Жанр: Детектив
Лицо в тени
...оверили
квартиру молодой паре - именно так
все воспринимали Наташу и Андрея.
Условия были не слишком трудными. Требовалось лишь платить за квартиру,
за телефон и электричество, а также
поддерживать порядок. Все это Наташа исполняла неукоснительно. А ее родственники
от души радовались, что помогли
"молодым". Единственным неприятным моментом во всем этом было то, что эти самые
родственники слишком активно
интересовались тем, как скоро "молодые" поженятся.
Именно в этой квартире Наташа по большей части и назначала Андрею
свидания. Несколько раз у них выходили
стычки из-за того, что он не мог попасть в квартиру, когда Наташа сильно
опаздывала. Все-таки жилье было расположено
слишком далеко от центра, и иногда случались накладки с транспортом. Добраться
сюда было непросто.
И поэтому около месяца назад она заказала дубликаты ключей. Специально
для Андрея. Он охотно их взял. Для нее
это было очень важно, что теперь у них есть общие ключи от какого-то жилья,
пусть даже не им принадлежащего. Это было
какое-то подобие семьи. Пусть слабое подобие, пусть даже карикатура на семью...
Но когда они виделись там, у нее иногда
возникала иллюзия семейной жизни. Там были кое-какие вещи Андрея. Купальный
халат, немного белья, тапочки,
специально купленные ею для этих свиданий... И ее вещи - махровые полотенца,
немного косметики, любимые
потрепанные джинсы, в которых она привыкла ходить после душа. Туда никогда не
заглядывали назойливые родители,
которым вечно нужно было знать больше, чем нужно. Эта неказистая, почти
необставленная квартира была хороша уже
тем, что Наташа точно знала: ключи от нее были только у Андрея... И у нее самой.
Она не платила за эту квартиру больше двух месяцев. Все было не до
этого. Сперва можно было повременить,
потом... Потом исчез Андрей, и Наташа уже ни о чем другом не желала думать. Она
приезжала туда и часами сидела,
прижав к груди его купальный халат, откуда понемногу выветривался запах его
одеколона. Потом слегка прибиралась,
заглядывала в холодильник, проверяла, достаточно ли там замороженных продуктов,
чтобы наскоро приготовить ужин. На
тот случай, если он вдруг все-таки вернется сюда. Или позвонит ей, возмущенно
скажет: "Где же ты, я приехал, жду..." И
она, как всегда, все бросит и помчится туда, на окраину, в этот ничем не
примечательный для остальных жильцов дом. Но
для нее этот дом был самым значимым, самым дорогим на свете. Потому что там они
встречались. Следователю об этом
было совершенно необязательно знать.
Квартирные книжки хранились там же - в самом нижнем ящике стенки. Там
почти не было вещей, совершенно не
было книг. Никаких следов, что в квартире постоянно живет молодая пара. А ей так
хотелось бы, чтобы дом выглядел
обжитым, уютным... Она часто говорила Андрею, что он может не беспокоиться за их
будущее - даже если сейчас у него
дела не слишком хороши, то ведь у них, по крайней мере, есть где жить... И
всякий раз слышала в ответ - нужно немного
подождать! Совсем немного, а потом они обязательно распишутся. Он даже показывал
ей свой паспорт, с печатью о
расторжении брака. Она знала, что у него была жена. Не Марина, нет. Ту женщину
звали совсем по-другому. Но двое детей?
Те были не отмечены в соответствующей графе. Она специально, как-то раз, когда
Андрей спал, просмотрела его паспорт.
Ничего там не было. Следователь и эта Алина вполне могли все выдумать. С них
станется.
Но так или иначе, а за квартиру следовало заплатить. Своевременная
оплата - это было одно из основных условий
родственников, владельцев этой самой квартиры. Наташа добралась туда за полтора
часа - и ей еще повезло. От конечной
станции метро в этот новый квартал шли только автобусы, причем крайне
нерегулярно. А еще маршрутка. Но у неё не было
лишних денег, и она предпочитала экономить, дожидаясь автобуса. Маршрутное такси
стоило в два раза дороже.
Наконец она была на месте. Хмурый понедельник, начало сентября. Дни,
когда дети начинают ходить в школу,
когда кончаются отпуска, кончается лето... Для нее началась учеба в институте,
но Наташа почти не заметила этого.
Слишком много всего случилось, чтобы она стала обращать внимание на такие
пустяки.
Она вошла в знакомый дом - ничем неотличимый от таких же домов,
стоявших поодаль. Тут не было ни клочка
травы - только перемолотая машинами желтая глина. Вдали белел новенький, какойто
неземной супермаркет - они с
Андреем иногда ходили туда, если у Наташи бывали деньги, чтобы купить к ужину
бутылку вина или банку оливок. И это
было прекрасно - ей не нужно было ничего другого. Все, кто говорит о нем плохо,
- лгут!
Лифт не работал - это тут часто случалось. Она поднялась по лестнице на
девятый этаж и, остановившись у своей
двери, неожиданно задохнулась. Сердце подскочило к горлу, да там и осталось. В
прорези глазка она увидела свет.
Внутри кто-то был. Девушка постояла, прислушиваясь, но ничего не
услышала. Только как будто радио - наверное,
уходя отсюда в последний раз, она не выключила свет, не отключила от сети
радиоприемник... Только как это могло быть?
Она всегда была так внимательна к подобным вещам!
Она хотела было позвонить... Но рука, поднятая к звонку, опустилась
сама. Если кто и был внутри, то это - Андрей.
Ключи могли быть только у него. Родственники, получив квартиру и врезав свои
замки, доверили единственный комплект
ключей одной Наташе. Это она сама, не известив их и по своему усмотрению,
сделала дубликаты... Нет, если там кто и есть...
Она услышала живой голос - голос не из радиоприемника, голос,
раздавшийся за самой дверью, резанувший ее по
сердцу лезвием бритвы. Женский голос. Нет, еще не женский, пока еще детский.
Девочка закричала, что так она больше не
играет. Об пол хлопнулось и поскакало что-то гулкое и легкое.
Мяч.
Наташа сжала ключи в кулаке, потом медленно опустила их обратно в
сумку. Теперь она начала различать и другие
голоса. Там, внутри.
Нет, это не радио. Это говорили трое людей, находящихся в ее, ее
собственной квартире... Нет, в их с Андреем
квартире. Она не была тут уже больше двух недель. Почти три. Проворонила все
сроки уплаты за свет, за газ, и вот...
Она повернулась и медленно пошла вниз по лестнице.
Каждый шаг отдавался в ее теле пронзительной болью, будто она несла на
плечах очень тяжелый, непосильный для
нее груз.
ГЛАВА 20
От пятнадцати тысяч долларов осталось немногим более десяти. Куда пошли
деньги - стало ясно, когда взглянули
на детей. Те были одеты с иголочки, а в шкафах было все, что только могло
понадобиться самому взыскательному
подростку. Вдобавок Катя щеголяла бриллиантовым кулоном на тонкой шейке, а Илья
получил сотовый телефон. Правда,
пока этот телефон никак ему не пригодился, потому что мальчик боялся кому-либо
звонить, чтобы его не обнаружили.
Дети воспринимали все случившееся как десятидневные замечательные
каникулы. Тем более, что благодаря им они
пропустили первые школьные дни, а какой нормальный ребенок откажется от подобной
отсрочки? Ведь впереди был целый
учебный год, они успеют намучиться... Во всяком случае, девочка казалась очень
расстроенной, что теперь все-таки
придется идти в школу. Илья никаких эмоций не выражал, даже когда в квартиру
вошел наряд милиции, парень
взволнованным не казался.
Зато Катя впала в истерику. Она спросила: неужели папу арестуют? За
что?! Срочно приехавшая на место Марина
услышала, что дочь называет Андрея отцом, и в сердцах влепила ей пощечину.
Девочка изумленно подняла глаза и,
подумав, тихо заплакала. Мать наспех одела ее, приказала Илье собрать вещи и
идти за ней. Детям разрешили вернуться
домой, но быть готовыми к тому, что с ними придется поговорить.
А дома - на квартире у Марины - уже собралась вся семья. За исключением
Василия. Увидев детей, бабушка
бросилась к ним, желая убедиться, целы ли они, здоровы ли... А увидев, что дети
не только здоровы, но еще и разряжены в
пух и прах, также наградила их оплеухами. Досталось обоим поровну - Илья получил
свою порцию со свойственной ему
невозмутимостью, зато Катя опять разревелась.
- Ты не имеешь права меня бить! - выкрикнула она. - И вообще я хочу к
папе!
- Твой отец сидит из-за тебя, паршивка! - крикнула Марина. - Твой
настоящий отец, поняла? Не смей называть
папой Андрея, это неправда!
- А он сам сказал!
- Он врет!
Катя вытерла слезы, поправила на шее кулон - весьма дорогую безделушку,
нужно признаться. И заметила, что
жить здесь все равно не будет. Ей надоело - того нельзя, этого нельзя. А с
Андреем (она все-таки поостереглась называть
его папой) все можно.
- А ты что молчишь? - бросила Марина, поворачиваясь к сыну. - Ты все
это затеял? Она бы сама не решилась!
Рассказывай!
Тот пожал плечами. Рассказывать, по его мнению, было особенно нечего.
Ну да, правда, он виделся с отцом уже
несколько лет подряд. Встречались несколько раз в году. Кстати, мама могла бы не
обманывать его и давно сказать правду.
Подумаешь, тайна... Ему, в общем, наплевать, кто его настоящий отец.
Услышав такую крамолу, взрослые только переглянулись. Алина смотрела на
мальчика со странным чувством - ей
вдруг показалось, что тот давно уже стал взрослым, и как это они умудрились
этого не заметить? Давно - возможно, в тот
самый день, когда он впервые узнал, почему Василий так странно к нему относится,
как будто жалеет для него лишнего
ласкового слова. В тот день, когда он встретил своего настоящего отца и научился
притворяться.
Конечно, узнав, что мать бросила собаку в поселке, дети решили
восстановить справедливость. Они сговорились
убежать в первый же подходящий момент. Случай представился очень скоро - когда
мать потащила их с собой на рынок.
Они только переглянулись за ее спиной - и через пару минут уже катили в
троллейбусе, по направлению к метро. С
расписанием электричек на вокзале они тоже были давно знакомы. До поселка
добрались без приключений. Забрались в дом
через веранду - это устроил Илья. Ему, с его спортивной подготовкой, было
нипочем перемахнуть через любое препятствие.
Он втащил в дом сестренку на руках, поставил ее на пол веранды. Та сразу
побежала на кухню. Собака попалась им на глаза
сразу же.
- Катька, конечно, опять разревелась, - с оттенком презрения заметил
Илья. - А я сказал, что пса теперь нужно
похоронить.
И они похоронили его под старой яблоней. В последний момент Илья
подумал, что заодно можно припрятать коекакие
вещи, которые давно оттягивали ему карман. Выбросить их он не решался, а
хранить их было небезопасно: могла
найти мать или того хуже - Василий. Теперь он упорно называл по имени человека,
которого раньше считал отцом.
Мальчик сунул в могилку несколько фотографий - сентиментальный хлам. Ключи от
квартиры, куда уже нельзя было
прийти, потому что отец эту квартиру потерял. Илья знал об этом - отец держал
его в курсе всех своих неудач. Да еще
отправилась в могилу пятидесятирублевка - отец когда-то дал ему на прощанье
немного денег, и эту бумажку мальчик
долго таскал в кармане, почему-то не решаясь истратить. Он относился к ней с
почти суеверным чувством - Алина поняла
это, когда поймала его смущенный взгляд. Мальчик воспринял эти деньги скорее как
реликвию, которую грешно было бы
истратить на мороженое или на жвачку.
А потом, пока Катя проливала над свежей могилкой слезы, Илья быстро
соображал, что им следует предпринять
дальше. Дома творилось черт-те что, с собакой тоже случилось что-то
непонятное... Он проверил наличность - у него в
кармане было около ста рублей. На эти деньги вполне можно было доехать куда
угодно - в пределах Москвы, разумеется. Он
даже подумал, что не стоило закапывать пятидесятирублевую купюру, но было уже
поздно что-то менять. Пусть уж
достанется Дольфику, как и прочее барахло.
- Ну я ей и сказал, что мы поедем к отцу, - мрачно закончил рассказ
мальчик. - И мы поехали.
- Зачем ты ей соврал? - Марина быстро вытерла проступившие слезы.
Родители слушали ее, притихшие, растерянные. Они только что узнали от
дочери, что Илья вовсе не был сыном ее
законного мужа, и это известие их потрясло. Зато Алина не удивлялась. Если что
ее и поражало - так это как держится Илья.
Уверенно, спокойно. Конечно, чуть-чуть подавленно, но чего еще ожидать от
десятилетнего ребенка в такой ситуации...
"Нет, - сказала она себе. - Он уже давно не ребенок".
- Я ей не врал, - твердо ответил Илья. - Мне папа рассказал, что она
его дочь.
- Правда! - пискнула Катя. Она успела успокоиться и повеселеть - ей
очень нравилось, что вокруг ее персоны
возникло столько пересудов. Никогда еще она не чувствовала себя такой загадочной
и интересной. Девчонка просто
наслаждалась происходящим и, казалось, не замечала ни смятения матери, ни
расстроенных лиц дедушки и бабушки.
- Я ваша мать, и правду знаю только я! - прикрикнула на них Марина. -
Что это за безобразие! Илья! Какого черта
ты от меня скрывал, что встречаешься с ним?
- А он не велел мне говорить, - спокойно, почти нагло заявил тот.
- Значит, его мнение для тебя важнее?
- Ну конечно. Он же мой отец. - Марина в отчаянии всплеснула руками:
- Так, доигрались... Ну а что ты скажешь насчет денег? Обокрасть нас с
отцом - это тоже пустяки? Главное для тебя
- угодить этому проходимцу, который назвался вашим отцом?! Ты подсмотрел, куда
мы прячем деньги! Это был ты - я
уверена!
Но Илья сразил ее ответом, что никаких денег он не брал, ничего не
подсматривал и вообще не понимает, при чем
тут его мать и Василий? Эти деньги всегда были у его отца!
- Это наши деньги, - возмутилась Марина. - Их у нас украли! Скажи
спасибо, что я в милицию не заявила! Не
хотелось вас, дурачков, подставлять... Упекли бы вас в колонию, тогда узнали бы,
как слушать всяких мерзавцев...
Но дети стояли на своем - никаких денег они не видели и не брали.
Делать им, что ли, нечего? Уехав с дачи после
похорон Дольфика, они сразу отправились к своему отцу. По дороге Илья просветил
сестренку, и та очень заинтересовалась
предстоящим знакомством со своим настоящим родителем. Новый адрес, по которому
проживал Андрей, Илья давно знал.
Они встречались летом, и отец, как всегда, держал его в курсе своих дел.
Они приехали туда и стали слоняться у подъезда, дожидаясь, когда Андрей
войдет, выйдет или хотя бы выглянет в
окно. Илья не решался туда идти - он знал, что сожительница у папы весьма
суровая. Он говорил об этом без всякого
смущения - эти взрослые, почти циничные слова выскакивали из этих детских губ
так просто, как будто мальчик обсуждал
правила какой-то занимательной игры.
Наконец они увидели Андрея - тот шел по направлению к подъезду. Илья
бросился к нему, сзади нерешительно
приближалась Катя. Андрей оторопел, увидев детей. Он с трудом мог понять, что
случилось. Но когда до него дошло, что
дети явились к нему жить, причем насовсем, его чуть удар не хватил. Он
попробовал отправить их домой, но те не
согласились. Илья пригрозил, что иначе они станут бродяжничать. Домой уж точно
не пойдут. Андрей испугался. Он
немного подумал, затравленно озираясь по сторонам, будто опасаясь встретить
знакомых. Потом достал из кармана какието
ключи и с наигранной веселостью предложил поехать в "убежище". И они поехали
туда, куда-то на окраину, и прожили
там эти десять дней.
- А денег мы не брали, - отрезал Илья.
- Вы не были после этого у нас дома?
- Нет. Зачем нам это? На другой день папа пошел куда-то и потом уж
вернулся с деньгами. Так и сказал: "Ну,
теперь-то я при деньгах". И мы сразу пошли в кафе, а потом еще по магазинам.
Катя опять продемонстрировала всем свое украшение и подавленно
вздохнула. Она подобралась к бабушке, с видом
примерной девочки присела рядом с ней на диване и умильно заглянула ей в глаза:
- А можно завтра в школу не ходить? Я так устала...
- Отчего это ты устала? - яростно обрушилась на нее мать. - От
безделья? И немедленно сними с себя эту дрянь!
Она указывала Кате на шею. Девочка прикрыла рукой кулон, и вид у нее
при этом был отчаянный и вместе с тем
загнанный.
- Это не дрянь, она дорогая!
- Все равно! Ты понимаешь, что ваш папаша потратил на это чужие деньги
и теперь их придется возвращать?!
Марина не заметила, что в гневе проговорилась.
Алина подняла глаза и в упор посмотрела на сестру. Та недоуменно
встретила ее взгляд, вопросительно подняла
брови... И вдруг притихла. Ни слова больше не говоря, она вытолкнула из комнаты
Илью, наказав ему принять ванну и
немедленно ложиться спать. Алина ушла, ни с кем не простившись, в тот самый
момент, когда Катю принуждали снять
украшение. Крики стояли самые душераздирающие.
- Он явился ко мне прямо на работу, в субботу. - Василий говорил не
поднимая головы. - Дети пропали накануне,
мы всю ночь искали их в поселке... Он явился ко мне и сказал, что дети сейчас у
него, но у него нет денег, чтобы их
содержать.
- И вы так сразу и отдали ему все сбережения?
- Нет, не сразу. - Василий по-прежнему пытался избежать взгляда
следователя. - Только после того, как он сказал
мне, что Катя - его дочь. Я решил отдать ему все деньги, только чтобы больше
никогда его не видеть.
- В тот день вы уже знали о смерти его кредитора. Неужели даже не
спросили Цветаева о том, что могло с ним
случиться?
Василий все-таки поднял глаза:
- Об этом я узнал позже. В субботу у нас на работе короткий день, и,
когда я вернулся домой, жена сказала, что нас
вызывают к следователю. Я привез домой Андрея на своей машине, велел ему
подождать, когда я принесу деньги. И он
ждал внизу... Пока жена собиралась, я достал деньги с антресолей и снес их вниз.
Велел ему убираться, чтобы я никогда его
не видел! Когда мы с женой спустились, чтобы ехать сюда, его уже нигде не было.
Конечно, если бы я знал... Я бы так
просто его не отпустил.
- Почему вы так и не подали в розыск на детей? Вас не волновала их
судьба? Вы же знали, что они сбежали с
человеком, который, скорее всего, был убийцей! Неужели с того вторника у вас не
появилось никаких догадок на его счет?
Ведь вы практически сразу узнали о том, что труп кредитора нашла в сарае ваша
свояченица!
Василий развел руками:
- Если это его дети - зачем же я буду подавать на них в розыск?
Следователь ничего ему не сказал. Но не мог не признать (разумеется,
про себя), что в чем-то этот человек,
безусловно, прав.
- Да вот его вещи, вот они все! - Светлана широким жестом распахивала
перед приехавшей следственной группой
платяные шкафы. - Не больно-то много. Вот костюм. Кстати, ничего, приличный.
Галстуки... Где пояса? Да на брюках, где
же еще! Вот летние штаны, вот и пояс от них... Вот коричневые брюки... Это уже
на выброс. Вот пояс от них, только он
порванный. Кожзаменитель, что вы хотите. Все сразу летит, не успеешь надеть! В
тот вторник? А откуда же мне помнить, в
чем он ушел из дома? Вроде было не жарко, значит, надел черные брюки или
зеленые... Пояс к ним один, черный. А зачем
вам? Где он? - Она осмотрела внутренность шкафа и развела руками: - Да... Нету.
Наверное, упал.
Женщина, пытаясь сохранять грациозность, опустилась на корточки и
тщательно обшарила дно шкафа. Встала, с
легкой гримаской опершись руками о полные отекшие колени:
- Нету. Не знаю, где он может быть. Что? Вот этот? Да, вроде бы он... -
Она радостно расширила глаза, узнав
предъявленную ей вещь. - Точно, он! Почему я уверена? Да вот, видите - пряжку
меняли, кожа растянута. Раньше была
другая пряжка, никелевая, так она сломалась почти на второй день. Эту я покупала
сама, в ЦУМе... Сама ее и ставила, два
ногтя сломала. А... Что? Откуда он у вас?
Андрей пробовал отпираться только до тех пор, пока его сожительница не
опознала пояс. Это был тот самый пояс,
который кто-то затянул на шее найденного в сарае мужчины. И который был на
Андрее в тот день - Василий припомнил,
что на его прежнем друге были именно черные брюки.
- Да я не думал его душить! - отчаянно защищался Андрей. - И мыслей
таких не было!
- Вы специально решили заманить его за город, чтобы расправиться с ним
потише?
- Да если бы я решил с ним расправиться...
- Застрелили бы, верно? Только пистолета у вас уже не было. Пружанская
реквизировала.
Андрей покачал головой. Он продолжал твердить, что никаких негативных
чувств к кредитору не питал. И за город
они поехали именно затем, чтобы оценить дом и участок. И по дороге никаких таких
мыслей у него не возникало.
Единственное, чего он хотел, - чтобы все наконец закончилось... Так или иначе.
По его словам, когда Василий вошел в дом, а они с кредитором остались
снаружи, чтобы осмотреть участок, тот
неожиданно заартачился и стал высказывать претензии. Во-первых, ему не
понравилось расположение поселка. Во-вторых,
дом, по его мнению, стоял в слишком уж глухом переулке. Не престижно, никакой
инфраструктуры. Да что это такое - тут
даже фонарей нет, кругом сплошные развалюхи! Посадки его тоже не удовлетворили,
хотя в сельском хозяйстве он вряд ли
что-то понимал. Андрей ходил за ним по пятам и уныло выслушивал все эти
рассуждения.
- Я понимал, что он просто хочет сбить цену. Ну и подумал: что за
наглость?
Он поник, его взгляд остановился на поясе, который лежал на столе у
следователя, в полиэтиленовом пакетике с
биркой.
- Ну, я и не выдержал. Маринку вспомнил... Детей. Им-то за что
расплачиваться? За мою глупость?
Все это случилось рядом с сараем - кредитор открыл дверь, заглянул
вовнутрь и снова начал брюзжать по поводу
низкого качества постройки. Андрей толкнул его в спину, навалился сзади... За
считанные минуты все было кончено. Это
была не драка - Андрей даже не пытался представить дело так, будто убил своего
мучителя в целях самообороны.
- Я оставил его там, прикрыл дверь. Потом вышел на улицу, перегнал его
машину подальше от ворот, к реке. Было
уже темно, а там в это время никого не бывает. Я решил, что потом вернусь и
отгоню тачку в Москву. Вернулся в дом
пешком, вызвал Ваську, и мы уехали в город. На вокзале я избавился от него и
снова сел в поезд. Только там был большой
перерыв, и я столько времени зря проторчал на перроне... А когда я приехал
обратно, в доме уже кто-то был.
- Алина Казакова. Сестра вашей бывшей приятельницы.
- Я с ней незнаком, - уныло ответил Андрей. - Я и не знал, кто там.
Стоял в темноте, смотрел на окна... Видел, что
там люди. Я уже не мог туда попасть и унести тело. Только и сделал, что пошел к
реке и перегнал машину в Москву.
Оставил ее на какой-то улице... Я тогда так и не понял, кто мне помешал. На
другой день приехал туда, заглянул в сарай...
Ничего. Пусто.
- Вы понимаете, что рассказываете мне о преднамеренном убийстве?
- Я понимаю, - тускло ответил он. - А что же мне вам рассказывать?
Так... получилось.
До сих пор он не пытался ни от чего отпираться. Но, когда его спросили,
какое отношение он имеет к нападению на
Марину Пружанскую, совершенному две недели назад, Андрей вспылил:
- Да о чем вы?! Чтобы я напал на мать моих детей?! За кого вы меня
принимаете?
- Почему же ваша одежда была в таком беспорядке, когда вы в тот вечер
вернулись к своей сожительнице?
- Почему? - задохнулся тот. - Вы хотите знать, чтобы я помнил, как
выглядела моя одежда две недели назад?
- Вот ее показания: "Брюки испачканы глиной, ботинки тоже, одежда
измята, кое-где слегка порвана". -
Следователь закрыл папку. - Вы с кем-то дрались? Катались по земле?
- Ни с кем я не дрался!
- Ваша сожительница также показывает, что от вас не пахло алкоголем.
Иначе было бы хоть какое-то объяснение
вашему внешнему виду. Вы вернулись домой посреди ночи, при вас не было денег,
хотя когда вы уходили, у вас было с
собой рублей пятьсот. Как вы все это объясните?
- Я взрослый человек, неужели должен отчитываться в таких вещах?
- Какие вещи вы имеете в виду? Если нападение на беззащитную женщину,
которое едва не стоило ей жизни, то да,
должны отчитываться.
Андрей вскочил, но тут же снова сел. На глазах у него выступили слезы -
самые настоящие слезы. Правда, на
следователя это не произвело ровным счетом никакого впечатления. У него в
кабинете часто плакали, и плачущие зачастую
оказывались виновны во всех предъявленных им обвинениях.
- Я не нападал на нее! - горячо произнес мужчина. - Что было - в том я
признался! Неужели вам мало этого, чтобы
меня засадить?
- Достаточно. Но нападение все-таки имело место, и хотелось бы знать,
где вы были в тот вечер. Сможете доказать
свое алиби - вам же лучше. Нет - просидите на несколько лет дольше. Вам этого
хочется?
- Знаете что? - Глаза у Андрея засверкали. - Моя жизнь, разумеется,
кончена. Потому я вам во всем и признался -
деваться мне некуда, даже прописки нет... Все равно, я уже пропащий человек!
Долги, никакой работы, никакой
нормальной семьи... И мне наплевать на это! - Последние слова он отчеканил -
твердо и почти горделиво. - Но чтобы я
признался в нападении на Марину! На кого?! На Маринку! Да она единственная баба,
которую я уважал! Она мать моих
детей, а других детей у меня нет! И зачем бы я на нее напал?!
- Чтобы заставить ее согласиться на продажу дома.
- Глупости! Я не собирался ее заставлять! Это же ее личное дело!
- В таком случае, вам придется припомнить, где это вы так извалялись в
грязи. В Москве? За городом? При каких
обстоятельствах?
- Ну а если я упал?!
- Вы были трезвы, так с чего же вам падать?
- Поскользнулся и упал! Рядом с нашим домом стройка, там все перекопано
Бог знает как! Я поздно возвращался
домой, не разглядел, съехал в канаву! Что, устроят вас такие показания?!
- Свидетелей этому, разумеется, нет?
Свидетелей не было. Андрей возмущался - какие могли быть свидетели
посреди ночи, в темноте. Где он задержался
до такого часа? А на этот вопрос он вообще имеет право не отвечать. Это не имеет
никакого отношения к делу. С девушкой
он был. Понимаете или нет? С молодой девушкой. Может ли она это подтвердить?
Если захочет, то подтвердит. А если нет,
то ему это и не нужно. Он знает то, что знает. На Марину он никогда бы не напал.
Считайте его пропащим ч
Закладка в соц.сетях
