Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 01-14.
...новой силой. Похоже, вся князевская
шарашка решила тянуть меня за нос.
Навязать роль Буратино, постоянно подбрасывая мне фальшивый ключик, да еще от
множества дверей. Врут все, а зачем?
Дают деньги, но с условием вконец меня запутать. Что делать? Не правильнее ли,
приняв условия игры, спокойно поплыть
по реке уже выдуманной Князевым легенды, с удовольствием лакомясь тоненькими
кружочками "лимона"? А вдруг это
живец, вдруг меня, как дуру-рыбину, заглотившую его, вот-вот начнут тащить,
чтобы в уху... М-да... "Если хочешь быть
майором, то в сенате не служи..." И еще эта восточная шлюшка. Потрясла меня, как
миксер, поставила на уши, потрясла еще
и опять перевернула. Верить ей или нет? То, что она доложит Князю, - это факт,
но насколько подробно и детально - вопрос.
Лучше ей не верить! Хотя она могла именно на это и делать ставку. Чертовщина
какая-то!
Баба деньги слямзила, и они спектакль мне показывают, сижу в первом
ряду да с пряником в зубах. И вообще, кто
такая эта Лия? Один говорит - шлюха, другой - обратное.
- Ты меня любишь? - в ухо замычала Ленка.
- Ага, отстань!
Она обиделась и ушла на кухню. "Нет чтоб домой", - подумал я, стараясь
сосредоточиться. Лия Георгиевна - кто
она такая? Пусть ответит человек незаинтересованный.
Я поднял трубку. Набрал номер старого знакомого, преподавателя иняза,
выпивохи и бабника.
- Але.
- Еще рано, - опережая события, предупредил я, - только десять! Костя
говорит. Извини за беспокойство.
- Ничего, капитан, выкладывай.
- Ты знал такую Лию Георгиевну?
- Герр? Конечно. У нас училась.
- Она что, дочь Соломона?
- Нет, немка.
- Как на передок, слаба?
- Да ты что! - Он зашелся от возмущения. - Мне даже не дала, неделю ее
за собой таскал. Ни в какую!
- Охарактеризуй.
- Педантична. Грамотна. Умна. Порядочна. Не скажешь, что из деревни.
- Из какой?
- Откуда-то из Сибири. Медвежий угол. Поселок какой-то.
- Как училась?
- Немецкий, английский - говорит и пишет свободно. Французский -
прилично.
- Скажи: могла ли она написать "козел" через "а", "не ищи" - через "и"?
- Описка возможна. Ошибка? Ошибка исключена.
- Хорошо. Последнее. Как пишется "оревуар" и что точно означает?
- "Au" - "до", "revoir" - "свидание". То есть "до свидания". Или "до
скорого".
- Спасибо. Когда пикничок соберем?
- Дело хорошее. А зачем тебе Лийка понадобилась?
- Да так. Au revoir!
Что ее заставило писать с ошибками? А если она вообще никуда не
собиралась? Не собиралась, но уехала. Или
увезли силой? Тогда становятся понятными орфографические ошибки. Возможно, она
сообщала о себе таким образом,
давала знак не верить первому впечатлению от ее записки. Нормально.
Теперь два адреса, что оставила раскосая бестия. Или информация исходит
от Князя, или это инициатива Чио-сан.
Надо проверить хотя бы ближайший - это, очевидно, дача Князева.
Это нетрудно было проверить. До Чистова, бывшего князевского соратника,
удалось дозвониться довольно быстро.
- Глеб Андреевич, добрый вечер! Гончаров.
- А-а! Здорово! Чего вдруг?
- Да вот в баньке захотел попариться. Как, свою-то выстроил?
- Нет, не успел.
- Может, к Князю напросимся? У него дача у "Белой воды"?
- Ага. Да ну его... Лучше уж к соседу. Подъезжай завтра ко мне в
десять.
- Спасибо. Буду.
Дача-то Князева, а что толку? Но посмотреть ее не вредно.
Что-то подозрительно притихла Ленка. Я осторожно заглянул на кухню.
Говорят, нет ничего хуже, чем пьяная баба
на транспорте. Уверяю, что на кухне - та же история. Моя дама бессмысленно
лупала пьяными глазами. Студент сидел
рядом и ситуацию оценивал критически.
- Сакатина ты, Кот! - сообщила Елена доверительно, когда я с трудом
дотащил ее до дивана, накрыл пледом и
поставил рядом тазик.
- Ша, алкашка. Студент! Сторожить! - приказал я псине. Собрав
джентльменский набор взломщика, сам я ушел в
ночную сырость.
Дачное местечко "Белая вода" находилось по другую сторону реки, и до
князевской дачи я добирался в объезд,
через мост, на "левом" автобусе, добирался в обществе веселой компании. Квинтет
состоял из двух парней и трех девок -
одна была явно лишняя. Она доверчиво положила голову мне на плечо, предлагая
познание непознанного. Ее горячо
поддержали товарки.
- Мужик, валим с нами! У нас кайф! Видик, травка, все путем. Милку
трахнешь, она сегодня бесхозная.
- Девочки, я стоик и всегда отрицательно относился к совращению
малолеток. А потом, я импотент. Шеф, мне
здесь!
Расплатившись, я удачно приземлился в лужу. С минуту постоял, провожая
яркие рубинчики автобуса, привыкая к
кромешной темноте и слякоти. Автобус, фырча, исчез. Я остался один в промозглом
ночном тумане.
Неподалеку от трассы виднелись мутные желтые светлячки редких дач. Туда
я и направлялся. Пробуя ногой дорогу,
я потихоньку пошлепал к дачам. Фонарик пока не включал и вообще старался не
слишком шуметь, не привлекать
постороннего внимания. Почему? Сам себе объяснить не мог. Не нравилось мне это
место, хоть убей.
Через несколько минут ноги мои нащупали асфальт и я, ориентируясь по
придорожным столбикам, уверенно
зашагал к князевской загородной вилле. Мне подумалось, что она должна быть
второй из пяти находящихся здесь барских
палат.
Судя по всему, так оно и было, потому что на остальных дачах горел
свет. И лишь на этой царила полная темнота.
Просто удивительно - у других чиновников все забрали, а у Князя дачка осталась.
Хорошо, если сторож спит, иначе начнет
тявкать и здорово мне помешает.
Но сторож, как ему и положено, то ли спал, то ли отсутствовал. Опасаясь
сигнализации, я перелез через забор и,
прячась за деревьями, подошел к дому. Что я рассчитывал тут найти? Не знаю.
Дверь отворилась - подошла первая же
отмычка. Я направил луч фонарика в глубь затхлости. Дачей не пользовались.
Очевидно, Степан Ильич пока что
довольствовался загородным офисом фирмы. Я проскользнул вовнутрь, закрывая за
собой дверь и путь к отступлению.
Дом состоял из четырех комнат, просторной кухни, ванной и веранды. Я
ничего здесь не нашел, кроме... ста
миллионов рублей. Тугие новые пачки аккуратными стопками лежали в ящике
письменного стола в полиэтиленовом
пакете.
Дурость какая-то! Мне оставалось только их забрать. Девять пачек отдать
Князю, а десятую опустить в
собственный карман, не забыв при этом купить шоколадку Чио-сан. Но подвох был
налицо. Да и неудобно как-то
передавать деньги хозяину, найдя их в его же собственном доме, тем более ночью.
Но, с другой стороны, оставлять их здесь
я тоже не имел права. Оставалось одно: надежно перепрятать.
Я с увлечением искал удобное для этого место и скорее не услышал, а
почувствовал спиной присутствие человека,
когда старался отодрать паркетину. Сделав вид, что этот тайник мне не подходит,
я отправился в переднюю, к электрощитку,
а оттуда на кухню, в любой момент ожидая выстрела или другой подобной же
пакости. Отодрав дубовый наличник над
подоконником, я вытащил из стола деньги и, тихонько напевая, пошел к окну.
Всем телом ударившись о подоконник, я вывалился на улицу и побежал.
Бежал, петляя, зигзагом, лопатками
чувствуя догоняющую пулю.
Я здорово ошибся: в меня не только не стреляли, но, кажется, даже не
преследовали. Моя персона ни для кого
интереса не представляла. Немного отдышавшись, я начал соображать: что
предпринять дальше? Меня дурачили целый
день, упорно, целеустремленно. И похоже, они таки одурачили меня. Но кто именно?
Князев, скорее всего. Но зачем? Чтобы
я принес ему деньги, которые, допустим, утащил он сам? Чтобы выплатить мне
сумасшедший гонорар? Мог бы сделать это
проще, я бы не обиделся. Но он через вертлявую свою секретаршу предпочитает
подкинуть мне адрес дачи, где я нахожу
миллионы, с которыми сейчас таскаюсь, как собака с салом.
И вообще, почему он уверен, что я их ему принесу? Ведь можно сейчас же,
не заходя домой, рвануть в какиенибудь
Арабские Эмираты, купить себе наложниц и отдыхать. Хотя... если перевести
на доллары, это всего-то сто тысяч. Не
так уж и густо. Кроме того, меня кто-то контролирует.
Решено, наложницы отменяются. Едем к Князю играть в его кубики дальше.
Только не заиграться бы. Но у нас был
договор - найти деньги. Я их нашел, и теперь мою миссию можно считать
оконченной. А если кому-то охота крутить вола
дальше, что ж, пожалуйста, только без меня.
Был час ночи, и я с трудом остановил дряхлый "Москвич". А когда
подъехал к дому Князева, часы показывали
около двух. Несмотря на это, я с ожесточением давил на кнопку звонка, пока не
осознал всю тщетность своих потуг.
Отмычки хитрые замки Князевых хором не брали. Я был бессилен перед этой
цитаделью. Пришлось с досады пнуть ногой
массивную дверь. Дверь бесшумно и нехотя приоткрылась, брызнув светом. Фа-фа,
ля-ля, похоже, меня ждет новый
увлекательный тур князевской викторины.
Но у меня не было ни малейшего желания продолжать эти игры в качестве
осла. Поэтому, осторожно прикрыв
дверь, я отправился домой, чтобы наконец-то в спокойной обстановке разобраться с
"Морозоффым". Беспокоили меня
лишь найденные мной "лимоны". Не привыкла моя берлога к такой "капусте".
Хлопнула дверь подъезда, и несколько человек, переговариваясь, стали
подниматься наверх. А вот видеть меня им
было совершенно необязательно, и мне не оставалось ничего более, как юркнуть в
гостеприимно открытую квартиру. Мягко
щелкнула челюсть замка. Дверь Князька была крепкая, дубовая, покрытая броней, за
ней едва слышно, что делается по ту
сторону. На всякий случай я отошел в глубь вестибюля. И тут-то увидел ярко
освещенную гостиную.
Развалясь в кресле, с трудом сдерживая себя, надо мной хохотал,
глумился Степан Ильич. Хохотал беззвучно,
разинув пасть, так, что язык торчал наружу. И глаза он от безудержного смеха
выпучил как рак. Но смеяться ему надо мной
резону не было, потому что я был живой, а он сидел передо мною мертвый. Причем
со спущенными брюками. И некогда
доблестные его гениталии были превращены в сплошное кровавое месиво.
В дверь настойчиво и требовательно позвонили. Надеяться на ошибку -
нелепо. Шли именно сюда. Я оказался в
западне. Прыгать из окна - значит ставить крест. Скорее всего, внизу меня уже
поджидали.
- Откройте - милиция!
Громкий голос, напрочь лишенный приятности, требовал, настаивал.
- Какая милиция? - Подойдя к двери, я попробовал "прогнать дуру".
- Старший лейтенант Ивачев, по вызову.
- Никого я не вызывал. - Я тотчас же понял, что, отвечая так, совершаю
большую ошибку. Поэтому, пока не поздно,
я открыл дверь, забросив деньги в угол передней.
Ого! Вся бригада ППС в полном составе. И ни одного знакомого. Явно не
из моего бывшего РОВД.
Стоя в прихожей, старший лейтенант представился вновь.
- Что у вас случилось?
- Не знаю, - чистосердечно признался я.
- А зачем вызывали?
- Что? Сюда? Вызывал? - удивился я с наивностью сорокалетней
проститутки. - Вы что-то путаете.
- Ваши документы?
- У меня нет с собой.
- То есть как? Разрешите... - Он плечом попытался отодвинуть меня, но,
как человек бывалый, я перед ним качал
"маятник". - Дайте пройти!
Четверо ментов двинулись на меня, причем самый дохлый из них уже мучил
в своей лапке дубинку.
Дальше темнить было бесполезно и опасно.
- Прошу вас. - Широким жестом я пригласил патруль пройти и, указав на
удавленника, доверительно
рекомендовал: - Степан Ильич Князев, президент крупнейшей в нашем городе фирмы.
Женат. Ныне мертв.
Менты рты пораскрывали, и хоть это доставило мне удовольствие, ведь я
понимал: в ближайшем обозримом
будущем я таких эмоций, видимо, буду лишен.
- Ты его, что ль, прихватил? - разглядывая мою физиономию, выдавил
наконец один из сержантов. И, что-то для
себя решив, распорядился: - Давай, Леха, накинь ему браслеты.
Второй сержант, поздоровее, с готовностью и видимым удовольствием тут
же прищемил мои передние конечности.
Дохляк же, глядя на меня с ужасом и уважением, отходил в глубь гостиной, пока не
наступил на князевскую ногу. Нога без
сопротивления отодвинулась в сторону. Сам же Князев, по-прежнему сидевший с
вывалившимся сизым языком, с
присвистом выдул изо рта пузырь слюны. Наверное, в последний раз.
Золотушный сопляк с сержантскими погонами икнул и помчался блевать.
Сержант Леха освободил князевскую
шею от объятий шнура и повернулся к старшему лейтенанту:
- Бригаду надо вызывать, старлей. Звони, Володя.
- Как у него температурка? - поинтересовался я с непринужденным видом.
- Теплый еще, но не совсем чтоб. Часа два, наверное, прошло, -
авторитетно констатировал старлей.
- Ага, и эти два часа я сижу и жду, не потеплеет ли мертвяк или не
подъедете ли вы? Так? Или же, придавив его,
названиваю в любимую легавку и ожидаю с нетерпением, когда же меня повяжут. Не
совсем логично.
- Это ты там потом будешь выстраивать свою логику, а у нас закрой
крикушку. - Леха сунул мне под ложечку
дубинкой и продолжал неспешно, со вкусом: - Логик... У нас ты с поличным, на
месте преступления, на тепленьком еще
"жмурике".
Сержанту явно мерещились премиальные.
- Мудак ты, Леха, - с сожалением сообщил я, но добавить ничего не
успел, потому что он очень удачно приложился
к моему темечку дубинкой.
- Хватит, перестань, - сквозь туман донеслись до меня лейтенантовы
слова. - Что-то долго едут.
- У них сегодня опять одна машина на район. Василь, отправь этого
недоделанного на улицу - всю ванну обрыгает.
Что экспертиза скажет?
- Ё-мое! - Старлей матерился долго и старательно. - Ты, засранец, канай
отсюда к машине, жди там. Да ванну
помой... Хотя нет, не надо - отпечатки смоешь.
- Чьи? - язвительно осведомился я.
- Заткнись, - ласково посоветовал сержант Леха.
Я проявил благоразумие и присел на корточки.
Так и застали нас оперативники в вестибюле князевской квартиры. Меня,
как опасного преступника, посадили тут
же, в прихожей, на табуретку. И пока эксперты суетились с замерами и осмотрами,
дежурный следователь, примостившись
рядом, начал обработку.
- Фамилия?
- Гончаров.
- Имя?
- Константин.
- Отчество?
- Иванович.
- Где работаете?
- Нигде. Уволен из органов.
- А-а, так вы тот самый...
- Тот самый!
- Докатился!
- До чего?
- Человеков давить начал.
- Да не я это.
- Не ты, так твои подельники.
Господи, все его вопросы я знал наперед. Даже обидно стало - каких пней
набирают! Толстая девка с двумя
маленькими звездочками и большими титьками, что шмонала перед входной дверью,
вдруг закудахтала, давясь соплями и
восторгом:
- Парни! Что нашла! - Она указывала на лежавший у ее ног пакет с
найденными мною миллионами.
- Ни хрена себе! - оценил сумму оперуполномоченный, плешивый крепыш. -
Сколько тут?
- Пачек десять. Пятидесятитысячными - это... - она зашевелила носом и
извилинами, - это пять "лимонов".
- Ну и дела, - выпучился следователь. - Откуда?
- Я принес, - признался я. - Осторожно с отпечатками. Это важно. Тем
более, что там в двадцать раз больше, чем
результат вами высчитанный. То есть сто миллионов "деревянных". И учтите: это
все, что я вам могу сказать. Показания я
буду давать теперь только своему следователю.
Вызвали подкрепление, и меня с большой помпой в четыре утра доставили в
РОВД.
В одноместном персональном собачнике я заснул, забылся. Проснулся же с
мыслью, что, кажется, серьезно влип.
К следователю меня отвели часов в двенадцать. А до этого я успел крепко
подумать, "выстроить скелет"
происшедшего.
Позавчера в ночь исчезает князевская жена и, предварительно вырубив
сторожа, прихватывает мужнины бабки.
Исчезая, она оставляет записку, в которой недвусмысленно просит о ней не
беспокоиться. И уходит в обществе двух
мужиков. Или уводят силой? На этот вопрос пока нет ответа. Наутро ее муж,
накануне находившийся в приятном обществе
девок, обращается ко мне с просьбой помочь найти деньги. Но всего он мне не
докладывает. Более того, при опросе его
коллег ведет себя странно. И вообще: странный какой-то союз Князева и Лии - что
общего у них? С ее стороны еще понятна
выгода такого брака. Но ему ведь она нужна как "пришей к жилетке рукава". У него
таких десяток добрый наберется. И что
значит ее прощальная записка?
А вечером приходит кореянка и выманивает меня на дачу, где я нахожу
миллионы, с которыми прямехонько
попадаю к холодеющему князевскому телу и потом - в объятия своих бывших коллег.
Черт знает что... Единственное, что понятно: меня хотели подставить и
подставили. Но нанимал-то Князев. Для
чего? Чтобы я был на освидетельствовании его трупа? Вряд ли. И кроме того, я бы
мог это сделать бесплатно. Можно
допустить, что в игру неожиданно вмешался кто-то третий, оставив меня и
покойного в проигрыше. Но миллионы-то в
милиции. Значит, он, третий, тоже не в выигрыше. Тогда зачем все? И какую тут
роль играет Лия?
Да-да, единственное мое спасение - говорить только правду.
Следователь мне попался новенький. Переселенец из стран ближнего
зарубежья. Бывший следователь
прокуратуры, человек грустный и вежливый, к грязной милицейской работе
совершенно не приученный. Юрий Львович
Вайер был примерно моего возраста, но абсолютно лысый.
Он печально посмотрел на меня умными черными глазами и не то предложил,
не то попросил:
- Будем работать?
- Будем, - согласился я.
- Вы бывший работник органов, а я здесь новенький, поэтому поручили
мне. Насколько возможно, постараюсь
облегчить вашу задачу, но и вы помогите мне. Дело для меня... хреновое. - Он
осторожно погладил голый череп и
предложил: - Начнем?
- Начнем! - И я обрисовал ему ситуацию.
Как и следовало ожидать, следователь поверил мне процентов на тридцать,
но все равно у меня возникла
уверенность, что проверит он все досконально и добросовестно. Более того,
благодаря его хлопотам я остался в одиночной
камере. В общей мне было бы куда тоскливее.
Больше всего меня беспокоило положение Студента. Догадается ли Ленка
кормить пса и вообще следить за ним?
В течение следующей недели Вайер несколько раз вызывал меня, уточняя
мелкие детали, а в пятницу наконец
сообщил, что освобождает меня под расписку. За эту неделю следователь проделал
кропотливейшую работу (кстати,
найденные мной деньги оказались фальшивыми). Он часто сам, высунув язык, бегал и
опрашивал свидетелей моих
перемещений. В частности, раскопал дряхлый "Москвич", доставивший меня к дому
Князева, "левый" автобус вместе с
поздней компашкой, установил мой разговор с толстой бухгалтершей и, самое
главное, выяснил, что я в момент смерти
Князева еще находился в обществе Чио-сан и Елены. Мне показалось, что ему было
приятно освобождать меня, хотя бы и
без права выезда.
Вот так, с подпиской о невыезде, в пятницу после обеда покинул я
некогда родные пенаты. Прощаясь, Вайер
настоятельно рекомендовал мне не соваться в это дело.
Как показали некоторые очевидцы, в тот день в подъезд Князева заходили
трое парней. И пробыли они там
примерно тридцать - сорок минут. Вышли в спешке, но не суетясь, по-деловому сели
в белый замызганный "жигуленок"
первой модели и тотчас отъехали.
Видимо, все шло по плану. И я для них был необходим лишь как слепой
соучастник или просто подставка.
Действительно, расчет был верный. Попадись мне следователем не этот
замечательный мужик, а кто-нибудь из бывших
врагов-сослуживцев, дело бы пришили будь-будь. И белые ниточки бы замазали.
Деньги забрали до выяснения, только
непонятно - чего. Бухгалтер Любаша от них напрочь отказалась. Бедная женщина!
Наверное, у нее сейчас головные боли и
расстройство желудка. Жаль, что мне нельзя ее посетить. И что делать с остатками
аванса? Собственно, задание я выполнил,
и не моя в том вина, что кто-то решил перекрыть Князю кислород.
Дома все шло нормально. Елена была в курсе происшедших событий и
встретила меня как героя войны, только что
вернувшегося с поля брани, как героя, ждать которого уже перестали. Омыв мою
щетину обильной женской слезой, она
попыталась отдаться мне тут же, в прихожей. И если бы не Студентовы антраша, ей
бы это удалось.
- Мне кто-нибудь звонил?
- Ага, девка какая-то и мужик.
- Когда? Телефон оставили?
- Нет. Сказали, перезвонят. Несколько раз звонили.
И только мы сели за стол, телефон взбрыкнул. Я снял трубку.
- Мужик, ты жить хочешь?
- Конечно, - заверил я абонента.
- Тогда нюхай в тряпочку и не дергайся!
Трубку положили. Я сразу сообразил, чего от меня хотят. Собственно,
наши желания совпадали, и мне было
нетрудно послушаться доброго совета. Я люблю тайны и риск, но в разумных
пределах.
- А ты надолго в гости? - осведомился я у Елены, отрезая изрядный кусок
шницеля.
- Ну ты и скотина! - удивилась она, с трудом заглатывая застрявшее в
горле мясо. - Сейчас уйду, хам!
- Да ладно, посиди пока, - великодушно разрешил я, чем вызвал новый
истерический всплеск.
Пришлось успокаивать подругу, утешать. От этого занятия меня отвлек
телефонный звонок. Князевская
бухгалтерша заквакала в трубку торопливо и сбивчиво:
- Константин Иванович... Надо же... такое... Я не могу прийти в себя...
Такое несчастье...
- Еще бы, сто миллионов коту под хвост.
- Ах, что вы! Да не было никаких миллионов, в глаза их не видела. Я о
Степане Ильиче. Такой человек был... А вы о
каких-то миллионах. Ничего не знаю, я и вашим это сказала.
- Ну а я при чем? Зачем звоните?
- Ах, ну что вы! Вас ведь посадить хотели, я так рада...
- Что хотели посадить?
- Нет, что отпустили.
- Сомневаюсь. Зачем вам это было нужно?
- Что?
- Похитить Лию, удавить Князева и упрятать меня к белым медведям.
- Вы в своем уме?
- Да! Хорошо, что не в вашем. И вообще, оставьте меня в покое!
- Ну и ладно! - воскликнула она, изображая обиду. - Прощайте.
- Чрезвычайно меня обяжете.
Все. На этой истории нужно ставить точку. Но еще хотелось настучать
кореянке по ушам за все то хорошее, что она
мне устроила. И я решил сделать это, не вмешиваясь больше в их мафиозные дела.
Ранним субботним утром я развалился в шикарном кресле в князевской
приемной. Напротив чавкал, пуская
жвачные пузыри, качок лет двадцати. Он глубокомысленно - хорошо, что молча, -
анализировал поведение небольшого
резвого таракана, нагло посмевшего осквернить стекло и хром журнального стола.
Кореянка еще не явилась. Зато ровно в восемь через приемную в кабинет
важно прошествовал Владимир Ступин,
бывший вице, а ныне, как я понял, президент фирмы. При виде его парень,
проглотив очередной пузырь, вытянулся по
стойке "смирно".
Уже закрывая кабинетную дверь, Ступин соизволил заметить меня:
- Чего вам?
- Я, собственно, к секретарю.
- Зайдите.
- Слушаю вас, Владимир...
- Леонидович. Садитесь. Я бы хотел просить вас забыть всю эту историю.
Видите ли, только-только мы стали
входить в русло, и ваш приход...
- Он никоим образом не связан с вашими делами и князевской историей.
Это личное дело и касается только меня и
вашего секретаря.
- Вот как? - Он улыбнулся уголками губ. - Что ж, тут я бессилен. В
таком случае...
- Позвольте единственный и последний вопрос.
- Конечно.
- Зачем вам понадобилось наговаривать на Лию?
- Наговаривать? Бог с вами! Я и сейчас могу повторить слово в слово
сказанное мною ранее.
- Но по отзывам остальных...
- Да, знаю. Общее мнение коллектива о ней очень высокое, но, полагаю, я
разглядел ее получше, чем прочие.
- Как же вам это удалось?
- Тут присутствует личный вопрос, и я бы хотел на этом закончить
разговор. Тем более, что мы с вами
договорились предать эту историю забвению.
- Но человек-то пропал.
- Сбежал!
- Вы уверены?
- Уверен я или нет - к делу не подошьешь, а вот ее записка подшита, и
производство дела прекращено. Заходите,
буду рад вас видеть.
Так нагло и так ловко меня еще ни разу не выставляли. Ошеломленный, я
вышел в приемную. За мной тяжело
вздохнула массивная дверь кабинета.
Чио-сан переобувалась. Грациозно присев и чуть отставив попку, она
надевала на ножку позолоченную туфельку. Я
подошел и ощутимо, с оттяжкой, к этой попке приложился. Девчонка пискнула
кастрированным кроликом и пошла, как
волчок, на одной туфельке кругами по паласу.
- Ну ты, гейша херова, - придержал я ее за талию. - Хочешь в лоб?
Она внимательно посмотрела на меня своими черными миндалинами и ткнула
пальцем мне в глаз. Теперь волчком
завертелся я.
- Убирайся вон, козел вонючий! - напутствовала она меня без тени гнева.
Чуть отдышавшись, я попытался переломить ход событий, но она, уже сидя
за столом, нажала на какую-то кнопку,
и из правой неприметной дверцы выскочил квадратный мальчиш.
- Кутя, проводи, пожалуйста, господина Гончарова.
Кутя задумчиво, как на давешнего таракана, посмотрел на меня. Челюсть
его по-прежнему пережевывала жвачку.
- Мужик, сдрисни, - выдал он наконец свой вердикт и пошел на сближение.
Вспомнив вчерашний телефонный
вопрос, я неспешно удалился.
Давненько со мною так не обращались. По идее нужно было плюнуть и
забыть, но невозмутимое высокомерие этой
Чио-сан меня бесило. Тертая девочка и знает много больше, чем я полагал.
Чтобы как-то унять охватившую меня злость, я зашел в ближайшее кафе,
где по-крупному поговорил с довольно
приличной "Зубровкой", заткнув пасть свирепому зверю куском плохо прожаренного
мяса. Домой идти не хотелось: Ленка
со своей домовитостью заходит слишком далеко. А вот к старому товарищу будет как
раз, тем более что его "швабра"
недавно сделала ему ручкой.
С Сашкой мы проболтали до самого вечера, вспоминая, что было и чего не
было, но быть могло. Почему-то не
выбранный ранее путь всегда кажется наиболее оптимальным. Довольные собой и
встречей, мы расстались около девяти, и
возвращался я уже в темноте. Войдя под арку, я почувствовал, как мне в ногу
ткнулся пес. Студент был мокрый и, наверное,
грязный. Но удивило меня не это, а то, как осторожно и сдержанно он
приветствовал меня. Обычно его восторг граничил с
собачьим умопомешательством. А сейчас пес подошел как бы украдкой. Уши прижаты,
и, похоже, тянет меня прочь от
дома.
- Домой, псина, д
...Закладка в соц.сетях
