Жанр: Детектив
Ангел нового поколения
...лист, - засмеялся Николай Иванович. - Вот что, разговор нам
предстоит долгий. Если вам не трудно, заварите чай, кухня вот за этой дверью, в шкафчике все
необходимое.
Я хотела подняться, но Анна опередила меня. Она оставила дверь в кухню открытой, я
видела, как она ставит чайник, готовит заварку, режет лимон, все это время Николай Иванович
расспрашивал меня о моей жизни, чем занимаюсь, где работаю. Я боялась, вдруг он спросит,
почему нас заинтересовала икона, и тогда вместо того, чтобы слушать, самой придется что-то
объяснять, но он не спросил. Видимо, он считал икону настолько интересной, что наше
любопытство было ему понятным.
Наконец вернулась Анна с подносом в руках, хозяин сам разлил нам чай, проигнорировав
свою чашку.
- А вы что же, чаю не выпьете? - спросила я.
- Я, знаете, пожалуй, выпью водочки, - улыбнулся старик. - Время подходящее. Что
скажете?
- Конечно, - пожала я плечами.
- Тогда будьте добры заглянуть вот в этот шкаф, - кивком головы указал он.
Я подошла, открыла резную дверцу и увидела хрустальный графин на подносе, рядом три
рюмки с золотым ободком и блюдечко с дольками лимона. Похоже, Николай Иванович ожидал
гостей. Я поставила все это на стол. Николай Иванович потянулся к графину.
- Буду рад, если вы составите мне компанию, - улыбнулся он.
- Спасибо, - ответила я. - Мы лучше чаю.
- Напрасно пренебрегаете, - заявил он с хитрецой. - Это водка не простая, а, можно
сказать, золотая. В ней живительный огонь. И, между прочим, создана специально для дам.
Качество высочайшее. "Довгань Дамская". Я, один раз попробовав, никакой другой уже не
принимаю. Ну так что, составите компанию?
- Пожалуй, я попробую, - усмехнулась Анна.
- Вот это правильно, - хихикнул Николай Иванович. - Это по-нашему, по-русски.
Уверяю вас, получите удовольствие. - Он разлил водку в рюмки, поднял свою и торжественно
произнес:
- За наше знакомство.
Мы выпили, Николай Иванович не спеша закусил водку лимоном, мы последовали его
примеру.
- Ну, как? - спросил он.
- Хорошо, - ответила Анна, я кивнула.
- У нас сформировалось не правильное отношение к водке, - сложив руки на коленях,
заговорил Платонов. - Либо пьют без меры, либо носы морщат: фи, водка... А между тем
продукт исключительно полезный, в разумных дозах, разумеется. Повальное пьянство не
приветствую, но точно знаю, что нет ничего лучше, как выпить рюмку-другую за приятной
беседой. Мои собеседники в основном книги, сядешь вечерком, выпьешь рюмочку, душа
согревается. И понимаешь тогда: жизнь еще не кончена, она еще удивит, непременно удивит.
Русский человек водку всегда уважал, вино для итальянцев, французов и прочих южных
народов, а нам требуется кровь разогнать, чтобы силу в себе почувствовать. Оттого русские
всегда пили и будут пить водку.
- Наверное, все дело в климате, - подала я голос.
- И в климате, и в особенностях национального характера. Предкам стоит спасибо
сказать, а тому, кто этот рецепт придумал, особая признательность. Сейчас женщинам,
возможно, сложнее, чем мужчинам. Самостоятельность тоже имеет как плюсы, так и минусы.
Работа, семья, сплошные стрессы. Иногда очень полезно хоть на полчаса забыть обо всех
проблемах, отдохнуть, расслабиться. И тогда без водочки никуда, особенно без такой, как эта.
И название подходящее: "Довгань Дамская". Сделана она с добавлением настоя яблок и
винограда... Не из того ли самого яблочка, которым Ева соблазнила Адама, - засмеялся
Николай Иванович. - Может, оттого и вкус столь приятен. Запретный плод... искушение
первородного греха... А с другой стороны, какая история за этим именем.
- Об истории я знаю, - заметила я. - На днях познакомилась с Анастасией Довгань.
- Да что вы говорите? - необыкновенно заинтересовался Николай Иванович. -
Удивительная девушка. Жаль, лично незнаком, но наслышан. А вы знаете, что ее прадед родом
из наших мест?
- Я думала, он откуда-то с юга России, - удивилась я.
- Село Андреевское - их родовое имение. О, это потрясающая история. Прадед, а
точнее, прапрадед вашей знакомой, Константин Довгань, красавец, блестящий офицер,
отправился как-то погостить к своему товарищу в имение на юг России. А у товарища оказалась
сестра, которую, кстати, тоже звали Анастасия. Красоты она была необычайной. Сердце нашего
героя дрогнуло. Его знаки внимания не остались незамеченными, да вот беда, кроме славного
имени да личных достоинств, у бравого офицера ничегошеньки не было. К тому времени
Андреевское было продано за долги. Покойный батюшка отличался пагубной страстью к
картам. А невеста с приданым, и родители, как водится, подыскивали для нее жениха
познатнее, а главное, побогаче. Что прикажете делать в такой ситуации? А надобно сказать, что
у родителей Анастасии были прекрасные виноградники и яблоневые сады. Разумеется, делали в
имении и наливки, и настойки, и собственное вино. Как-то, прогуливаясь по прекрасному саду,
Константин Довгань вспомнил свою маменьку покойную, родом из благодатных южных
российских краев, оставившую вместе с благословением сыну рецепт водки, которую
изготовляли ее предки. Маменька-то как в воду глядела, когда сказала, что фамильный рецепт
сделает сына и счастливым, и богатым. Наш офицер отправился в полк, но к концу лета
вернулся в имение возлюбленной с заветным рецептом. Отец Анастасии рецептом
заинтересовался, и вскоре семейство с гостями собрались на дегустацию напитка. Водка
получилась знатной, особенно понравилась она дамам за свои замечательные качества. В тот же
вечер офицер признался Анастасии в любви, и она с румянцем на щеках ответила "да". Пошли
молодые к родителям за благословением, и те с сердцем, размягченным божественным
напитком да добрыми словами гостей, сказанными за столом, дали свое согласие. А там, как
водится, пир на весь мир и счастливое житье-бытье. Константин вышел и отставку и стал жить
в имении, а водка так полюбилась дамам, что без нее ни один бал, ни одно празднество уже не
обходилось. За особое расположение к ней возлюбленных прозвана она была "эликсиром
любви". Теперь это звучало бы слишком помпезно, и водке дали другое название - "Дамская".
Так вслед за счастьем пожаловало к нашему Константину богатство. Вот такая история
произошла с нашим земляком. - Он развел руками и с некоторым смущением добавил:
- Простите великодушно, кажется, я опять заболтался. Вы ведь не о дамской водке
пришли поговорить.
- Вы очень интересно рассказываете, - улыбнулась я.
- Болтлив, болтлив, каюсь, - засмеялся Николай Иванович. - Это стариковское. Ну что
ж... вернемся к нашему "Пятому евангелисту".
Первое упоминание об этой иконе мы находим в 1387 году. Князь Василий Данилович
сделал вклад в Вознесенский монастырь. Среди прочих вещей упоминается икона "Святой
Иоанн" в серебряном окладе с каменьями. Храм Вознесенского монастыря был небольшой, в
1468 году к нему пристроили так называемую летнюю церковь и там подарку князя отвели
почетное место, где икона якобы находилась до 1607 года.
- Якобы? - спросила я. Николай Иванович улыбнулся.
- Вы знаете, что в каждом монастыре проводились так называемые описи? В них
содержатся сведения и об иконах. Я имел возможность взглянуть на одну из них, хранящуюся в
нашем музее. Икона "Иоанн Богослов" подарена князем Василием. Тот, кто составлял опись, не
видел в этой иконе ничего особенного, то есть икона была вполне канонической.
- Вы хотите сказать, что на самом деле никакой таинственной строки на иконе не
было? - быстро спросила я.
- Не все так просто. События начали развиваться в самом конце шестнадцатого века.
Именно тогда в монастыре стали происходить странные вещи.
- Какие? - насторожилась Анна.
- В монастырской летописи 1597 года есть некое упоминание о знамении. Икона святого
Иоанна плакала кровавыми слезами. Люди со всей округи хлынули в монастырь, чтобы увидеть
чудо. Вскоре один из монахов был найден мертвым на пороге своей кельи. Следов крови на нем
не обнаружено, и было решено, что монах умер своей смертью. Через три недели умирают
сразу четверо монахов. Затем в течение месяца еще двое. О монастыре идет дурная слава,
епископ отправляет для дознания целую бригаду, как теперь бы сказали. Когда люди епископа
прибывают в монастырь, застают там страшную картину: шестеро оставшихся монахов и
игумен лежат в трапезной, буквально залитой кровью. Прибывшие решили, что монастырь
подвергся нападению разбойников, но расследование ничего не дало. Разбойники в тех местах в
ту пору не досаждали, ходили упорные слухи, что местный люд, почуяв неладное, разделался с
монахами, которых, вполне возможно, сочли приспешниками дьявола.
- Но почему? - нахмурилась Анна. - Что дало повод так думать?
Николай Иванович пожал плечами:
- Монахи в основном были людьми молодыми, и их внезапная кончина, да еще в столь
короткий период... Возможно, люди просто чувствовали некий дух... ауру, если угодно, оттого
и решили, что в монастыре происходит нечто несовместимое со служением богу. Слухи также
мог спровоцировать тот факт, что незадолго до этих событий в монастыре появился некий
человек. Глухонемой. Монахи приютили его, он усердно трудился и исправно посещал службы,
но, несмотря на это, вызывал у мирян лютый страх. Кстати, его труп не обнаружили.
Естественно предположить, что он каким-то образом был связан с происшедшим. Однако
доказать или опровергнуть это не смогли. Следствие закончилось, в монастырь пришли новые
монахи, а через полгода игумен был обнаружен мертвым в монастырском подвале. Что ему там
понадобилось, летопись умалчивает. На следующий день после похорон все монахи покинули
монастырь, а еще через три дня он сгорел. Выгорел дотла, потому что вряд ли кто спешил
тушить его. Возможно, и загорелся он далеко не случайно. Новый монастырь заложили только
через тридцать лет в восемнадцати километрах от того места. Он, кстати, сохранился до нашего
времени, правда, выглядит плачевно. Итак, монастырь сгорел, и икона должна бы вместе со
всеми прочими погибнуть в огне. Однако через несколько лет происходит ее чудесное
обретение. Крестьянка Прасковья Петрова возле лесного ключа видит икону святого Иоанна в
серебряном окладе и сообщает о чуде местному батюшке. С крестным ходом икону приносят в
церковь села Новодворское, которое находится в трех километрах от места, где ее обнаружила
Петрова, и в двадцати пяти километрах от бывшего монастыря. Серебряный оклад ничуть не
пострадал от огня; что, естественно, сочли чудом. Икона простояла в этой церкви до середины
девятнадцатого века. Богатое торговое село год от года нищало. Торговля приходила в упадок,
смертность возросла, мужчины умирали в молодом возрасте, точно людей косила эпидемия
неизвестной болезни. Справедливости ради стоит сказать, что село было "пьяное". Вам
известен этот феномен русской жизни? Села делили на пьяные и трезвые. В трезвых селах
мужское население кабаков сторонилось, пьянство в общине осуждалось, ну а пьяные... -
Николай Иванович развел руками. - В середине сороковых годов соседнюю деревню покупает
отставной полковник Мартынов. Со священником Вознесенской церкви его связывает большая
дружба, оба выпивохи, ценящие земные удовольствия. Ранним сентябрьским утром 1847 года
Вознесенскую церковь охватил пожар, и в ее пламени погибли и священник, и полковник
Мартынов. Как это могло произойти - совершенно неясно. Как-то сомнительно, что оба
кинулись в огонь спасать церковные ценности, рискуя собственной жизнью.
- Икона вновь чудесным образом спаслась от пожара? - спросила я. Анна едва заметно
усмехнулась, казалось даже, что рассказ Платонова не очень ее занимал.
- Разумеется, - засмеялся он. - Ее обнаружили, когда пришли разбирать пепелище.
Хотя серебряный оклад несколько пострадал от огня.
- И что дальше?
- Сын полковника Мартынова решил заказать новый оклад на икону, благо средства
позволяли. О том, что произошло дальше, "Губернские ведомости" рассказывают так: когда
оклад сняли, надпись в книге оказалась совершенно иной. Хотя, возможно, все было проще:
слой краски отшелушился, и под одной надписью обнаружилась другая. В Четырнадцатом веке
новую надпись сделали поверх старой.
- И что за надпись там оказалась? - насторожилась я.
- Надпись в высшей степени интересная. "И предав меня сядешь одесную отца
небесного". Этой строки нет ни в одном известном тексте Священного Писания, что и
послужило поводом для слухов, будто существует еще один текст, откуда и взята эта строка.
Оттого икона и получила свое название.
- "Пятый евангелист"?
- Именно. "Пятый евангелист". Но не это главное. Сзади в доске было углубление, где
якобы обнаружили пергамент с текстом на непонятном языке, что тоже, возможно, имело некие
основания. Дело в том, что серебряный оклад был необычным, он закрывал доску целиком,
точно футляр.
- И Мартынов его обнаружил?
- Не Мартынов, а монах, которому принесли икону, чтобы сделать с нее копию. Так
пожелал Мартынов. Он заказывает в местной иконописной мастерской копию иконы, но никто
из мастеров сделать копию так и не смог. Не спрашивайте меня почему, об этом нет никаких
сведений. Тогда Мартынов едет в отдаленный монастырь, где монах-иконописец берется
выполнить работу.
- Монаха наутро нашли мертвым?
- Разумеется. Причем икона вместе с пергаментом исчезла, а копия, которую он успел
сделать, стояла на столе. И надпись в книге гласила "И предав меня сядешь одесную отца
небесного". Следствие ничего не дало, Мартынов с копией вернулся к себе и вскоре скончался.
Икона осталась в их семье, и, странное дело, никакого интереса к ней никто не проявлял. В
конце девятнадцатого века его правнук решает вернуть икону Вознесенской церкви. Однако
надпись на книге была уже другая, строка из Откровения Иоанна. Думаю, ту, прежнюю, просто
счистили и поверх написали эту. Очень скоро начали происходить чудеса. Многочисленные
исцеления. К тому же лик на иконе источал кровавые слезы. Прошу заметить, накануне
революции неверующих было пруд пруди, но есть документальные свидетельства людей
образованных, причем среди них встречаются атеисты. Ну а дальше вы уже знаете. В
тридцатые годы церковь разрушили, а икону передали музею. Она была объявлена подделкой,
священник якобы мазал ее кровью животных, а темный народ верил в чудо. Вот такая история.
- История занятная, - кивнула я. - Только что в ней правда, а что вымысел?
- На этот вопрос вам никто не ответит.
- Меня больше интересует цитата в книге, - подала голос Анна. - Звучит довольно
странно. "И предав меня сядешь одесную отца небесного". Так, кажется?
- Именно. Хотя проверить сие уже невозможно. Но есть свидетельства, что там была
именно эта строка.
- Допустим, действительно существует или существовал еще один евангелический текст.
Но... в этой строке нет смысла. Иисуса предал Иуда, это все знают. "И предав меня сядешь
одесную отца небесного", то есть окажешься в раю? Как мог Иисус сказать такое?
- Ну, сказал же он разбойнику: "Истинно говорю тебе, ныне же будешь со мною в
раю", - усмехнулся Николай Иванович.
- Разбойник поверил в него. А Иуда предал. Предал любимого учителя.
- Все так, все так, - покивал он головой. - Весь вопрос в том, кто написал Пятое
Евангелие. Возможно, тогда слова эти стали бы понятны.
- По-вашему, Пятое Евангелие написал сатана? - усмехнулась Анна.
- Довольно распространенное мнение, - вновь кивнул Николай Иванович. - Очень
подходит для беллетристики. Давайте пофантазируем. Зачем врагу рода человеческого могло
это понадобиться? Вы знаете ответ? Лично я затрудняюсь даже предположить, какие у него
были к тому мотивы.
- Неудивительно, что затрудняетесь, - хмыкнула Анна. - На то и сатана.
- Да-да, - охотно согласился Платонов. - Однако меня больше привлекла иная версия.
Вот, взгляните. - Ловко управляясь с креслом, он подъехал к шкафу, что стоял у стены, и
достал из ящика толстую книгу. - Закон Божий, - пояснил он. - Издание 1913 года. - Он
подъехал к нам, положил книгу на стол, сдвинув чашки в сторону, и открыл ее. - Все четыре
Евангелия, как известно, написаны через много лет после распятия Христа. Святой Иоанн
ознакомился с тремя из них и их одобрил. Затем ученики уговорили его составить свое
повествование о земной жизни Христа, что он и сделал. Довольно странно, что в своих
странствиях никто из двенадцати не потрудился записать притчи, которыми так любил поучать
Христос. Хотя среди них были люди образованные. В Библии немало пророчеств, и за Христа
принимали и Илию, и Иоанна Крестителя...
- Я не очень понимаю, куда вы клоните, - начала я, но Анна меня перебила:
- Николай Иванович хочет сказать, что кто-то еще при жизни Христа составил описание
совершенных им чудес. Но по какой-то причине они были забыты или утеряны.
- Или к ним было резко отрицательное отношение из-за их автора, - весело добавил он.
- Вы считаете, что автор Пятого, то есть Первого Евангелия - Иуда? - спросила
Анна. - Вынуждена заметить, что это тоже весьма расхожее мнение. Лично я читала три
детектива - два переводных и один отечественный, в которых речь шла о Пятом Евангелии,
якобы написанном Иудой.
- При чем здесь детективы? - спросила я.
Николай Иванович на замечание Анны ответил мягкой улыбкой:
- Это лишь говорит о том, что идея, так сказать, витала в воздухе. А идеи на пустом
месте не возникают, что-то им дает толчок. В нашем случае загадочная цитата в книге в руках
пятого евангелиста. Если принять версию, что евангелист Иуда, то ее смысл вполне понятен.
- Только не для меня, - покачала я головой. - По-вашему, Христос простил его и
обещал ему царствие небесное?
- А если это не слова Христа? - вкрадчиво заметил Николай Иванович.
- Тогда чьи?
- Пятого евангелиста, то есть Иуды.
- И он обвиняет Христа в предательстве? - растерялась я.
- Христос сказал, что будет предан, распят и воскреснет на третий день. Кто-то из
учеников должен был предать его. И он заранее знал кто и даже назвал его на Тайной вечере.
На вопрос Иуды: "Не я ли, Господи?" - ответил: "Ты сказал".
- Конечно, потому что читал в сердцах людей и видел сущность Иуды.
- А что вы скажете о предопределении? Разве не на все воля божья? И Иуда знал, что для
предательства учитель выбрал его? Человека, который безумно его любил? Но что он против
воли божьей? Чтобы свершилось пророчество, Христу надлежало быть распятым, а Иуде
предать. И не рыдал ли он вместе с господом, прося: "Пусть минует меня чаша сия"? Если
взглянуть на все глазами Иуды, это Христос предал его, возложив на его плечи непосильную
ношу. Он выполнил волю божью и покончил с собой, оставив нам эту строку как обвинение.
- Он не только смотрит наши фильмы, он читает нашу беллетристику. Хотя неизвестно,
кто кому идеи подбрасывает, - сказала Анна. И в ответ на недоумевающий взгляд Николая
Ивановича пояснила:
- Это я к тому, что особо оригинальной вашу версию не назовешь.
Он засмеялся:
- Согласитесь, версия недурна.
- Так можно оправдать любое предательство, - разозлилась я. Разговор произвел очень
сильное впечатление, хотя я понимала, что все эти догадки ровным счетом ничего не стоили. -
Мол, на все воля божья. Предал, потому что так угодно богу, а если б было не угодно, он бы
предать не позволил. Очень удобно. Я не сильна в Священном Писании, но точно знаю, что бог
дал нам свободу выбирать между добром и злом.
- Помилуйте, я вовсе не оправдываю предательство. Это лишь моя версия. - Он
вздохнул и развел руками. Я почувствовала неловкость, не стоило говорить с человеком в
подобном тоне, он тратит на нас время, а я...
- Философский спор о том, насколько мы свободны, предлагаю временно прекратить, -
сказала Анна. - Кто автор этих строк, установить невозможно. Да и их наличие сомнительно,
раз в музее висит икона с цитатой из Апокалипсиса.
- Сомневайтесь на здоровье, - улыбнулся Николай Иванович. - Но не забывайте
легенду о главе из неизвестного Евангелия, которая якобы была спрятана в иконе.
- Куда же она делась? - усмехнулась Анна.
- В середине позапрошлого века такую рукопись оторвали бы с руками, - нахмурилась
я. - Карамзин, как известно, привил россиянам любовь к истории. В любом случае, если глава
существовала, она просто была бы обязана где-то всплыть, не сама, так упоминание о ней. А
ничего подобного мне не встречалось.
- Я еще не утомил вас своими рассказами? - улыбнувшись, спросил Николай
Иванович. - Вы не представляете, какое это для меня удовольствие, но я, кажется,
злоупотребляю...
- Вовсе нет. Но если у вас дела... мы можем приехать еще.
- Что вы, что вы. Я, напротив, очень рад. Итак. Вернемся к иконе. Я вам рассказал
несколько легенд, связанных с ней. Что вы о них думаете?
- О легендах? - удивилась я. - Правду от вымысла отличить очень трудно. Возможно,
правды и вовсе нет или ее совсем немного, как в легендах о Дракуле. Существовал человек с
таким именем, а все остальное просто сказки.
- Забавно, что вы о нем вспомнили.
- О Дракуле? - не поняла я.
- Именно. Среди людей князя, подарившего икону монастырю, был некий человек,
прозванный Молчун. В совсем юном возрасте он отправился с торговым караваном на Каспий,
попал в плен, бежал, долго скитался, пока уже в преклонных годах не вернулся на родину. Его
считали чуть ли не колдуном и побаивались. Однако он был человеком верующим и везде возил
с собой икону.
- "Пятого евангелиста"? - спросила я. Платонов кивнул.
- Именно он завещал ее монастырю, а князь лишь заказал на нее богатый оклад из
серебра с драгоценными каменьями.
- Это тоже легенда?
- Конечно. А вот уже факт. Незадолго до смерти полковника Мартынова, погибшего при
пожаре, в селе появляется некий глухонемой, прозванный Скопцом, родом из Трансильвании.
Что ему понадобилось в наших краях, неизвестно, однако он поселился в доме полковника.
Взятый в дом из милости, он пользовался там невероятным уважением, а в селе его боялись.
- И тоже считали колдуном.
- А как же иначе? Так всегда бывает, когда люди сталкиваются с чем-то непонятным.
- И кто, по-вашему, был этот человек? - спросила я, чувствуя некоторую нервозность,
непонятно, что меня раздражало, сам рассказ или то, с какой убежденностью говорил Платонов.
- Хранитель, - пожал он плечами, при этом выглядел совершенно искренне, точно он
действительно говорил о чем-то само собой разумеющемся.
- Час от часу не легче, - вздохнула Анна. Я испугалась, что Николай Иванович
обидится и прогонит нас, но он весело засмеялся.
- Это же очевидно. Такую ценность не могли оставить без присмотра. В четырнадцатом
веке князь решил, что самое надежное место для нее - монастырь в глухих лесах. Леса тогда в
нашей местности действительно были непроходимые. После того как монастырь сгорел, икона
оказалась в сельской церкви. Место тоже вполне подходящее. Особого внимания на нее
деревенские не очень-то обращали, да и местное дворянство вряд ли бы ею заинтересовалось.
- Из вашего рассказа следует, что икона приносит несчастья. Сплошные пожары и
убийства.
- Икона здесь ни при чем, - удивился он. - Убийцы - люди. Другое дело, что иногда
что-то заставляет нас поглубже заглянуть в свою душу и...
- Монахов косит эпидемия? - не удержалась я.
- Порой открываются такие тайники души... Я вас утомил, - развел он руками. -
Простите мою старческую болтовню. Все, что я вам здесь рассказываю, просто мои догадки.
Возможно, ни один ученый с ними не согласится. Хотя все это происходило в
действительности.
- Что вы знаете о Хранителях? - спросила я.
- Вы слышали об Альбигойской ереси?
- Что-то связанное с тамплиерами?
- Альбигойцы, или катары, приверженцы еретического движения в Южной Франции XII
- ХШ веков. Выступали против догматов католической церкви, призывали к аскетизму и тому
подобному... Были разгромлены в двадцатых годах XIII века северофранцузскими рыцарями и
королем Людовиком VIII. Так вот. Я нашел упоминание о некой секте, которая появилась в тех
краях примерно в то же время. Их также обвинили в ереси, и знаете, что оказалось: они
почитали пятого евангелиста, которого обрек на вечные муки "распятый". Христа они иначе
как "распятый" не называли.
- В то время полно было всяких сатанистов, - нахмурилась Анна. - Черные мессы и
прочее в том же духе. Выходит, Хранители иконы те же сатанисты.
- Сатанисты поклоняются дьяволу, как вечному злу. А они обвинили бога в том, что он
предал свое творение.
- Мы опять возвращаемся к вопросу о свободе воли, - поморщилась я недовольно.
- Смотрите, что происходит, - не унимался Николай Иванович. - Бог посылает своего
сына на землю в искупительную жертву за грехи человеческие. Если Христос не будет распят,
человечество не спасется.
- А если Иуда не предаст, Иисуса не распнут?
- У каждого из них была своя чаша, которую надлежало испить. И тот и другой спасали
человечество.
- Чушь, - громко сказала Анна. - Если Иуда шел на подвиг, точно Александр
Матросов, во имя человечества, перешагнув через свою любовь к учителю, тогда отчего он
повесился? Ведь если все от бога и чашу свою он испил до дна, в чем он мог обвинить себя?
- А если его любовь к учителю оказалась выше, чем любовь к человечеству?
- Мы неподходящие оппоненты в религиозных спорах. Вам стоит поговорить на эту тему
со священниками, - заметила я. - Они наверняка смогут ответить на все возможные вопросы.
- Разумеется. Есть учение, и есть официальная точка зрения, которой каждый
священнослужитель обязан придерживаться. Не думаю, что беседа с ними покажется особенно
интересной. Так вот, секта была разгромлена, но кое-кому из них удалось скрыться.
Незначительная их часть осела на территории современной Румынии.
- Разгромили альбигойцев в XIII веке, а слуга князя возвращается из дальних
странствий...
- Примерно через сто пятьдесят лет после этого.
- И он привез реликвию: икону и главу из Евангелия? Но если копия в музее
соответствует оригиналу, то икона, безусловно, византийская. У католиков, насколько мне
известно, нет такого почитания икон, как у нас.
- С чего вы взяли, что Хранители католики? А потом, не забывайте, что икона лишь
футляр для
...Закладка в соц.сетях
