Жанр: Детектив
Лицо в тени
...ожет вести машину в таком состоянии.
Одно из двух: или его зацапает патруль и
он лишится прав, или они врежутся в грузовик или в иномарку. Но ему было море по
колено.
- Да хоть за границу!
Она встала, щелкнула пудреницей:
- Тогда пей кофе и поехали. Вот твоя чашка. - Он залпом ее опустошил.
Кофе был заказан час назад и давно успел
остыть. Наверняка теперь это была жуткая бурда, как все, изготовленное в этой
забегаловке, но напиток произвел
неожиданное действие. Эдик казался почти трезвым и заговорил куда спокойнее:
- Мне торопиться некуда, кто меня ждет? Поехали, куда скажешь.
- А твоя подруга? - невнимательно спросила она, продолжая разглядывать
свое лицо в зеркальце. Алина была
довольна собой. Сегодня утром, собираясь на открытие магазина (точнее, на
встречу с бывшим возлюбленным), она
наложила самый изысканный макияж, какой только могла себе представить. И даже
теперь, в восемь вечера, он смотрелся
прекрасно.
- А что моя подруга? - храбрился Эдик, - У нее своя жизнь. Едем.
Правда, когда он узнал, куда придется ехать, сразу приуныл. Алина
посматривала на него и украдкой улыбалась.
Ненадолго же его хватило! Впрочем, его и в первый раз хватило ненадолго. Однако
подмосковный поселок - это не курорт в
Крыму. Тут так просто не отвертишься. Слишком близкое расстояние.
- Я не знаю дороги! - уныло сказал Эдик. Алина успокоила его - она-то
дорогу знала отлично. Ей много раз
приходилось ездить на дачу из разных точек Москвы. На миг ее охватила жалость:
ну что она мучает этого несчастного
типа, который, в сущности, совсем перед ней не виноват? Отпустить бы его с
Богом, пусть убирается к своей подружке, у
которой своя жизнь... Но они уже покинули пределы кольцевой автодороги.
О ребенке она рассказала ему, когда они почти подъезжали к поселку. Тут
не было ни чувства мести, ни желания
исповедаться, получить ответную порцию жалости. Она просто сообщила ему этот
факт, когда он посетовал, что детей у
него нет, а хотелось бы... Алина изумилась и, почти помимо своей воли, сказала
ему все. Хватило нескольких слов -
простых и страшных. Во всяком случае, он перепугался.
Эдик резко тормознул. Машину снесло к краю шоссе, и они почти
завалились в кювет. Как на грех, впереди
виднелось дерево с повешенным на нижний сук увядшим венком. Кто-то здесь
разбился - и не так давно, памятника
поставить еще не успели.
- Осторожнее, - растерянно сказала она, хотя машина уже стояла. Эдик
повернулся:
- У тебя был ребенок?!
- Ну и что? - поежилась девушка. - Как будто ты его хотел!
- Я же не знал! Ты избавилась от него?
- Избавилась, - бросила она, отворачиваясь и глядя в окно. - Пыталась
тебе дозвониться, но ты съехал с прежней
квартиры, а другого телефона у меня не было. И твоя хозяйка сказала, что тебе
постоянно звонят бабы, которых ты бросил.
Я подумала: раз уж я одна из всех - что тут церемониться?
Она говорила совсем не то, что хотела сказать. И не то, что
чувствовала. А он молчал. Алина поглядела на него. Он
сидел очень бледный и пытался свинтить крышку с бутылки. В бутылке, по счастью,
была всего-навсего минеральная вода.
Она отняла у него бутылочку:
- Дай я сама.
Эдик напился, облив при этом грудь. Вытер мокрый рот и запальчиво начал
упрекать: и не имела права она так
поступать, и человека все равно можно найти, и он совсем не прятался - просто
пришлось переехать...
Алина молчала. Молчала так красноречиво, что он в конце концов умолк.
Наконец она сказала:
- Я ведь тоже не пряталась. Еще некоторое время пожила у родителей. И
мой телефон ты, как выяснилось, не
потерял. Мог тогда позвонить. Хотя бы привет передать.
Эдик не ответил.
- Кстати, почему ты вдруг позвонил сейчас? Только потому, что мы должны
были встретиться?
Он попросил не ехидничать. Она, дескать, всегда этим отличалась -
удивительным ехидством. Позвонил потому,
что вспомнил. Ну верно, когда-то он повел себя не совсем порядочно. Это что -
повод теперь его упрекать?
- Ладно, поехали, - нервно сказала она. Разговор заходил в тупик. Алина
чувствовала, что стоит коснуться
волнующей темы - как Эдик тут же пытается прикрыться каким-то щитом. А если так
- какой может получиться разговор?
- Куда мы едем-то? - спросил он, выезжая на дорогу. Голос повеселел -
Эдик обрадовался, что они переменили
тему.
- На дачу, к сестре, - коротко ответила она. А когда он спросил ее
зачем, Алина огорошила его: - Искать детей. Да не
моих, не бойся! Дети у нее пропали, еще в пятницу. И где они - непонятно.
Дом явно приобрел в поселке дурную славу. Алина убедилась в этом,
поймав на себе взгляды соседей, когда Эдик
припарковал машину у калитки. На улице в это время было довольно оживленно -
если можно считать оживлением
наличие четырех-пяти местных жителей. Алину тут прекрасно знали, по крайней мере
в лицо. Но уставились на девушку
так, будто она несла в себе какую-то угрозу. Даже Эдик заметил.
- Что они так смотрят? - проворчал он, извлекая из машины магнитолу -
по городской привычке. Здесь, в поселке,
стекол в машинах не разбивали. Всегда находилось слишком много свидетелей - ведь
в деревне никогда не знаешь, кто
подсматривает из-за забора.
Алина потянула его во двор:
- Ладно, не обращай внимания. Погоди минутку, я сейчас.
Оставив Эдика на дорожке, она побежала к бабе Любе. Старуха, по
счастью, была в огороде - ее не пришлось долго
искать. Увидев старую знакомую, баба Люба разахалась:
- А я тут ночей не сплю! Дети нашлись? - Узнав, что Илья и Катя еще не
объявились, старуха страшно
расстроилась. Она даже ничего не ответила - но Алина видела, как она что-то
шепчет себе под нос. Скорее всего, проклинает
развратный город, где, по ее мнению, на каждом шагу подстерегали несчастья.
Хотя, как убедилась Алина, несчастья
случались и в поселке. Причем поблизости от ее дачи.
- У нас никто не появлялся? - спросила Алина.
- Нет, я посматриваю. И за стеной тихо. Тихо или громко за стеной -
полуглухая старуха судить не могла. Но Алина
все-таки ее поблагодарила и вернулась во двор. Эдик спросил: какого черта они
тут делают в такое время? Уже темнеет! Она
видела, что ему нехорошо - хочется или продолжить пьянку, или лечь спать. Но
девушка не обратила на это никакого
внимания. Она сама поражалась - как непринужденно и свободно вела себя с этим
человеком, который когда-то так занимал
ее воображение. Она направилась к сараю, достала лопату и легко нашла заветное
место под старой яблоней.
- Вот тут, - сказала она, передавая лопату Эдику. - Копай, только
осторожно.
Он побледнел, и лопата глухо ткнулась лезвием в землю. Алина собралась
его выругать, но тут вспомнила: она
только что говорила, что они едут искать детей, а теперь велит копать... Ясно,
что он мог подумать.
- Да нет, - одернула она своего растерявшегося спутника. - Тут может
быть только собака. Ну и еще крот, только что
там осталось от крота за столько лет. Он был совсем малютка!
Судя по лицу Эдика, он решил, что старая подружка слегка рехнулась. Но
все-таки взял лопату и принялся копать.
Парень ковырял землю так неловко, что сразу стало ясно - это совершенно
городской житель, никогда не имевший доступа
к грядкам. Алина даже хотела перехватить у него инициативу, но тут под лезвием
лопаты обнаружились какие-то черные
лохмотья. Девушка приказала остановиться.
- Мама моя родная! - простонал Эдик, вглядываясь в то, что отрыл. - Это
что за дрянь?
- А ну дай!
Она отобрала у него лопату и осторожно поддела выступающий из ямки
сверток. Она сразу узнала мешковину, в
которую сама завернула Дольфика. Прикоснуться к подгнившей тряпке она не
решилась. Краем лезвия слегка отвернула
край... И тут же отступила, поморщившись.
- Какая дрянь, - без выражения произнес Эдик. - Дохлая собака. Откуда
тут эта гадость?
- Не очень-то выражайся. - Алина и сама дышала с трудом. Но
сдерживалась. - Это наш пес. Его похоронили дети.
- Ну и зачем ты его выкопала? - Эдик морщился от омерзения. Он явно не
рассчитывал, что встреча со старой
знакомой закончится таким образом.
Алина подумала, что он ожидал какого-то угощения и приятного вечера.
Может быть, чего-то еще? Ей было
смешно и очень грустно. И страшно. Потому что теперь она точно знала - ее
догадка была верна. Дети тут побывали. Они
нашли труп собаки на кухне, похоронили ее на месте старых игр в "могилу". А что
было затем? Все это они проделали
ранним вечером в пятницу. Потому что поздним вечером сюда уже приехали их
родители и сама Алина. Так или иначе, но
что с ними творилось в последующие дни - было неизвестно.
- Так. Нужно было.
Алина взглянула на калитку. Слава Богу, никто за ними не подсматривал.
Соседи, ясное дело, решили, что она
привезла сюда любовника, чтобы расслабиться после городской жизни. Правда,
раньше Алина никогда ничего подобного не
делала, ну что ж... Теперь и она наконец даст повод для сплетен. Скучно жить,
когда про тебя даже не сплетничают.
- Давай зароем это дело обратно! - взмолился Эдик. - Невозможно дышать!
Алина согласилась. Зарывать Дольфика пришлось ей, поскольку ее спутник
брезговал прикасаться даже к черенку
лопаты. Ему было нехорошо. Алина подцепила сверток, перевернула его... И
остановилась. Из-под землистой мешковины
проглядывало нечто, не имевшее никакого отношения к собаке.
Край плотной коричневой бумаги. Насколько она помнила, Дольфика в
бумагу не заворачивали.
- Погоди-ка. - Она отложила лопату в сторону и присела на корточки. -
Помоги.
Он сделала движение, чтобы нагнуться, но, взглянув на его лицо, Алина
разрешила ему отойти в сторонку. Она
справилась сама. В конце концов, она-то знала Дольфика много лет и могла его не
бояться. Ни живого, ни мертвого.
Это оказался плотный, тяжелый конверт, без адреса, без марки. Явно не
предназначенный к отправке по почте. И
плохо пахнущий. Но Алина крепко его сжимала. Потому что знала - конверт могли
положить в сверток только дети. И если
они закопали его вместе с собакой - этот конверт имел для них большое значение.
"Еще одна игра в "могилу", - подумала
она. - Раньше они плели венки кроту, но ведь крота они не знали, никогда не
видели. А Дольфика захоронили как
египетского фараона. С погребальными принадлежностями. Что же там?"
Она пригласила Эдика в дом - просто потому, что хотела присесть и
спокойно во всем разобраться. Поставила
чайник, сказала Эдику, что он может осмотреть дом самостоятельно, - у нее нет
времени устраивать экскурсию. Но он
ничего осматривать не хотел и вообще сильно присмирел - на него произвели
впечатление эти странные раскопки.
Алина вскрыла конверт и осторожно вытряхнула его содержимое на стол.
Там оказались фотографии - три штуки.
Деньги - купюра в пятьдесят рублей, изрядно затертая и порыжевшая. Два ключа на
кольце без брелка. И потрепанный на
сгибах лист бумаги, где был записан адрес.
И все это имело самое непосредственное отношение к Илье. Потому что на
фотографиях был запечатлен именно он
- рядом со своим отцом. С настоящим отцом. С Андреем.
Когда Алина поняла это, у нее перехватило дыхание. Она осторожно
перебирала снимки, стараясь касаться их
кончиками пальцем, как будто они могли ее ужалить. Особенно ее поразил один -
там Илье было лет шесть.
Фото было сделано в Московском зоопарке четыре года назад. Они снялись
рядом с центральным входом. В руке у
мальчика была розовая сахарная вата на палочке - изрядно покосившаяся набок.
Глаза - огромные, испуганные. Андрей
присел на корточки, чтобы быть одного роста со своим сыном. Он улыбался, глядя в
объектив и обнимая сына за плечи.
- Боже... - протянула Алина.
Эдик немедленно откликнулся. Он очень желал знать, что происходит. Но
девушка ему не ответила. Налила чаю -
заварка была старой, но ее это совершенно не беспокоило. Она забыла об этом
человеке! Вот во что она никогда не смогла
бы поверить - что им доведется опять увидеться, а ей не будет до него никакого
дела!
Другие снимки тоже были сделаны в популярных местах гуляний - на ВВЦ, у
фонтана "Дружба народов", и в парке
Горького. Только Илья уже был постарше, и взгляд у него стал другой. Страха в
глазах больше не было - мальчик снимался
так же добросовестно, как делал все остальное - занимался в секции, учился,
слушался. Бунтовал он, только если его
подбивала на это сестричка.
И везде рядом с ним был снят Андрей. Алина осмотрела снимки с тыльной
стороны, но никаких надписей не
нашла. Впрочем, к чему были эти надписи? Ясно было одно - отец и сын
встречались. Причем умудрялись сохранять это в
тайне. Марина ничего не знала - в этом можно было не сомневаться. И уж тем более
не вызывало сомнений, что об этих
тайных развлечениях ничего не знал Василий.
"Но каков Илюшка! - с невольным восхищением подумала девушка. - Какой
конспиратор! Молчал как рыба! С ума
можно сойти! С шести лет виделся с отцом и ни слова не сказал! А как он держался
с Васькой?! Сын и сын - кто бы стал
сомневаться... Нет, этот парень не так прост, как я всегда думала. Я его просто
недооценивала! Катькины штучки просто
ничто по сравнению с этим..."
Пятидесятирублевая бумажка тоже оказалась загадочной. Она не была
подписана, на ней не было ничего, что
отличало бы ее от других бумажек той же стоимости. Но видно, она имела какую-то
особую ценность для мальчика, раз он
хранил ее и не потратил - хотя карманные деньги выдавались детям очень скупо.
Василий, правда, был бы не прочь
снабжать детей деньгами, но его жена была против этого. Она считала, что деньги
только развращают. Они могут купить
себе что-нибудь неподходящее.
Ключи Алина отложила в сторону. Она видела их впервые, и они вовсе не
были похожи ни на ключи от квартиры
Марины, ни от квартиры бабушки и дедушки. С ними еще предстояло разобраться.
Правда, она подозревала, что если Илья
захоронил эти ключи в могиле, то они уже не имеют для него значения. Может быть,
ими нечего отпирать?
А вот адрес ее по-настоящему озадачил. В этом районе не жил никто из
известных ей людей. Царицыно - она и не
бывала там ни разу. Правда, как-то ее звали в парк, посмотреть на какую-то
выставку в музее, но она не пошла. Почему -
уже не помнила.
- Слушай. - Эдик наконец не выдержал. - Что все это значит?! У тебя
такое странное лицо!
Алина недоуменно посмотрела на него - она успела забыть, что рядом ктото
есть.
- Да ничего это не значит. Изучаю находки.
- Какого черта ты меня сюда привезла? - Его голос набирал децибелы.
Теперь Эдик возмущался. А ей было смешно.
- Стоило переться в такую даль, чтобы выкопать дохлую собаку и эту вот фигню!
Алина пожала плечами. Уложила находки в конверт, сунула его в сумку.
Встала, проверила, надежно ли перекрыт
газ. Ее сестра всегда боялась пожара на даче, и перекрывать газ при отъезде было
старым, заповедным правилом.
- Давай вернемся в Москву! - предложила она. Ну какое же у него стало
растерянное лицо! Она едва не
расхохоталась, увидев, какие он сделал глаза. Неужели рассчитывал на
романтическое приключение? Да с кем? С ним? "Нет,
мужики все-таки чокнутые, - подумала Алина. - Они могут выглядеть как угодно
плохо, могут спиться, говорить глупости...
Но при этом почему-то считают, что имеют право на любовь. И даже на поклонение!
А почему бабы, когда начинают
стареть и дурнеть, сразу впадают в панику? Неужели самокритика у них выше?!"
- Тут больше нечего делать, - как можно мягче объяснила она. Ей все еще
было его жаль. - Понимаешь, я в самом
деле сейчас думаю только о своих племянниках. Дети пропали - это очень серьезно.
Эдик буркнул, что этим должна заниматься милиция.
- Она и занимается, - солгала Алина. - Только нельзя опускать руки
только потому, что кто-то еще думает о детях.
- А что - они сироты? - мрачно произнес он. - Почему ты о них
беспокоишься, а их мама - нет?
Алина страшно рассердилась. Она от души пожелала Эдику, чтобы ему тоже
когда-нибудь пришлось о ком-то
беспокоиться и он услышал нечто подобное. Впрочем, о ком ему переживать? Своих
детей у него нет, а на чужих - плевать!
Он вскочил - это задело его за живое:
- Слушай, не делай из меня сволочь! Я, может, когда-то хреново с тобой
обошелся, но это еще не повод...
- Повод, - отрезала девушка. Они помолчали.
- Если ты в состоянии сесть за руль - едем в город, - сказала она,
немного успокоившись. Для этого пришлось
приложить немалые усилия. У нее внутри все дрожало.
Эдик обиженно ответил, что он в состоянии сделать что угодно. Пусть она
не думает, что какая-то бутылка водки
может выбить его из колеи.
Алина усмехнулась:
- Подумаешь, нашел чем хвалиться! Это же просто значит, что ты алкаш!
Он взбесился так, что она убедилась - Эдик и впрямь спился. На
человека, который выпивает время от времени и
может остановиться, такое прозвище впечатления не производит. А вот алкоголики
обижаются - что да, то да.
- Я тебя за полчаса довезу! - продолжал обижаться Эдик.
Алина попросила не торопиться на тот свет. Ей не так уж важно, за какое
время они доберутся до места, главное -
приехать туда живой. А полчаса могут обернуться очень плохо - особенно если
учесть сумерки и туман.
А за окнами действительно было туманно. Сад погрузился в серую плотную
вату, как будто его переложили ею,
чтобы не было порчи. Алина тщательно заперла дом, бегло осмотрев перед этим
комнаты. Не было никаких следов того, что
кто-то тут побывал. Она вовсе не успокоилась - просто наступила та стадия, когда
и беспокоиться не имеет смысла. Все эти
дни она жила в напряжении, не имевшем выхода. Теперь выход был. Как сказали бы
собаководы - она взяла след. Слабый,
пахнущий землей, может быть, неверный...
Но он точно относился к детям. К Илье.
Когда они въехали в город, Эдик стал волноваться. Она прекрасно видела
это - ему до смерти хотелось от нее
избавиться, чтобы все снова стало просто и понятно. Но как это сделать - он не
знал. Алина молча забавлялась - как мужику
не повезло! Он надеялся, что встретится с прошлым, будет какое-то романтическое
приключение, эффектный поворот... А
пришлось заниматься чужими делами, да еще - без всякого интереса к его персоне.
- Ну, куда теперь? - спросил он, остановив машину перед очередным
светофором.
Она развернула слежавшийся лист бумаги и показала ему адрес:
- Вот сюда. Знаешь, как доехать?
"Вот сюда" - это было далеко, на другом краю Москвы. Эдик, однако, даже
не думал сопротивляться. Он только
обреченно вздохнул и о чем-то задумался.
- Если у тебя нет времени, так и скажи. - Алина не выдержала и сдалась.
Нужно знать меру. Он, в сущности, перед
ней не виноват, так за что ему расплачиваться?
- Я просто думаю, как быстрее доехать, - ответил он.
Алина отметила, что он был почти трезв. Хмель выветрился удивительно
быстро - наверное, в тот самый момент,
когда он откопал дохлую собаку. У него были такие глаза... Когда глаза
расширяются до крайних границ, определенных
природой, места для алкоголя в организме уже не остается.
Она улыбнулась:
- Старая любовь не ржавеет, так?
Он вздрогнул и попросил достать карту. Они были на месте минут через
сорок - и нужно признаться, Эдик сделал
для этого все, что мог.
Дальше нужно было идти пешком. Алина увидела на одном из панельных
домов название нужной улицы, но, судя
по дроби, нужный дом был где-то в глубине огромного двора. Она нерешительно
вышла из машины, остановилась.
Хлопнула дверца - Эдик пошел за ней.
- Ты можешь не провожать, - слабо возразила она. Но на самом деле ей
очень хотелось, чтобы кто-то был рядом.
- Ничего, проветрюсь.
Он взял ее под руку. Тепло его руки оказалось таким знакомым, что она с
трудом удержала себя от
сентиментальных воспоминаний. Последнее, что забываешь о человеке, - это его
тепло. Все остальное выветривается, как и
алкоголь. Только чуть медленнее.
Они пошли искать дом. В потемках это трудно было сделать - номера на
домах не освещались, хотя конструкция
табличек это предполагала. Район был спальный, весьма неприглядного вида. Алина
боялась таких мест - здесь ощущаешь
себя ничтожеством, муравьем, и дело вовсе не в том, что в таких домах крохотные
кухни или плохо топят зимой. Просто
здания чересчур похожи друг на друга - и боишься, что люди, которые в них живут,
тоже окажутся одинаковыми.
Наконец они нашли то, что нужно. На подъезде оказалась железная дверь с
кодовым замком, а кода на бумажке не
было. Пришлось ждать, пока кто-нибудь спустится, и только тогда им удалось
войти.
Эдик уже совсем протрезвел. У него были удивительно ясные глаза, когда
он остановился на площадке второго
этажа и сказал Алине:
- Все, теперь объясняй. К кому мы идем?
- Да если бы я знала!
- Ты понимаешь, что в гости без приглашения не ходят?
Она хотела сказать, что никакого приглашения не нужно, если пропали
двое детей, а их родители смертельно
боятся лишний раз связаться с милицией. Но так ничего и не сказала. Потому что
Алина тоже боялась.
- Это из-за детей? - догадался Эдик. - А ты понимаешь, что там может
оказаться какой-нибудь притон? Домик-то
не слишком приглядный.
Она это понимала. И ей было страшно. Но другого выхода она не видела.
Алина попыталась объяснить это как
могла, и в конце концов Эдик понял. Наверное, когда-то она и полюбила его за то,
что он многое понимал без лишних слов.
Или же ей так казалось.
Квартира, номер которой значился в записке, располагалась на четвертом
этаже. Они поднялись, переглянулись.
Эдик протянул руку и надавил на кнопку звонка. Алина была ему очень благодарна
за этот жест. Он как будто взял на себя
часть тяжелой ноши...
Но никто им не ответил. Эдик звонил снова и снова, а Алина осматривала
дверь. Простая дверь, не железная.
Глазок прорезан низко - явно по росту ребенка. И очень давно. Тут было всего два
замка.
Два.
Она раскрыла сумку и достала ключи, извлеченные из могилы Дольфика:
- А ну, пусти меня.
Ключи подошли. Отперев дверь, она еще раз позвонила - чтобы
окончательно уладить дела с законом и своей
совестью. Все-таки нельзя врываться в чужую квартиру без приглашения. Им никто
не ответил, и они вошли.
ГЛАВА 15
Было уже совсем темно, и они долго искали на стене выключатель, прежде
чем сумели зажечь свет. Тогда ей стало
не так страшно - все-таки в темноте они могли не заметить обитателей квартиры.
Но здесь никого не оказалось - никто не
возмутился и не вышел им навстречу.
- Ты понимаешь, что делаешь? - нерешительно спросил Эдик.
Алина ответила, что, кажется, теперь начинает понимать.
Эта квартира еще хранила признаки устоявшегося семейного уклада.
Собранная за долгие годы обстановка - но вся
мебель грязная и пыльная. Пустой холодильник. Отключенный телефон. Пожелтевший
от времени тюль на окнах. Спертый
воздух - окон не открывали.
Это была та самая квартира, где ее сестра высидела двое суток -
понедельник, вторник, ночь среды. Бывшая
квартира Андрея, которой он лишился за долги. И ключи от которой оказались у его
сына.
Алина прошлась по комнатам, пытаясь найти какие-то следы человеческого
присутствия. Здесь недавно жили - на
кухне валялись газеты за прошлый понедельник, стояла ополовиненная банка
растворимого кофе. В помойном ведре
обнаружились засохшие колбасные шкурки и раздавленные банки из-под пива. На
холодильнике лежал черствый хлебный
огрызок. А одна кровать - в той комнате, что побольше, - все еще была застлана
постельным бельем.
- Черт знает что! - довольно независимо протянул Эдик и закурил. Руки у
него подрагивали, но, может быть,
только от волнения. - Алинка, пошли отсюда. Мне тут не нравится.
- Мне тоже.
- Ну тогда зачем все это? Тут же никого нет! И вообще, ты должна мне
рассказать, во что меня втягиваешь! Я
молчу, но так нечестно!
И в самом деле - он довольно долго не пытался задавать ей вопросов.
Алина списывала его терпимость на чувство
старой вины, на желание хоть как-то перед ней оправдаться. Но он был прав -
делать тут было нечего. Разве что сидеть и
ждать, когда явятся наследники кредитора. Ведь если рассудить, то теперь
квартира должна перейти к ним.
- Обалдеть можно. - Эдик поежился. - Раскопали собачью могилу, достали
какой-то клад. А там и денег-то всего
пятьдесят рублей. Кто все это положил в могилу, ты меня слышишь?
- Дети, - машинально вымолвила она.
- Твои племяши? Которые исчезли? Класс! - неожиданно восхитился он.
Алина в гневе обернулась:
- Что - класс? Что они исчезли?
- Да нет. - Эдик пошел на попятный. - Просто интересные они ребята.
Натуральное захоронение - с подарками для
покойного. Деньги, квартира, даже ключи... А чья это хата?
- Ну, во всяком случае, не наша. - Алина один за другим выдвинула ящики
письменного стола. Там не оказалось
ничего стоящего внимания - в основном опять же пивные банки. Была даже одна
целая, но пиво - это было совсем не то,
что искала тут Алина.
Они ушли, заперев за собой дверь и всюду погасив свет, и только тогда
Эдик немного успокоился. Он очень
повеселел и даже выдвинул предложение. Чтобы как-то скрасить этот странный вечер
- он так и сказал "странный", - нужно
поехать в какое-нибудь заведение и потанцевать.
Алина посмотрела на него так, будто он предложил для развлечения
грабануть банк:
- Потанцевать?!
- Ну а что? - чуть погас Эдик. - Кажется, ты любила танцевать.
- Да никогда не любила! - отрезала она. - Отвези-ка меня домой.
И только когда машина подъезжала к дому, она сообразила, как он понял
эту просьбу. Эдик явно решил, что она
зовет его в гости, и Алина запаниковала. Ничего подобного она а в мыслях не
держала.
- Останови-ка вот тут. - Она наугад указала место на обочине.
Они были уже совсем рядом с ее домом, а ей не хотелось, чтобы он знал,
где она теперь живет. Эдик послушно
остановился и уже собирался выйти из машины. Алина успела выскочить и
обернулась:
- Мне еще нужно кое-куда заскочить. Пока! - Она сделала жест рукой и,
не оглядываясь больше, побежала в
противоположную сторону. Если он и звал ее - она не услышала. Углубившись во
дворы и убедившись, что никто ее не
преследует, Алина остановилась и перевела дух. П
...Закладка в соц.сетях
