Жанр: Детектив
Ангел нового поколения
...жал он
плечами, - то, во что люди верили две тысячи лет, будет поколеблено.
- Ты хочешь сказать, что Христос на самом деле...
- Оставь его в покое, дело совершенно не в нем. Перед тем как удавиться, Иуда изложил
кое-какие соображения по поводу божественного провидения. Мысли спорные, но... он ведь
по-своему был гений.
- Глава из Евангелия - это последняя глава?
- А из-за чего такой сыр-бор?
- Почему бы тогда ее не уничтожить?
- Ничего ты не понимаешь, - покачал он головой.
- Ах да. Это повод для движения, то есть развития.
- На этот раз они подошли слишком близко...
- И он, - я взглянула на потолок, - решил, что доверять такое дело людям...
- Ничего подобного. О недоверии и речи нет. Просто мы уравниваем силы. Им помогает
Азазель, а тебе помогу я. Все честно.
- Но... я думала, меня выбрал Азазель. Разве нет?
- Само собой. Но он здорово лопухнулся. Ты оказалась совершенно неподходящей
кандидатурой для его планов.
- Чем дальше, тем понятнее, - усмехнулась я.
- А никто и не обещал все преподнести на блюдечке, - порадовал меня Михаил.
- И что нам делать?
- Следовать предназначению.
- А попонятней нельзя?
- Ищите Пятое Евангелие.
- Мы вроде подсадных уток, - с усмешкой заметила Анна. - Будем искать Евангелие и
поднимем всю муть со дна, а этот будет ловить рыбку. Неизвестно какую. И спрашивать
бесполезно. Все равно не скажет.
Ангел мило улыбнулся, подтверждая правоту ее слов.
- Отвечай сейчас же, - кинулась я на него. - Кто тебя послал? Хранители?
- Как некрасиво ты себя ведешь, - поморщился он. - Помни главное: я на твоей
стороне. Всегда. При любых обстоятельствах.
- Это ты писал мне письма? Ты - Азазель?
- Это совершенно невозможно. Он хочет тебе зла, а я - добра.
- И я буду активно развиваться, - съязвила я.
- Конечно, но есть одна деталь. Я тебя люблю, - заявил он с самым серьезным видом.
Никто никогда так не произносил этих слов, обращаясь ко мне. - Я тебя люблю, - повторил
он совершенно серьезно. - У вас бы сказали - больше всего на свете. На самом деле гораздо
больше, потому что ты - это я. Растолковать это трудно, так что поверь на слово. Я часть
твоей души, та, которая бессмертна. Хотя мой учитель пришел бы в ужас от такой
формулировки, но в целом это близко к истине.
Он сделал шаг, положил руку мне на грудь, там, где билось сердце, и сказал тихо:
- Я с тобой.
И случилось странное. Сначала я почувствовала, как меня наполняет тепло. Нас охватило
золотое сияние. Сияние исходило не только от его руки, но и от меня. Я чувствовала его, я его
видела. Михаил улыбнулся и провел ладонью по моему лицу. Я точно очнулась.
- А теперь, если не возражаешь, я уйду.
Он отправился в прихожую, натянул сапоги и, присев, начал застегивать многочисленные
ремешки, а я устроилась напротив, глядя на него во все глаза.
- Миша, - позвала я.
- А-а, - откликнулся он.
- Чего ты дурака валяешь. Охота дурачиться, в самом деле?
- Это одно и то же.
- Что?
- То, что ты сказала. Ты просто дважды повторила одно и то же.
- Я тебя убью.
- Это очень просто, - поднял он голову, - если убьешь себя, убьешь меня.
Самоубийство - самый страшный грех. Хреновый Хранитель, допустивший до этого.
- Ты из милиции. Нет... зачем бы им врать? Значит, кто-то из этих... Если бы ты просто
сказал, я смогла бы...
- Ну вот, - перебил он меня, поднимаясь и надевая плащ. - Спокойной ночи. Дверь
запри как следует. Но особо не бойся.
- А картина? Ты знаешь про картину?
- Здесь ты в безопасности. И не забывай, я рядом.
- Выпендрежник, - не выдержала я. - Нет бы правду сказал. Или тебе нельзя?
- Конечно, нельзя. Успокойся и не мучай меня глупостями.
Он наклонился, чмокнул меня в нос и вышел из квартиры. Через несколько секунд я
услышала, как хлопнула подъездная дверь. Я поспешно вернулась в комнату. Анна сидела в
кресле, разглядывая обои на стене напротив, больше там ничего не было.
- Как думаешь, он из милиции? - начала я приставать к ней за неимением Михаила.
- Чепухи-то не болтай. Психов в ментовку не берут. В диспансер за справкой гоняют.
- По-твоему, он псих? - испугалась я.
- Конечно, если, будучи ментом, выдает себя за Ангела. Оттого и говорю, не болтай
чепухи.
- Значит, он не чокнутый?
- Я не психиатр.
- О господи, ты можешь сказать попросту, что думаешь обо всем этом?
- То же, что и раньше. В этом мире может быть все. Почему бы не быть Ангелу.
- Есть какая-то секта, - не обращая внимания на ее слова, быстро заговорила я. - Они
верят в Пятое Евангелие, что-то затевают. Но есть и другие люди, которые пытаются им
противостоять. Они почему-то держат свою миссию в тайне. Возможно, это даже связано со
спецслужбами. Михаил из их числа. Он не может рассказать правду, но... Чего ты молчишь? -
недовольно спросила я.
- Что ты сейчас делаешь? - вздохнула Анна. - Создаешь реальность, которая тебе
понятна и оттого удобна. Реальность воображаема, а воображение реально.
- А что мне еще делать? Поверить в то, что он сошел с небес? - взорвалась я.
- Допустить, что он псих или шарлатан, ты не хочешь?
- Когда он подошел ко мне и положил руку... - Я зажмурилась, вспомнив это
ощущение.
- Что ты почувствовала? - спросила Анна. - Тепло? Видела золотой луч?
- Ты тоже видела? - воскликнула я.
- Нет, но предположить такое нетрудно. Ульяна, скажи на милость, ты что, никогда не
слышала, к примеру, о медитации?
- Это что-то из психологии?
- Это что-то из психологии, - кивнула Анна с грустным видом. - Между прочим,
кассеты на каждом углу продают, тебе приятным голосом шепчут: "Представьте, что вас
окутывает голубое пламя...".
- Значит, все-таки обманщик? - испугалась я. - Но я не верю, что человек с такой
улыбкой...
- Понятно. Успокойся, Ульяна. Он тот, кем ты его вообразишь. Ты хочешь, чтобы он был
Ангелом, и он им будет. По крайней мере для тебя. И никто не убедит тебя в обратном.
- Я хочу понять...
- Пожалуй, я тоже пойду домой, - вздохнула Анна.
- Почему? - испугалась я.
- Ты в состоянии говорить только о нем, а сведений о нем больше не станет, значит,
будем ходить по кругу. Совершенно бесполезное занятие.
Под моим возмущенным взглядом она оделась и покинула квартиру. Я включила
компьютер и некоторое время честно пыталась работать, но вскоре поняла всю
бесперспективность своей затеи, перебралась в кресло и задумалась. Разумеется, все мои мысли
занимал Михаил, тут Анна совершенно права. Я пыталась представить, кто он на самом деле.
Думать о нем как о каком-то сектанте не хотелось. Остаются спецслужбы, они
заинтересовались происходящим и... довольно странно в этом случае морочить мне голову
всякими глупостями.
Так ничего не придумав, я легла спать. Как ни странно, уснула я почти мгновенно и сны
видела счастливые, потому что проснулась в предвкушении чуда. Даже цыганку вспомнила.
Что, если он тот самый... Я призвала себя к порядку и решила попробовать узнать побольше о
Хранителях, их врагах или соперниках, то есть хоть немного приблизиться к разгадке
многочисленных тайн. Для этого необходимо отправиться в библиотеку и ознакомиться с
источниками, из которых Платонов черпал свои знания.
Возле двери я вспомнила присказку, которой в детстве научила меня бабушка, и
прошептала:
- "Ангел мой, идем со мной, ты впереди, я за тобой".
Выйдя из подъезда, я увидела Михаила. Он сидел на детских качелях и радостно мне
улыбался.
- Привет, - сказал он и помахал рукой.
День обещал быть теплым, и он сменил кожаный плащ на серую ветровку, вместо
кожаных штанов - джинсы, вместо сапог - кроссовки. Я направилась к нему, он поднялся,
уступая мне место на качелях. Когда я устроилась на них, он начал потихоньку их раскачивать.
- Пойдешь в библиотеку? - спросил он весело.
- Откуда ты знаешь? - нахмурилась я.
- Я спрашиваю. Так пойдешь или нет?
- Пойду. Хотя, если бы ты рассказал мне...
- Нельзя, - грустно покачал он головой. - Я же говорил, есть определенные правила.
- Ну и молчи, а еще лучше убирайся отсюда.
- Не могу. И не хочу. - Тут он расстегнул ветровку и со счастливой улыбкой произнес:
- Как тебе?
Сначала я не поняла, но потом увидела, что на нем рубашка в горошек, темно-коричневая
в черный горох. На любом другом это выглядело бы верхом безвкусицы, а ему шло
необыкновенно.
- Здорово, - восхитилась я.
- Тебе правда нравится?
- Очень.
- Я рад, - кивнул он, потом прислонился к качельному столбу и с блаженным видом
потерся об него спиной.
- Что ты делаешь? - не удержалась я.
- Крылья чешутся, - ответил он задумчиво, а я рявкнула:
- Прекрати немедленно.
Я вскочила с качелей и зашагала прочь со двора, он двинулся следом.
- Ну хорошо, хорошо. Тебе хочется, чтобы я был обычным парнем. Чтобы тебе угодить,
я готов даже на это. - Он выдал свою бесподобную улыбку, и мне сразу расхотелось на него
злиться.
- Ты необыкновенный парень.
- Да уж. И не гони меня, это глупо. К тому же я могу разозлиться и в самом деле уйти.
Что ты тогда будешь делать? И кто звал меня всего несколько минут назад?
Я растерянно смотрела на него, а он засмеялся.
- Идем, вон там моя машина.
- Машина?
- О господи. Если я такой, как все, почему у меня не может быть машины?
Машина стояла неподалеку от детской площадки. Черный джип.
- Это ты был в Шахове? - спросила я, хватая его за руку.
- Конечно. Я выпустил вас из подвала. Может, вы в конце концов и сами выбрались бы,
но что-то я должен иногда делать.
- И ты сообщил парню из мастерской, где нас искать?
- Разумеется.
- Теперь я знаю, Ангелы ездят на джипах, - с усмешкой заявила я и в тот же момент
услышала автомобильный сигнал, оглянулась и увидела "Жигули" Олега, они как раз въезжали
во двор.
Признаться, я почувствовала досаду. Олег вышел из машины, поздоровался со мной,
хмуро приглядываясь к Михаилу. Тот радостно улыбался, точно ждал подарка.
- Ты куда-то собралась? - спросил Олег.
- Да в библиотеку. Знакомьтесь, - кашлянув, предложила я. - Это Олег, он работает в
милиции. Очень мне помог. - При этих словах Олег помрачнел еще больше. И в самом деле
выходило, что я будто оправдываюсь. - А это Михаил, - скороговоркой произнесла я.
- Очень приятно, - сказал Ангел и протянул Олегу руку. Тот пожал ее, и мы несколько
секунд напряженно молчали.
- Как Игорь? - спросила я.
- Плохо. Но шансы есть. Врачи обещали...
- Будем надеяться. Что-нибудь еще?
- А? Нет... что ж, я, собственно, узнать, как у тебя дела.
- Нормально. Будут новости, звони.
Михаил открыл дверь джипа и помог мне сесть, Олег вернулся в свою машину, сдал
назад, чтобы освободить нам проезд, и мы выехали со двора.
- Симпатичный парень, - улыбнулся Михаил. - И ты ему нравишься.
- Не твое дело, - отрезала я.
- Здравствуйте. Как раз мое. Я должен следить, чтобы ты оказалась в надежных руках,
ласковых и любящих.
- Чего ж тогда женщинам так редко везет?
- Встречаются халтурщики и среди нашего брата. Формальное отношение к
порученному делу и все такое.
- Ты-то, конечно, горишь на работе, - съязвила я.
- Зря ты так, - он неожиданно обиделся, потом взял мою руку, я хотела сказать, чтобы
он держал руль, но он и левой рукой прекрасно управлялся. Рука его была теплой, в ней
чувствовалась сила, а еще ласка, и я положила вторую руку поверх его руки.
- Помнишь тогда, во время аварии, - заговорил он тихо. - Впереди вдруг возник свет.
Помнишь?
- Да, - ответила я, замерев и как будто не дыша.
- Я едва успел вовремя. После этого решил не отходить от тебя ни на шаг.
- Откуда ты... - Он улыбнулся, а я выдернула руку, не зная, как отнестись к его
словам. - Это не может быть правдой, - сказала я со злостью, а он грустно вздохнул:
- Правда то, во что ты веришь.
В библиотеке царила обычная тишина. Для того, чтобы пройти в читальный зал, надо
было предъявить читательский билет или паспорт. Видимо, он у Михаила был. Когда я
поднималась по лестнице, он догнал меня, ласково улыбаясь. Ксения Николаевна,
поздоровавшись, спросила, как дела у Николая Ивановича.
- Хорошо. Мы очень интересно провели время.
Я объяснила, чего жду от нее, и она с готовностью пришла мне на помощь, просмотрев
формуляр Платонова (он был очень пухлым, вкладышей десять, не меньше). Я выбрала книги,
которые могли меня заинтересовать, судя по названиям. Минут через пятнадцать я их получила
и устроилась за ближайшим столом. Михаил сел рядом, подпер щеку ладонью и поглядывал на
меня. Я бы сказала, с удовольствием.
- Ты мне мешаешь, - заметила я.
- Чем?
- Ты... не даешь мне сосредоточиться. Лучше возьми книгу...
- Я терпеть не могу книги. Я люблю глянцевые журналы, особенно те, где много
женщин.
- Ты довольно странный Ангел.
- Не так часто удается выбраться сюда в людском обличье.
- Так у тебя людское обличье? - хихикнула я.
- А ты сомневалась?
- Ангелы не имеют пола. Это знают даже дети.
- Вот уж чушь несусветная. Хочешь скажу, откуда пошла эта злостная выдумка? Наши
очень любили спускаться на землю и иногда, как бы это помягче... нарушали запрет. Если
честно, совершенно обнаглели, не столько следили за порядком, сколько валялись в постели с
красотками. Само собой, добром это не кончилось. Теперь на материализацию надо особое
разрешение, одних гербовых печатей восемь штук, а бюрократы у нас, скажу я тебе, похуже
ваших, а чтоб красавицы от тоски не сохли, ожидая чуда, придумали эту гадость. Вот, - ткнул
он пальцем в открытую книгу с весьма откровенным изображением сатаны. - У него сразу два
детородных органа, что тоже глупость, конечно. А нам повязки рисуют, потому что
воображение отказывает, ибо это откровенное насилие над природой. - Он склонился к моему
уху и прошептал:
- Он всех сотворил по образу и подобию. И вас, и нас.
- Значит, ты мужчина? - спросила я насмешливо. Он пожал плечами, мол, ты же
видишь. - И ты можешь влюбиться?
- Это запрещено. Я же рассказывал, в прежние времена ребята совершенно
распоясались, а мы теперь отдуваемся.
- То, что запрещено, я поняла. И спросила не об этом.
- Могу, - ответил он серьезно. - Только наказание будет ужасным. За ослушание у нас
скоренько отправляют... сама знаешь куда. Заключение бессрочное, так что... - Он взял книгу
и принялся с увлечением ее разглядывать, а я загрустила. Разумеется, я не поверила ни единому
его слову, но мне сделалось как-то беспокойно, безнадежно, что ли.
"Должно быть, он женат", - подумала я. Но вскоре мысли о Михаиле меня оставили, я
просматривала книгу за книгой, и, странное дело, ни в одной из них не было упоминаний ни о
таинственной секте Хранителей, ни о странных событиях в монастыре, ни даже об отставном
полковнике Мартынове. Видимо, Платонов что-то перепутал, и я просматриваю не те книги.
Я достала телефон и позвонила Платонову. Мне никто не ответил. Это показалось еще
более странным, старик - инвалид и, по его словам, всегда дома... Впрочем, день солнечный,
он мог отправиться в сад, а телефон с собой не взял. Со все возрастающим недоумением я
упрямо просматривала книгу за книгой, но ничего похожего на рассказы Платонова в них не
обнаружила. Еще дважды звонила ему, с тем же результатом.
- Не понимаю, - пробормотала я.
- Что случилось? - спросил Михаил. Он с увлечением читал книгу "Процессы над
ведьмами", иногда весело хмыкая.
- Наверное, он брал книги в другой библиотеке и просто забыл об этом.
- Со стариками такое случается, - кивнул Михаил. - Ну что, пойдем, или еще
посидишь?
- Надо обратиться в музей, - озарило меня. - О бывших владельцах Шахова там
наверняка знают.
Я еще несколько раз звонила Платонову, но его телефон не отвечал. Я терялась в
догадках, где может быть старик. Это начинало меня беспокоить.
В музей мы приехали довольно поздно. Экскурсовод на мои вопросы ответить не смогла,
выяснилось, что о Шахове и его бывших владельцах ей ничего не известно. О "Пятом
евангелисте" она знает только то, что можно прочитать в любом справочнике.
- Я ведь экскурсовод, - точно оправдываясь, сказала она. - Научной работой не
занимаюсь. Вам надо обратиться в музей-заповедник, но сейчас вы вряд ли там кого застанете,
они работают до шести.
Можно было возвращаться домой и завтра вновь начинать поиски, но тут я вспомнила,
что мать Юльки работает в музее-заповеднике, и не раздумывая позвонила ей. Юлька только
что вернулась с работы и моему звонку обрадовалась.
- Как дела? Отдыхаешь или работу ищешь? - спросила она, поздоровавшись.
- Занимаюсь историей. В пятидесяти километрах от города есть село, бывшие владельцы
которого очень меня интересуют.
- С чего это вдруг?
- Долго объяснять, но чем скорее я выясню, кто они, тем лучше.
- Это как-то связано... извини. Ну, если ты звонишь мне, значит, хочешь поговорить с
мамулей. Без проблем. Ее хлебом не корми, только дай поболтать на исторические темы. А
лучше ее вряд ли кто в этом деле сечет. Я ей позвоню...
Через десять минут Юлька перезвонила и заверила, что ее мама, Вера Аркадьевна, ждет
меня. Где она живет, я знала, так как не раз бывала у нее с Юлькой. Она уже лет пять
вдовствовала, жила одна (Юльке досталась квартира от бабушки) и все свое время посвящала
любимой работе. Наш приход вызвал у нее радость и, вне всякого сомнения, любопытство, на
Михаила она поглядывала с интересом.
- Это мой друг, - представив его, сообщила я, ее любопытство лишь увеличилось.
Он выдал свою лучшую улыбку и завоевал расположение Веры Аркадьевны в рекордно
короткие сроки. Нас напоили чаем. Ангел с аппетитом съел предложенный ужин, смущенно
глядя на меня и даже вздыхая, после чего я объяснила цель своего визита.
- Шахово, - кивнула Вера Аркадьевна. - Действительно, уникальное место. То, что
оно пользуется дурной славой у местных, неудивительно, за многовековую историю имения
там столько всего произошло. Убийство на почве ревности. Говорят, тень задушенной мужем
Прасковьи Антиповой до сих пор можно видеть лунными ночами.
- В их имении находилась икона "Пятый евангелист", - напомнила я, желая выйти на
интересующую меня тему.
- С чего вы взяли? Икона "Пятый евангелист" долгое время хранилась в церкви
Вознесения. После пожара, когда пострадал серебряный оклад иконы, было решено его
заменить. Оклад сняли и якобы обнаружили таинственную строку в книге. А дальше
потрясающая история, которую вы наверняка слышали: икона исчезает при загадочных
обстоятельствах, монаха-иконописца находят мертвым, а на его столе обнаружили копию
иконы. До сих пор ученые спорят: была икона четырнадцатого века или это легенда.
- Но у меня есть сведения, что Мартынов, владелец Шахова, как раз и заказал копию
иконы.
- Да ничего подобного.
Вот тут и выяснилось, все, что Платонов рассказал нам с Анной, ничего общего с
действительным положением дел не имеет. Признаться, после того, как я не обнаружила в
книгах никакого намека на те давние события, это меня не особенно удивило.
- Кто вам все это рассказал? - всплеснула руками Вера Аркадьевна, заинтригованная
сверх меры.
- Один человек, по его словам, интересующийся краеведением. Он же сообщил о секте
Хранителей во времена разгрома катаров.
- Чудеса. Я не специалист по французскому Средневековью, но никогда ни о чем
подобном не слышала. По-моему, ваш человек увлекся своими фантазиями. Кто он?
Какой-нибудь пенсионер, решивший посвятить себя истории?
- И пенсионер, и инвалид, - вздохнула я. - Возможно, вы о нем слышали. Его фамилия
Платонов.
Выражение лица Веры Аркадьевны мгновенно изменилось, теперь на нем читалось
непонимание.
- Вы имеете в виду Николая Ивановича Платонова, нашего краеведа? Он издал
несколько работ, у него была прекрасная библиотека, кое-что их семье удалось спасти после
революции.
- Похоже, что это он, - кивнула я.
- И это он вам рассказывал о Шахове? Странно, ничего подобного нет в его работах.
Очень интересно, невероятно интересно. И даже загадочно. О фантазиях здесь и речи быть не
может, он серьезный человек, но... невероятно.
- Вы с ним знакомы?
- В основном по публикациям. Когда открывали экспозицию "Мир русской дворянской
усадьбы", ездили к нему, ведь Шахово их родовое имение.
- Что? - едва не закричала я, так поразило меня это сообщение.
- Ну да, его мать Мартынова Ольга Илларионовна, сестра полковника Мартынова,
погибшего в Первую мировую во время штыковой атаки. Он лично повел солдат...
- Платонов на самом деле Мартынов? И он унаследовал книги из имения?
- Да, его матери удалось кое-что вывезти еще до начала полного разграбления имения.
Поразительная женщина, скажу я вам, и судьба к ней благоволила, она счастливо избежала
репрессий, практически неминуемых при ее происхождении. Сыну в этом смысле повезло
меньше, но, в общем, и для него все закончилось более-менее благополучно. Они долгое время
жили в Казахстане, куда его выслали после войны, мать уехала к нему, а после ее смерти он
вернулся в наш город. Жил в районном центре, в сорока километрах от Шахова, потом, когда
он был уже в преклонном возрасте, его забрала к себе дочь. В последние годы жизни он
чувствовал себя очень плохо, из дома практически не выходил.
- Вы хотите сказать, что Платонов умер? - спросила я, теряясь в догадках.
- Да. Год назад или чуть больше. Он был очень плох и ушел как-то незаметно. Даже
некролога в газете не было, хотя человек, безусловно, заслужил его. У нас такое часто
случается, вздохнула она. - Я сама узнала совершенно случайно. Поехала к мужу на могилу
перед Пасхой убраться, там рядом похоронена супруга Платонова, Анна Леонидовна. Так вот,
Николая Ивановича к ней положили. Я и увидела. Честно говоря, о нем, о его жизни стоило
снять фильм, я даже звонила с этой целью на наше телевидение, но они не откликнулись.
Я сидела, хлопая глазами. Платонов еще вчера был жив, следовательно, мы говорим о
разных людях.
- Я с ним виделась на днях, - сказала я. - То есть я хочу сказать... вы не помните его
домашний адрес?
- Нет. Знаю, что дочь живет за границей. Она хотела забрать отца к себе, но он не
поехал. Мы обращались к ней по поводу библиотеки, но никакого ответа не получили.
Рассказ Веры Аркадьевны вовсе меня не успокоил, напротив, вызвал тревогу.
- У вас случайно нет его фотографии?
- Нет. Знаю, что у Николая Ивановича была отличительная особенность, - улыбнулась
она. - Он всегда носил шляпу, не снимая ее ни при каких обстоятельствах, даже в помещении,
за что еще в молодости получил прозвище Ковбой. Злые языки утверждали, что он просто
очень рано облысел и стеснялся этого.
Я сидела в оцепенении, не в силах справиться с охватившей меня растерянностью. Теперь
сомневаться, что мы говорим о разных людях, не приходилось. Значит, Вера Аркадьевна
все-таки ошиблась и видела могилу однофамильца. Но такое объяснение меня не устраивало.
- Вы не могли бы объяснить, как найти могилу Николая Ивановича? - точно во сне
спросила я.
Вера Аркадьевна подробнейшим образом объяснила и даже начертила схему.
- Может, с вами разговаривал какой-нибудь родственник? Хотел, чтобы интерес к
имению возродился? - предположила Вера Аркадьевна напоследок, я согласно кивнула, ни на
мгновение в это не поверив.
Михаил во время нашего разговора молчал и усиленно налегал на печенье домашнего
приготовления.
- Едем на кладбище, - огорошила его я, когда мы вышли из подъезда. Он вроде бы
икнул от неожиданности и спросил:
- Зачем?
- Хочу убедиться...
- Может, проще заскочить к старикану? Ездить в такое время на кладбище весьма
неразумно.
- Хорошо, поедем к нему, - согласилась я. Меня просто переполняла жажда
деятельности, хотелось наконец разобраться в этой истории.
Мы поехали на Марксистскую. Жалюзи на окнах были опущены, дом выглядел
необитаемым. Впрочем, не один этот, все дома на улице больше напоминали крепости,
владельцы которых не стремятся к общению с внешним миром.
Я долго звонила, стоя возле калитки, но домофон безмолвствовал. Беспокойство мое лишь
усилилось. Пока я пыталась дозвониться до Платонова, Михаил выбрался из машины,
прогулялся и даже завязал беседу с проезжавшим мимо владельцем иномарки. Когда мое
терпение иссякло и я присоединилась к ним, тот как раз рассказывал:
- Хозяйка вроде бы за границей, хотя точно не скажу. Дом, может, и сдают, я пару раз
свет в окнах видел.
- С хозяйкой вы знакомы? - вмешалась я.
- Нет.
- Может, видели здесь старика на инвалидной коляске?
- А что тут увидишь? - кивнув на забор, спросил мужчина. Я вынуждена была с ним
согласиться. Он поехал дальше, а Михаил с улыбкой спросил:
- Не открывают?
- Нет. Поехали на кладбище, - решилась я. Михаил пожал плечами, но устроился за
рулем.
Когда мы подъехали к кладбищу, начало темнеть. Разумеется, в такую пору искать могилу
было глупостью, но доводов разума я не слушала. На счастье, в машине нашелся фонарик.
Ворота были закрыты, и калитка заперта на здоровенный замок, но, насколько я помнила,
кладбище с одной стороны не было огорожено, оно постепенно наступало на самый лес, и
надобности в ограде там не возникло. Мы поехали по песчаной дороге, по страшным
колдобинам, впрочем, джип легко преодолел их. Впереди показались первые холмики в
обрамлении венков, машину пришлось оставить.
Хотя Вера Аркадьевна и начертила подробный план, для начала необходимо было
сориентироваться, поэтому мы направились к центральной аллее. На то, чтобы выйти на нее,
ушло довольно много времени. Здесь горел фонарь, но в его свете стало даже хуже, древний
ужас все больше и больше охватывал меня. Первобытный страх и вера в то, что существует
нечто злое и необъяснимое и ночью оно обретает власть.
Михаил взял меня за руку, легонько сжал.
- Рассказы о покойниках, которые бродят ночами, выдумка ваших беллетристов, -
хихикнул он. - И не забывай, кто я, так что кончай мандражировать.
- Ужасно хочется тебя придушить или хотя бы щелкнуть по носу.
Я взглянула на схему и уверенно свернула направо. Очень скоро впереди показался крест
из белого мрамора, от него опять надо взять вправо. Луч фонаря выхватывал из темноты даты,
фамилии, иногда лица, а я подумала, как по-дурацки мы, должно быть, выглядим со стороны:
двое людей бродят ночью с фонариком по кладбищу.
- По-моему, это
...Закладка в соц.сетях
