Жанр: Детектив
Ангел нового поколения
... заодно и бессмертной душе. Дурак я,
что ли, так подставляться? Ваш век - от силы сто лет, через сорок ты будешь старушкой,
милой и наверняка красивой, но старушкой, то есть счастье так ничтожно коротко, а расплата
безнадежна длинна... Шальных мыслей у меня не возникнет, крыльями клянусь.
- А это мы посмотрим, - разозлилась я и вышла из машины.
Мы вошли в подъезд и поднялись на девятый этаж. Здесь было четыре квартиры,
игнорируя их, Михаил стал подниматься по узкой лестнице наверх.
- Куда ты? - удивилась я.
- Хочу тебе кое-что показать. - Он уверенно поднимался, и я последовала за ним.
Наверху была железная дверь, он открыл ее, и вскоре мы оказались на крыше. Под нами
был город, ветер трепал мои волосы, я зябко поежилась и вдруг улыбнулась.
- Если бы мы приехали чуть раньше, - обнимая меня, шепнул Михаил, - то увидели
бы, как восходит солнце. Чудо из чудес. Садись. - Он устроился на крыше и потянул меня за
руку. Когда я оказалась рядом, расстегнул куртку и прижал меня покрепче, укрыв полой. Он
смотрел на небо и улыбался. Я согрелась, но продолжала прижиматься к нему, чувствуя тепло
его тела и горячее дыхание.
Где-то через полчаса я вспомнила слова Анны и с недоумением спросила:
- Но ведь это Поварская улица?
- Ага, - кивнул он.
- А Олег сказал, что ты живешь на Ямской.
- Правильно сказал. Просто это мое любимое место. Но если бы я позвал тебя на крышу,
ты решила бы, что я спятил.
- Ты и вправду сумасшедший, - покачала я головой.
- Если только самую малость. - Он взял мою руку и осторожно поцеловал ладонь. -
Теплая. Ты больше не похожа на испуганную птичку.
- На кого я похожа теперь?
Он улыбнулся и ничего не ответил.
- Кто ты? - спросила я. - Скажи мне, кто ты?
- Ты же знаешь.
- Нет.
- Да. Мир такой, каким мы его представляем. И я тот, кем ты хочешь меня видеть. Я -
твой Ангел-хранитель. И я всегда буду с тобой.
- Но однажды ты оставишь меня, - сказала я грустно, поддавшись очарованию этой
минуты.
- Ты говоришь о смерти? Смерти нет, есть конец земному существованию, и, когда он
придет, я возьму твою бессмертную душу и поднимусь с ней высоко-высоко... Будет так же
хорошо, как сейчас, и даже лучше. Миг растянется в вечность, а вечность будет как один миг. И
мы вдвоем, ты и я. Ты мне веришь?
- Я верю, что ты говоришь искренне. Но...
- Опять "но"... - Он вздохнул и отстранился. - Нет никакого "но", все так, как я
сказал.
- Ты ведь не ожидаешь, что я поверю в это? - спросила я с обидой.
- Вы, люди, странные существа. Не умеете быть счастливыми, - нахмурился он и
поднялся. - Идем.
- Куда? - Мне не хотелось покидать эту крышу. Самой себе я казалась глупой, не в
меру романтической особой, но я верила, что миг можно растянуть на целую жизнь. Или хотя
бы попытаться.
- Видишь соседнюю крышу? - кивнул он.
- Вижу.
- Хочешь, перенесусь на нее? Раскину крылья, и ты наконец поверишь, что я Ангел.
- Не хочу. Это опасно.
- Для Ангела? - засмеялся он. - Смотри.
Я испугалась, что он действительно прыгнет, крыша соседнего дома была рядом, но
прыгать с крыши на крышу безумие, я заглянула вниз и невольно поежилась.
- Прекрати, - попросила я. - Ты меня пугаешь. Не надо ничего доказывать.
- Глупенькая, это так здорово - пролететь над бездной. Почувствовать себя свободной.
Парить над городом... вдвоем. Ты и я. - Он засмеялся, отступая назад, глядя мне в глаза. Шаг,
другой, третий, потом развернулся и побежал.
- Пожалуйста, не делай этого, - закричала я, а он прыгнул. И когда он завис над
бездной, я в ужасе зажмурилась, прижав руки к груди, а когда открыла глаза, он уже стоял на
соседней крыше и смеялся. - Зачем ты это сделал? - заплакала я, но злости на него не было,
было счастье, что вижу его, а еще страх, что теперь он так далеко.
- Прыгай, - махнул он мне рукой.
- Я не смогу.
- Это твой страх и неверие. Ты сможешь.
- Я разобьюсь, - сказала я жалобно.
- Что за глупости ты болтаешь? Как ты можешь разбиться, если я рядом? Прыгай, я
держу тебя.
- Я боюсь.
- Закрой глаза, разбегись и прыгай. И через секунду окажешься у меня на руках. Ты ведь
хочешь этого? Хочешь?
- Хочу.
- Тогда прыгай.
- Я... я... - Слезы душили меня, они текли по щекам, меня трясло то ли от волнения, то
ли от холода. Улыбка исчезла с его лица, теперь оно было очень печальным.
- Ты не веришь в меня! - крикнул он. - Значит, меня нет. - Он повернулся и пошел
прочь.
- Куда ты? - испугалась я.
- Меня нет. У тебя может быть лишь то, во что ты веришь.
- Подожди. Я прыгну! - крикнула я в полнейшем безумии. - Я попробую.
- Давай, я держу тебя. - Он вернулся и теперь вновь улыбался мне.
- Я прыгну, - пробормотала я. - Если захочу, то прыгну.
Я отошла подальше от края крыши, чтобы было место для разбега, сердце стучало в горле.
Я еще ничего не успела понять и тем более решить, а уже бежала. В какой-то миг я поняла, что
не смогу, но сделала последний шаг и прыгнула. Я отчаянно закричала, а потом увидела его
лицо прямо над собой, почувствовала его руки, он крепко держал меня и смеялся, а подо мной
была бездна. Наверное, на какой-то миг я лишилась сознания, а в следующий момент уже была
на крыше, и он прижимал меня к груди.
- Вот видишь. Ты смогла. Ты сможешь все. Все, что захочешь.
- Это невероятно. Я спятила... это...
- Ты стала свободной.
Я помню, что он нес меня на руках, а я вцепилась в него и боялась разжать пальцы. И в
груди была страшная боль, от которой хотелось выть. Когда мы оказались в машине, я
понемногу пришла в себя. Мне было страшно рядом с ним, хотя он улыбался и держал мою
руку, мне было страшно, и боль не отступала.
- Ты не должен был... - пробормотала я.
- Глупенькая... - Он поцеловал меня в висок. - Это было так же безопасно, как гулять
босиком по песчаному берегу. Ибо сказано пророком: "Ангелам своим заповедает о тебе, и на
руках понесут тебя, да не приткнешься о камень ногою твоею".
- Эти слова произнес дьявол, когда вознес Христа на крышу Иерусалимского храма, а
Христос ответил: "Не искушай Господа".
- А, этот моралист из Галилеи, - отмахнулся Михаил. - У него не было воображения.
- Что? - Чувствуя, как сердце острее стянуло болью, спросила я.
- У него не было воображения, - засмеялся Михаил и завел машину.
Он привез меня домой и поднялся в квартиру. Я не возражала, потому что сама вряд ли
смогла добраться. Я повалилась на диван, он заботливо укрыл меня пледом, потом принес мне
чай. Я выпила, не чувствуя вкуса, и отвернулась к стене.
- Я напугал тебя, - сказал он с печалью и погладил мои волосы. - Я думал, тебе
понравится летать, но вы странные существа, вы предпочитаете землю.
- Не в этом дело, - кусая губы, сказала я.
- А в чем?
- Я могла разбиться. Ты рисковал моей жизнью просто так, из глупого желания
побахвалиться, а я такая дура...
- Я бы не позволил тебе упасть. Как ты не понимаешь. Пока я рядом, с тобой ничего не
случится, даже если тебе придет охота сигануть с девятого этажа. Отделаешься синяками, а
потом тебя покажут по телевизору, и люди будут удивляться: надо же, свалиться с крыши и
даже руки не сломать. Я бы мог и без синяков, но тогда тебя заподозрят в колдовстве и сожгут
на костре. - Я невольно засмеялась, слушая его. - Не прогоняй меня, - скроил он забавную
физиономию. - Так не хочется опять становиться невидимым и бродить за тобой по пятам.
Куда приятнее держать тебя на руках.
- Идем на кухню, - вздохнула я, поднимаясь. - Я есть хочу.
Мы поели, Михаил пил чай, а я, глядя в окно, пыталась вспомнить мысль, которая
мелькнула и исчезла.
- Лучше размышляй вслух, - сказал Михаил. - Так тебе будет проще.
- Я не виновата в смерти девочки. Азазель ошибся, понимаешь?
- Он не ошибся, - покачал Михаил головой. - Он прекрасно знал, что ты не убийца. И
для этого вовсе необязательно быть Ангелом или бесом. Стоит просто взглянуть на тебя. Не
знаю, какие грехи были у тех девушек, но ты точно ни в чем не виновата.
- И поэтому жива? - нахмурилась я.
- Мы же договорились: ты стараешься обойтись без вопросов. Договорились или нет?
- Невозможно разобраться во всем этом, если не видишь причину. Что связывает Ольгу,
Людмилу, меня, Анну, этого лже-Платонова и родовое поместье Мартынова? Я могла бы
предположить вещь фантастическую. Богатый дядюшка оставил нам миллион, и коварный
родственник убирает конкурентов, но мы даже в отдаленном родстве не состояли, так что и эта
версия никуда не годится. Но что-то нас связывает, и этот человек очень хорошо осведомлен...
- Холодок внезапно пробежал у меня по спине. Я взглянула на Михаила.
- Меня подозревать глупо, - обиделся он. - Я здесь для того, чтобы помочь, а не
пакостить.
- Почему же тогда не помогаешь? Не рассказываешь, кто ты? - Михаил страдальчески
закатил глаза. - Если верить Анне, - продолжала я размышлять вслух, - Азазель знает о ней
то, что может знать лишь очень близкий человек.
- Ты ей веришь? - спросил Михаил.
- Почему ты спросил? - испугалась я.
- Просто интересуюсь твоим мнением.
- Мне очень тяжело, - глядя на него, произнесла я, с трудом подбирая слова.
- Тебя не Анна беспокоит, а я, - улыбнулся Михаил. - Точнее, кто я. И можешь ли ты
доверять мне? Отвечаю: можешь. Пожалуй, только мне и можешь. Олег, наверное, тоже не
прочь сделать для тебя что-нибудь героическое... - Тут Михаил усмехнулся и лукаво
посмотрел на меня, точно спрашивая, стоит ли продолжать.
- Он просто выполняет свою работу.
Михаил подошел ко мне, протянул руку и коснулся ладонью моей щеки.
- Олег хороший парень, - сказал он тихо. - Но не о нем ты мечтала.
- Откуда тебе знать, - начала я и испугалась, даже отступила на шаг.
- Я знаю все твои мечты. Я знаю даже, что все они осуществятся. Очень скоро. Ты мне
веришь?
- Еще бы... мне гадалка нагадала... - Я хотела, чтобы это прозвучало насмешливо, но
вдруг меня точно током ударило. Гадалка. Я вспомнила разговор с ней. Единственный человек,
которому я открыла душу, рассказала все то, что никому никогда не говорила. Даже маме. Или
близкой подруге. - Едем к Анне, - пробормотала я, потому что вспомнила, какая мысль
мучила меня по дороге домой.
- Зачем? - удивился Михаил. Наверное, я в тот миг была похожа на сумасшедшую,
однако чувствовала: я на правильном пути.
- У меня есть к ней один вопрос.
- Хорошо, едем к Анне, - кивнул Михаил, приглядываясь ко мне. - Жду тебя в
машине.
Нетерпение переполняло меня. Я позвонила Анне, но она не ответила, возможно, еще не
вернулась с работы. Когда я спустилась вниз, Михаил уже завел машину.
- Может, поделишься своим озарением? - спросил весело.
- Анне звонит якобы ее покойная мать, она знает вещи, которые никто, кроме матери и
Анны, знать не может. Но человек, который звонит, знает. Ты ведь не веришь, что она звонит с
того света? Я не верю,
- И что? - Он пребывал в недоумении, что, впрочем, и неудивительно.
- Значит, Анна сама кому-то об этом рассказывала.
- Звучит довольно бестолково, - пожал он плечами.
Когда мы подъехали к дому, Анна как раз возвращалась с работы. Я бросилась к ней.
- Вспомни, кому ты рассказывала о матери, о своем детстве, - хватая ее за руку,
спросила я.
- У тебя теперь есть спутник, который готов за тобой и в огонь, и в воду, - вздохнула
она. - Азазель помалкивает. Может, оставишь меня в покое, пока он опять не возник?
- Ты не ответила на мой вопрос.
- А мне нечего отвечать. Никому ничего я не рассказывала.
- Не торопись. Помнишь, ты говорила, что хотела наказать парня, который тебя бросил?
- О господи. Ну и что?
- Как ты хотела его наказать?
- Слушай, Ульяна, влюбленные бабы - дуры, и если их бросают...
- Что ты сделала? - перебила я. Она в досаде плюнула и покачала головой.
- Кащенко по тебе плачет, - отмахнулась она.
- К кому ты обращалась? К бабке, знахарке?
- Нашла тетку по объявлению.
Я зажмурилась и попыталась дышать ровнее, очень боясь спугнуть удачу.
- Ты помнишь адрес, как звали женщину?
- Амалия... или что-то в этом духе. Все тетки из магических салонов берут себе
дурацкие имена. Ее контора где-то на Второй Ямской. И что? Все у парня отлично работает, я ж
тебе говорила, девки виснут на нем, как и раньше.
- Что ты ей рассказывала?
Лицо Анны точно окаменело. Она смотрела на меня так, как будто видела впервые.
- Когда умерла мама... - наконец произнесла она, - я... я опять пошла к ней.
- Зачем?
- Не знаю. Хреново было. Тебя это удивляет? Хотела знать будущее. Есть ли там
что-нибудь хорошее.
- Она гадала тебе на картах?
- Конечно, что еще она могла?
- И вы разговаривали?
- Да. Долго. - Она тряхнула головой и вдруг произнесла жалобно, точно просила
прощения:
- Ульяна, я ей все рассказала. И об этой дурацкой китайской вазе, что разбила. И о
кошке... не может быть... я ей точно все рассказала. - Она провела рукой по лицу и
нахмурилась. - Думаешь, мне звонит она?
- Возможно. Надо выяснить, обращались ли к ней Ольга и Людмила.
На это ушло много времени, но ничего такого, что могло подтвердить мою версию, мы так
и не узнали. У Людмилы не осталось родственников, чтобы ответить на этот вопрос, мать
Ольги не слышала от дочери, чтобы та обращалась к гадалке или хотя бы намеревалась это
сделать. Я вспомнила о подруге Ольги Анастасии Довгань и позвонила ей. К сожалению, и она
не смогла ответить.
- Едем к гадалке, - сказала я, поняв, что только зря теряю время. К Анне вернулся ее
обычный скептицизм.
- Приедем, и что? Да она пошлет нас подальше - и все дела.
- Но теперь ты видишь, что ничего мистического во всем этом нет?
- Не больше, чем раньше. По-твоему, тетка развлекается ночными звонками, а между
делом сбрасывает людей с лестницы?
- Тетка только звено, часть чужой игры. Но через нее мы доберемся до Азазеля.
- А мне твоя версия нравится, - весело кивнул Михаил. Анна взглянула на него с
усмешкой.
Магический салон был закрыт. Мы долго звонили в дверь и даже заглядывали в окна.
Толку от этого не было, занавески задернуты, а на звонки никто не реагировал.
Я набрала номер Олега, сбивчиво и, надо полагать, бестолково рассказала о гадалке.
- У меня тоже кое-что есть, - ответил он. - Вечером встретимся, расскажу.
ИУДА
Олег выглядел усталым, но глаза его сияли.
- Вроде что-то вырисовывается, - сказал он, придвигая к себе чашку чая и стараясь не
смотреть на Михаила, который с хозяйским видом жарил котлеты. Анна весь день пребывала в
задумчивости. Сейчас она сидела у окна и делала вид, что наша суета ее совершенно не
занимает, хотя, может, так оно и было. - Дом, где жил наш ряженый, действительно
принадлежит дочери Платонова. Она уже больше двух лет живет в Швейцарии. Проблемы со
здоровьем. После смерти отца продавать дом не стала. Год назад сдала его внаем некоему
Савельеву Евгению Осиповичу. Но Савельев скончался в Магадане на семьдесят третьем году
жизни три месяца назад.
- Еще один покойник, - хмыкнула Анна.
- Или когда-то потерянный паспорт, что больше походит на правду, - пожал плечами
Олег. - А теперь самое интересное. С фирмой о сдаче дома договаривалась не дочь Платонова,
а ее хорошая знакомая, которой она оставила доверенность. Знакомую зовут Подгорная Алина
Станиславовна, и у нее имеется лицензия на индивидуальную коммерческую деятельность.
Отгадайте, какую? - Олег обвел нас взглядом и, не дожидаясь ответа, кивнул:
- Правильно, дама гадает на картах, предсказывает судьбу страждущим. Встретиться с
ней не удалось. Сегодня она раньше обычного покончила с трудами, но дома так и не
появилась, что весьма странно. Соседи говорят, по ней часы проверять можно. Живет тихо, ни
родных, ни друзей. Захаживает к ней мужчина, но в основном на работу, там его видели
довольно часто. Мужчина выглядит солидно, но все равно гораздо моложе, чем она. Граждане
считают, что это сын, но такового в природе нет, если верить бумагам. Значит, скорее всего,
любовник. Найдем гадалку, зададим вопросы и, может, узнаем, кто нам мозги пудрил. С
библиотекарем я тоже разговаривал. Она не в состоянии объяснить, как могла выдавать книги
умершему человеку. О том, что Платонов умер, она не слышала. Рассказала ей о нем коллега,
которая уже на пенсии, старик всегда присылал за книгами кого-то из родственников.
Глухонемой пришел после телефонного звонка. Если учесть, что книги на дом не выдают,
некоторая расхлябанность вполне понятна. Сейчас она дома пьет валерьянку и грозится больше
не подпускать граждан к книгам без документов на пушечный выстрел.
- Но все это по-прежнему мало что объясняет, - встревожилась я. - Допустим, гадалка
и ее любовник, или кем он ей там приходится, водили нас за нос, запугивали... Но зачем? Ольга
и Людмила погибли в результате несчастного случая, хотя, возможно, покончили жизнь
самоубийством. Горбовский убит. Но что они-то от этого выгадали?
- Кстати, о Горбовском. Мы проверили в городе всех, у кого мог быть столь редкий яд.
Некто Сафронов несколько лет жил в Южной Америке, работал шофером при посольстве, но
дядька, говорят, с приветом. Увлекался всякой чертовщиной и вполне мог привезти яд. Так его
бывшая жена утверждает, правда, она его не жалует.
- Ты с ним разговаривал?
- Нет. Он умер полгода назад от сердечного приступа. Может, в точности от такого, как
Горбовский. А теперь самое интересное, на мой взгляд. Несколько лет назад Горбовский
работал с известным врачом Латуниной, он по профессии тоже врач. Подгорная трудилась
медсестрой, а дочь Платонова и Сафронов были их пациентами. Жена Сафронова говорит, что
крыша у него конкретно съезжала, везде черти мерещились. Дочь Платонова за границей
почувствовала себя значительно лучше. Разгадку следует искать в бывшем медицинском центре
"Гиппократ".
- Латунина умерла, - заметила я. - Я недавно разговаривала с ее дочерью.
- Ничего. У нас есть гадалка.
- Ты думаешь, это какие-то опыты над людьми? - не выдержала я.
Олег растерялся.
- Не знаю. Как говорится, поживем - увидим. Главное, дело сдвинулось с мертвой
точки.
- Нет никакого дела, - усмехнулась Анна. - Поболтаете с теткой, она нас даже
вспомнить не сможет, у нее народу как грязи. Дом она через агентство сдала, ты сам сказал.
Значит, за психа, что там поселился, не отвечает. И чем ты ее достанешь?
- А ты что предлагаешь? - разозлилась я. Она отвернулась и стала смотреть в окно. -
Чего ты молчишь?
- А что тут скажешь? Зло неистребимо. Допустим, мы выиграем один раунд, спугнем
его, и он исчезнет, а потом появится вновь. Еще сильнее, чем прежде.
На следующий день я поехала к Латуниной. Наверное, делать этого не стоило, раз теперь
всем этим занимался Олег, но мне было необходимо поговорить с ней. Михаил отправился со
мной.
Мы застали Ларису Львовну в рабочем кабинете, прием уже закончился. Она узнала меня
и вроде бы удивилась.
- Прием закончен, - сказала она как-то неуверенно.
- Я знаю. Мне необходимо поговорить с вами. Это очень важно.
- Хорошо, присаживайтесь. - Она перевела взгляд на Михаила.
- Я была у вас несколько дней назад, - начала я. - Если вы согласитесь выслушать
меня...
- Я вас слушаю. Говорите.
Мой рассказ занял много времени, но она ни разу не перебила, не выказала
неудовольствия, но и ничем не выдала своей заинтересованности.
- Так вот в чем дело, - заметила она, когда я закончила. - У меня сегодня был молодой
человек из милиции.
- И что вы ему рассказали?
- Что я могла рассказать? Я не работала у матери. В то время я вообще жила в Харькове.
Я ничего не знаю о людях, которые с ней работали.
- Неужели она вам ничего не рассказывала? - не отступала я.
- О чем? - Женщина разглядывала ручку, повертела ее в руках, отбросила в сторону. -
Зачем вы пришли ко мне? В милиции прекрасно осведомлены об этой истории, - сказала она с
недовольством.
- Что тогда произошло?
- О господи... - Она вдруг закрыла лицо руками. - Неужели... этого не может быть.
Ведь этот человек... невероятно. Эта история стоила моей матери здоровья, а возможно, и
жизни, - резко сказала она. - В клинике работал врач, очень талантливый, Родионов Антон
Петрович, мать обожала его. Я, признаться, даже ревновала. Он творил чудеса. Помогал людям,
казалось бы, в безнадежных ситуациях. А потом начали происходить странные вещи. Сначала
одно самоубийство пациента, потом второе. Потом... был суд, все это есть в материалах дела.
- Талантливый врач доводил людей до самоубийства? - робко спросила я, боясь, что
она выдворит меня из кабинета и откажется разговаривать.
- Нет. Его брат. У него был брат, лет на десять моложе. Родители погибли в
автокатастрофе, когда ему было тринадцать, и Антон Петрович заменил ему отца. Парень
поступил в военное училище, был в горячих точках, возможно, это как-то повлияло... Хотя
причина, скорее всего, самая банальная: деньги. Все, кого он довел до самоубийства, были
состоятельными людьми, но после их гибели родственники оставались у разбитого корыта,
собственность была уже продана, а деньги куда-то исчезали. Антон Петрович начал что-то
подозревать. Подозрения постепенно перешли в уверенность. При работе с пациентами он
делал записи, ими этот негодяй и воспользовался. Потом следствие, суд. Это было тяжелым
ударом для всех. Клинику закрыли. Мама после всего этого так и не оправилась.
- А что с Антоном Петровичем? - спросила я. - С Родионовым?
- Для него это был крах... полный. И не только крах карьеры. Тут все значительно
сложнее. И страшнее. Брат был смыслом его существования. Понимаете? Он был его семьей,
его другом... всем. Антон Петрович выступал свидетелем на суде, вынужден был давать
показания против брата. Собственно, он сам и обратился в милицию, когда его подозрения
перешли в уверенность. Думаю, он считал, что брат болен. Наверное, какие-то основания у него
для этого были. Бог знает что пережил мальчишка в этой нелепой войне. Но экспертиза
признала Романа Родионова вменяемым. Так что сумасшедшим он не был. Работу Антон
Петрович бросил, устроился то ли дворником, то ли сторожем. Потом я потеряла его из вида.
Кажется, он уехал из города. Думаю, для милиции не составит труда... Но после вашего
рассказа... все очень похоже на тот случай. По-моему, Роману дали пятнадцать лет, а это
значит, он еще в тюрьме. Если только амнистия... Такое возможно?
Уже из машины я позвонила Олегу.
- Будут новости, сообщу, - буркнул он, чувствовалось, что у него нет времени на
разговоры.
- Куда теперь? - спросил Михаил.
- Домой, - ответила я. - Олег все узнает об этом Романе Родионове. Этот тип каким-то
образом выбрался из тюрьмы, возможно, бежал...
- Нет, - покачал головой Михаил. - Он погиб. Через три месяца после суда.
- Откуда ты... - начала я и осеклась. - Ты его знал... Ты бывший военный, а он... он
был твоим другом?
- Даже больше, если это возможно.
- Он спас тебе жизнь? И ты не веришь, что он виновен?
- Конечно, нет. Он и не был виновен. И он любил своего брата.
- И взял чужую вину на себя? Конечно, - пробормотала я. - Все эти разговоры об
Иуде, все эти нелепые выдумки. Он предал брата, и брат погиб. Донес в милицию на
невиновного, сфабриковал улики и даже свидетельствовал против него на суде. А теперь этот
сукин сын взялся за старое. Но грех не дает ему покоя, и он придумал всю эту нелепую
историю с Пятым Евангелием. Невероятно. Теперь его найдут...
- Я ищу его не один год. Если он в городе, то под другим именем и, скорее всего, с
другим лицом. Не знаю, мучает ли его совесть, но одно несомненно: от старых привычек он не
отказался.
- Но почему ты не сказал мне сразу? Почему? Зачем понадобилась эта выдумка с
Ангелом-хранителем?
- Это не выдумка. Я действительно твой Ангел-хранитель, - улыбнулся он. - Я ни
минуты не верил, что Ромка виновен. Чушь. Но он молчал, как проклятый. Он очень любил
брата. Тот ему был вместо отца, понимаешь? И он пошел за него в тюрьму, хотя должен был
понимать, брат вряд ли угомонится. Подождет, когда страсти утихнут, и опять возьмется за
старое. Я с самого начала подозревал Антона. Достаточно было взглянуть на него. Глаза прятал,
трясся весь... Когда Ромка погиб, я ушел из армии, чтобы было время и возможность
разобраться в этой истории. Но Антон исчез из города. Я пытался его найти, безрезультатно. У
меня есть друзья в милиции, от них я и узнал о тебе, точнее, об этих странных несчастных
случаях. Латунина права, все очень похоже на то, что происходило тогда. И я понял: он здесь. А
еще я понял, что тебе нужен Ангел-хранитель.
- Я вроде подсадной утки, да? - спросила я с горечью.
- Дурочка, - засмеялся он. - Какая ты дурочка.
Мы остановились возле моего подъезда. Меня душила обида, мне не хотелось его видеть,
но, когда он пошел за мной, я не возражала. Он гремел посудой на кухне, а я вжалась в кресло и
пыталась бороться со слезами.
- Хочешь чаю? - спросил он, заглядывая в комнату.
- Нет. Спасибо.
Михаил подошел и присел на корточки рядом со мной.
- Чего ревешь?
- Я не реву.
- Глупо врать своему Ангелу.
- Ты не Ангел, - покачала я головой. - В этом все дело.
- Прости за ту глупую выходку на крыше. Я был уверен, что ты не прыгнешь. И страшно
испугался. У меня до сих пор сердце сжимается, как вспомню.
- Ты мне врал.
- Я должен был понять, на чьей ты стороне.
- Теперь знаешь?
- Теперь это безразлично. Кем бы и с кем ты ни была, это не изменит моего отношения к
тебе.
- Ты не мог бы выражаться яснее? - нахмурилась я.
- Буквально в трех словах? - улыбнулся он.
- Ужасно противно навязываться, - усмехнулась я и смущенно вздохнула, потом
спросила:
- Ты женат?
- Нет.
- Но есть человек... - Он приподнялся и поцеловал меня. - В тот момент, когда я
увидел тебя, все остальное перестало иметь значение. Я всегда буду рядом. Даже если ты
выберешь этого парня, я буду твоим Ангелом-хранителем.
- С чего ты взял, что я... мы с Олегом едва знакомы. - Он сжал мою руку.
- Тогда тебе только остается поверить... - И он опять поцеловал меня.
- А как же правило Ангела-хранителя, о котором ты мне рассказывал? - улыбнулась
я. - Если Ангел полюбит земную девушку...
- Он лишится бессмертия, - засмеялся Михаил и сказал серьезно:
- А на фига мне оно, когда есть ты? Л
...Закладка в соц.сетях
