Жанр: Детектив
Ангел нового поколения
...й говорит больному: "Я вас на ноги поставлю..." - Она засмеялась,
после чего добавила со вздохом:
- Лучше на голову.
- Она и сейчас звонит? Я имею в виду твою маму?
- Ага. Правда, не каждую ночь, должно быть, устает старушка. Или перед хозяином не
выслужилась, не удалось сцапать грешную душу.
- Извини, но как-то ты о матери говоришь...
- Это не моя мать, - зло ответила Анна. - То есть, возможно, это существо когда-то
было моей матерью. А сейчас... сейчас это исчадье ада.
- Ты в самом деле так думаешь? - заволновалась я. Анна сама только что сказала, что
лечится у психотерапевта.
- Мать любит своего ребенка, а не доводит его до безумия. А я в психушке частый гость
- и все благодаря мамуле. Я вот думаю, может, кол осиновый в могилу вбить? Впрочем,
бесполезно. Кол положено вбивать в сердце, если я такое проделаю, меня будут держать в
смирительной рубашке. К тому же кол для вампиров, а я мамашу блуждающей не видела,
только голос имею счастье слышать.
- Аня, - сказала я, - а голос-то настоящий? Голос точно твоей мамы?
- Не знаю, - вздохнула она. - Догадываюсь, о чем ты подумала. О розыгрыше забудь,
люди так не шутят. Тут еще много чего было, не хочу рассказывать. И про глупости с
милицией, про определитель номера лучше молчи. Сама понимаешь, чтобы довести человека до
сумасшествия, надо напрячься.
- Ты считаешь себя сумасшедшей? - не поверила я.
- Слушай, я ничего не знаю. Может, я спятила, а может, другие, это уже не имеет
значения. Я просто хочу, чтобы все поскорее кончилось, все равно как, лишь бы поскорее.
- А как ты узнала об Азазеле? - спросила я.
- От мамаши, конечно. Она сказала, что я нужна хозяину. Ну, тут и он объявился, в ту же
ночь.
- Позвонил по телефону?
- Ага. Потом... не важно. Короче, он меня не забывал. А вчера позвонил и в сквер с
плакатом отправил. Зачем-то ему понадобилось, чтобы мы были вместе. Интересно.
- Тебе звонят по телефону, мне присылают послания по электронной почте, я несколько
раз видела мужчину. И в твоем, и в моем случае рядом гибнут люди. Но это нельзя назвать
убийством.
- Вот что, не ищи во всем этом логики, ее там просто нет. И не пытайся понять. Не то он
возьмется за тебя всерьез, и ты очень быстро окажешься в комнате с мягкими стенами. А он
любит американские фильмы, - вдруг хихикнула Анна. Выглядело это так, что слегка меня
встревожило, повода для веселья я не видела.
- Ты "Матрицу" имеешь в виду? - сообразила я.
- Ага. Следуй за кроликом. А Брюс Уиллис стоял с плакатом "Бей черномазых" в центре
Гарлема. Мне повезло больше, но тоже досталось.
Я не знала, что на это ответить.
Мы закончили обедать, я стала мыть посуду, а Анна вновь устроилась на стуле возле
батареи.
- Хочешь, возьми шаль, - предложила я, решив, что она никак не согреется.
- Это нервное. Не обращай внимания. Проверь свой компьютер, может, он соизволит
сообщить, чего от нас хочет. А я пока посуду домою.
Я вытерла руки полотенцем и прошла в комнату. Включила компьютер, вскоре ко мне
присоединилась Анна, я как раз открыла почтовый ящик. Сообщений не было.
- Ничего? - нахмурилась она.
- Ничего.
- Что ж, подождем. Если я тебе действую на нервы, могу уйти.
- Нет, что ты, - поспешно ответила я. - Мне с тобой спокойнее. А чем ты вообще
занимаешься? - решила я сменить тему.
- Сейчас в основном Библию читаю. Сначала тоже пыталась понять, теперь все больше
по привычке. Еще несколько месяцев назад работала в поликлинике процедурной сестрой.
Гражданам уколы делала. После психушки медсестрой никак нельзя, руки, знаешь ли, дрожат.
Пошла в дворники. Два участка. Зимой тяжело, но от всяких мыслей отвлекает. Иногда так
напашешься, что, вернувшись домой, даже уснешь. Зарплата медсестры дохлая, так что не
очень-то много я потеряла.
Я слушала ее с волнением и пыталась так сформулировать следующий вопрос, чтобы
Анна захотела на него ответить.
- Ты работала в поликлинике? - Как назло, в голову ничего не приходило. - Ты... ты
могла сделать ошибку, в результате которой пострадал человек? Предположим, ты не
правильно сделала укол, и кто-то... - Я не решилась произнести последнее слово. Анна хмуро
смотрела на меня, взгляд ее постепенно менялся, теперь в нем было недоумение. - Я не просто
так спрашиваю. На самом деле это очень важно. Твой ответ, я имею в виду.
- А ты что, кого-нибудь убила? - с сомнением спросила она. Наверное, вид у меня был
на редкость глупым. О той истории с девочкой Леной я ей не рассказала и теперь не знала, что
ответить. "Разумеется, правду, - решила я. - Иначе я никогда не смогу понять. Впрочем,
Анна утверждает, что понять невозможно. Что же тогда? Выполнять приказы? Быть чьим-то
послушным орудием?"
- Из-за меня погиб человек, - неожиданно для самой себя произнесла я, голос звучал
хрипло, я поспешно откашлялась.
- Что значит "из-за тебя"? - нахмурилась Анна.
- Мы купались, и девочка утонула. Я ее терпеть не могла. Там было довольно глубоко, а
мы сидели на надувной камере, знаешь, такие большие, от грузовых машин. Я спрыгнула,
камера перевернулась, ударила девочку по голове, а она утонула.
- Это он тебе сказал? - насмешливо спросила она.
- Он? Азазель? Нет.
- Сколько тебе лет тогда было?
- Пять.
- И ты так хорошо все помнишь? Ты что, забыла, он величайший в мире путаник? Все
перевернет и вывернет наизнанку. В любом случае я никого не угробила, ни нечаянно, ни с
умыслом. Пациенты на меня никогда не жаловались, только нахваливали да шоколад таскали.
Судя по твоему лицу, я тебя разочаровала. Извини, что никого не кокнула. Если честно, я даже
особых пакостей никому не делала. Впрочем, вру. Один раз пошла к тетке, из тех, что дают
объявления в газетах: приворожу и прочее, и попросила сделать так, чтобы у моего бывшего
дружка одно место не функционировало. Но ворожея, видно, никудышная попалась, бабы
по-прежнему на нем виснут. Как считаешь, такое можно приравнять к особо тяжким грехам?
- Не знаю, по-моему, это глупость.
- Не скажи, кто-то в такую чушь верит. Я вот тоже поверила. Хотя, вру, пошла просто
так, от безнадеги. А еще больше со злости. Бросил он меня, я в тоске, а ему и горя мало. Дура,
одним словом. Ульяна, - вдруг сказала она. - Что, если я у тебя сосну часок, вот здесь, на
диване? У тебя вроде безопасно.
- Хорошо, - растерялась я, но достала подушку и одеяло.
- Лучше плед, я лягу не раздеваясь. Начну орать, разбуди, только держись подальше, я
брыкаюсь. - Она легла, накрылась с головой пледом, а я продолжала стоять, с недоумением
глядя на нее.
Потом все же решилась.
- Аня, ты сказала, что у меня вроде безопасно. О чем это ты?
- Ну... - На ее лице промелькнуло замешательство, как бывает, когда не знаешь, как
объяснить простые вещи, то есть те вещи, что тебе кажутся простыми. - В моей-то квартире
сплошное веселье, а у тебя ничего, тихо. Ты не удивляйся. У меня ж глюки.
Она опять спрятала голову под плед и, кажется, мгновенно уснула, по крайней мере
дышала ровно и не шевелилась. А я попробовала оценить ситуацию. Итак, на моем диване спит
девица, которой, по ее собственным словам, место в сумасшедшем доме. Я по-прежнему ничего
не знаю и ни в чем не уверена. Если допустить, что Азазель действительно злой дух, тогда все
происшедшее не удивляет, у злого духа возможности должны быть безграничны. Где уж
нашему бедному разуму тягаться с ним. Но как в такое поверить? Еще труднее представить, что
кто-то из моих коллег дошел до подобного, желая лишить меня рассудка. Вот уж кому лечение
в сумасшедшем доме точно не повредит. Так что же тогда? Чего хочет от меня этот демон или
человек? Чтобы я спятила? Ему от этого какая польза? Анна говорит, что привычная логика
здесь не годится. Что ж, придется ждать новых посланий.
Пытаясь отвлечься от этих мыслей, я устроилась за компьютером с намерением
поработать, увлеклась и не заметила, как прошло часа четыре. Анна все еще спала, и, несмотря
на предупреждение, совершенно спокойно, без криков. Зазвонил телефон, я бросилась к нему со
всех ног и схватила трубку. Звонил Олег.
- У меня есть новость, - сказал он, поздоровавшись. - Провели вскрытие Горбовского.
Он действительно умер от сердечного приступа, но более тщательный анализ... Короче,
сердечный приступ спровоцировал очень редкий яд, производят его из какого-то растения в
Южной Америки. Понимаешь? Горбовского на самом деле убили. На его шее обнаружили
крохотную ранку, должно быть, туда попала игла с ядом. В общем, чудеса, конечно, но никакой
мистики. Завтра тебе в девять утра надо быть у нас.
- Зачем? - испугалась я.
- Ты же понимаешь, тебя обязаны спросить.
- Я уже рассказала.
- Но теперь мы знаем, что это убийство.
- Спасибо тебе большое, - разозлилась я. - Если я правильно поняла, меня
подозревают, раз в квартире были только я и Горбовский.
- Ничего подобного. Он кому-то открыл дверь, и этот человек...
- Выстрелил в него иголкой из трубки. Я такое видела в кино, с такими трубками ходят
индейцы. Только мне негде взять яд, даже самый простой, не говоря уже о редком.
- Ульяна, - судя по голосу, Олег расстроился. - Ты хоть главное поняла? Этот Азазель
- дядя из крови и плоти, а не дух пустыни. Вполне возможно, что убийство Горбовского имеет
отношение к предыдущим... случаям, - после легкой заминки произнес он. - Горбовский
общался с большим количеством людей, многие из которых весьма примечательные личности.
Есть даже вор в законе. Представляешь? Неизвестно, что этот парень наболтал Горбовскому во
время спиритических сеансов, перепугался и кокнул дядю.
- Он выбрал очень экзотический способ, - заметила я.
- Надеялся, что все спишут на сердечный приступ. Так бы и вышло, если бы не ты.
- Где твой вор в законе мог взять яд?
- А вот это предстоит узнать, - весело ответил он. Чувствовалось, что таким поворотом
событий он доволен. Я же не знала, как. отнестись к этому, однако никакого облегчения не
испытывала.
- Хорошо, завтра в девять я буду у тебя, - сказала я.
Олег тут же спросил:
- Ты чем занимаешься?
- У меня гости.
- Гости? Это хорошо. Мужчина или женщина?
- Девушка.
- Отлично. Желаю весело провести время. Кстати, я мог бы присоединиться через пару
часиков.
- Мы собирались к подруге...
- Понял. Что ж, до завтра.
- Кто это? - спросила Аня. Я повернулась и увидела, что она сидит на диване,
по-прежнему укрывшись пледом, и сладко зевает.
- Знакомый. Мы тебя разбудили?
- Ничего. - Она потянулась и с удивлением взглянула на часы. - Давненько мне так не
везло, целых четыре часа. И никаких кошмаров. Чувствую себя так, точно заново родилась.
Правду умные люди говорят: пытка бессонницей самая... А что он там говорил про
убийство? - резко сменила она тему.
- Я тебе рассказывала про экстрасенса. Так вот, в его теле обнаружен яд. Какой-то очень
редкий, из Южной Америки.
- Ну, разумеется. Не мышьяком же его травить.
- Что ты имеешь в виду? - нахмурилась я.
- То же, что и раньше. Он великий путаник. Всем мозги запудрит.
- Послушай, а вдруг Олег прав? - спросила я, устраиваясь на диване рядом с ней. -
Вдруг он человек из плоти и крови, а все происходящее случайность? То есть не все
случайность, конечно... Ты понимаешь, о чем я.
- Еще бы. Только какая мне разница, если он способен вывернуть мои мозги наизнанку?
Вот ты, к примеру, считаешь себя убийцей. И как с этим жить думаешь? Лучше скажи, письма
не было?
- Нет.
- Выходит, задания на сегодня кончились. Что ж, побреду домой. - Она поднялась с
дивана, а я, повинуясь внезапному порыву, предложила:
- Ты можешь остаться у меня. Выспишься. - Я поспешно отвела глаза, сама не зная,
обрадуюсь или огорчусь, если она согласится.
- А ты не боишься? - помедлив, спросила Анна.
- Чего?
- Я все-таки чокнутая.
- Знаешь, на чокнутую ты совсем не похожа, - разозлилась я.
- Ну, ты еще не видела меня в деле. - Она вновь устроилась на диване и задала
довольно неожиданный вопрос. - Этот мент, он что, твой друг? - Она смотрела внимательно,
как будто желая прочесть мои мысли. Это мгновенно вызвало у меня подозрения, и вопрос, и
беспокойство, мелькнувшее в ее взгляде. - Пустое дело втравливать во все это мента, -
философски добавила она, продолжая наблюдать за мной. - Я не просто так говорю. У меня
тоже был приятель, кстати, наш участковый. Я сдуру ему на жизнь пожаловалась, еще когда
меня одолевали сомнения в своем сумасшествии, то есть я никак не желала верить, что спятила,
и трепыхалась. Он решил мне помочь и задумал выследить супостата. Устроился на кухне, ночь
просидел, никаких глюков ни у меня, ни у него. Я даже расстроилась, потому что выходило, что
только меня видения посещают, причем когда я в одиночестве, или говоря попросту: точно
спятила. Он, конечно, обрадовался и сказал, что, если понадобится, будет каждую ночь сидеть
на моей кухне, лишь бы я спала спокойно. Но каждую ночь сидеть не получалось, тогда он
выдвинул идею, что злоумышленник знает, когда он на боевом посту, и не появляется. Решил
схитрить. Устроился в домике на детской площадке, а я должна была знак подать, мигнуть
светом, если начнется. Светом я мигала долго, а утром моего друга нашли на площадке. Кстати,
тоже с сердечным приступом. Так что поаккуратней. Ты избрана, а я несу свой крест по
неизвестной причине. Не стоит впутывать в наши дела еще кого-то.
- По-твоему, Олегу грозит опасность?
- Я тебе свою историю рассказала. А что я думаю, совершенно неважно. Сейчас меня
больше волнует Пятое Евангелие. Я вот что вспомнила. Есть мнение, что Пятое Евангелие
написал сатана, спаси нас господи и помилуй. - Анна торопливо перекрестилась.
- Какое мнение? - не поняла я.
- Бытующее в массах. Ты детективы читаешь?
- Да. Хотя я больше любовные романы люблю.
- Про это потом расскажешь. Короче, в одной книжке все крутилось вокруг Пятого
Евангелия, и его точно написал... тот-чье-имя-называть-мы-не-будем. Вполне логично
отправить нас по следу и тоже его поискать. Хотя, если честно, мне кажется, что все это слегка
отдает плагиатом. Его шутки приелись, и фантазия на троечку.
- Не пойму, когда ты шутишь, а когда говоришь серьезно, - недовольно заметила я,
вдруг почувствовав, что начинаю бояться. Чего? Кажется, тень мелькнула за окном. Птица
пролетела? Боковым зрением я уловила какое-то движение у компьютера. Или показалось?
Успокоиться, дышать ровнее.
- Никогда, - вдруг заявила Анна.
- Что? - растерялась я.
- Я никогда не говорю серьезно. Начни я говорить серьезно, то окончательно съеду с
катушек. А я хочу сохранить остатки здравого смысла. Иметь хоть какие-то мозги - это так
здорово. А сидеть в психушке, точно кактус... - Она передернула плечами и зажмурилась. -
Допустим, его посетила свежая идея и мы должны найти это Евангелие. Ты убеждена, что
больше никаких указаний не было?
- Нет.
- Значит, придется ждать. Как-то не верится, что Пятое Евангелие, кто бы его ни
написал, оказалось в нашем городе. Я бы предпочла поискать в Италии или в Иудее... хотя там
взрывают и стреляют. Впрочем, загранпаспорта у меня все равно нет, так что либо ты полетишь
туда одна, либо...
- Ты так шутишь? - перебила я.
- Пытаюсь, - отмахнулась Анна. - Давай выпьем чаю. Это невежливо, но я бы еще
что-нибудь съела. Постоянно хочется есть. Наверное, нервное.
- Толстой ты не выглядишь, - заметила я, направляясь в кухню. Она пошла за мной.
- Видела бы ты меня год назад. Красавица.
- И что потом?
- Потом мама умерла, и глюки пошли.
Мы устроились за столом и выпили чаю. Анна отодвинула чашку и взглянула на меня с
печалью.
- Небось жалеешь, что ночевать меня пригласила. И в самом деле, чего хорошего в
одной квартире с сумасшедшей.
- Что ты выдумываешь, никакая ты не сумасшедшая, - нахмурилась я. - Теперь этим
Азазелем займется милиция.
- Мамашей моей тоже милиция займется? - невесело хмыкнула она. - Нет, моя
дорогая, с дьяволом борются в одиночку.
- А если вдвоем попробовать? - сказала я скорее из упрямства. Анна задумалась, как
видно, всерьез отнесясь к моему предложению.
- Что ж, попробовать можно. Вдвоем в любом случае веселее. С чего начнем?
Вопрос поставил меня в тупик.
- Ты же сама говорила, надо дожидаться указаний, уж если он для чего-то избрал меня...
- Я улыбнулась, надеясь, что это прозвучало как шутка, на самом деле получилось довольно
кисло.
- Давай, - легко согласилась Анна. - Я в самом деле могу у тебя остаться? - уже
серьезно спросила она.
- Оставайся.
- Можно, я телик включу? Я под него хорошо засыпаю... раньше засыпала.
- Пожалуйста.
Мы вернулись в комнату, включили телевизор. Шел какой-то сериал, Анна молчала,
уставившись на экран, а я все никак не могла сосредоточиться на фильме. Я пригласила в дом
незнакомого человека, к тому же сумасшедшую, по ее собственным словам, наверное, я сама с
ума сошла. Но, странное дело, присутствие Анны меня успокаивало. "Ей надо выспаться, в
конце концов, это акт милосердия с моей стороны", - убеждала я себя, хотя хорошо знала, что
пригласила ее остаться по другой причине: я сама боюсь. А она тот человек, от которого не
надо прятать свои страхи. Азазель стал навязчивой идеей, я могла думать и говорить только о
нем. Анну это не смущало, она, как никто другой, способна была понять мое состояние.
В одиннадцать я разобрала постель, устроила Анну на раскладушке и пожелала ей
спокойной ночи.
- А ты странная, - вдруг заявила она. - Хоть бы паспорт у меня спросила.
- Зачем?
- Ну... на всякий случай.
- Не нужен мне твой паспорт, - рассердилась я. - Если ты меня обманываешь, это
будет на твоей совести.
- Ага. И когда я умру, Азазель уволокет меня в преисподнюю. Хотя и здесь немногим
лучше. Спокойной ночи. Можно оставить настольную лампу включенной? Тебе не помешает?
Я темноты боюсь.
- Хорошо, - согласилась я и оставила ночник включенным.
Сон не шел. Должно быть, разговор с Анной произвел на меня впечатление, я
подсознательно чего-то ждала. Прислушивалась, боялась пошевелиться, чтобы не нарушить
тишину квартиры, а чувство было такое, что за спиной кто-то есть. Перестав бороться с
бессонницей, я открыла глаза, взгляд блуждал по стене напротив, пока не замер на картине, и
тут меня точно ударили в грудь. Я с трудом сдержалась, чтобы не закричать, потом
зажмурилась и заставила себя медленно открыть глаза, мысленно шепча: "Мне показалось, это
просто обман зрения". Рисунок был выполнен на компьютере, обнаженная девушка стояла на
коленях, держа руки поднятыми, в ее ладонях был цветок лотоса. Но теперь вместо цветка я
увидела распятие. Я пристально вглядывалась в него, ожидая, что вот-вот видение исчезнет и я
вновь увижу цветок. Но сколько бы я ни ждала и ни молила о том, чтобы это поскорее
произошло, я по-прежнему видела распятие.
- Этого не может быть, - пробормотала я, приподнимаясь и косясь в сторону Анны. Она
как будто спала. Я выскользнула из-под одеяла и подошла к картине. В руках девушка держала
распятие, причем фигура Христа была изображена головой вниз. - Господи, - пробормотала
я и коснулась распятия рукой, точно надеясь, что после этого оно непременно исчезнет.
Медленно отвела руку, страдальческий лик Христа стоял перед глазами. - Не может быть...
- Ты чего? - подняла голову Анна, должно быть, я разбудила ее своим бормотанием. Я
перевела на нее испуганный взгляд, не зная, как объяснить свое поведение. - Что
случилось? - повторила Анна, в ее голосе послышался испуг. Она быстро поднялась и
подошла ко мне.
- Картина, - с трудом выговорила я. - Что ты видишь?
- Голую девку... о, блин... У нее в руках перевернутое распятие. Спятила ты, что ли,
покупая такую гадость.
- Ты видишь распятие? - переспросила я.
- Разумеется. А ты нет? - Она с сомнением посмотрела на меня.
- Здесь должен быть цветок. Лотос. Я нашла этот рисунок в Интернете.
- А теперь здесь распятие, - кивнула Анна, лицо ее как будто сразу осунулось и
приобрело землистый цвет. - Святая вода в доме есть?
- Есть. С Крещения осталась.
- Тащи сюда.
Я бросилась в кухню, святая вода в красивой фляжке стояла в холодильнике. Я схватила
ее и вернулась в комнату. Анна деловито отхлебнула воды из фляги и сбрызнула картину.
- Неужели исчезнет? - в тупом оцепенении сказала я. Распятие по-прежнему было в
руках девушки. - Это другая картина, - глядя на Анну, изрекла я. - Это не моя картина.
Выброси ее, немедленно выброси ее в окно.
- Выбросить можно, только не факт, что завтра ты не обнаружишь ее на том же месте.
- Выброси! - крикнула я, отступая на шаг. Анна схватила меня за руку.
- Стоп. Смотри на меня. Успокойся. Все, что происходит с тобой, происходит вот
здесь. - Она коснулась пальцами моего лба. - Контролируй себя. Помни, если ты начнешь
паниковать, тебе одна дорога - в психушку. Ты ведь не хочешь быть кактусом? Отвечай, -
требовательно сказала она.
- Не хочу, - пробормотала я, зажмурившись.
- Отлично. Открой глаза. Ты себя контролируешь. Дыши ровнее. Картина висит на
стене. Она изменилась. Почему, мы не знаем.
- Не знаем, - эхом повторила я.
- И ты, и я это видим. Следовательно, такое возможно. Вот и все.
- Возможно, чтобы картина сама изменилась? - переспросила я.
- Но ведь она изменилась? Значит, это возможно. В этом мире возможно все. Мы просто
плохо его знаем.
Она разжала пальцы и выпустила мою руку. Я растерянно смотрела на нее, не зная, что
делать дальше. В конце концов собралась с силами и перевела взгляд на картину с какой-то
невероятной надеждой, что все изменится и в руках девушки будет лотос. Теперь распятие
казалось зловещим, точно острие кинжала, нацеленное девушке в грудь.
- Но этого не может быть, - чуть не плача, сказала я, мозг отказывался верить в
происходящее.
- Может, - утвердительно кивнула Анна. - Хотя тут дело вкуса: либо может, либо мы
спятили. Мне нравится первое.
- Это ты, - медленно произнесла я. - Конечно, это ты. Ты подменила картину, ты...
- Разумеется, это я, - спокойно кивнула Анна. - У меня было что-нибудь в руках,
когда я вошла в квартиру? Нет. Предположим, я спрятала картину в одежде, тогда на бумаге
должны быть складки. Ты их видишь? Тоже нет. Лист такого формата по-другому не
пронесешь. Ты обращала внимание на картину, когда вернулась? - Она ждала ответа, и я
ответила:
- Нет.
- Следовательно, ее могли подменить и до меня. Кто и как? Теперь главное: ты можешь
меня выгнать и остаться одна. И завтра, когда опять что-то произойдет... не так давно ты
предлагала бороться вместе, - устало вздохнула она.
- С кем?
- С дьяволом, злом, безумием. Назови как хочешь. Ну так что скажешь теперь? Никто не
обещал, что будет легко.
- Ты просто сумасшедшая, - не выдержала я.
- Конечно. Я и не отрицаю. Только почему ты видишь то же, что и я?
- Значит, я тоже сумасшедшая.
- Жаль, что ты меня не слушала. Все здесь, - она вновь коснулась моего лба. - Это
твой выбор.
Я шагнула к дивану, медленно опустилась на него и уставилась на картину.
- Исходя из того, как ты реагируешь, я делаю вывод: это у тебя первый раз, - вздохнула
Анна, устраиваясь рядом.
- Что? - повернула я голову.
- Такие штуки. Ничего, привыкнешь. Поначалу это всегда производит впечатление, а
потом смиряешься.
- Ты хочешь, чтобы я поверила в...
- В очевидное, - кивнула она. - Он есть. Что не так уж плохо. Во всем надо видеть
хорошее. Оборотную сторону медали. Потому что если есть он, значит, есть Бог. Теперь
понимаешь? "С клятвой говорит Господь Саваоф: как я помыслил, так и будет, как я определил,
так и состоится". Во всем промысел божий. И у каждого свой крестный путь. Вот мы им и
пойдем.
- Ты серьезно в это веришь? - растерялась я.
- А как же иначе? Тем более что мне ничего другого не остается. И тебе, судя по всему,
тоже.
- Я пойду в милицию...
- Ага, - кивнула Анна. - Я тоже ходила. И в конце концов загремела в психушку. Вера
лучше, чем уколы, уж я-то знаю. "Если будете иметь малую толику веры и скажете горе
сдвинуться с места, она сдвинется". Давай подумаем вот о чем, - деловито предложила она,
разглядывая картину. - Это можно считать знаком? Что он этой хренью хотел сказать?
Странное дело, но этот ее тон успокаивал. Самое невероятное, доверие к ней вернулось.
Мне не хотелось гнать ее и подозревать в злодействе тоже не хотелось. Теперь я понимала, что
тот всплеск гнева был актом отчаяния, желанием тут же найти виновного.
- Перевернутое распятие - сатанинский символ, - пожала я плечами. - Хотя я в этих
вещах несведуща.
- Какой-то сатанинский культ? А Пятое Евангелие якобы написал сам сатана, теперь он
хочет, чтобы мы его нашли. Что ж, будем ждать дальнейших указаний, потому что, извини за
бестолковость, мы ничегошеньки не поняли. Так что расстарайся и уточни задание.
- Ты кому это говоришь? - хмыкнула я.
- Кому-кому... ему. Эй, парень, - возвысила она голос. - Ты сумел произвести
впечатление, и мы едва не переругались, что тебе должно быть на руку. А дальше что?
Я замерла, поймав себя на мысли, что ожидаю... чего? Да чего угодно. Если бы вдруг к
потолку взвились языки пламени и в них явился сам враг рода человеческого, я бы, наверное, не
удивилась, скорее это вызвало бы удовлетворение. "Я точно спятила", - с тоской решила я.
Мы сидели и молчали, и, лишь случайно взглянув на часы, я поняла, что прошло не
меньше часа, а мы все сидим и пялимся на картину.
- Кина не будет, - хмыкнула Анна. - Надеюсь, на сегодня он выдохся. Давай спать.
Завтра на работу.
- Ты уснешь? - не поверила я.
- Не знаю. Но попробовать стоит. Если вдруг опять начнется, не паникуй. Помни, ты не
кактус.
Я легла, сложила руки на животе, но закрыть глаза боялась, Анна ворочалась, укладываясь
на своей постели.
- Аня, - позвала я. - А у тебя это часто бывает?
- Ага.
- Тоже картина?
- По-разному. Началось с фотки, переворачивалась, зараза, как ты ее ни ставь.
Я вспомнила разговор с Ольгой и приподнялась на локте.
- У девушки, про которую я тебе рассказывала, тоже кто-то перевернул фотографию.
- Ничего удивительного. Я же говорю, он постоянно повторяется. Да и то сказать, на
пару тысяч лет никакой фантазии не хватит. Дошло до того, что он сюжеты из фильмов тырит.
Или сам же их и на
...Закладка в соц.сетях
