Жанр: Детектив
Рассказы из серии лью арчер
...то ему скажу, но постучал в дверь. А когда услышал в ответ "Кто там?", вошел.
Не увидеть Терри Невилла мог только слепой. В нем больше шести футов (сто
девяносто сантиметров), и он был ярким, хорошо сложенным мужчиной, от которого
пахло, как от множества цветочных клумб. Какое-то время он продолжал читать, сидя
в своем кресле, обитом шелком, не поднимая на меня глаз. Он даже перевернул
страничку своей книги.
- Кто вы? - спросил он наконец. - Я вас не знаю.
- Юна Сэнд...
- Ее я тоже не знаю. - Голос его был безразличным и безжизненным.
- Дочь Милисент Дрин, - уточнил я, подсмеиваясь. - Юна Росситер.
- Милисент Дрин я, конечно, знаю. Но вы мне ничего не сказали. Всего хорошего.
- Юна вчера исчезла. И я подумал, может быть, вы захотите помочь мне узнать,
почему это произошло.
- Вы опять ничего не сказали. Повторяю: всего хорошего. - Он поднялся и
направился ко мне, очень высокий и широкий в плечах.
Но не слишком высокий и широкоплечий для меня. Я всегда считал, возможно
ошибаясь, что могу справиться с любым парнем, если он одет в красный шелковый
халат. Он прочел эти мысли на моем лице и сменил пластинку.
- Если вы сейчас же не уберетесь отсюда, позову охранника.
- А тем временем я несколько изменю вашу шикарную прическу и даже могу
доставить вам небольшие неприятности. - Я сказал это потому, что любой мужчина с
его внешностью и сексуальными возможностями всегда находится на грани
неприятностей. И это сработало.
- Что вы имеете в виду? - Он побледнел, и его тщательно выщипанные черные
брови резко обозначились на лице. - Вы сами можете получить неприятности,
ворвавшись сюда и беседуя со мной в таком тоне.
- Что произошло с Юной?
- Я не знаю. Убирайтесь отсюда.
- Вы лжете.
Действуя, как герои, которых он играл в кино, Невилл бросился на меня с
кулаками. Я увернулся и, пока он пытался восстановить равновесие, положил свою
ладонь на его солнечное сплетение и пихнул его в кресло. Потом вышел из комнаты,
закрыл за собой дверь и быстро направился к воротам. Лучше бы уж я сыграл партию в
теннис с невидимкой.
- Никаких новостей? - спросила меня миссис Дрин, открывая мне дверь своей
квартиры.
- Мне не с чего начать. Если вы действительно хотите найти свою дочь,
обратитесь в полицию, в отдел, занимающийся поисками пропавших людей. У них
организация и связи.
- Думаю, Джек так и сделает. Он уже дома.
- Я думал, он должен приехать завтра.
- Эта телеграмма была послана вчера. Она почему-то задержалась. Его судно
прибыло сюда вчера после полудня.
- А где он сейчас?
- Вероятно, дома. На пляже. Он прилетел туда из Аламейды на самолете и звонил
мне из Санта-Барбары.
- И что вы ему сказали?
- Что я могла ему сказать? Что Юна ушла. Он вне себя. Считает, что Юна могла
утонуть. - Было уже поздно, и, несмотря на то, что она постоянно поглощала виски,
как керосиновая лампа керосин, настроение у нее было плохое. Ее руки и глаза
казались усталыми. И голос тоже.
- Ладно, - сказал я. - Пожалуй, поеду в Санта-Барбару. Я разговаривал с
Хилдой Карп, но она не могла мне ничем помочь. Вы поедете со мной?
- Опять? Завтра я должна быть на киностудии. И не хочу встречаться с Джеком. Я
не поеду.
Солнце стояло очень низко над морем, и вода казалась золотой, а небо - красным,
когда я, проехав через Санта-Барбару, оказался на дороге, идущей по побережью. Не
думая, что это принесет какую-то пользу, а просто чтобы что-то сделать за те деньги,
которые мне платят, я остановился у заправочной станции на углу проселочной дороги,
которая вела к дому миссис Дрин.
- Наполните бак доверху, - сказал я женщине, которая вышла, чтобы меня
обслужить. Мне все равно нужно было заправиться. - Здесь рядом живут мои друзья,
- сказал я, когда она протянула руку за деньгами. - Вы знаете, как туда проехать?
Она неодобрительно посмотрела на меня сквозь очки.
- Вы сами знаете дорогу. Вы были здесь с миссис Дрин сегодня, ведь так?
Я скрыл свое смущение, протянув ей пятерку:
- Сдачи не надо.
- Спасибо. Мне тоже не надо.
- Вы не так меня поняли. Я просто хочу, чтобы вы мне сказали, кто был здесь
вчера. Вы все видите. Расскажите мне.
- А вы кто?
Я показал ей свое удостоверение.
- О, - губы ее задвигались, как будто бы она высчитывала, сколько я ей дал на
чай. - Здесь был какой-то парень в зеленой машине с открывающимся верхом.
Кажется, это "крайслер". Он проехал туда около полудня, а вернулся часа в четыре.
Кажется, так. Он несся, как летучая мышь из ада.
- Это я и хотел узнать. Вы замечательная женщина. А как он выглядел?
- Темноволосый, загорелый. Интересный парень. Трудно описать. Он похож на
артиста, игравшего роль летчика в картине, которая шла на прошлой неделе. Забыла
его фамилию. Только не такой красивый.
- Терри Невилл.
- Совершенно верно. Только не такой красивый. Он часто сюда приезжал.
- Не знаю, кто бы это мог быть. Но все равно, спасибо. А с ним никого не было?
- Я никого не видела.
Я поехал по дороге к дому у моря, чувствуя себя, как летучая мышь,
отправляющаяся в ад. Солнце, огромное и ярко-красное, стояло на линии горизонта,
наполовину скрытое морем. Казалось, оно тонет, освещая берег красным светом,
напоминавшим подбирающийся к дому огонь. Пройдет много-много времени, думал я,
и скалы выветрятся, море высохнет, а земля сгорит. И не останется ничего, только
белые, словно кости, кратеры пепла, как на Луне.
Когда я объехал скалу и увидел пляж, то увидел и мужчину, выходящего из моря.
Казалось, он тоже сгорает в красном огне. Мужчина был в маске для ныряния и
выглядел странно, как существо с другой планеты. Он выходил из воды так, как будто
бы впервые вступал ногами на землю.
Я подошел к нему.
- Мистер Росситер?
- Да. - Он снял с лица маску, и все встало на свои места. Джек был красивым
молодым парнем, хорошо сложенным, загорелым и взволнованным.
- Моя фамилия Арчер.
Он протянул мне руку. Рука была мокрой, и он вытер ее о свои плавки, которые
тоже были мокрыми.
- Да, мистер Арчер? Моя теща звонила и сказала, что вы приедете.
- Хорошо поплавали?
- Я ищу тело моей жены. - Он говорил так, как будто действительно собирался
найти ее тело.
Я посмотрел на него более внимательно. Он был крупный и довольно упитанный,
но совсем мальчик - двадцать два, двадцать три года самое большее. Из школы прямо
в авиацию, подумал я. Встретился с Юной на вечеринке, был очарован ее блеском,
женился за неделю до отплытия его корабля и все остальное время мечтал о ней. Я
вспомнил текст телеграммы, которую он ей послал, как будто бы жизнь была такой,
как она представляется в рекламе, публикуемой в роскошных журналах.
- А почему вы думаете, что она утонула?
- Она не могла уйти. Она знала, что я возвращаюсь домой на этой неделе. Я
послал ей телеграмму.
- Может быть, она не получила вашей телеграммы?
После некоторого молчания он сказал:
- Извините меня. - И повернулся к морю. Волны разбивались у самых его ног.
Солнце село. Море теперь выглядело серым, холодным и враждебным человеку.
- Подождите минутку. Если вы считаете, что она там, почему не обратиться в
полицию? Так вы ее не найдете.
- Если не найду до темноты, то позвоню в полицию, - ответил он. - Но если
она действительно там, хочу сам ее найти.
Я не мог тогда понять причину этого его желания, но, когда докопался до этой
причины, понял, что смысл в этом был. Если вообще что-либо в этой ситуации имело
смысл.
Джек вошел в море. Был прилив. Он нырнул и медленно поплыл в сторону плота,
глядя сквозь маску вниз. Он плыл кролем. Казалось, тело его получает удовольствие,
но сам он напряженно смотрел вниз, в глубокое темное дно. Он плавал вокруг плота
кругами, постепенно увеличивая их радиус и поднимая голову дважды в минуту, чтобы
набрать воздух.
Он сделал уже несколько кругов, и у меня возникло чувство, что на самом деле он
ничего не ищет, а выражает свою скорбь в этом бесцельном ритуальном водном танце.
Вдруг он набрал воздух и нырнул. Мне показалось, что прошло много времени, но,
возможно, всего секунд двадцать. Он не появлялся. Кругом была вода и белел плот,
больше ничего. Вдруг на поверхности появилась голова в маске, и Росситер поплыл к
берегу. Плыл он на боку. Было уже почти темно, и я не мог его хорошо разглядеть. Но
заметил, что плывет очень медленно. Когда он подплыл ближе, я увидел рядом с ним
светлые волосы.
Он вышел на берег, бросил маску в море и зло на меня посмотрел. Одной рукой
Джек держал тело своей жены. Белое тело было совершенно голым - странная
блестящая рыба, пойманная на дне моря.
- Уходите, - сказал он сдавленным голосом.
Я пошел к машине, чтобы взять одеяло, а потом вернулся к нему и бездыханному
телу его жены. Он нагнулся над ней, чтобы я не мог ее видеть, потом накрыл ее
одеялом и сдвинул со лба ее светлые волосы. Лицо ее было страшным. И он закрыл его
тоже.
Я сказал:
- Теперь вы должны вызвать полицию.
Он немного помолчал, а потом произнес:
- Думаю, вы правы. Не поможете отнести ее в дом?
Я помог. Потом позвонил в полицию Санта-Барбары, сказал им, что утонула
женщина и мы нашли ее тело. Я оставил Джека Росситера дрожать в своих мокрых
плавках рядом с закрытым одеялом телом его жены и во второй раз поехал обратно в
Голливуд.
Милисент Дрин была в своей квартире в парке Вилшайер. Когда я был здесь после
обеда, на буфете стоял почти полный графин со "Скотчем". В десять часов вечера он
стоял на коктейльном столике рядом с креслом и был почти пуст. Ее лицо и тело как
бы обмякли. И я подумал: неужели каждый вечер она так стареет и каждое утро
благодаря силе воли опять становится молодой?
- Я думала, что вы уехали в Санта-Барбару. Собиралась лечь спать.
- Я был там. Джек звонил вам?
- Нет. - Она посмотрела на меня своими зелеными глазами, которые вдруг
оживились и заблестели. - Вы нашли ее? - спросила она.
- Джек нашел ее в море. Она утонула.
- Этого я и боялась. - Но в ее голосе чувствовалось облегчение. Как будто бы
могло произойти что-то более страшное. Теперь она, по крайней мере, не утратила
своей репутации, не приобрела новых врагов в ежедневной борьбе за свое
существование в самом конкурентном городе мира.
- Вы наняли меня, чтобы я нашел ее. Она нашлась, хотя нашел ее не я, так что моя
работа закончилась, если, конечно, вы не хотите, чтобы я узнал, кто утопил ее.
- Что вы этим хотите сказать?
- То, что сказал. Возможно, это не несчастный случай. А может быть, кто-то
стоял на берегу и видел, как она тонула.
В течение всего дня я вел себя так, что у нее было достаточно оснований, чтобы
разозлиться на меня. Но только теперь она разозлилась.
- Вы получили сто долларов, ничего не сделав. Вам этого мало? Вы хотите еще
заработать?
- Я узнал одну вещь. Юна вчера была не одна.
- Кто с ней был? - Она встала и начала быстро ходить взад и вперед по ковру. И
ее тело постепенно становилось крепким, осанка исправлялась. К ней возвращалась
молодость и сила. Она буквально возродилась у меня на глазах.
- Невидимка, - ответил я. - Мой таинственный партнер по игре в теннис.
Она все еще не называла его имени, будучи как бы служительницей культа,
которой было запрещено произносить тайное слово. Вдруг она резко сказала:
- Если моя дочь была убита, я хочу знать, кто это сделал. Мне все равно, кто он
такой. Но если вы будете водить меня за нос, доставите кучу неприятностей, но не
найдете убийцу, я вышвырну вас из Южной Калифорнии. Уверяю, это я в состоянии
сделать.
Ее глаза блестели, она тяжело дышала, грудь вздымалась. Чувства были
искренними. Мне она нравилась в эти минуты. Я ушел. И вместо того, чтобы доставить
ей неприятности, навлек неприятности на себя.
Я нашел телефон-автомат на Вилшайер и убедился в том, что уже знал. Номер
телефона Терри Невилла в телефонном справочнике не значился. Я позвонил знакомой
девушке, которая снабжала сплетнями журналиста, пишущего о кино, и узнал, что
Невилл живет в Беверли-Хиллз, но вечера часто проводит в городе. В это время он
обычно бывает в ресторанах "Рональде" или "Чейзенс", а потом отправляется в
"Сайро". Я отправился в "Рональде", потому что это ближе, и Терри Невилл оказался
там. Он сидел в кабинке для двоих в длинной, низкой и задымленной комнате, ел
копченую семгу и пил крепкий портер. Напротив него сидел остролицый, похожий на
терьера человек, вероятно, его менеджер, который пил молоко. Некоторые
голливудские актеры проводят много времени со своими менеджерами, потому что у
них общие интересы.
Я обошел старшего официанта и подошел к столику Невилла. Он увидел меня и
поднялся со стула, говоря:
- Я предупреждал вас сегодня днем. Если не уберетесь отсюда, я вызову полицию.
Ответил я спокойно:
- Я вроде бы сам полиция. Юна мертва. - Он ничего мне не сказал на это, и я
продолжал: - Здесь неподходящее место для разговора. Давайте выйдем на минутку.
У меня есть кое-что сообщить вам.
- Говорите, что вы полицейский? - вмешался узколицый. - Покажите
удостоверение. Не обращайте на него внимание, Терри.
- Я частный детектив. Расследую гибель Юны Росситер. Давайте выйдем,
джентльмены.
- Мы пойдем к машине, - сказал Терри ровным голосом. - Пошли, Эд, -
обратился он к терьеру.
Это был не зеленый "крайслер" с открывающимся верхом, а черный лимузин марки
"паккард" с шофером в форме. Когда мы подошли, он вылез из машины и открыл
дверцу. Это был здоровый, видавший виды парень.
- Не думаю, что мне стоит садиться в машину. Я лучше слышу стоя и всегда стою
на концертах и на исповеди.
- Вам нечего будет слушать, - ответил мне Эд.
На стоянке не было людей, она находилась далеко от дороги, и я забыл, что
шофера не следует выпускать из виду. Он ударил меня, и я почувствовал резкую боль в
голове. Второй удар - и глаза мои закрутились в глазницах, я согнулся. Двое мужчин,
двигавшихся в лабиринте огней, взяли меня под руки и бросили в машину. Я был
почти без сознания, но понимал, что нахожусь в большом черном лимузине с
включенным мотором и опущенными шторками.
Хотя после таких ударов долго болит затылок, их эффект длится недолго. Через
две-три минуты я пришел в себя и услышал голос Эда:
- Мы вообще не любим причинять людям боль и не будем больше бить. Но вы
должны понять, как там вас зовут...
- Сашер-Масок, - сказал я.
- Остроумный парень, - заметил Эд. - Но иногда такие ребята бывают слишком
остроумными, и это вредит им. Вы должны понять, что не можете просто надоедать
людям, особенно таким известным, как Невилл.
Терри Невилл сидел в дальнем углу на заднем сиденье и казался взволнованным.
Эд - между ними. Машина куда-то ехала, и я видел поверх сгорбленных плеч шофера,
склонившегося над рулем, пробегавшие мимо огни. Окна у заднего сиденья машины
были зашторены.
- Мистер Невилл должен был бы держаться подальше от дел, которые я веду. А
пока выпустите меня из машины, или же вы будете арестованы за то, что похитили
меня.
Эд засмеялся, но не очень весело.
- Вы, видимо, не понимаете, что с вами происходит. Мы везем вас в полицию.
Мистер Невилл и я собираемся обвинить вас в шантаже.
- Мистер Невилл очень смелый человек, - ответил я. - Тем более, что его
видели покидающим дом Юны Сэнд вскоре после того, как ее убили. И ехал он очень
быстро на зеленой машине с открывающимся верхом.
- Боже мой, Эд! Вы впутываете меня в ужасную грязь. И даже не понимаете, в
какое ужасное положение меня ставите. - Голос Терри Невилла дрожал. Он был
близок к истерике.
- Господи, неужели вы боитесь этого подонка? - гавкнул терьерообразный Эд.
- Не вмешивайтесь, Эд, в это ужасное дело. Вы не знаете, что нужно делать. Я
должен поговорить с этим человеком. Выйдите из машины.
Он нагнулся, чтобы взять переговорное устройство и дать распоряжение шоферу.
Эд положил ему руку на плечо.
- Действуйте, как хотите, Эд. Но я считаю, что поступаю правильно. А вы все
испортили.
- Куда мы едем? - спросил я, подозревая, что едем в Беверли-Хиллз, где полиция
знает, кто платит ей зарплату.
Невилл сказал в переговорное устройство:
- Сверните на боковую улицу и паркуйтесь. А потом прогуляйтесь вокруг
квартала.
- Вот так-то лучше, - сказал я, когда машина остановилась.
Терри Невилл выглядел испуганным. Эд же казался мрачным и обеспокоенным. Не
знаю почему, но я был в благодушном настроении.
- Раскалывайтесь, - предложил я Терри Невиллу. - Вы убили девушку? Или она
утонула случайно, а вы убежали, чтобы не быть замешанным в этом деле? Или же вы
придумали более удачное объяснение?
- Скажу вам правду. Я не убивал ее. Даже не знал, что она мертва. Но я был там
вчера во второй половине дня. Мы вместе загорали на плоту, когда над нами появился
самолет. Он летал очень низко, и я уехал, потому что не хотел, чтобы нас с ней видели.
- Вы хотите сказать, что на плоту вы не только загорали?
- Вы правы. Этот самолет вначале летел на большой высоте, потом сделал круг и
спустился очень низко. Я подумал, что летчик узнал меня и хочет нас
сфотографировать или что-то в этом роде.
- А что это был за самолет?
- Не знаю. Кажется, военный самолет, истребитель. Это был одноместный
самолет голубого цвета. Я не разбираюсь в военных самолетах.
- А как вела себя Юна Сэнд, когда вы собрались уходить?
- Не знаю. Я поплыл к берегу, оделся, сел в машину и уехал. Но с ней было все в
порядке, когда я ее оставил. Было бы ужасно, если бы я оказался втянутым в это дело,
мистер...
- Арчер.
- Мистер Арчер, извините нас, если мы причинили вам боль. Я бы хотел как-то
возместить ущерб... - Он вынул бумажник.
Его ровный невыразительный хныкающий тон наводил на меня скуку. И его
бумажник тоже. Мне вообще стало скучно.
- Я вовсе не собираюсь портить вашу блестящую карьеру, мистер Невилл. Хотел
бы немного испортить вашу прекрасную физиономию, но с этим можно подождать.
Пока у меня не будет данных, указывающих на то, что вы лжете, я буду молчать. А тем
временем посмотрим, что скажет судебно-медицинский эксперт.
Они отвезли меня обратно к ресторану "Рональде", где была запаркована моя
машина, всячески передо мной извиняясь. Я пожелал им спокойной ночи, потирая свой
затылок таким образом, чтобы они не могли этого не заметить. Мне захотелось сделать
еще кое-что, но я воздержался.
Когда вернулся в Санта-Барбару, судебно-медицинский эксперт как раз занимался
Юной. Он сказал, что на теле нет следов насилия, а в легких и желудке очень мало
воды. Но из десяти утопленников у одного бывают такие признаки.
Я не знал об этом и попросил его объяснить поподробнее.
- Внезапное попадание воды в легкие может вызвать резкий спазм гортани, и
человек задыхается. Так обычно случается, когда жертва оказывается в воде лицом
вверх и вода попадает в ноздри. Этому способствует эмоциональный или нервный
шок. Все это могло произойти таким образом. А может быть, и нет.
- Черт, - сказал я. - Она могла и не быть мертвой.
Он кисло посмотрел на меня.
- Тридцать шесть часов назад она не была мертвой.
Я принял все это к сведению и сел в машину. Юна не могла утонуть многим позже
четырех часов дня 7 сентября.
Было три часа утра, когда я снял номер в отеле "Барбара". Встал в семь,
позавтракал и отправился в дом на пляже, чтобы поговорить с Джеком Росситером.
Было всего восемь часов, когда я туда приехал, но Росситер уже сидел в шезлонге на
пляже и смотрел на море.
- Опять вы? - сказал он, увидев меня.
- Я думал, вы достаточно насмотрелись на море. Сколько времени вас не было
дома?
- Год. - Ему не хотелось разговаривать.
- Я вообще-то не люблю беспокоить людей, но у меня такая работа, что бываю
надоедливым.
- Понятно. А чем вы, собственно, занимаетесь?
- В настоящее время работаю на вашу тещу. Стараюсь выяснить, что же
произошло с ее дочерью.
- Вы что, пытаетесь меня оскорбить? - Он взялся за ручки кресла, как бы
собираясь встать. Косточки на его пальцах побелели. Потом он успокоился. - Вы
видели, что произошло, ведь так?
- Да, видел. Но вы не будете против, если я спрошу вас, когда ваш корабль
прибыл в Сан-Франциско 7 сентября этого года?
- Нет. В четыре часа. В четыре часа дня.
- Думаю, это можно проверить?
Он ничего не ответил. Рядом с его креслом на песке лежала газета. Он нагнулся,
поднял ее и протянул мне. Это был последний ночной выпуск газеты Сан-Франциско.
- На четвертой странице, - сказал он.
Я нашел четвертую страницу и статью, где описывалось прибытие судна "Гуам" к
Золотым Воротам в четыре часа дня. Жены моряков встречали своих вернувшихся
героев, и оркестр играл "Калифорния, я возвращаюсь".
- Если хотите повидаться с миссис Дрин, то она в доме, - сказал Росситер. - Но
мне кажется, что работа ваша закончена.
- Спасибо, - ответил я.
- И если мы больше с вами не увидимся, то прощайте.
- Вы уезжаете?
- За мной приезжает друг из Санта-Барбары. Он с минуту на минуту будет здесь.
Мы с ним улетаем в Аламейду, чтобы узнать, сможем ли взять отпуск. Меня отпустили
всего на сорок восемь часов, а я должен быть здесь завтра на предварительном
следствии и на похоронах. - Говорил он отрывисто. И сам он как бы почерствел за
ночь. Прошлым вечером он был открытым молодым парнем. Теперь же стал
необщительным и неуязвимым.
- До свиданья, - сказал я и побрел по мягкому песку к дому. По дороге мне в
голову пришла одна мысль, и я ускорил шаг.
Я постучал, и миссис Дрин подошла к двери, держа в руках чашку кофе, походка ее
оказалась не слишком твердой. На ней был толстый шерстяной халат, подвязанный
шелковым шнуром на талии. На голове - шелковая кепка. Глаза мутные.
- Хелло, - сказала она. - Я приехала сюда вчера вечером, поскольку не смогла
бы сегодня работать. Подумала, что Джека не следует оставлять одного.
- Он, кажется, в порядке.
- Я рада, что вы так думаете. Не хотите ли войти в дом?
Я вошел.
- Вы сказали вчера вечером, что хотите знать, кто убил Юну, независимо от
личности убийцы.
- Да.
- Ваше желание остается в силе?
- Да. А почему вы спрашиваете? Вы что-нибудь узнали?
- Не совсем так. Но я кое о чем подумал.
- Дело в том, что судебно-медицинский эксперт считает, что это несчастный
случай. Я разговаривала с ним сегодня утром по телефону. - Она прихлебывала свой
черный кофе. Рука, державшая чашку, непрерывно дрожала, как лист на ветру.
- Он может быть прав, но может и ошибаться, - сказал я.
Послышался шум мотора. Я подошел к окну и выглянул на улицу. На пляже
остановился фургон. Из него вышел морской офицер и направился к Джеку Росситеру.
Росситер встал, и они пожали друг другу руки.
- Миссис Дрин, не попросите ли Джека на минутку войти в дом?
- Если он вам нужен. - Она подошла к двери и позвала Джека.
Росситер подошел к двери и нетерпеливо спросил:
- В чем дело?
- Войдите в дом, - сказал я ему. - И скажите мне, когда вы позавчера покинули
корабль.
- Дайте подумать. Мы прибыли в четыре...
- Корабль прибыл в четыре, а вы нет. Я прав?
- Не понимаю, о чем вы говорите.
- Прекрасно понимаете. Это так просто, что вы никого не сможете ни на минуту
ввести в заблуждение, особенно если он кое-что понимает в авианосцах. Вы вылетели
на своем самолете на несколько часов раньше, чем корабль прибыл в порт. Думаю, вы
попросили друга послать телеграмму, прежде чем покинуть корабль. Вы прилетели
сюда, увидели, что ваша жена занимается любовью с другим мужчиной, приземлились
на пляже и утопили ее.
- Вы с ума сошли! - Через какое-то время он сказал более спокойно: - Вы
правы, я вылетел раньше. Это вы можете легко узнать. Я немного полетал, чтобы
набрать летное время...
- А где вы летали?
- Вдоль побережья. Сюда я не прилетал. Это очень далеко. Я приземлился в
Аламейде в пять тридцать. Могу доказать это.
- Кто этот ваш друг? - я показал через открытую дверь на морского офицера,
стоявшего на пляже и смотревшего на море.
- Лейтенант Харрис. Мы с ним полетим в Аламейду. Предупреждаю вас, не
делайте при нем никаких смехотворных обвинений, иначе пожалеете об этом.
- Я хочу задать ему всего один вопрос. На каких самолетах вы летаете?
- ФМ-3.
Я вышел из дома и пошел под горку к лейтенанту Харрису. Он повернулся ко мне,
и я увидел на его рубашке эмблему летчиков.
- Доброе утро, лейтенант. Вы, наверное, много летали?
- Тридцать два месяца. А почему вы спрашиваете?
- Дело в том, что я тут поспорил. Может ли самолет приземлиться на таком пляже
и взлететь снова?
- Думаю, определенный тип самолета может. Например, "Пайпер Каб". На таком
самолете я бы попытался это сделать. Я разрешил ваш спор?
- Я имел в виду истребитель марки ФМ-3.
- Нет, на ФМ-3 этого сделать нельзя, - заверил он меня. - Просто невозможно.
Приземлиться еще с трудом можно, но взлететь - никогда. Мало места и
недостаточно твердая поверхность. Спросите Джека, он скажет вам то же самое.
Я вернулся к дому и сказал Джеку:
- Я был не прав, извините. Согласен с вами. Мне больше не стоит заниматься
этим делом.
- До свиданья, Милисент, - сказал Джек и поцеловал ее в щеку. - Если сегодня
вечером я не приеду, то буду здесь утром. Держитесь.
- И вы, Джек, тоже.
Он ушел, даже не взглянув на меня.
Итак, это дело закончилось так же, как и началось, мы остались наедине с миссис
Дрин в комнате, думая, что же произошло с ее дочерью.
- Вы не должны были ему говорить то, что сказали. Он и без того достаточно
пережил.
Ум мой работал быстро, но был ли в этом толк?
- Полагаю, лейтенант Харрис знает, о чем говорит. Он сказал мне, что
истребитель не может приземлиться здесь на пляже и снова взлететь. А здесь нет
другого места, где бы он мог приземлиться и взлететь незамеченным. Значит, он не
приземлялся. Но я все же не могу поверить, что его здесь не было. Любой муж,
летающий вдоль побережья в районе дома, где должна быть его жена, обязательно
спустится как можно ниже и помашет ей крыльями, ведь так? А Терри Невилл видел
самолет, видел, как он спускался.
- Терри Невилл?
- Я разговаривал с ним вчера вечером. Он был с Юной перед ее смертью. Они
были вместе с ней на плоту, когда самолет Джека
...Закладка в соц.сетях
