепт в архивах деда. Вот и появилась водка "Довгань Дамская".
- Довгань - фамилия известная, - пожала я плечами, Анастасия нахмурилась.
- К нам этот человек никакого отношения не имеет. Что ж, мне пора, - поднимаясь,
сказала она и поцеловала Ольгу. - Увидимся вечером.
- Я ее не обидела? - спросила я.
- Нет, что ты. История почти детективная. Некий предприимчивый однофамилец,
заполучив старинные рецепты, использовал дворянское имя в своих интересах. Заметь, все
рецепты, кроме "Дамской". Его нашла в архивах Анастасия, как я уже сказала, и восстановила
историческую справедливость. А незадачливому предпринимателю ничего не осталось, как
продать свой бизнес... Как дела? - вдруг спросила Ольга и посмотрела на меня как-то странно,
оценивающе, что ли. Может быть, от нее все же не укрылся мой интерес к ее компьютеру, хотя
вряд ли, обедать она ушла рано.
- Нормально, - пожала я плечами, чувствуя, что веду себя немного неестественно.
"Знаешь за собой грех, вот и нервничаешь", - недовольно подумала я.
- Да? - Ольга взглянула на меня исподлобья, мой ответ, казалось, ее удивил. Или
разочаровал. Она вертела пустую рюмку и явно о чем-то думала. Наверное, о малоприятном,
потому что на ее переносице появилась складка, она все больше хмурилась, вроде бы не
замечая этого. - И... и ничего такого? - Ее слова повисли в воздухе.
Мы смотрели друг на друга, я с недоумением, она скорее с недовольством, только вот я не
знала, чему приписать это ее недовольство: моему непониманию или досаде на то, что она
задала этот вопрос.
Она ждала моего ответа, и чем дольше я молчала, тем настороженнее она становилась.
- У меня... неспокойно на душе, - наконец смогла сказать я. - Вчера весь вечер
думала о Людмиле.
Ольга кивнула, но настороженность не исчезла из ее глаз. Она вновь заговорила,
чувствовалось, что слова она подбирает с трудом и далеко не все ей нравятся.
- Я не думаю, что это ты. Мне кажется, ты на такое не способна. Возможно, я ошибаюсь.
И ты просто умело пудришь всем мозги. Интеллигентная, милая девушка, добрая, готовая
прийти на помощь. Ты ведь запросто можешь прикидываться. - Она начала злиться, кусала
губы, уставившись мне в глаза. Это было неприятно, но я уговаривала себя быть терпеливой.
Ясно, Ольгу что-то беспокоит. Возможно, произошло еще что-то, о чем я не знаю.
Ольга неожиданно замолчала, и теперь пришла моя очередь подбирать слова.
- Если ты имеешь в виду эти письма, то я их не писала. И я понятия не имею, кто их мог
написать. Я хочу получить повышение, но мне и в голову не придет действовать подобным
образом.
- Это какой-то извращенец! - почти выкрикнула Ольга. Хорошо, что в людском гомоне
на это мало кто обратил внимание, к тому же она сразу понизила голос.
- Ты получила еще одно письмо? - осторожно спросила я, почему-то сомневаясь, что
она ответит правду. На этот раз она молчала довольно долго, я не знала, стоит ли повторить
вопрос или лучше прекратить разговор. Когда я уже решила, что вопрос повторять не стоит, она
вдруг заговорила.
- Нет. Но... Слушай, - она подалась ко мне, но смотрела не на меня, а куда-то выше
моего плеча. Это почему-то пугало. - Мне кажется, за мной следят. Вчера я возвращалась
домой и слышала чьи-то шаги. Кто-то шел за мной. Я достала газовый баллончик, на всякий
случай, но... никого не было. Я слышала шаги, но никого не видела.
- Ты просто испугалась, - вздохнула я и тут же вспомнила свои ощущения. Несмотря на
абсурдность происходящего, я очень хорошо понимала, что она имеет в виду. Разве не те же
страхи преследовали меня со вчерашнего утра?
- Возможно, - кивнула Ольга. - Совсем недавно я говорила себе то же самое. Но я...
слышала голос.
- Что? - спросила я чересчур поспешно, получилось это у меня как-то испуганно. Ольга
закусила губу и даже покраснела от досады.
- Смешно? Мне тоже смешно. Реальные глюки.
- Но... но что ты слышала?
- Азазель, - помедлив, ответила она.
- Азазель?
- Да. Просто Азазель. И ничего больше. Как будто кто-то звал из темноты. Я ночевала у
мамы. Боялась оставаться в квартире одна. Представляешь? - Она усмехнулась, а потом даже
попробовала засмеяться, но быстро оставила эти попытки и вновь заговорила серьезно:
- Я всю жизнь потешалась над всякой чертовщиной, а теперь готова поверить...
- Во что поверить? - робко спросила я.
- Что в самом деле... вдруг это существует? Что-то неподвластное нашему разуму?
- Ты вчера сама говорила, кто-то собирается занять место Сергея Юрьевича...
- Говорила, - перебила она и поморщилась, как будто я напомнила о чем-то
постыдном. - А если все сложнее?
- Но ведь ты не думаешь... - начала я, но тут к нашему столу подошла Нина Львовна, и
мы, не сговариваясь, замолчали.
- У вас вид заговорщиков, - заявила она, устраиваясь на свободном стуле. -
Обсуждаете вчерашнее? Мне всю ночь кошмары снились. Я думаю, чем скорее мы забудем эту
печальную историю, тем будет лучше для всех нас.
"Она только что появилась в баре, - подумала я, - хотя из офиса ушла одной из первых.
Она сюда часто заглядывает или увидела нас в окно и решила присоединиться?" Похоже, это
меня действительно занимало, я становлюсь подозрительной. Нина Львовна могла зайти в
аптеку, сходить в магазин, просто выйти на улицу подышать воздухом. Если так пойдет и
дальше, я начну пугаться собственной тени.
Я поспешила закончить обед, в офис мы вернулись вместе с Ниной Львовной, Ольга ушла
раньше. В тот день мы с ней больше не разговаривали, хотя еще раз оставались наедине. Но она
избегала смотреть в мою сторону, и я не решилась к ней обратиться.
На следующее утро Ольга ждала меня у входа в здание, стояла у самых дверей, нервно
оглядываясь. Заметив меня, торопливо пошла навстречу.
- Привет, - сказала она, поравнявшись со мной, быстро огляделась и взяла меня за руку.
Я ожидала, что она скажет еще что-то, но она замолчала, просто шла рядом, и я не задавала
вопросов, .хотя мне не терпелось узнать причину такого ее поведения.
Мы торопливо пересекли огромный холл. В кабине лифта нас было четверо, я подумала,
вряд ли Ольга заговорит при посторонних.
- Как прошел день рождения? - спросила я, чтобы разрядить обстановку.
- Отлично, - ответила Ольга, чувствовалось, что эта тема ее не занимает.
Накануне вечером я отправилась в кино, домой вернулась поздно и сразу же легла спать,
запретив себе даже смотреть в сторону компьютера. Утром выпила кофе и только раз
вспомнила о письме, порадовавшись, что оно вроде бы перестало волновать меня. Но стоило
мне увидеть Ольгу, как все изменилось. Я почувствовала беспокойство, ожидание становилось
невыносимым, я уже повернулась к ней, намереваясь задать свой вопрос, но тут лифт
остановился, мы вышли и оказались одни в длинном коридоре.
- Ты получила письмо? - шепотом спросила Ольга, быстро оглядываясь. Я заметила,
как странно она шла, втянув голову в плечи и без конца оглядываясь. То теребила волосы, то
терла подбородок - беспокойные нервные движения, вряд ли она сознавала, что делает.
- Письмо? - спросила я, приглядываясь к ней. - Ты получила письмо?
- Да. А ты нет? - Она замерла и с недоверием смотрела на меня. Или со страхом? Я
покачала головой.
- Нет. Что было в письме?
- То же, что и в прошлый раз. "Я на тебя смотрю. Я тебя вижу". И подпись: "Азазель".
Полная чушь. Странно, что это так действует. Знаешь, о чем я подумала сегодня: я становлюсь
шизофреничкой. Все принимает какое-то особое значение. Чье-то слово, просто жест... Кто бы
ни был этот шутник, но он мастер. Пойдем покурим? - предложила она.
- Я не курю.
- Да, конечно. Я помню. Просто постой рядом.
Я взглянула в сторону лестничной клетки, где в последний раз видела Людмилу, и
невольно поежилась.
- Нет.
- Ты что, боишься? - быстро спросила Ольга. - Боишься, что Людка... что она не
просто так упала?
- Мне не нравится это место. И в этом нет ничего удивительного, раз там погиб человек.
- Ты просто боишься, - зашептала она, вновь хватая меня за руку. - Слушай, я вчера
пошарила в Интернете. Этот Азазель... только не думай, что я спятила. Впрочем, я и сама
начинаю думать, что спятила. Знаешь, кто-то был в моей квартире.
- Что? - не поняла я.
- Кто-то был в моей квартире, - прошептала Ольга, отпустила руку и сделала шаг назад.
- Ты кого-то видела?
- Нет. Но там кто-то был. Кто-то перевернул фотографию на моем столе.
- Она могла упасть. Или ты сама ее перевернула.
- Да-да. Конечно. Всему есть простое объяснение. Никакой мистики. Я сама перевернула
фотографию. Вчера я целый вечер твердила это. А утром получила письмо.
- Ну и что? - вздохнула я. Чувствовалось, что Ольга испытывает огромное напряжение,
а еще страх, и я не знала, что ей сказать, чтобы успокоить.
- Ты ведь тоже им интересовалась? Ты знаешь, кто он?
- Азазель? Мифологическое существо. То, чего нет. Как, например, нет домовых, леших,
Бабы Яги.
- Ужасно смешно, - покачала головой Ольга и повторила:
- Ужасно смешно. Я не верю в Бабу Ягу, но почему-то поверила в Азазеля. Чепуха. Нет,
хуже. Идиотизм. Я никому этого не говорила: два года назад я сделала аборт. Срок был
большой. Я даже узнала пол ребенка. Девочка. - Она замолчала, я с недоумением смотрела на
нее, не в силах понять причину этой внезапной откровенности. Зачем мне знать все это? И тут
Ольга заговорила вновь:
- Как думаешь, это может быть связано?
- С чем? - растерялась я, поймав себя на мысли, что Ольга действительно похожа на
сумасшедшую: говорит загадками, смысл которых мне недоступен.
- Ты читала о нем. Читала? Он научил женщин красить лицо и вытравливать плод.
- О господи, - пробормотала я, наконец-то поняв причину ее волнения. - Допустим,
кто-то узнал об этом. Но ведь аборт - это не преступление.
- По законам - да. Но это страшный грех. А за грехом следует расплата. Что, если...
- Замолчи, - перебила я. - Неужели ты не понимаешь? Ты сама пугаешь себя. Тебе
просто пришло письмо. Загадочное. На самом деле глупое. Все остальное ты придумала сама и
продолжаешь придумывать. Я никогда не делала аборт, но этот Азазель и мне написал. Я
думаю, шутником надо заняться всерьез.
Я не могла понять, произвели впечатление мои слова или нет. Ольга смотрела на меня так,
точно видела впервые. Мимо проходили люди, кое-кто из наших с удивлением поглядывал на
нас, должно быть, пытаясь понять, по какой причине мы стоим у лифтов, мешая движению, и
не спешим в офис, хотя до официального начала рабочего дня осталась минута.
- Ты сегодня проверяла почту? - резко спросила Ольга. - Может, письмо все-таки
есть.
Я вздохнула, сокрушаясь из-за ее упрямства и вместе с тем отлично понимая, как нелегко
избавиться от собственных страхов, и пошла в офис. Ольга проследовала за мной к моему столу
и терпеливо ждала, пока я включу компьютер и проверю почту. Писем было несколько, но ни
одного с подписью "Азазель". Ольга молча развернулась и направилась к своему рабочему
месту.
Мы с ней усердно избегали общества друг друга, я - потому что ее страх невольно
передавался мне, отчего она - не знаю. Иногда я наблюдала за ней. Она казалась вполне
спокойной. Несколько раз даже улыбалась, с кем-то разговаривая по телефону. На обед я
пошла, когда она уже вернулась из кафе, чтобы случайно не встретиться с ней. Где-то около
пяти, подняв голову, я вдруг обнаружила Ольгу возле своего стола.
- Письма не было? - спросила она.
Ничего не отвечая, я проверила почту. Взглянув на монитор, Ольга ушла. Когда я вновь
подняла голову, на рабочем месте ее не было. Из сотрудников остались лишь я, Нина Львовна и
Сергей Юрьевич, который, насвистывая, что-то искал в ящиках громоздкого шкафа, стоящего
возле двери.
- Девочки, - позвал он, - рабочий день давно закончился. Я ценю ваш трудовой
порыв, но...
- Я задержусь еще на полчаса, - не поднимая головы от бумаг, ответила Нина Львовна.
- Ну, как знаете. А я, пожалуй, пойду. - Он с грохотом задвинул ящик, бросил ключ в
пустой цветочный горшок на подоконнике, который мы использовали для хранения всяких
мелких предметов, и пошел к выходу. Я тоже стала собираться. Я не любила оставлять на столе
беспорядок, и на уборку у меня ушло довольно много времени. Когда я покинула офис, Сергея
Юрьевича возле лифтов уже не было.
А меня поразила тишина. Коридор был пуст, из-за дверей не доносилось ни звука. Время
позднее, сотрудники давно покинули здание. Сейчас на всех этажах от силы с десяток
сотрудников. Я сделала несколько шагов по коридору, хотя намеревалась идти к лифту. Что
меня заставило так поступить? Предчувствие? Возможно. Помню только, что в тот момент я
вовсе ни о чем не думала, просто шла по коридору, вслушиваясь в тишину. А потом раздался
этот странный звук. Быстрая дробь. Будто кто-то отбивал ритм пальцами по стеклу. И в тот же
миг я почувствовала: кто-то на меня смотрит. Я даже успела подумать, что этот "кто-то"
насмешливо улыбается. Резко повернула голову и увидела его. Лицо, как и в прошлый раз,
скрыли жалюзи. Темный свитер. И этот жест. Медленно, точно испытывая мое терпение,
человек провел ребром ладони по горлу. На мгновение я замерла, глядя на него и еще не веря,
что все это происходит в реальности. Так же медленно он отступил в глубь комнаты, а я, точно
очнувшись, бросилась к лифту, куда, как я помнила, вел коридор. Но стеклянная дверь была
закрыта, что неудивительно, раз сотрудники покинули офис. Я вернулась назад, бегом достигла
двери с надписью "ООО "Альтаир", но она тоже оказалась заперта. Я надавила кнопку звонка.
Тишина коридора была нарушена, но в офисе не появилось никакого намека на движение.
Однако я была уверена, что мужчина все еще там. Я вернулась к лифту, спустилась на первый
этаж. Охранник устроился в кресле неподалеку от входной двери, второй сидел за высокой
стойкой. Должно быть, что-то было в моем лице: испуг, недоумение, один из них, заметив меня,
сразу поднялся навстречу.
- Там, на седьмом этаже, в "Альтаире" какой-то мужчина, - скороговоркой произнесла
я.
- Проверь, там кто-то остался? - обратился охранник к коллеге. Через полминуты тот
хмуро ответил:
- Никого там быть не должно. Все ключи сдали.
- Оставайтесь здесь, - сказал охранник и пошел к лифту.
Тип, которого я видела, не сможет покинуть здание. Впрочем, почему не сможет? Я
работаю здесь три года и до сих пор плохо ориентируюсь в хитросплетении коридоров. В этом
огромном здании наверняка есть еще выходы. Или нет? Охрана должна знать. Прошло минут
двадцать. Я сидела в кресле, напряженно вслушиваясь в тишину.
Заработал лифт, я ожидала увидеть охранника, а увидела, как к стойке подходит Нина
Львовна. Она сдала ключи, расписалась в журнале и только тогда заметила меня.
- Ты чего здесь? - спросила она с удивлением. Я не знала, что ответить. В какой-то миг
мне показалось, что правда прозвучит невероятие глупо. Но отвечать ни
...Закладка в соц.сетях
