Жанр: Детектив
В 16.50 от Паддингтона
...л сандвичи и кофейный кекс с откровенным
удовольствием человека, у которого обычно не хватает времени нормально
поесть.
- Психология - вещь полезная, - сказал он, - когда ею занимаются
психологи. Беда в том, что теперь каждый мнит себя психологом. Я еще и рта
не успею раскрыть, а мои пациенты с уверенным видом сообщают мне о своих
комплексах и неврозах, не дожидаясь, пока я сам поставлю диагноз. Спасибо,
Эмма, - добавил он, - пожалуй, я выпью еще чашечку. Сегодня совершенно не
было времени перекусить.
- Жизнь врача - это образец благородства и умения жертвовать собой, - с
пафосом произнесла мисс Марпл, - я не устаю это повторять.
- Вы мало знаете врачей, - возразил Куимпер. - Их обычно называют
пиявками, и очень часто это справедливо! Правда, теперь все-таки стало
получше. Нам платит государство, больше нет необходимости посылать счета,
заранее зная, что гонорара все равно не дождешься. Зато теперь на
дармовщинку каждый норовит урвать "от правительства" побольше. И вот вам
результат: если малышка Дженни два раза кашлянула, а мальчик Томми съел
зеленых яблок - бедняга доктор обязан тащиться к ним среди ночи - раз сделан
вызов. Ну да Бог с ними... Восхитительный кекс, Эмма! Вы замечательно
готовите!
- Это не я, а мисс Айлсбэрроу.
- У вас получается не хуже, - верноподданнически возразил Куимпер.
- Вы посмотрите отца?
Эмма поднялась и направилась к двери, доктор последовал за ней. Мисс
Марпл проводила их взглядом.
- Мисс Крэкенторп, видимо, очень преданная дочь, - заметила она, когда
они вышли.
- Понять не могу, как только она его терпит, - с обычной своей
откровенностью заявил Седрик.
- Отец к ней очень привязан, - поспешно добавил Харольд, - к тому же дом
отличный, и никакой вокруг суеты.
- Эм вполне довольна своей жизнью, - сказал Седрик. - Ей просто на роду
написано быть старой девой.
- Да, вы полагаете? - В глазах мисс Марпл вспыхнул веселый огонек.
- Брат не имел в виду ничего обидного, мисс Марпл, - поспешил заверить ее
Харольд.
- Я и не обиделась. Я просто усомнилась в справедливости его утверждения.
Мне кажется, мисс Крэкенторп еще устроит свою судьбу, просто она относится к
тому типу женщин, которые не торопятся с замужеством.., зато их браки, как
правило, очень удачны.
- Кого она найдет, живя здесь на отшибе? - воскликнул Седрик. - Тут и нет
никого, за кого можно было бы выйти. В глазах мисс Марпл снова вспыхнул
озорной огонек.
- Всегда есть священники.., и врачи.
Мисс Марпл обвела своих собеседников снисходительным взглядом. Было
совершенно очевидно, что подобные мысли никогда не приходили им в голову и
что такой поворот событий отнюдь бы их не обрадовал.
Мисс Марпл встала с кресла, роняя при этом то свои шали и шарфики, то
сумочку.
Все три брата бросились их поднимать.
- Вы очень любезны, - смущенно прощебетала мисс Марпл. - О да, еще
голубой шарфик! Да.., я хотела сказать.., я просто счастлива, что вы
пригласили меня. Я столько раз пыталась представить себе ваш дом, хотелось
знать условия, в которых приходится работать дорогой Люси.
- Условия отличные! - сказал Седрик. - Особенно приятно, что у нас тут
недавно прикончили одну леди! - уточнил он.
- Седрик! - одернул его Харольд, смерив брата свирепым взглядом.
- Знаете, кого вы мне напоминаете? - Мисс Марпл улыбнулась. - Молодого
Томаса Ида, сына нашего управляющего банком. Обожал шокировать людей. Но в
банковских кругах таких шутников не терпят, так что пришлось ему перебраться
в Вест-Индию... Вернулся, когда умер его отец. Кстати, унаследовал немалое
состояние. Вот тут ему повезло. Он всегда с большей охотой тратил деньги,
чем их зарабатывал.
Люси отвезла мисс Марпл домой. На обратном пути у самого поворота на
заднюю аллею она увидела, как из темноты вышел какой-то мужчина и
остановился посреди дороги, освещенный фарами ее машины. Он поднял руку, и
Люси узнала Альфреда Крэкенторпа.
- Так-то лучше, - заметил он, садясь в автомобиль. - Бррр! Холодно! Хотел
подышать воздухом, побродить, но что-то не тянет. Отвезли старушку домой?
- Да. Она в полнейшем восторге.
- Я так и понял. До чего старухи любят общество, каким бы скучным оно ни
было! Просто смешно! Ну что может быть скучнее Резерфорд-Холла... Два дня -
это для меня предел. И как вы можете тут жить, Люси? Вы не возражаете, если
я буду называть вас Люси?
- Нисколько. Кстати, лично мне тут совсем не скучно. Правда, я здесь
ненадолго.
- Я наблюдал за вами. Вы толковая девушка, Люси. Слишком толковая, чтобы
растрачивать себя на стряпню и уборку.
- Благодарю, только лучше уж стряпать и убираться, чем сидеть весь день в
душной конторе.
- Понимаю. Я тоже не любитель канцелярских бумажек. Но ведь есть и другие
варианты. При которых вы могли бы ни от кого не зависеть.
- Я и так ни от кого не завишу.
- Да я не о том! Я имею в виду нечто другое - использовать свой ум и
способности с полной отдачей. Когда работаешь на себя, приходится
выкладываться, чтобы их одолеть.
- Одолеть кого?
- Ну.., препоны. Все эти глупые установки властей, которые ставят нам
палки в колеса. Самое интересное, что всегда найдется способ их обойти..,
если ты, конечно, не дурак. А вы такая умница! Ну как, подходит?
- Надо подумать.
Люси въехала в старый конный двор.
- Боитесь совершить опрометчивый шаг?
- Сначала я должна побольше узнать.
- Откровенно говоря, милая моя Люси, вы бы очень мне пригодились: вы
обладаете редким даром - умеете внушать доверие.
- Хотите вовлечь меня в какие-то махинации?
- Слишком сильно сказано. Так, невинные уловки, чтобы чуть-чуть обойти
законы - чуть-чуть! - Пальцы Альфреда скользнули по ее руке. - Вы чертовски
привлекательная девушка, Люси! Хотелось бы иметь такого компаньона!
- Я польщена.
- Хотите сказать, что номер не пройдет? Подумайте! Какое это удовольствие
- обводить вокруг пальца всех этих добропорядочных глупцов! Закавыка только
в одном - нужен капитал.
- У меня его нет.
- Я на это и не рассчитывал! У меня у самого скоро появится капитал. Не
будет же мой почтенный папаша жить вечно! Старый скряга! Когда он наконец
отправится на тот свет, у меня в руках окажутся настоящие деньги. Что
скажете, Люси?
- А что именно вы мне предлагаете?
- Руку и сердце, если угодно. Обычно женщины совсем не против замужества.
Даже самые независимые... Кроме того, жена не может давать свидетельских
показаний против мужа.
- Ах вот оно что!
- Полно, Люси. Разве вы не видите, что вскружили мне голову?
К своему удивлению, Люси и сама почувствовала, что поддалась его обаянию.
В Альфреде был своеобразный, чисто мужской магнетизм... Она со смехом
выскользнула из его объятий.
- Сейчас не время для флирта. Надо подумать об обеде.
- Пожалуй! Готовите вы прекрасно. А что сегодня на обед?
- Потерпите и узнаете! Вы ничем не лучше этих двух сорванцов, все-то вам
расскажи!
Они вошли в дом, и Люси поспешила на кухню. Очень скоро туда вдруг явился
Харольд.
- Мисс Айлсбэрроу, могу я с вами поговорить?
- Чуть позже, мистер Крэкенторп, не возражаете? А то я не успеваю.
- Разумеется. Разумеется! После обеда?
- Договорились.
Обед был оценен по достоинству. Покончив с мытьем посуды, Люси вышла в
холл, где ее уже ждал Харольд Крэкенторп.
- Да, мистер Крэкенторп?
- Не зайти ли нам сюда? - Он открыл дверь в малую гостиную. Пропустив
Люси вперед, Харольд плотно прикрыл дверь.
- Я завтра утром уезжаю, чуть свет, - объяснил он, - но мне на прощанье
хотелось сказать, что я поражен вашими уникальными способностями.
- Благодарю вас. - Люси была несколько удивлена.
- Полагаю, что ваши таланты пропадают здесь даром.., абсолютно!
- В самом деле? А по-моему - нет! "Во всяком случае, хоть этот не станет
делать мне предложение, - подумала Люси. - Жена у него уже имеется", - У
меня есть одно предложение. Когда вся эта история, в которую вы угодили
вместе с нашим семейством, закончится, загляните ко мне в контору. Только
заранее позвоните и назначьте время встречи. Я оставлю секретарше
соответствующее указание. Скажу вам откровенно: мне хотелось бы иметь в
своей фирме столь перспективного сотрудника. Вместе обсудим, что вам больше
по вкусу, где ваши таланты могут проявиться максимально. Обещаю вам хорошее
жалованье, очень хорошее! Не говоря уж о дальнейших перспективах... Полагаю,
разочарованы не будете. - Его улыбка лучилась великодушием.
- Благодарю вас, мистер Крэкенторп. - Люси скромно потупилась, - Я
подумаю.
- Только не тяните с ответом. Такой шанс выпадает не часто. Женщине,
которая стремится найти достойное место в жизни, нельзя его упускать, - Зубы
Харольда снова сверкнули в ослепительной улыбке, - Спокойной ночи, мисс
Айлсбэрроу, приятных сновидений.
"Ну и ну!.. - сказала себе Люси. - Чем дальше, тем интереснее..."
Поднимаясь по лестнице в свою комнату, она наткнулась на Седрика.
- Послушайте, Люси, я хотел вам что-то сказать.
- Вы хотите, чтобы я вышла за вас замуж, поехала на Ивицу, где вы
милостиво позволите за собой ухаживать?
- У меня и в мыслях не было ничего подобного. - Седрик, видимо, был
ошеломлен.., и даже испуган.
- Извините. Значит, я ошиблась.
- Я просто хотел спросить, есть ли в этом доме расписание?
- Расписание? Лежит на столике в холле.
- Довольно странно, знаете ли, - Седрик усмехнулся, - воображать, что
каждый мужчина мечтает на вас жениться... Вы красивы, спору нет, но не
настолько же! Лично я ни за что бы на вас не женился! На ком угодно, только
не на вас!
- Даже так? Понятно, можете не продолжать. Ну а как я вам на роль
мачехи?
- Что-что? - Седрик даже вытаращил от неожиданности глаза.
- Кажется, я достаточно ясно выразилась, - холодно произнесла Люси,
прошла в свою комнату и закрыла дверь.
Глава 14
Дермут Креддок держался с Арманом Дессаном из Парижской префектуры на
дружеской ноге. Им и прежде доводилось раза два встречаться, и они сразу
почувствовали друг к другу симпатию. Поскольку Креддок неплохо говорил
по-французски, то разговор шел в основном на этом языке.
- Это всего лишь предположение, - предупредил Дессан. - У меня есть
снимок артисток кордебалета. Вот она, четвертая слева. Ну, что скажете?
Инспектор Креддок признался, что сказать ему в общем-то нечего. Узнать
задушенную женщину на групповом снимке было отнюдь не легко, к тому же все
танцовщицы были сильно загримированы, а волосы их были скрыты под пышными
затейливыми уборами из перьев.
- Вероятность, конечно, есть, - сказал он. - Но утверждать не решаюсь.
Кто она? Что вам о ней известно?
- Почти ничего, - беспечным тоном ответил француз. - Танцовщица она
средненькая, да и "Марицки-балет", прямо скажем, не из первоклассных. Дают
спектакли в пригородных театрах и ездят на гастроли. Ни громких спектаклей,
ни знаменитых балерин. Давайте я вас познакомлю с мадам Жолье, которая
управляет труппой.
Мадам Жолье оказалась деловитой живой француженкой с проницательным
взглядом, небольшими усиками и изрядным жирком на боках. Визит полицейских
отнюдь ее не обрадовал.
- Чего не люблю, так это иметь дело с полицией. - Она посмотрела на них с
откровенной враждебностью. - По любому пустяку ставите меня в
затруднительное положение. Постоянно!
- Нет-нет, мадам! Вы не должны так говорить, - запротестовал Дессан,
высокий мужчина с меланхоличным лицом. - Когда это я ставил вас в
затруднительное положение?
- Ну хотя бы из-за той дурехи, которая выпила карболовую кислоту, - тут
же выпалила мадам Жолье. - И только потому, что влюбилась в дирижера
оркестра, а он вообще не обращал внимания на женщин. У него иные
пристрастия. А что сделали вы? Вы подняли шумиху и устроили жуткий скандал!
А это подорвало репутацию моего прекрасного балета! И финансы!
- Напротив! У вас были полные сборы, - возразил Дессан. - И с тех пор
минуло уже три года. Не стоит держать на меня зло. А теперь поговорим об
Анне Стравинской.
- А что с ней такое? - осторожно спросила мадам.
- Она русская? - поинтересовался инспектор Креддок.
- Да нет! Вы так решили из-за ее фамилии? Эти девицы вечно придумывают
себе такие экзотические фамилии. Ничем особенно не выделялась. Танцевала
средне и не сказать, чтобы уж очень хорошенькая. Для кордебалета в общем-то
годилась - но солисткой никогда бы не стала!
- Она француженка?
- Вероятно. Паспорт у нее был французский. Но она как-то мне говорила,
что муж у нее англичанин.
- Так и сказала? Дескать, муж - англичанин? А он жив или умер?
Мадам Жолье пожала плечами.
- То ли умер, то ли бросил ее. Откуда я знаю? Эти девицы! Вечно у них
неприятности с мужчинами.
- Когда вы видели ее последний раз?
- Мы ездили на шесть недель в Лондон. Выступали в Торки, Борнмуте,
Истборне и вроде бы в Хаммерсмите . Я уж не помню. Потом
- отъезд во Францию, но Анна... Она не приехала даже проститься. Только
прислала записку, что уходит от нас и будет теперь жить с семьей мужа... В
общем, какая-то чепуха... Так я этому и поверила. Скорее всего просто
встретила мужчину. Ну, вы меня понимаете...
Инспектор Креддок кивнул, полагая, что иных причин, по мнению мадам
Жолье, существовать просто не может.
- Ну ничего, невелика потеря! Таких я могу набрать сколько угодно, и даже
поприличней. Придут и будут танцевать как миленькие... Так что, прочитав
записку, я пожала плечами и выкинула эту вертихвостку из головы. Все они
одинаковы, эти девицы просто помешаны на мужчинах.
- Когда это было?
- Когда мы вернулись во Францию? Это было.., да.., в воскресенье перед
Рождеством. Анна ушла дня за два или за три до отъезда. Точнее вспомнить не
могу. Во всяком случае, в Хаммерсмите нам пришлось танцевать без нее. А это
значит - пришлось на ходу перестраиваться, лишние репетиции... Так нас
подвела! Но таковы уж эти девицы.., как только встретят мужчину - все сразу
забывают. Я всем сказала: будет проситься назад - ни за что не возьму!
- Вам ее уход очень был неприятен?
- Мне?.. С какой стати! Подцепила небось себе какого-нибудь кавалера и
решила провести с ним рождественские праздники. Не мое это дело. Я могу
найти других девушек. Они будут счастливы танцевать в "Марицки-балет", и
танцевать не хуже, а может, даже и лучше Анны.
Мадам Жолье вдруг умолкла и с любопытством спросила:
- Почему вы ее разыскиваете? Ей что, кто-то оставил наследство?
- Нет, - ответил инспектор Креддок. - Просто мы имеем основания
предполагать, что она убита.
- Такое иногда случается, - сразу утратив всякий интерес, философски
заметила мадам Жолье. - Ну что ж! Она была доброй католичкой. По
воскресеньям ходила на мессы и, конечно, исповедовалась.
- Мадам, она говорила вам когда-нибудь о сыне?
- О сыне? Вы хотите сказать, что у нее был сын? Я считаю, что это
маловероятно. Эти девицы - все, все до одной! - знают нужный на крайний
случай адрес. Мосье Дессану это известно не хуже меня.
- Ребенок мог родиться у нее до того, как она поступила на сцену, -
сказал Креддок. - Например, во время войны.
- Ах, во время войны... Это возможно. Но если и так, мне об этом ничего
не известно.
- Кто из ваших девушек был ее близкой подругой?
- Я могу назвать два-три имени, но она ни с кем особенно не дружила.
Больше ничего полезного мадам Жолье сообщить не могла.
Когда ей показали пудреницу, она сказала, что такая у Анны была, но точно
такие же есть и у многих других девушек. Меховое пальто Анна, конечно, могла
купить в Лондоне, но никаких сведений об этом у нее нет. "Я постоянно занята
- репетиции, освещение, каждую минуту новые проблемы - такой уж бизнес, -
сказала мадам Жолье, - и мне некогда замечать, в чем ходят мои артисты!"
После встречи с мадам Жолье они побеседовали с девушками, которых она им
назвала. Две знали Анну довольно хорошо, но, по их словам, она не очень
много говорила о себе, а то, что говорила, чаще всего было заведомой ложью.
- Она любила сочинять всякие небылицы... Что она была любовницей великого
герцога, а в другой раз называла фамилию крупного английского финансиста...
Или что во время войны она была участницей Сопротивления. А однажды заявила,
что была кинозвездой в Голливуде.
- Я думаю, - вступила в разговор другая девушка, - что на самом деле она
жила раньше вполне обыкновенной скучной жизнью, а ее влекла романтика. Она и
в балет-то пошла потому, что это казалось ей романтичным, но хорошей
танцовщицей ей стать не удалось... Вы поймите, если бы она честно сказала:
"Мой отец торговал в Амьене тканями" - какая уж тут романтика! Вот она и
придумывала что-нибудь эдакое...
- Даже в Лондоне, - продолжала первая девушка, - она намекала на то, что
какой-то богатый человек хочет взять ее с собой в кругосветное плавание..,
видите ли, она похожа на его дочь, погибшую в автокатастрофе. Какая чушь!
- А мне она сказала, что едет к какому-то лорду в Шотландию, - сказала
вторая девушка, - там будет охота на оленей.
Сведения были довольно забавные, но, в сущности, бесполезные. Вывод можно
было сделать только один: Анна Стравинская была отъявленной лгуньей.
Конечно, она не охотилась на оленя с шотландским лордом и едва ли нежилась
под солнцем на борту океанского лайнера. Но из этого вовсе не следовало, что
ее убили и запрятали в пресловутый саркофаг... На вопрос, не она ли на
фотографии, ни девушки, ни мадам Жолье не могли ответить ничего
определенного. В общем-то вроде бы действительно похожа на Анну. Но право
же! Все лицо так страшно раздуто - это может быть кто угодно...
Итог был таков: 19 декабря Анна решила не возвращаться во Францию, а днем
позже, то есть 20 декабря, похожая на нее женщина отправилась в Брэкхемптон
поездом в 16.33 и была задушена.
Если женщина в саркофаге была не Анна Стравинская, то где же теперь
Анна?
Ответ мадам Жолье был прост и неизменен:
- С каким-нибудь мужчиной!
"И скорее всего она права", - уныло подумал Креддок.
Нельзя было обойти вниманием и утверждение Анны, что у нее был муж
англичанин. Был ли этим мужем Эдмунд Крэкенторп? Судя по тому портрету,
который нарисовали ее подружки, едва ли... Другое дело, если Анна была в
какой-то момент довольно близкой знакомой Мартины и, соответственно, имела
возможность разузнать необходимые сведения. Вполне допустимо, что именно она
написала Эмме Крэкенторп, а потом, почуяв, что ей предстоят обстоятельные
объяснения, испугалась и пошла на попятный. Возможно, именно поэтому она
ушла из труппы мадам Жолье. Но опять-таки, где же Анна Стравинская находится
в данный момент?
И снова напрашивался неизменный ответ мадам Жолье: с каким-нибудь
мужчиной...
Прежде чем покинуть Париж, Креддок поделился своими соображениями
относительно Мартины с Дессаном. И тот был склонен согласиться со своим
английским коллегой: скорее всего женщина, найденная в саркофаге, не имеет
никакого отношения к возлюбленной Эдмунда Крэкенторпа. Но тем не менее этот
вариант следует тщательно проработать, полагал он. И обещал Креддоку, что
Сюрте
предпримет все возможное, чтобы выяснить, сохранилось ли документальное
свидетельство о браке лейтенанта Эдмунда Крэкенторпа из Четвертого
Саутширского полка и француженки по имени Мартина. Примерная дата -
приблизительно перед падением Дюнкерка.
Однако Дессан предупредил Креддока, что почти не надеется на успех.
Во-первых, район, о котором идет речь, почти сразу захватили немцы,
во-вторых, он значительно пострадал во время боевых действий. Многие здания,
а соответственно и хранящиеся в них документы, были уничтожены.
- Но мы предпримем все, что в наших силах, дорогой коллега, - повторил
Дессан.
На том они расстались.
В Лондоне Креддока уже поджидал с отчетом сержант Уэзеролл.
- Адрес, который вы мне дали, Элверс-Крэсент, сто двадцать шесть, только
для писем, сэр, - с мрачным торжеством доложил он. - Вот что я вам скажу...
Дом вообще-то вполне приличный.
- Кто-нибудь опознал ее по фотографии?
- Как женщину, приходившую за письмами? По-моему, это дохлый номер -
прошел уже почти месяц, а народу там толчется уйма. Там ведь пансион для
студентов.
- Она могла называть себя другим именем.
- Ну и что? У нас ведь фотография. Нет, не опознали. После мы объехали
отели, - продолжал сержант, - в регистрационных книгах Мартина Крэкенторп не
значится. После вашего звонка из Парижа мы стали искать в списках
проживавших Анну Стравинскую. Такая действительно значилась, вместе с
остальными танцорками, в дешевой гостинице неподалеку от Брук-Грин. Там в
основном останавливаются актеры. Съехала поздно вечером, девятнадцатого
декабря, после спектакля, это четверг. Других записей нет.
Креддок, кивнув, распорядился продолжать поиски и по другим каналам, хотя
не надеялся на успех.
Немного поразмыслив, Креддок позвонил в адвокатскую контору "Уимборн,
Хендерсон и Карстерс" и попросил назначить его на прием к мистеру Уимборну.
Креддок явился в назначенное время, его проводили в душную комнату, где
за большим старомодным столом, заваленным пачками пыльных бумаг, восседал
мистер Уимборн. Вдоль стен стояли ящички с аккуратными ярлыками: "Сэр Джон
Фоулдс (сконч.)", "Леди Деран", "Джордж Роубот, эскв." и прочие. Были это
реликвии минувшего или текущие юридические дела - понять было невозможно.
Мистер Уимборн был безупречно вежлив, но смотрел на посетителя с
некоторой настороженностью, характерной для домашнего юриста, которому
предстоит разговор с полицейским чином.
- Чем могу быть полезен, инспектор?
- Я насчет этого письма... - Креддок подвинул письмо Мартины через стол.
Мистер Уимборн брезгливо коснулся его пальцем, но в руки не взял. Щеки его
слегка порозовели, а губы сжались плотнее.
- Да-да! - сказал он. - Вчера утром я получил письмо от мисс Эммы
Крэкенторп, в котором она сообщила о своем визите в Скотленд-Ярд и обо..,
гм!., обо всех обстоятельствах. Признаться, мне абсолютно непонятно..,
абсолютно.., почему меня сразу не уведомили об этом письме! Чрезвычайно
странно! Мне должны были сообщить в первую очередь...
Инспектор Креддок поспешил произнести несколько банальных фраз, стараясь
успокоить мистера Уимборна и настроить его на более мирный лад.
- Я не имел ни малейшего представления о матримониальных намерениях Эдмунда, - произнес мистер Уимборн с явной обидой.
Инспектор Креддок заметил, что время все-таки было военное.., и не стал
ничего уточнять, полагая, что и так все ясно.
- Военное время! - раздраженно фыркнул мистер Уимборн. - А впрочем.., в
самом деле... В начале войны мы находились в здании Линкольне-Инн-Филдс
, так вот, прямым попаданием разрушило соседний
дом, где хранились многие наши документы... Они были уничтожены...
Разумеется, не самые важные. Но и это причинило потом много неприятностей.
Хорошо, что наиболее ценные бумаги мы заблаговременно вывезли за город. В
это время дела Крэкенторпов находились в руках моего отца. Он умер шесть лет
назад. Может быть, он был извещен об этой, с позволения сказать, женитьбе
Эдмунда, но, судя по всему, этот брак, даже если и был делом решенным, так и
не состоялся, а потому мой отец не придал этому эпизоду большого значения.
Должен сказать, вся эта история с письмом весьма подозрительна. Чтобы через
столько лет вдруг объявить себя законной женой и, мало того, матерью
законнорожденного сына! Очень сомнительно! Какие у нее есть доказательства,
хотел бы я знать?
- Вот именно, - сказал Креддок. - А на что она и ее сын могли бы
претендовать?
- Полагаю, она надеялась на то, что Крэкенторпы возьмут ее и ее сына наГлава 15
Договорившись с Харольдом Крэкенторпом о встрече, инспектор Креддок
явился точно в назначенное время, прихватив с собою сержанта Уэзеролла.
Контора Харольда Крэкенторпа размещалась на четвертом этаже огромного
здания, входившего в деловой комплекс Сити. Все внутри свидетельствовало о
процветании фирмы и соответствовало новейшему деловому стилю. Очень модно
одетая изящная молодая женщина попросила инспектора назвать свое имя, потом
сняла трубку и, тактично понизив голос, доложила о его приходе, после чего
наконец проводила инспектора и сержанта в кабинет Харольда Крэкенторпа.
Харольд Крэкенторп сидел за необъятным, крытым кожей письменным столом,
безукоризненно одетый и самоуверенный. Если он и находился, согласно
сведениям инспектора, в затруднительном финансовом положении, внешне это не
проявлялось решительно ни в чем.
Он посмотрел на вошедших с искренним и доброжелательным интересом.
- Доброе утро, инспектор! Надеюсь, ваш визит означает, что наконец
появились какие-нибудь новости?
- К сожалению, нет, мистер Крэкенторп. Я только хотел задать вам
несколько вопросов.
- Опять вопросы? Неужели еще есть такие, на которые я вам не отвечал?
- Понимаю ваши чувства, мистер Крэкенторп. Но что делать, служба...
- Ну, что на этот раз? - нетерпеливо спросил Харольд.
- Мне хотелось бы, чтобы вы подробно рассказали о том, что делали днем и
вечером двадцатого декабря - приблизительно с трех часов до полуночи.
Харольд Крэкенторп побагровел.
- Вопрос более чем странный! Что все это значит, хотел бы я знать?
Креддок обезоруживающе улыбнулся.
- Это значит, что я бы хотел знать, где вы находились с трех часов дня до
полуночи в пятницу, двадцатого декабря.
- И за
...Поділитися у соцмережах
