Жанр: Детектив
Ангел нового поколения
...ертя головой. Я заставила себя повернуться и
убедилась, что там действительно никого не было.
До асфальтовой дорожки было всего несколько метров, но человек почему-то отправился
в противоположную сторону, рискуя заплутаться в лабиринте оград, покосившихся памятников
и зарослей сирени. Хотя, возможно, для него это не препятствие.
И все-таки я вновь увидела его. Всего на мгновение, когда уже шла к выходу с кладбища.
Силуэт мелькнул слева и исчез в направлении церкви.
Я доставала ключи от машины, когда меня неожиданно окликнули, я обернулась и
увидела Олега, он быстро шел ко мне. Он казался запыхавшимся, как после долгого бега, а еще
сердитым.
- Привет, - хмуро бросил он.
- Здравствуй, - ответила я. - Ты здесь по какой причине? - не удержалась и добавила:
- Олю похоронили...
- Я знаю. Потому сюда и приехал. - Ответ привел меня в легкое замешательство,
оказалось все просто. - Хотел взглянуть, не проявит ли кто интерес к ее похоронам.
- Я видела мужчину. Дважды. Но боюсь, что, кроме меня, его никто не заметил, -
вздохнула я.
- Я заметил, - кивнул Олег, а я нахмурилась и переспросила:
- Ты его видел? Возле памятника с ангелом?
- Ага. И решил с ним познакомиться, но он точно сквозь землю провалился. Здесь
настоящий лабиринт, и заплутать немудрено. В общем, когда я добрался до памятника, его и
след простыл. Потом я увидел его на дорожке, бросился туда, но он опять исчез. Там справа в
стене пролом, - кивнул Олег. - Думаю, через него он и смылся.
Юлька с интересом поглядывала в нашу сторону, машины и автобус уже покинули
кладбище.
- Мне нужно ехать, - сказала я. - Ты на машине? Или тебя подвезти?
- На машине. Во сколько ты закончишь работу? - спросил Олег в свою очередь.
- Не раньше семи.
- Я тебя встречу.
Мне показалось, он был взволнован, а может, просто сердит. Я быстро простилась с ним и
села в машину.
- Это ведь тот парень из милиции, что приходил к нам, - с некоторым недоумением
произнесла Юлька.
- Да, - ответила я поспешно.
- Что он здесь делает? - продолжала допытываться она.
- Не знаю.
- Любопытно. В милиции, должно быть, решили, что эти несчастные случаи вовсе не так
уж случайны, иначе что тут делать следователю? О чем вы говорили? - не унималась она.
- Я заметила мужчину, он держался на расстоянии, но наблюдал за похоронами. Об этом
я и рассказала Олегу.
- Олегу? - Она удивленно подняла брови. - Выходит, вы подружились. Интересно.
- Что "интересно"? - не выдержала я.
- Ты ведь тоже не считала их гибель случайной. Я думаю, это ты настояла...
- Я ни на чем не настаивала, - не очень вежливо перебила я.
- Да ладно. Меня это, по большому счету, не касается. Ты поедешь на поминки? Лично я
предпочитаю работу. На меня все эти мероприятия жутко действуют. На душе тоска, депрессия
на пару дней точно обеспечена. Так ты поедешь на поминки?
- Нет, - ответила я. - У меня очень много дел.
- Вот и славно. Не придется ловить такси.
Выйдя из здания после работы, я сразу же увидела Олега, он прогуливался возле входа,
сунув руки в карманы куртки, и что-то насвистывал. Заметив меня, широко улыбнулся и
помахал рукой. Я даже не могла определить: рада я его видеть или нет. С одной стороны, он
мне, безусловно, нравился, опять же, рядом с ним было как-то спокойнее. С другой, я боялась к
нему привязаться, а еще испытывала неловкость, я ведь рассказала ему о трагедии,
произошедшей двадцать лет назад, и теперь он знает, какой скверный я человек. Вряд ли я
способна вызвать у него симпатию. То, что он старается помочь, говорит о его доброте и
серьезном отношении к своей работе. Хотя сам он сказал, что я ему нравлюсь... Ерунда, он это
сделал, чтобы вселить в меня уверенность. Убийцы не могут нравиться хорошим людям. А
Олег хороший человек.
- Давно ждешь? - спросила я, стараясь скрыть некоторую неловкость.
- Минут десять.
- Мог бы позвонить, я бы поторопилась.
- Ничего. Свежим воздухом подышал. Давай немного прогуляемся.
- Идем в парк, - кивнула я. - На прошлой неделе я там белку видела.
- Здорово.
Минут пять мы шли молча, потом Олег вновь заговорил:
- Ты его хорошо разглядела?
- Того мужчину? Нет. Лица ни разу не видела. Может, лица и нет вовсе или видеть его не
полагается, - хихикнула я, однако Олег шутку не принял.
- Не говори глупостей. Теперь ты, надеюсь, понимаешь, что здесь ни намека на мистику.
Человек этот из плоти и крови.
- Значит, ты его хорошо разглядел? - спросила я. Мой вопрос привел его в некоторое
смущение.
- Физиономии его я тоже не видел, там кругом деревья, а он стоял... занятно, как он
умудряется выбрать место - и рожу не разглядишь, и смотаться легко. Но кое-что у нас все же
есть: высокий мужчина спортивного телосложения, волосы темные, одет в черную кожаную
куртку.
- Не густо, - пожала я плечами.
- Бывало и похуже. Он от нас не уйдет, тем более что парень нахальный, любит
покрасоваться. Звонки или письма были?
- Нет. Писем не было, и звонков тоже. А у тебя есть новости?
- Пока ничего. Но... черт, надо было тебя еще тогда послушать. Ты видела его за
несколько минут до гибели Людмилы...
- Я видела мужчину, но не видела его лица, так что утверждать, что это один и тот же
человек, не могу, хотя я уверена, что это так. Абсолютно уверена. Но для милиции этого мало.
- Для милиции возможно, но не для меня. От того места, где он стоял, когда ты его
увидела в первый раз, до лестницы всего несколько метров. Он мог выжидать время, когда
Людмила останется на лестничной клетке одна. Столкнуть ее вниз и спокойно войти в лифт или
юркнуть в коридор. Там же настоящий лабиринт. С Ольгой сложнее, машина была исправна, но
сама Ольга здорово выпила. Он мог ее напугать, предположим, некоторое время преследовал ее
на другой машине, а там дело техники. Горбовский ждал сантехника, парень позвонил в дверь,
и Горбовский решил, что это сантехник. И тот...
- Горбовский умер от сердечного приступа, - вздохнула я.
- Возможно, он увидел что-то такое, что спровоцировало приступ. Парень неспроста
возле тебя вертится, это же очевидно. А что у тебя на работе?
- Ничего, - пожала я плечами. - Хотя мое назначение вроде бы вопрос решенный.
Допустим, кто-то из наших спятил и избавляется от конкурентов, но Горбовского-то убивать
какой смысл?
- Смысл есть. Все дело в сайте, точнее, в словах, которые убийца оттуда позаимствовал.
Горбовский наверняка знал убийцу или мог догадаться, кто это.
- Но если я фактически уже получила назначение, то убийце следует поторопиться, -
невесело усмехнулась я.
- Вот это меня и беспокоит, - очень серьезно ответил Олег. - Слушай, у тебя есть
парень?
- Что? - не поняла я. - А-а... не знаю.
- Как это? - удивился Олег, что, в общем-то, понятно.
- Он считает, что есть, а я в этом совершенно не уверена.
- То есть ты его не любишь? Слава богу... Значит, у меня есть шанс, к тому же это
значительно упрощает дело.
- Какое еще дело?
- Охрану. Я серьезно считаю, что мне надо пожить у тебя.
- По-моему, это глупость, - спокойно ответила я. - Я вполне могу свалиться с
лестницы в офисе или разбиться по дороге на работу. Так что охранять меня дома нет смысла.
- Ну вот, а я рассчитывал, что мы узнаем друг друга получше и ты, возможно, обратишь
на меня внимание.
- Ты шутишь? - нахмурилась я.
- Не шучу.
- Тогда ты странный человек. - Мне вдруг захотелось остаться одной, я мысленно
придумывала слова извинения, чтобы поскорее уйти, злясь на себя, на него за то, что надо
что-то говорить, объяснять.
Олег взял меня за руку.
- Ульяна, это случилось двадцать лет назад. И ты даже не уверена, что... что так оно и
было. Почему бы тебе не поговорить с мамой? Ведь ей наверняка известно...
- Мамы не было на пруду, - покачала я головой. - К тому же ты прав, это давняя
история, и мама очень хотела, чтобы я ее забыла. Так зачем же расстраивать маму?
- Но теперь ты убедилась, что во всей этой истории нет ничего мистического? -
спросил он.
- Убедилась, - кивнула я, чтобы сделать ему приятное. - Идем к машине. Мне еще
придется поработать сегодня.
Мы простились, и я отправилась домой. Работать я не собиралась, однако компьютер
включила сразу. В почтовом ящике одно новое письмо. Увидев адрес отправителя, я вздохнула
едва ли не с облегчением, и все же рука замерла на мгновение, я зажмурилась, щелкнула
мышкой и открыла глаза. "Я есмъ пастырь добрый", - прочитала я, ниже крупными красными
буквами: "Пятое Евангелие". Первая фраза показалась знакомой. Я нашла в Интернете
Евангелие от Иоанна. Так и есть. Цитата взята оттуда. Глава десятая, стих одиннадцатый. "Я
есмъ пастырь добрый", повторила я, силясь понять, что это могло значить. Особых идей не
наблюдалось. Вторая фраза вовсе ставила в тупик. Пятое Евангелие? Я не знаток Священного
Писания, но помнила, что Евангелий существует четыре. От Матфея, от Иоанна, от Марка и от
Луки. Однако решила свои знания проверить. Через десять минут убедилась: я не ошиблась.
Четыре апостола составили описание земной жизни Христа, за что и были названы
евангелистами. О пятом евангелисте ни слова. "Пятое Евангелие", - напечатала я и щелкнула
мышкой. Не знаю, чего я ожидала, но увиденное повергло меня в недоумение. "Пятое
Евангелие" - словосочетание весьма популярное. Я наугад открыла одну из страниц и
прочитала: "Пятое Евангелие".
Просидев полночи за компьютером, я могла с уверенностью сказать: понимать, что
происходит, я больше не стала. Кроме четырех Евангелий, вошедших в христианскую Библию,
есть еще так называемые апокрифы. Но как все это связано с происходящим?
Я пыталась найти разгадку, читая апокрифы, глаза слипались, голова раскалывалась. В
комнате стало светло, я взглянула на часы и с удивлением поняла, что уже семь часов утра.
Я выключила компьютер и пошла в ванную. Холодный душ меня не взбодрил, я трясла
головой, силясь прогнать дрему, казалось, что я способна уснуть стоя. Почистила зубы,
умылась, с неудовольствием посмотрела на себя в зеркало. Лицо помятое, вроде бы даже
опухшее (за ночь я выпила три чашки кофе и огромное количество чая), глаза покрасневшие, в
целом вид совершенно неподходящий для очередного трудового подвига. Я подозревала, что
сегодня буду никудышным работником, и даже подумала, а не сказаться ли мне больной и
завалиться спать? От этой мысли стало стыдно, и я пошла готовить кофе.
ПЯТОЕ ЕВАНГЕЛИЕ
В положенное время я подходила к своему рабочему столу, чувствуя себя вполне сносно,
то ли кофе помог, то ли небольшая прогулка, на которую я выкроила пятнадцать минут. Я
достала из стола бумаги, просмотрела почту и только тогда обратила внимание на игрушку:
медвежонок держал в лапах, кроме сердца, еще и конверт.
Я посмотрела на Андрея, он сосредоточенно просматривал какие-то бумаги, пожалуй,
чересчур сосредоточенно. Я была уверена: письмо от него, перевела взгляд на конверт и
вздохнула, но все-таки протянула руку.
Конверт выглядел довольно странно. Прежде всего он был черного цвета, что для
любовного послания совершенно не годилось. Заклеен двумя полосками скотча, с левой
стороны поблескивала золотая монограмма. Я хотела надорвать конверт, но это оказалось не
так легко, пришлось искать ножницы. Наконец я вскрыла конверт и достала листок бумаги,
развернула и в недоумении замерла. Чернила были странного коричневатого цвета, точно
выцветшие, почерк тоже странный, буквы квадратные, со множеством завитушек, но все это
ничто по сравнению с содержанием. "Ты избрана, - прочитала я. - Следуй за желтой
курткой".
- А почему не за белым кроликом? - разозлилась я и гневно оглядела помещение. Знать
бы, кто так шутит, подойти и треснуть по башке что есть силы. Я отбросила письмо, переводя
взгляд с одной склоненной головы на другую. Кажется, никто даже не взглянул в мою сторону.
Андрею вряд ли придет охота так шутить. Тогда кто? Задерживая взгляд на каждом из
коллег, я мысленно давала им краткую характеристику и пыталась отгадать, кто мог написать
записку. В том, что это непременно кто-то из присутствующих, я не сомневалась. Кто-то из
наших пришел пораньше и оставил конверт...
Разумеется, мои размышления ни к чему не привели. Разозлившись еще больше, я хотела
разорвать записку, но тут выяснилось, что ее нет. То есть листок по-прежнему лежал на столе,
там, куда я его отбросила, но сейчас был девственно чист. Надпись непостижимым образом
исчезла. Испарилась. Пропала.
Я повертела листок в руках. Разумеется, я слышала, что есть какие-то специальные
чернила для шпионских писем, которые вот так исчезают, но как-то не верилось, что кто-то из
коллег держит их дома. Я схватила конверт и вот тогда обратила внимание на монограмму. То,
что поначалу было принято мною за гирлянду цветов, оказалось буквами, украшенными
завитушками. Слово я прочитала без труда - "Азазель".
Вчера, после разговора с Олегом, я вдруг робко подумала: а если он прав? Конечно, мне
очень хотелось, чтобы он был прав, хотелось вновь оказаться в привычном мире с привычной
логикой, и вот теперь это письмо. Я уже не знала, как относиться к происходящему. Кто-то
знает мою тайну, которую я сама успела забыть, люди гибнут, письма исчезают. Что это, черт
возьми? Как я, человек двадцать первого века, должна к этому относиться? Все эти Азазели,
Пятое Евангелие, Апокалипсис с его пророчествами, исчезающие надписи... И что значит "ты
избрана"? И совершеннейшая глупость: "Следуй за желтой курткой". "Уж если ты демон, -
злилась я, - будь добр явиться во всей красе, чтоб земля дрожала, а свет померк", и тут я
поняла, что в помещении стало темно. Нет, нет, не настолько, чтобы я не различала предметы.
Так бывает за несколько минут до захода солнца. Я с испугом посмотрела в окно. Небо
затянуло тучами, тяжелыми, темно-серыми.
- Сейчас ливанет, - с улыбкой покачала головой Зинаида, уставившись в окно. И тут
небо разорвала молния, грохнуло так, что все невольно вздрогнули.
- Ну вот, первая весенняя гроза, - заметил Сергей Юрьевич и с чувством начал
декламировать:
- "Люблю грозу в начале мая, когда весенний, первый гром...", - но после пятой строки
сбился и смущенно замолчал.
- Рановато для грозы, - задумчиво заметила Нина Львовна, глядя на меня с таким
выражением, точно подозревала мою причастность к этому. - Сплошные аномалии в природе.
Я сидела, держась обеими руками за край стола и изо всех сил стараясь сохранить
остатки, здравого смысла. "Это просто гроза, - думала я. - Да, сейчас не май, а апрель, но
грозы случаются и в апреле. И эта гроза не имеет никакого отношения к Азазелю". Казалось,
молния ударила прямо в стекло, несколько человек невольно вскрикнули, Ирина, которая
сидела возле окна, пригнула голову к коленям, громко взвизгнув, потом вскочила, отбежала в
сторону и встала между шкафов.
- Сейчас опять шандарахнет, - пробормотала она, словно извиняясь.
"Ладно, хватит, я поверила", - вдруг подумала я.
Дождь лил как из ведра, но продолжался недолго, минут пятнадцать. Небо посветлело,
однако солнце так и не появилось. Мы открыли окно, чтобы проветрить помещение, и тут дверь
распахнулась, и в комнату вошел молодой парень в ярко-желтой куртке.
- Пиццу заказывали? - громко спросил он. Спрашивать ему пришлось не меньше пяти
раз, прежде чем выяснилось, что пиццу никто не заказывал. Парень в досаде хлопнул дверью, а
я, вскочив, схватила сумку, пальто и припустилась за ним.
- Я обедать, - пробормотала я, чувствуя недоумевающие взгляды коллег. "Полчаса у
меня есть, - думала я, бегом направляясь к лифту. - В крайнем случае позвоню Сергею
Юрьевичу и что-нибудь наплету".
Я успела войти в лифт, двери за моей спиной сомкнулись. Парень в желтой куртке с
коробкой в руках недовольно разглядывал панель с кнопками. На первом этаже я вышла
первой, но шла не торопясь, он обогнал меня, я прибавила шаг. Возле входа увидела фургон с
надписью на боку: "Пицца на дом, в офис. Вкусно, удобно". Я бросилась к своей машине,
боясь, что парень исчезнет в потоке транспорта, но пока он разворачивался, я успела завести
мотор.
Со стоянки мы выехали одновременно. Через двадцать минут я решила, что надо мной
издеваются, еще через десять почувствовала себя идиоткой. Фургончик колесил по городу,
останавливаясь то возле одного офиса, то возле другого, парень удалялся с коробкой в руках,
затем возвращался уже без коробки, и мы следовали дальше. Так продолжалось полтора часа. В
очередной раз, дожидаясь парня, я позвонила Сергею Юрьевичу, наплела ему про важную
встречу, мысленно ругая себя на чем свет стоит. Лучше бы осталась дома и легла спать, а не
носилась по городу за разносчиком пиццы.
Я несколько раз собиралась вернуться, но когда парень выходил и садился в фургон, ехала
следом. Наконец парень направился в сторону Никольской, свернул в переулок и вскоре въехал
в ворота двухэтажного дома, на фасаде которого значилось: "Пицца на любой вкус. Заказы по
телефону". Ясно, что это конечный пункт. Возможно, у парня есть еще заказы и он вновь
отправится колесить по городу. А мне что делать: убить на это занятие еще полтора часа? Надо
разворачиваться и уезжать, но странное дело: несмотря на здравую мысль, я продолжала сидеть
в машине. Я просто хотела дождаться парня. В конце концов, если я уже потратила полтора
часа... Я с тоской огляделась и прямо напротив увидела небольшой сквер, а в сквере... Если бы
я была еще способна удивляться, то картина повергла бы меня в оцепенение. Но с некоторых
пор происходящее вокруг меня больше напоминало пьесу абсурда, оттого увиденное не
вызвало естественного желания набрать 03. Прямо возле входа в сквер стояла молодая женщина
в сером длинном пальто и смешной шапочке с ушками. Она пританцовывала и зябко ежилась,
держа в руках плакат, на котором красными буквами было написано: "Пятое Евангелие",
- Господи, - все-таки пробормотала я, тем самым выразив недоумение, и, покинув
машину, двинулась через дорогу.
Девушка, заметив меня, нахмурилась. На вид ей было лет двадцать пять, лицо
симпатичное, но выглядела она недовольной, причина быстро стала ясна: девушка стоит здесь
довольно долго, нос покраснел от холода, губы даже под слоем помады казались синими.
- Здравствуйте, - сказала я, не придумав ничего лучшего.
- Привет, - кивнула она, шмыгнула носом и покосилась на плакат в своих руках. Я тоже
перевела на него взгляд, не зная, что сказать. Девушка пришла мне на выручку. - Азазель? -
недоверчиво спросила она.
- Да, - кивнула я.
- Ну, слава богу, - сказала она, сворачивая плакат трубочкой, подумала и бросила его в
урну, что была по соседству. - Заколебалась здесь стоять. Еще и граждане волнуются. Человек
десять подходили, приставали с вопросами. Дедок хотел ментов вызвать, обозвал сектанткой.
Идем в машину, отогреться надо.
- Идем, - пробормотала я. В машине я включила печку и в замешательстве посмотрела
на девицу.
- Ну, что дальше? - спросила она с недовольством.
- В каком смысле? - не поняла я.
- В буквальном. Какое у нас следующее задание? Надеюсь, мне не придется прыгать с
моста, бросаться под поезд и возрождаться из пепла. Лучше какие-нибудь задания попроще.
Торчать на улице с дурацким плакатом я еще могу, но все остальное...
- Подожди, какое еще задание? - растерялась я.
- Так, ясненько. - Девушка хлопнула ладонями по коленям. - Ты тоже ничего не
знаешь. Угадала?
- Я получила письмо, которое вдруг исчезло, то есть не письмо, а текст вдруг исчез.
- Ну, он мастер на такие штучки, - пожала плечами девушка.
- Кто? - испугалась я.
- Азазель. Он тебе письмо прислал?
- Да.
- Ну... - Она вновь пожала плечами, решив, что это все объясняет. - И что в
письме? - все-таки спросила она.
- Всего несколько слов. "Ты избрана. Следуй за желтой курткой".
- Желтая куртка? Понятно: парень с пиццей. А для чего ты избрана? Я не просто так
спрашиваю, хотелось бы знать, какой подлости ждать от судьбы.
- Там было что-то про Пятое Евангелие...
- Пятое Евангелие? - нахмурилась девушка. - Это какое же? Я знаю четыре, есть еще
апокрифы.
- Ты... разбираешься в этом? - робко спросила я. Вышло не очень толково, но она
поняла и усмехнулась:
- Самую малость. И что с этим Евангелием?
- Не знаю. Он прислал письмо...
- Оно тоже исчезло?
- Нет. Оно пришло по электронной почте. Там слова "Я есмъ пастырь добрый...", а
дальше Пятое Евангелие.
- "Я есмъ пастырь добрый", - повторила она и, помолчав, сказала:
- Евангелие от Иоанна.
- Да, десятая глава, - кивнула я.
- Точно, десятая, - согласилась она, глядя на меня с непонятным выражением. -
Только у меня большое сомнение в его доброте.
- Я... не очень понимаю, - робко заметила я, вздохнула, неожиданно разозлилась на
себя и сказала сердито:
- То есть я ни черта не понимаю. А ты?
- У меня большая просьба, - вздохнула девушка. - Не упоминай его без особой
надобности.
- Кого? - переспросила я. Она закатила глаза, выражая тем самым свое отношение к
чужой бестолковости. - Послушай, ты... ты уверена, что...
- А ты не уверена? - язвительно спросила она. - Впрочем, разница небольшая. Может,
я спятила, а может, это кто-то еще спятил, а меня выбрал козлом отпущения, одно я знаю точно:
я влипла. И ты, скорее всего, тоже.
- Ты с ним знакома? - спросила я, понимая, как по-дурацки это звучит. С кем знакома?
С Азазелем?
- Шутишь, - хмыкнула она.
- Но ты ведь... Ты ждала меня здесь?
- Конечно. А ты сюда явилась. И что ты о нем знаешь?
- Да уж... - кивнула я, вынужденная согласиться. - Может, мы тогда просто
расскажем друг другу свою историю? Вдруг после этого станет ясно, что от нас хотят?
- Валяй, рассказывай. Почти уверена, что это не поможет, но выслушать не против. А у
тебя пожрать ничего нет? Я здесь с одиннадцати утра, замерзла, и вообще кушать хочется.
- Мы могли бы поехать ко мне, - предложила я и в следующую минуту уже жалела об
этом. Я что, с ума сошла? Приглашать в дом совершенно незнакомого человека, к тому же... я
даже не знаю, говорит она правду или просто дурачит меня. А если это она послала сообщения?
С какой стати? А с какой стати это вообще кому-то пришло в голову? Если я с ней не поговорю,
то ничего не узнаю.
- Поехали, - без оптимизма отозвалась она, и мою внутреннюю дискуссию пришлось
прервать ввиду ее бесперспективности.
По дороге к дому девушка молчала, глядя в окно. Со своим рассказом я решила
повременить, и она со своим не торопилась. Мы въехали во двор, я притормозила, а девушка
спросила:
- Тебя звать-то как?
- Ульяна.
- Серьезно?
- А что, бывает по-другому?
- Извини. Имя редкое. Но красивое. А сокращенно как, Уля?
- А тебя как зовут?
- Анна. Швецова Анна Викторовна, - помедлив, добавила она и усмехнулась, точно в ее
словах заключалось нечто смешное. - Я никто, и зовут меня никак, - вдруг сказала она,
выбираясь из машины.
После такого заявления видеть ее у себя в гостях мне и вовсе не хотелось, но как выйти из
создавшегося положения, я не знала, к тому же здорово мучило любопытство. Мы поднялись в
квартиру.
- Одна живешь? - спросила Аня, снимая ботинки.
- Да. А ты?
- Тоже одна. Был бы кто-то рядом, глядишь, мозги бы уцелели. Он, я уверена,
специально выбирает одиноких, с нами проще.
- Проще что? - быстро задала я вопрос.
- Запугать. Мозги запудрить, - пожала она плечами. - Кухня там?
- Да. Проходи.
Я стала собирать на стол. Анна устроилась возле батареи, все еще зябко дергая плечами,
хотя в кухне было тепло.
- Рассказывай, - предложила она без особой охоты.
Я торопливо поведала свою историю. Она слушала молча, разглядывая свои руки, время
от времени кивала.
- Ясно, - вздохнула она, когда я закончила. - Я имею в виду, ничего не ясно в целом,
зато понятно, почему ты там оказалась. - Она разглядывала меня, сосредоточенно хмуря лоб,
как будто принимала важное решение. - Я тебе верю, - изрекла она наконец. - У тебя глаза
хорошие. Хотя... ладно, я тебе верю.
- Спасибо, - сказала я, не придумав ничего умнее. - Расскажи, пожалуйста, как ты
оказалась в парке и почему.
- Он позвонил и велел сделать этот дурацкий плакат. Ну, я сделала. Потом опять
позвонил, сказал, что в одиннадцать утра я должна быть в парке.
- Кто позвонил?
- Азазель, естественно. У меня нет компьютера, он звонит мне по телефону.
- Тебе кто-то позвонил по телефону, и ты с плакатом бросилась в парк? - усомнилась я
в чужом здравомыслии.
- Но ты ведь бросилась за желтой курткой? - насмешливо глядя на меня, спросила
Анна.
- Но... этому предшествовали события, о которых я тебе рассказала.
- У меня тоже события предшествовали. К примеру, мамуля каждую ночь звонила по
телефону ровно в час, и мы мило болтали.
- Ну и что? Моя мама тоже звонит, правда, не ночью.
- Не знаю, как твоя, а моя мама умерла год назад.
- А тебе не пришло в голову, что это розыгрыш?
- Ага. Пришло. И ушло. Откуда шутнику знать, что я разбила в шесть лет китайскую
вазу, которую отцу подарили на юбилей, со всеми дальнейшими последствиями? В первый раз
мамуля позвонила и долго жаловалась на условия существования, то есть на геенну огненную.
Просила меня в церковь сходить. Я, конечно, пошла, батюшке все рассказала. Батюшка решил,
что у меня не все дома, но панихиду отслужил. Через месяц у него от меня нервный тик
начался. Все мы верим в Воскресение Христа и наше спасение, но, когда покойники регулярно
звонят, это все-таки впечатляет. А старушка так разохотилась, велела батюшке передать, что у
него в саду под яблонькой чугунок зарыт с баксами. И что ты думаешь? Батюшка вроде не
поверил, когда я старушкины слова ему передала, но лопатку все-таки прихватил. И баксы
нашел, только не впрок пошла находка. Повесился батюшка, - сказала Анна и улыбнулась,
зло, с остервенением, от веселья она была далека.
- Действительно повесился?
- Ну, в петле нашли. Это вообще страшный грех, а когда священник на себя руки
накладывает... Я решила, что ценные сведения, что мамуля сообщает, лучше держать при себе.
Вот так. Шесть месяцев я не сплю, пью успокоительные и лечусь у психотерапевта. Он обещал
поставить на ноги, но вряд ли в это верит. Я думаю, ему самому не худо бы подлечиться.
Психотерапевт, которы
...Закладка в соц.сетях
