Жанр: Детектив
Ангел нового поколения
...орошо, поедем в библиотеку. В областную?
- Конечно. Там отличный фонд.
Последний раз я была в библиотеке, когда училась в институте. Я не могла объяснить,
зачем я еду с Анной и что надеюсь найти в книгах, но поехала. Мы оставили машину на стоянке
возле огромного, в три этажа здания областной библиотеки и через несколько минут уже были
в читальном зале. Столы длинными рядами, потертые кресла, настольные лампы с зелеными
абажурами. Я прошлась вдоль ящиков с картотекой, пока Анна разговаривала с женщиной
возле высокой стойки.
- Это вон там, - шепнула Анна, подходя ко мне.
Мы нашли нужные ящики, стали не спеша просматривать карточки. Анна делала какие-то
выписки на листах бумаги, я наблюдала за ней, косясь в ее сторону. Работать с картотекой для
неё привычное дело, это я сразу почувствовала.
Она хмурила лоб, иногда что-то бормотала себе под нос, вдруг задумывалась, глядя прямо
перед собой, пальцы ее быстро двигались, перебирая карточки.
- Нашла что-нибудь интересное? - спросила она, поворачиваясь ко мне.
- "Книга Еноха", - поспешно ответила я.
- Я ее наизусть знаю, - недовольно буркнула Анна. - Вот, взгляни.
Я подошла к ней, она щелкнула ногтем по карточке. "Пименов, - прочитала я. - "К
вопросу о "пятом Евангелисте". Записки краеведа".
- И что? - спросила я, пытаясь отгадать, что ее так заинтересовало.
- Записки краеведа, - улыбнулась она, - Возможно, дядя прояснит, какое отношение
Пятое Евангелие имеет к нашим местам.
Сделав запись на листке бумаги, она направилась к женщине за стойкой. Я задвинула
ящик с некоторым раздражением. "Мы просто теряем время", - подумала с досадой, но пошла
следом за Анной. Вскоре мы устроились за столом, на котором появилась стопка книг. Анна
деловито их просмотрела и для начала раскрыла Пименова. Книга оказалась тонкой брошюрой,
изданной в тридцать девятом году. Пожелтевшая бумага, загнутая по краям, несколько страниц
подклеены.
- Будешь читать или тебе не интересно?
Я пожала плечами, но, когда она открыла книжку, добросовестно начала читать. Очень
скоро книга неожиданно увлекла меня. Начиналась она с длинного пассажа о религии, опиуме
для народа, надо полагать, это была дань времени. Автор разоблачал священнослужителей,
которые при помощи всяких фокусов морочат головы легковерным. В качестве примера он
привел типичный случай, "когда икона плакала кровавыми слезами", якобы это могли
подтвердить более пятидесяти прихожан церкви Вознесения Господня села Новодворское.
Однако, как утверждал автор, сам он ни одного свидетеля найти не смог, хотя и опросил всех
жителей. Икона была отправлена на экспертизу, и на ней обнаружили следы крови,
предположительно свиной. Вот так церковники творят чудеса. Далее Пименов делал вывод:
"Чудо "пятого евангелиста" не более чем очередной дешевый фокус". После этого подробно
объяснял несведущим гражданам, что Евангелий существует четыре, объяснил, что такое
апокрифы, и сделал вывод, что Пятое Евангелие такая же чепуха, как и четыре хорошо
известных. Сказки для темных и нищих духом.
Ничего для меня нового, если не считать полного отрицания автором любой религии и
своеобразной лексики (выражения "мракобесы" и "коммунистическое сознание" встречались
практически в каждом абзаце).
- Литературный памятник, - недовольно буркнула я, когда Анна перелистнула
последнюю страницу. - Откуда в людях столько злости? А книжка интересная, - вдруг
заметила она.
- С точки зрения характеристики эпохи, - пожала я плечами. - Подожди, -
сообразила я. - Пятый евангелист? Чудотворная икона?
- Конечно. Что значит пятый евангелист, если их четыре? Лука, Матфей, Иоанн и Марк.
Так?
- Так, - кивнула я. - Но здесь черным по белому: "пятый евангелист".
- Жаль, что дядя, сильно увлекшись критикой, не остановился на этом подробнее.
- Значит, речь идет об апокрифах, то есть о каком-то одном из них.
- Нет, - покачала головой Анна. - Это же икона, которую изъяли из церковного
иконостаса. Насколько я знаю, пишутся они с соблюдением определенных правил, и
совершенно невозможно создание иконы, идущей вразрез с церковным учением. А церковь
учит: Евангелий четыре, и евангелистов, соответственно, тоже.
- Тогда, вопрос прежний: почему "пятый евангелист"?
- Давай посмотрим, нет ли еще чего-нибудь об этой иконе.
Когда мы обратились с этим вопросом к библиотекарю, она взглянула так, точно мы
спросили ужасную глупость. Вскоре ее реакция стала понятна.
- Есть, конечно, - ответила она. - Вот, взгляните. - И протянула нам "Справочник
краеведа", изданный в прошлом году.
Полистав его, мы обнаружили следующее: "Пятый евангелист" - икона из Вознесенской
церкви села Новодворское - находится в областном историческом музее. Копия иконы
неизвестного мастера, предположительно четырнадцатого века".
- Он что, хочет, чтобы мы ее свистнули из музея? - нахмурилась Анна.
- Что свистнули? - не поняла я.
- Икону, что ж еще?
- Он писал о Пятом Евангелии, а не о пятом евангелисте.
- Какая разница? Если есть евангелист, должно быть Евангелие. Соображаешь?
- Не очень, - отмахнулась я.
- Как думаешь, музей сегодня работает?
- Почему бы и нет.
- Может, взглянем на икону? Вдруг мысли какие появятся.
- Давай взглянем, - согласилась я.
- Пойду узнаю, есть ли какие-то из этих книг на абонементе.
Анна вновь направилась к стойке, а я еще раз пролистала брошюру и обратила внимание
на контрольный листок. Если верить записям, книга была востребована лишь четырежды: в
1947 году, в 1960 году и дважды в этом. Перед нами ее брал некто с читательским билетом за
номером 1785. Я придвинула к себе книгу из стопки, лежащую сверху, и проверила
контрольный листок. Последний, кто ее брал, имел тот же номер читательского билета: 1785. Я
проверила все книги из стопки, вне всякого сомнения, кто-то интересовался тем же, что и мы,
то есть задавался теми же вопросами. Могло это быть случайностью? Возможно, еще совсем
недавно я именно так бы и решила. Но не теперь. Теперь во всем я видела если не указующий
перст, то некую закономерность. Мы пришли сюда, мы взяли именно эти книги, и я обратила
внимание на контрольный листок.
Когда вернулась Анна, я шепотом поведала ей о своем открытии. Внимательно меня
выслушав, она взглянула как-то странно, с сомнением, что ли. Или в ее взгляде все-таки
присутствовало удивление. Находка вдруг показалась пустяковой, и я закончила растерянно:
- Наверное, это ерунда, просто... просто показалось занятным.
- Может, и не ерунда, - ответила Анна, приглядываясь ко мне со все большим
интересом, хотя теперь мне показалось, что в ее взгляде появилась настороженность. -
Неплохо бы с этим человеком встретиться.
- Неплохо, - согласилась я. - Только библиотекарь вряд ли скажет, что это за человек
и где его найти.
- Вдруг нам повезет, - усмехнулась Анна, и мы, взяв книги, направились к стойке. -
Простите, - с улыбкой заговорила Анна, улыбка у нее, кстати, была очаровательная. Она
улыбалась кончиками губ, не открывая рта, возле глаз собирались морщинки, расходясь
лучиками, и глаза словно излучали сияние. Лицо становилось очень красивым, но не той яркой,
притягивающей взгляд красотой. Ее красота была другого свойства, ты просто понимал, что
перед тобой красивый человек, а не просто девушка с красивым лицом. - Нас очень
заинтересовало Пятое Евангелие. Вы, должно быть, знаете всех людей, кто сведущ в этом
вопросе. Мы обратили внимание, что все эти книги до нас брал один и тот же человек.
Возможно, он не отказался бы поговорить с нами...
Я ждала, что произойдет дальше, наблюдая за библиотекарем, высокой худой дамой в
старомодных очках. Сначала она едва заметно нахмурилась, потом, склонив голову вбок,
слушала вполне доброжелательно, а под конец кивнула.
- Это, наверное, Платонов, - сказала она, взглянула на контрольный листок и вторично
кивнула. - Он знаток в этих вопросах.
- Часто заходит в библиотеку? - спросила Анна.
- Нет, я его вообще ни разу не видела. - Мы недоуменно переглянулись, но она
пояснила:
- Он инвалид. За книгами приходит его родственник, а с Николаем Ивановичем мы
общаемся в основном по телефону. Дело в том, что родственник глухонемой, вот Николай
Иванович и звонит мне. Человек он общительный, а поговорить не с кем. - Она кивнула на
телефон, который стоял на стойке. - Конечно, подолгу разговаривать не получается, телефон
служебный, но иногда для человека очень важно с кем-то поговорить хоть минуту.
- Разве книги из читального зала дают на дом? - удивилась я. Во времена моего
студенчества это не практиковалось, но, возможно, все изменилось.
- Нет, конечно, - ответила женщина. - Я же сказала, сюда приходит родственник,
делает ксерокопии. У Николая Ивановича феноменальная память, он помнит, на какой странице
интересующий его абзац.
- Вряд ли он откажется поговорить с нами, - опять улыбнулась Анна. - Вы не могли
бы дать нам его адрес?
На какое-то мгновение женщина замешкалась, но быстро ответила:
- Я должна ему позвонить. Если он не против...
- Да-да, конечно, - в два голоса сказали мы.
Женщина набрала номер, ответили ей сразу.
- Николай Иванович, здесь две девушки интересуются краеведением, очень хотят с вами
встретиться. Девушки красивые, - засмеялась она, должно быть отвечая на его вопрос. -
Хорошо. Как ваше самочувствие? Вот и славно. Да, да... спасибо. - Она повесила трубку и на
листке бумаги написала адрес и номер телефона. - Вот, пожалуйста. Думаю, никто не знает
историю нашего края лучше, чем он, - заметила она на прощание.
Мы покинули библиотеку.
- Давай сначала заглянем в музей, - предложила Анна. - Очень мне интересно
взглянуть на икону. А потом позвоним этому Николаю Ивановичу, номер, кстати,
телекомовский.
- Это о чем-то говорит? - насторожилась я.
- Только о том, что у него мобильный телефон.
И мы поехали в музей.
Здание музея было построено еще в начале девятнадцатого века. В детстве я здесь
неоднократно бывала, но теперь затруднялась припомнить, когда это было в последний раз.
Навстречу нам выпорхнула стайка ребятишек во главе с молодой женщиной, которая пыталась
их утихомирить.
- Петров, прекрати кривляться, - взывала она к кому-то, но увещевания не действовали,
дети галдели, мальчишки носились друг за другом.
Я распахнула тяжелую дверь и первой вошла в музей. Прямо напротив входа находился
киоск сувениров, слева касса музея.
Мы купили билеты и вошли в первый зал. Экскурсовод, собрав вокруг себя школьников,
рассказывала о татаро-монгольском нашествии.
Икону мы обнаружили на втором этаже, в зале с экспозицией "Православие и атеизм".
Старые фотографии, церковная утварь и икона за стеклом, внизу табличка "Пятый евангелист",
икона из Вознесенской церкви села Новодворское". На иконе был изображен молодой мужчина,
темные кудрявые волосы до плеч, аккуратная борода, в руках раскрытая книга, развернутая к
зрителю, надпись на старославянском. Я попробовала прочитать, и у меня получилось
следующее: "Яко ты создал всяческое: и волею твоею суть и сотворений".
- "Ибо ты сотворил все и все по твоей воле существует и сотворено", - медленно
произнесла Анна.
- Что? - точно очнувшись, спросила я.
- Так звучит привычнее, - пожала она плечами. - Откровение святого Иоанна, или
Апокалипсис.
Экскурсовод вошла в зал вместе с детьми. Мы решили дождаться ее объяснений. Дети
заметно утомились, и экскурсию она сократила. Коротко сообщила, сколько церквей было в
области до революции, сколько было разрушено в период борьбы с религиозным дурманом, и
наконец указала на икону:
- А это знаменитый "Пятый евангелист". Предположительно копия иконы
четырнадцатого века, которая в настоящее время утеряна. На ней изображен апостол Иоанн,
любимый ученик Христа.
Дети выслушали все это без особого интереса и вскоре перешли в другой зал. Мы
дождались конца экскурсии и перехватили экскурсовода у выхода из зала.
- Если это Иоанн Богослов, то почему икону назвали "Пятый евангелист"? - спросила
я.
Молодая женщина окинула нас оценивающим взглядом, чувствовалось, что экскурсии и
ее изрядно утомили, однако она сочла своим долгом ответить на наши вопросы.
- У иконы очень интересная история. Есть множество легенд о том, как эта икона попала
в наши края. До сих пор ученые сомневаются, существовала ли в действительности икона
четырнадцатого века, с которой якобы сделали эту копию. По этой причине икона, как видите,
осталась в музее, в экспозиции, посвященной атеизму. Она считалась чудотворной, из глаз
евангелиста стекали капли крови. В 1937 году икону отправили на экспертизу, разумеется,
ничего чудотворного... время было такое, - точно извиняясь, добавила она. - Впервые на эту
икону обратили внимание в девятнадцатом веке, тогда и попытались установить, кто же на ней
все-таки изображен. Вы видите надпись в книге? Эта строка из Апокалипсиса Иоанна, потому и
решили, что изображен на иконе апостол Иоанн. Однако существует легенда, что
первоначально здесь была другая строка, которой нет ни в одном из текстов Священного
Писания. Отсюда и название "Пятый евангелист". Якобы переписчик самовольно внес
изменения, когда делал копию иконы. Знаете, самое интересное, что легенда о кровавых слезах
не лишена оснований. По крайней мере есть свидетельства вполне уважаемых людей, что
однажды икона действительно "плакала" уже здесь, в музее, где она находится с 1940 года.
Произошло это восемь лет назад. Утром смотритель музея обнаружил капли крови на иконе,
которые потом исчезли.
- И что? - жадно спросила Анна.
- Епископ почему-то с большим сомнением отнесся к этому факту... - Она развела
руками и вдруг виновато хихикнула:
- А вообще-то мы ее боимся. Смотритель вечером сюда один не заходит. Обратите
внимание на его глаза. - Глаза евангелиста действительно производили впечатление.
Огромные, темные, они смотрели осуждающе и строго, будто требовали ответа. - От него
исходит какая-то недобрая сила.
- Вы сказали, это копия иконы четырнадцатого века. Где же сама икона? Исчезла?
- Да. Исчезла из кельи того самого монаха-иконописца. Его наутро нашли мертвым, а
вот икона лежала на столе. Это легенда, - улыбнулась она:
- Почти с каждой иконой связаны легенды, и эта не исключение.
Мы поблагодарили девушку и побрели к машине.
- С "Пятым евангелистом" более-менее ясно, - вздохнула я. - Но Азазель писал о
Евангелии. По-моему, мы не там ищем.
- Не скажи, - усмехнулась Анна. - Если вдруг объявился "Пятый евангелист", вполне
логично предположить наличие Пятого Евангелия.
- Странно, - размышляла я вслух. - Эта икона висит здесь всю мою жизнь, а я никогда
не обращала на нее внимания.
- Ты просто никогда не поднималась на второй этаж, - весело заметила Анна. -
Позвони Платонову, - предложила она.
Николай Иванович с энтузиазмом откликнулся на нашу просьбу встретиться.
- Буду очень рад, если вы сможете подъехать часиков в пять-шесть. Вас устроит?
- Да, конечно, - сказала я.
- Вот и отлично. Если дверь долго не будут открывать, не торопитесь уходить. Я всегда
дома.
Мы простились.
Я взглянула на часы, до пяти оставалось еще довольно много времени.
- Поедем ко мне? - предложила я.
Анна не отвечала довольно долго, разглядывая меня.
- Если там опять сюрприз, имей в виду, мы все это время были вместе, - наконец
сказала она.
- Я тебя ни в чем не подозреваю, - ответила я с досадой, не удержалась и добавила:
- Сообщения, скорее всего, приходят из психиатрической больницы.
- Очень подходяще, - кивнула она и неожиданно расхохоталась.
- Что здесь смешного? - не выдержала я.
- Твой мент наверняка решил, что это моих рук дело? Любопытно, как, по его мнению, я
могла бы такое провернуть? В компьютерах я дуб дубом, так что здесь он ткнул пальцем в небо.
Пока я возилась в прихожей, запирала дверь, убирала ключи, Анна прошла в комнату и
замерла перед картиной.
- Да-а, - сказала она нараспев.
- Что там? - испугалась я.
- Девушка держит в руках лотос.
Я подошла и встала рядом, картина выглядела точно так же, как несколько часов назад,
когда я разглядывала ее в последний раз. Казалось совершенно невозможным, что ночью здесь
было изображено нечто другое. И тут в голову мне пришла вот какая мысль: неизвестно, что
произойдет этой ночью. Я зябко передернула плечами и покосилась на Анну. Она продолжала с
большим интересом рассматривать девушку с лотосом в руках.
- Ты можешь ночевать у друзей, - вдруг сказала она. - Иногда это помогает. А еще
лучше перестань бояться.
- Как, интересно? - не выдержала я, ее слова, а главное, ее тон, спокойный, даже
философский, раздражали.
- Просто скажи себе, что в этом мире все возможно. Все. И если из дыр в полу, к
примеру, лезут полчища крыс, это всего лишь грызуны.
- Ты серьезно? - пробормотала я, чувствуя потребность поскорее оказаться в кресле.
- О чем?
- О крысах. Я их до смерти боюсь.
- Тогда лучше не думай о них. Выброси из головы.
- Боже мой... ты что, их видела? - не унималась я. - Ты видела?
- Нет. Я просто привела пример. Неудачный, - глядя на меня с печалью, ответила Анна.
Ее ответ не успокоил, напротив, я продолжала чувствовать себя крайне неуютно. "Чтобы
нормальный человек оказался в психушке, ему много что надо увидеть", - с тоской подумала
я, а вслух спросила:
- Останешься у меня сегодня?
- Если ты хочешь, - кивнула она.
Мы поели, неспешно обсуждая то, что узнали сегодня. Для меня было удивительно, что
ранее я ничего не знала о "Пятом евангелисте". Икона вызвала столько споров, будоража
воображение людей, а я до сегодняшнего дня даже не подозревала о ее существовании.
- Люди не любопытны, - не разделила моего удивления Анна. - Много ли мы вообще
знаем о том, что происходило здесь?
- В нашем городе?
- В нашем городе, вообще на земле. Зубрим в школе: в 1812 году битва под Бородином,
Наполеон с войсками занял Москву. Масса сведений, а за всем этим ничего. Пустота. Каждый
проживает свою жизнь, не очень-то интересуясь другими. Кто-то успевает рассказать о себе,
большинство нет. Кого в нашем городе по-настоящему волнует эта икона? Двух-трех чудаков,
любителей покопаться в истории.
- Кого-то она очень интересует, - не согласилась я. - Или то, что с ней связано. Если
мы не ошибаемся, конечно.
- Ты говоришь о нем, как о человеке, - усмехнулась Анна.
- По-твоему, он появляется в красном плаще из пламени, демонически хохоча?
- Это расхожий образ. На самом деле зло многолико и может явиться в виде молодого
красавца, о котором ты мечтала всю жизнь. А потом выяснится...
- Что?
- Ничего. И не забывай, он читает наши мысли.
- Прости, я не в состоянии поверить во все это.
- Тебе понадобится время. Главное, не сопротивляйся и воспринимай все как данность.
Тогда сохранишь разум и, возможно, победишь.
- Разве человек может победить в такой схватке?
- Конечно. Мы ведь созданы по образу и подобий божьему. Беда в другом. В нас
слишком много от него. Мы говорим "я не смогу", а надо бы сказать "я не хочу".
- Как ты думаешь, почему это случилось с нами? - задала я вопрос, который очень
мучил меня.
- На этот вопрос можно ответить, если пройти свой путь до конца. У тебя будет свой
ответ, а у меня, возможно, свой. Ты не хочешь проверить почту? Может, мы напрасно теряем
время и ищем совсем не там.
Я пошла к компьютеру, уверенная, что никаких писем нет, по крайней мере от Азазеля.
Ведь сегодня Игорь полдня провел здесь.
- Я думаю о нем, как о человеке, - хихикнула я. - Но если он...
Письмо было. Глазам своим не веря, я прочитала: "Ты на правильном пути. Шахово".
- Ну вот, - заметила Анна. - Правильной дорогой идем, подруга. Что такое
Шахово? - спросила она.
- Не знаю. Похоже на название населенного пункта.
- У тебя есть карта области?
- Лежит в машине.
- Надо будет взглянуть.
- Пора ехать к Платонову, - напомнила я. - Я весьма смутно представляю, где
находится Марксистская улица.
- Где-то возле объездной дороги. Хотя я могу и ошибаться.
Нужную нам улицу пришлось искать довольно долго. За объездной дорогой, там, где
раньше была березовая роща, вырос коттеджный городок. Самая дальняя улица оказалась
Марксистской. Место мне понравилось. В черте города, но ощущение, что находишься за
сотню километров от людской суеты и шума. Тишина. Птицы поют. Впечатление портили лишь
высоченные заборы, отделяющие участки друг от друга, видеокамеры возле калиток,
опущенные жалюзи на окнах домов. Особо общительными местные жители не казались.
- Ясно, почему старикану за счастье хоть по телефону поболтать, - заметила Анна,
оглядываясь по сторонам.
- Ему ничего не стоит переехать. Дома здесь дорогие, так что оказаться в панельном
доме с сотней соседей легче легкого. А вот и его дом.
Дом, где жил Платонов, выглядел скромнее, чем соседские. Правда, кирпичный забор и
кованая калитка присутствовали, но сам дом, хотя и двухэтажный, вряд ли превышал сотню
квадратных метров, зато имел застекленную веранду. В сад вел пандус.
- Кажется, я догадываюсь, почему он живет не в панельном доме, - вздохнула Анна.
Я остановила машину возле ворот, ведущих в гараж, и мы направились к калитке. Звонить
пришлось трижды. Памятуя о предупреждении Платонова, мы спокойно ждали. Наконец
раздался щелчок, и калитка открылась. Мы направились к крыльцу, дверь дома распахнулась, и
мы увидели рослого здоровяка с мрачной физиономией.
- Здравствуйте, - дружно сказали мы. Он открыл дверь пошире, пропуская нас в дом, и
ничего не ответил. Я почувствовала неловкость, но тут вспомнила, что говорила библиотекарь о
родственнике Платонова: он глухонемой.
Он провел нас в просторную гостиную. Из мебели здесь были шкаф, диван и четыре
кресла, в углу стоял телевизор на антикварной тумбочке, деревянная резьба потрескалась и
побелела. Похоже, хозяин не особенно обращал внимание на вещи, его окружающие. Мужчина
невнятно промычал что-то, кивнув нам на кресла, мы сели, а он принялся что-то объяснять
жестами.
- По-моему, он хочет сказать, что Платонов немного задержится, - сообразила я. Мы с
Анной дружно кивнули и улыбнулись.
В комнате царил полумрак, тяжелые шторы на окнах были задернуты, в узкую щель
между ними струился солнечный свет, здесь было прохладно, но ужасно неуютно. Я перевела
взгляд на мужчину, который все еще находился в комнате. Лицо его было напряженным, а
взгляд словно обращен внутрь себя. Это создавало странное впечатление. Широкий нос,
большой рот, кожа с сероватым оттенком, то ли в оспинах, то ли в шрамах, сразу не поймешь.
- Чего он тут торчит? - вдруг сказала Анна. - Может, боится, что свистнем
чего-нибудь? Так тут при всем желании взять нечего.
Точно услышав ее слова, мужчина резко повернулся и исчез за дверью, а мы остались
сидеть в креслах, напряженно прислушиваясь. Тишина в доме была такая, что завораживала.
Прошло довольно много времени, прежде чем я подумала, что хозяину давно пори появиться,
невежливо заставлять гостей так долго ждать. Я тут же вспомнила, что он инвалид, и
устыдилась своих мыслей. Однако просто сидеть и ждать уже надоело.
- Уж лучше бы глухонемой остался здесь, толку от него никакого, но хоть объект для
наблюдения.
Наконец послышался шум, я не сразу сообразила, что заработал лифт, в двухэтажном
доме это все-таки редкость. Дверь открылась, и мы увидели старика в инвалидной коляске.
Старик был огромным, не полным, а именно огромным. Коляска казалась несуразно маленькой,
точно взрослый мужчина, дурачась, устроился на детском велосипеде. Впрочем, коляской он
управлял очень ловко. На мужчине был надет светлый пиджак поверх толстого свитера, ноги
прикрыты пледом, на голове шляпа, на руках нитяные перчатки с отрезанными пальцами. В
целом это выглядело забавно, хотя что забавного может быть в человеке на инвалидной
коляске? Я сразу решила, что перед нами чудак, который даже в своем невеселом положении
умудряется получать удовольствие от жизни.
У мужчины были длинные, совершенно седые волосы, борода и усы, скрывавшие вместе
со шляпой почти все лицо, нос картошкой и глаза за темными стеклами очков.
- Здравствуйте, - радостно приветствовал он нас. - Прошу простить, что заставил
ждать. Вам даже чая не предложили. Виталий всегда забывает о гостеприимстве. Сказать по
правде, он побаивается молодых женщин и спешит уйти. Вот и сейчас выдумал срочное дело и
сбежал куда-то. Что ж, давайте знакомиться. Платонов Николай Иванович, в прошлом
нефтяник, теперь пенсионер. Увлекаюсь историей и краеведением. В этом смысле наша область
исключительно благодатна, всей жизни не хватит, чтобы изучить историю здешних мест.
Кажется, я опять заболтался, а вы так и не представились.
- Ульяна Осипова, - поднимаясь ему навстречу, сказала я, он протянул руку, а когда я
хотела ее пожать, церемонно поцеловал мою.
- Рад видеть в своем доме таких красивых девушек, к тому же интересующихся
историей.
- Анна, - не подавая руки, кивнула моя спутница.
- Ага, - тоже кивнул Платонов, с интересом приглядываясь к ней. - Вы студентки?
Занимаетесь историей?
- Нет. Нас просто очень заинтересовала одна икона.
- Так вы не собираетесь писать курсовую или диплом?
- Нет, - ответила Анна.
- Жаль... то есть опять я очень болтлив. Вы знаете, обычно ко мне обращаются за
помощью студенты. Я охотно помогаю. Я довольно одинок и... впрочем, вам это не интересно.
Так какая икона? "Пятый евангелист"?
- Как вы догадались? - улыбнулась я.
- Ну... не так уж это сложно. Эта икона - предмет раздоров и споров уже на
протяжении сотни лет. Вы поступили совершенно правильно, обратившись ко мне. Скажу без
ложной скромности, вряд ли еще кто-то сможет сообщить вам столько подробностей о ее
истории.
- Николай Иванович, - опять улыбнулась я, дядька мне нравился, чувствовался в нем
какой-то молодой задор. - Почему все-таки икона так странно называется? Если это Иоанн,
почему "Пятый евангелист", ведь Иоанн - один из четырех известных евангелистов.
- Потому что это вовсе не Иоанн, - весело ответил он. - Только деревенский батюшка
мог такое придумать, дабы не вводить паству в сомнение.
- Интересно, так кто же там изображен на самом деле?
- Пятый еванге
...Закладка в соц.сетях
