Жанр: Детектив
Пантера 1-3.
...шагнув через Нюру. Она зажимала руками
уши, вертела головой с дико
вытаращенными глазами и как-то странно похрюкивала при этом.
Сама напросилась, мегера...
И тут я услышала, как во дворе открылась дверца машины. Сердце мое
оборвалось: неужели этот жирный гад
собрался лишить меня единственного средства передвижения? А на чем я повезу
Ольгу?! Ни секунды больше не
раздумывая, я бросилась обратно во двор. И вбежала туда как раз в тот момент,
когда Бугор суетливо проталкивал свое
огромное тело в переднюю дверцу "Опеля".
Остановившись, я прицелилась и выстрелила. Три раза. Промахнуться в такую
благодатную мишень было трудно.
Не знаю, куда я попала, только он удивленно повернул голову в мою сторону,
качнул ею и начал опускаться на землю около
дверцы. Правая нога его застряла в машине, и он так и упал с поднятой вверх
ногой, большой и неловкий человек, место
которому давно уже было на кладбище для отбросов общества. Но теперь уже для
него все закончилось. И для меня...
Мне казалось, что прошла вечность с того момента, как я выбежала с сумкой
из дверей летнего домика, а на самом
деле не больше десяти минут. Не знаю, чем занимались Бугор с водителем, пока я
разбиралась с их подельниками на
огороде, но "шестерки", Зулия и Ольга все так же лежали на полу на своих местах.
Бандиты уже очнулись и сразу
уставились на меня, всю вывалянную в грязи и с пистолетом в руках. Что уж они
подумали, не знаю, но только оба
синхронно вскрикнули и обреченно закрыли глаза. Впрочем, они меня не
интересовали - мне нужна была Ольга. Подбежав
к ней, я заглянула в лицо и с ужасом поняла, что она умирает. Глаза ее уже
закатились, изо рта пузырилась кровавая пена, и
казалось, она совсем не дышит. Даже жилка на шее перестала пульсировать. Вытерев
ей губы, я опять припала к ней ртом и
сделала искусственное дыхание, повторяя сквозь слезы в перерывах между вдохами:
"Только не умирай, миленькая, слышишь? Продержись еще чуть-чуть...
Только не умирай..."
Я выскочила во двор, чтобы подогнать машину поближе, и тут меня ждал еще
один сюрприз - Бугра около нее не
было. Кровавый след тянулся к калитке и исчезал за воротами. Ну и черт с ним,
все равно никуда не денется, решила я и
села за руль. Как ни странно, мне не пришлось выдирать провода из замка
зажигания - ключи оказались на месте. Сдав
назад, я остановилась у дверей домика, открыла заднюю дверцу и побежала за
Ольгой. Она была поменьше меня ростом, но
чуть тяжелее. Я с трудом подняла ее на руки и понесла к выходу, моля господа,
чтобы в дверях не оказался проклятый Бугор
с пулеметом или базукой - в таком положении он бы и раненный со мной справился.
Но его, к счастью, там не было. Коекак
уложив девушку на заднее сиденье, я открыла багажник и вернулась за Зулией.
Эта стерва нужна была мне как главный
обвиняемый по этому жуткому делу. К тому же у меня самой накопилось к ней немало
вопросов. Все остальные бандиты
мне были не нужны. Хватит, насмотрелась, пусть валяются здесь и на огороде
связанные, раненные и убитые - дерьма не
жалко. Если понадобится, милиция их теперь сама найдет.
Зулия не сопротивлялась и не произнесла ни звука, когда я взяла ее на
руки. Она была легкая, как пушинка.
Опустив ее на дно багажника, я сказала:
"Извини, родная", и захлопнула крышку.
Подогнав машину к воротам, я вышла, сняла деревянный засов, открыла обе
створки и выехала на улицу. Кругом
ни души. Окна в соседних домах не горели.
Такое ощущение, что здесь каждый день происходят перестрелки, люди уже к
этому давно привыкли и даже не
считают нужным вызывать милицию. А может, и вызвали, да те еще в пути...
По трассе проходили машины, и мне пришлось остановиться на въезде. Как
назло, грузовики шли один за одним, и
мне никак не удавалось вклиниться между ними. Я сидела, нетерпеливо нажимая на
педаль газа и тарабаня кулаком по
рулю, как вдруг почувствовала, что "Опель" начал подниматься. Вернее, его задняя
часть. Я обернулась и обмерла. Сзади,
подняв машину за бампер, стоял огромный дядя Коля. Жирное лицо его было
страшным. Губы исказила злорадная
ухмылка, все складки тряслись, как студень, от напряжения, а в глазах,
устремленных на меня, полыхала такая лютая злоба,
что у меня мороз прошел по коже и чуть не остановилось сердце. Жутко
осклабившись, он издал звериный рык и начал
толкать машину вперед, под проносящиеся в двух метрах от капота на большой
скорости многотонные грузовики. Пока я
пришла в себя и сообразила, что происходит, он уже протащил нас до самой кромки
асфальта, причем ему приходилось
толкать машину вверх по склону, но для него это, видно, не составляло никакого
труда даже с тремя пулями, сидящими гдето
в его недюжинном организме. Включать скорость и давать задний ход не было
никакого смысла - приводные колеса
висели в воздухе. Я нажала на тормоз. Движение только на секунду остановилось, а
затем Бугор снова, уже с включенными
тормозами поволок нас к неминуемой гибели под колесами грузовиков, которые,
мигая фарами и тревожно сигналя,
проносились мимо. Видит бог, если бы не Ольга, я бы выскочила, и черт с ней, с
Зулией, пусть погибает от рук своего
знакомого. Но я не могла бросить умирающую девушку и потому сидела, отчаянно
выворачивая руль в сторону, и смотрела
на приближающуюся смерть. Этот чудовищный амбал, видя, что машина сворачивает,
поднял еще и левый бок. И когда уже
весь капот оказался на асфальте, а один грузовик чудом не сшиб нас, вильнув в
последний миг в сторону, вот тогда-то я,
несчастная дура, вспомнила про пистолет, который бросила между сиденьями. И
всадила через заднее стекло оставшиеся
пули в эту поганую, ухмыляющуюся и рычащую, ненавистную уголовную рожу. Его
отбросило назад, и он исчез из виду.
Машина сразу встала на четыре колеса, и, уже не обращая внимания на
приближающийся автобус, я дала по газам
и выскочила у него перед носом на дорогу. Пропади они пропадом, такие напряги!
...Неприятности начались у первого же поста ГАИ на самом въезде в Москву.
Несколько гаишников проверяли
машины, рядом топтались смущенные водители. Молоденький сержант, лениво
прохаживающийся с жезлом и автоматом
на освещенном пространстве перед будкой, махнул мне, видать от нечего делать,
палочкой, и я была обязана остановиться.
И потом мне пришлось бы долго и нудно объяснять, почему у меня нет ни прав, ни
документов на машину, по какому
праву на заднем сиденье умирает девушка и как так получилось, что в багажнике
лежит связанная Зулия с раздробленным
пальцем. Да мне проще было его убить!
Ни того, ни другого мне делать не хотелось. К тому же Ольга словно бы
видела все происходящее и тихонько
застонала, и тогда я, мигнув фарами, просто проехала мимо, не сбавляя и не
прибавляя скорости. Он тут же что-то закричал,
показывая на меня, все засуетились, сорвались с места и начали запрыгивать в
свои машины. Пусть прыгают, мне главное -
успеть до больницы добраться, а там уже будь что будет. Я прибавила газу. Но
далеко уехать не успела - впереди показались
мигалки, завыли сирены, я увидела, как дорогу перекрыли двумя милицейскими
"Жигулями", из них повыскакивали
милиционеры и направили в мою сторону автоматы. Сзади все пространство было
запружено огнями машин,
приближавшихся на большой скорости. Я бы, конечно, могла попрыгать через
бордюры, по тротуарам и как-нибудь
сбежать, если бы не Ольга - она бы не выдержала такой тряски. Яростно
выругавшись, я сбавила газ и остановилась. Ко мне
тут же бросились три здоровенных молодца в бронежилетах, держа мое лицо на
мушке, распахнули дверцу, и один
удивленно крикнул:
- Мужики, это баба!
Видимо, они, заметив издалека мужской пиджак, приняли меня за мужчину.
Милиционер вдруг дико заорал:
- У нее пистолет!!!
Я недоуменно уставилась на него, а потом запоздало вспомнила про
пистолет, который бросила на переднее
сиденье рядом с собой. Он так и лежал там, разряженный и бесполезный, притягивая
взгляды воинственных милиционеров.
- Брось оружие!!! - закричали мне. - Руки на затылок! Вылезай из машины!
Я молча повиновалась. "Опель" уже окружили со всех сторон, злые глаза
недобро поблескивали, и я чувствовала,
что малейший неверный шаг может стоить мне жизни - они были готовы стрелять.
Сцепив руки на затылке, я медленно
выбралась наружу, меня тут же грубо схватили за воротник, толкнули лицом на
капот, расставили ноги и начали
обыскивать, причем очень грубо и бесцеремонно.
Все засуетились, кто-то уже полез в машину и что-то там делал с Ольгой.
Кто-то кричал в рацию.
- Послушайте, в машине человек умирает, - взмолилась я. - Ее срочно в
больницу нужно.
- Заткнись, шалава! - Я получила ощутимый тычок под ребра, но не
заткнулась:
- Сам заткнись! Вызовите "Скорую", а потом делайте со мной что хотите!
Мне сцепили руки наручниками за спиной и поволокли к "жигуленку". Я
беспомощно оглянулась на "Опель" - они
вытаскивали несчастную девушку, как куклу, словно не видели, что она вся
изранена и почти не дышит. Ублюдки!
Какой-то лейтенант с ненавистью выдохнул:
- Гляньте, что она с ней сделала, стерва! - Он обжег меня злобным
взглядом. - Я такого еще не видел. Тут кто-то
открыл багажник.
- Во, тут еще одна!!! Связанная!
- Ну, стерва, теперь не отвертишься! - процедил волокущий меня амбал. - И
зачем только такие на свет рождаются.
Когда меня уже втолкнули в "жигуль", я с облегчением услышала, как кто-то
по рации вызывает "Скорую". На
сердце сразу полегчало, и я даже улыбнулась, зажатая между двумя здоровяками на
заднем сиденье. Сидящий за рулем
сержант увидел это в зеркало и с изумлением констатировал:
- Да она маньячка, братцы. Гляньте, лыбится еще...
- Уже все, долыбилась, - прорычали справа. - Давай, Витек, погнали.
Витек завел мотор и стал разворачиваться. По обе стороны от заграждения
стояли, мигая фарами и сигналя,
гражданские легковушки. Витек вырулил на встречную полосу и уже начал
разгоняться, как заработала рация и кто-то
сердито сказал:
- Шестнадцатый, ну-ка вернись на минутку.
- Что еще, - недовольно пробормотал Витек, затормозил и повернул к
"Опелю". Где-то послышалось завывание
"Скорой", потом она вылетела из-за машин и затормозила одновременно с нами.
Оттуда выскочили два санитара и начали
укладывать на носилки бесчувственную Ольгу. Зулия уже стояла рядом с багажником,
сверкая злыми глазами, и молчала,
как затаившаяся кобра, не глядя на спрашивавшего ее о чем-то милиционера. К
нашей машине подошел майор с рацией,
открыл заднюю дверцу, окинул меня внимательным взглядом и сказал в микрофон:
- Да, вроде светловолосая. В мужском пиджаке.
- А под пиджаком что? - послышалось из рации. Майор вопросительно глянул
на меня и рявкнул:
- Покажи, что под пиджаком.
Я не могла этого сделать, потому как руки были за спиной, но сидящий
справа повернулся и распахнул полу
пиджака. Глаза его тут же загорелись - он увидел мою абсолютно не прикрытую
разорванной блузкой грудь с торчащими
розовыми сосками. Майор тоже обалдел и невнятно пробормотал:
- Под пиджаком ничего, вроде...
- Как это ничего?! - взорвалась рация.
- Виноват. Порванная одежда белого цвета, - поправился тот.
- Имя свое она не называла?
- А мы и не спрашивали. - Майор оторвал взгляд от моей груди, сглотнул и
хрипло спросил:
- Как тебя зовут?
- Мария, - буркнула я, раздавленная их взглядами.
- Говорит, что Мария. Врет, наверное...
- Так, хорошо, - послышалось в рации. - Везите ее по адресу...
Я не поверила своим ушам, когда услышала, что он диктует адрес... нашего
офиса. Слезы выступили на моих
глазах, к горлу подкатил комок, я не выдержала и разрыдалась, как девчонка...
Шел пятый час ночи. Когда мы подъехали к офису, Родион с Валентиной уже
стояли у ворот и ждали. Валентина
тут же подбежала, открыла дверцу и, не обращая внимания на сердитых
милиционеров, бросилась ко мне, все еще
всхлипывающей, и, обхватив мое лицо руками, начала целовать, плача от счастья и
приговаривая:
- Родненькая ты моя, Маришечка, живая, солнце мое ясное, куда ж ты опять
вляпалась...
Следом за нами подкатил милицейский "жигуленок". В нем сидела Зулия...
...Оказывается, телохранители Комова не были такими уж остолопами. Они
успели заметить в зеркале заднего
вида, как меня усаживали в "Опель", и сообщили обо всем своему шефу, а тот, в
свою очередь, Родиону. Босс немедленно
поставил на уши всех своих знакомых, и в городе был введен в действие план
"Перехват". Все искали набитый
вооруженными головорезами "Опель", которого в Москве к тому времени уже не было.
Поэтому-то со мной так и
обращались, когда он наконец появился в поле зрения милиции. Ольга едва не
погибла. При подъезде к больнице у нее
остановилось сердце, и только благодаря врачам, которые, к счастью, были рядом,
она выкарабкалась с того света. Босс
звонил в больницу, ему сказали, что девушка находится в реанимации, жить будет,
но на улицу в таком виде ей лучше уже
не показываться.
Несмотря на позднее время, Родион позвонил Алексею Комову и попросил
срочно приехать ввиду открывшихся
чрезвычайных обстоятельств, связанных с расследованием его дела. Тот долго и
недовольно визжал, но в конце концов
согласился. Теперь он должен был появиться с минуты на минуту, а мы сидели в
кабинете босса и смотрели на молчащую,
как рыба, Зулию. Валентина перевязала ей палец, и она при этом даже не пикнула -
вот порода! Родион, которому я вкратце
поведала о последних событиях, уже попросил своих друзей послать наряд СОБРа по
указанному мной адресу в бандитский
притон, чтобы захватить там оставшихся в живых и вообще разобраться, что к чему.
Там обнаружили два трупа с
огнестрельными ранениями, в летнем домике нашли двух связанных "шестерок", а на
огороде еще двух полуживых парней
- Бен, к счастью, выжил. Нюру увезли вместе с остальными. Я уже приняла ванну,
переоделась, Валентина накормила меня
своими фирменными биточками с грибной подливкой, и теперь мне уже ничего в жизни
было не нужно, кроме спокойного
сна. Но уснуть, не узнав разгадку всего происшедшего, я, естественно, не могла.
Наконец у входа позвонили, Валентина открыла дверь и впустила испуганного
Алексея. Он вошел в кабинет,
увидел сидящую Зулию и замер. Круглое лицо его вытянулось, покрылось бледностью,
глазки замигали, и он тоненько
пропищал:
- А ты что здесь делаешь?
Бросив на него полный неприкрытой злобы взгляд, она отвернулась.
- Вы знакомы? - удивился босс.
- Еще бы, - пробормотал Комов, - это моя жена... Я чуть не подпрыгнула в
кресле. Жена?! Вот это да! Такого
поворота событий я не ожидала!
Глаза Родиона тоже чуть не вывалились из-под очков, он закашлялся, а
потом хрипло спросил:
- Что ж вы, уважаемый, сразу не сказали, что у вас жена есть?
- А вы про нее спрашивали? - обиженно пожал Комов плечами и уселся в
кресле у двери, подальше от супруги. - И
потом, она никак не могла быть причастна к этому.
- Почему?
- Потому что неделю назад мы с ней разругались, и она уехала домой, в
Казахстан. Вместе с ребенком. - Он
испуганно посмотрел на жену. - Так ты не уезжала, что ли? А где Антон?
Облив его очередной порцией презрения, она опять промолчала. Алексей
повернулся к боссу и пояснил:
- Антон - это наш сын. Послушайте, что здесь вообще происходит? Я требую
объяснений! Вы поймали
шантажистов?
- Да, поймали, - проворчал босс. - И одна из них перед вами.
- Зулия?! - оторопел Комов, еще больше бледнея. - Не может быть...
Зачем? Не понимаю...
- Не понимаешь?! - Зулия повернулась к нему, и нам стало понятно, кто на
самом деле был виной всему
происшедшему - все отразилось в ее глазах. - Ты - ничтожество, подонок,
сквалыга!!! Куда тебе понять, ублюдок!
- Ну ладно, с меня хватит! - Босс ударил ладонью по столу, и я поняла,
что он не на шутку рассердился. - Или
рассказывайте мне все, или оба загремите по самое некуда!
- А я-то здесь при чем?! - взвился Алексей. - Я вообще здесь ни при чем!
- Ну да, как же, - брезгливо хмыкнула жена, - ты, как всегда, ни в чем не
виноват. Нужно было и тебя похитить,
раздолбая! Может, тебя бы там отдрючили во все дыры и ты хотя бы задумался над
чем-нибудь...
- А я говорю, хватит! - рявкнул босс, даже я испугалась. Он посмотрел на
Зулию. - У вас есть шанс скостить себе
срок. Так что начинайте...
В ее глазах появилось недоумение.
- Вы думаете, мне еще можно что-то скостить?
- Понятия не имею. Расскажете - посмотрим... Она вдруг сникла, глаза
поблекли, некрасивые губы дрогнули, и по
щекам побежали слезы. Вытерев их, она на удивление ровным голосом, словно и не
ее это были слезы, заговорила, будто
давно заучила все наизусть:
- Мой отец работает начальником зоны строгого режима в Джезказгане. Это в
Казахстане. Этот подонок, - она
презрительно кивнула на мужа, - служил там в карауле. Ефрейтор поганый... Пять
лет назад это было. Не знаю, как
получилось, но я влюбилась в него...
- Да ладно тебе - влюбилась, - поднял голову Алексей. - Тебя там
полгарнизона переимело, шлюха косоглазая! - Он
посмотрел на босса. - Она с четырнадцати лет к солдатам приставать начала. От
нее все шарахались, как от чумы, а она
отцом припугнет и тащит в свой сарай...
- Свинья! Ты же мне в любви признавался! - чуть не плача, воскликнула
Зулия.
- А куда мне было деваться? По пьяни чего только не скажешь. И потом,
думаешь, мне в караул обратно хотелось,
на эти рожи уголовные смотреть?
- Да ты и не ходил туда почти, выродок! Тебя отец по моей просьбе на
склад перевел! Дрянь ты неблагодарная!
- А ты страшила кривоногая!
- Хватит! - рявкнул босс. - Давайте по одному. Продолжайте.
Алексей обиженно насупился, а Зулия быстро заговорила:
- В общем, мой отец почему-то дал согласие на брак с этой жадной
скотиной. Они как-то там сошлись с ним: Алекс
ему понравился. К тому же он из Москвы, деньги считать умеет и все такое. А у
отца денег не мерено - урки ему мзду
платят за хорошее к себе отношение. А куда их в степи девать - солить?
Короче, договорились они, что я уеду жить к Комову в Москву, а отец за
это ему денег даст, чтобы он дело свое
открыл. Что-то вроде приданого. Отец у меня в этих делах ни черта не смыслит, а
этот урод ему там все плел про бизнес, про
проценты и прочее. Тот и поверил, - она горько усмехнулась. - Думал, Алекс ему
станет долю от прибыли отчислять. Как
же, жди... В общем, четыре года назад мы с ним поженились и приехали сюда. Он
здесь с матерью жил в двухкомнатной
квартире. Такая ведьма, я вам скажу...
- Это мама-то ведьма?! - вскинулся Комов. - Да ты ее с первого взгляда
возненавидела! - Он глянул на босса. - Эта
тварь даже отравить маму хотела.
Чтобы жилплощадь освободить, видите ли...
- Ей и так на тот свет давно пора, - хмыкнула жена. - Только место
занимает и воздух по ночам портит.
- Заткнись! - Лицо клиента налилось кровью. - А то я за себя не отвечаю!
- Кто - ты? Ха-ха! - Она презрительно рассмеялась ему в лицо. - Да
трусливее тебя я еще вообще никого не видела!
Ты ведь ничтожество...
- Успокойтесь, - громко сказал босс, и Зулия продолжила, не обращая
внимания на пышущего гневом мужа:
- Ну и вот. Эта скотина на папины деньги открыл здесь фирму по торговле
канцтоварами. И все, с тех пор я денег
от него не видела. Он мне выдавал только на магазин, да и то потом каждую
копейку проверял. Я даже в кино сходить не
могла или по городу одна поездить - на метро денег не было. Через год ребенка
ему родила, так он как увидел, что тот
немного узкоглазый, сразу к нему охладел. Ничего не покупал, даже игрушек...
Говорил, денег нет - все в обороте.
А мне куда деваться, не обратно же ехать с дитем на руках? Кто меня там
примет, если я мусульманские законы
нарушила, выйдя за русского? Будут в лицо плевать до конца жизни. - Она
помрачнела. - Короче, написала я отцу, что, мол,
все деньги в развитие фирмы вложены, вышли немного на сына. Тот поверил и стал
высылать. И все время спрашивал,
сколько процентов ему уже накопилось. Я ему врала что-то целых три года. А потом
поняла, что дальше так продолжаться
не может. Алекса уже не исправить. К тому же случайно узнала, что он с
секретаршей трахался по вечерам в своем кабинете.
Как обычно, короче. А мы с ним, несмотря ни на что, в постели еще держались. Он
со мной спал время от времени, и мне
вроде хватало для счастья. Думала, хоть что-то у меня есть свое, единственное и
неповторимое, - член его раздолбанный мне
принадлежит, и на том спасибо... - В ее черных глазах блеснули слезы. - А
оказалось, нет. На русских его, видите ли,
потянуло. - Она бросила на меня тоскливый взгляд. - Извини, подруга, я тебя чуть
не изуродовала, но ты сама виновата - не
нужно было с моим Алексом спать...
- Что?! - задохнулся тот. - Да я ее вчера первый раз в жизни увидел! Ты
совсем ошизела, дура кривоногая! Она
частный детектив!
- Как детектив? - оторопела она. - Она же сама по телефону сказала, что
она твоя старая любовница...
Босс удивленно воззрился на меня, я отвела глаза и пробормотала:
- Это так, просто к слову пришлось. Я вам говорила, помните?
Тот вспомнил, усмехнулся и кивнул Зулии:
- Продолжайте.
- А чего продолжать? Все уже и так ясно. Сказала ему, давай разводиться и
квартиру менять. Будешь, говорю, мне
алименты на сына выплачивать, мы с ним и в однокомнатной проживем. Так он как
взвился, вы бы видели. Весь слюной
изошел, все уши мне пропищал своим ублюдочным голоском. Кричал, что я воровка,
представляете? И что не видать мне
квартиры, как своих ушей. Что алименты согласен платить только с официальной
зарплаты. А официальная зарплата у него
сто пятьдесят рублей. Двадцать пять процентов - это меньше сорока рублей. Разве
проживешь? У меня самой ни
образования, ни специальности, только внешность, кто меня на работу возьмет? Не
на панель же мне идти? Выпросила я у
него деньги на билет, взяла сына и улетела домой, отцу сказала, что погостить
приехала. Но там уже не выдержала и все
рассказала. Отец меня избил как Сидорову козу и сказал, чтобы обратно
собиралась. Выспросил все, я ему сказала, что обо
всех Алексовых делах знаю - он ведь все документы дома хранит, а мне делать
нечего, я и читала. Дал мне отец немного
денег, чтобы хоть приоделась, и адрес своего знакомого урки. Письмо ему написал.
Мне приказал без той суммы, что он
Алексу давал, домой не возвращаться. Ну и все. Вернулась я, сняла комнату, нашла
дядю Колю, договорились мы с ним, что
он найдет людей и все сделает, а я ему за это половину денег отдам. Отец Алексу
семнадцать тысяч давал, поэтому-то с него
тридцать пять стали требовать.
Комов без кровинки на лице отпрянул назад, и в глазах его появился ужас.
- Вы не закончили, - напомнил босс, сделав вид, что ничего не произошло.
- Зачем вы попросили зашить сумку?
- Чтобы дядя Коля туда прежде меня не заглянул. Я ведь, честно говоря, с
жизнью уже попрощалась. Еще там, в
Казахстане, когда отец приказал деньги из этого подонка выкачать. Я-то ведь
знала, что он не даст ни копейки. Но решила
таким образом хоть за любовь свою обманутую отомстить. Думаю, доберусь до
чертовой проститутки секретарши,
поизмываюсь, душеньку отведу, а там уже будь что будет. Жить все равно нет
смысла. Антон у отца останется, тот его не
бросит... Ну вот, до первой стервы добралась, решила, что ради любовницы Алекс
хотя бы что-то сделает, деньгами
пожертвует. А тут вдруг вторая вроде как объявилась, - она снова посмотрела на
меня. - Ты прости, я же не знала, что ты
подставная. Поэтому попросила и тебя еще заодно похитить. А Бугру поставила
условие, чтобы в сумку не заглядывал. Он
отца боится, поэтому все выполнил, как я хотела. Вот и вся история...
Она замолчала, застыв с кривой усмешкой на губах, и в комнате стало тихо.
- Ну ты и сука, - процедил Комов. - Родного мужа...
- Ты не муж, а мой кровный враг теперь, понял, ублюдок? - зловеще
проговорила она, подняв на него мутные глаза.
- Запомни, говнюк, мне зона не страшна. Я на зоне родилась и выросла. И меня
очень быстро выпустят - отец постарается. А
ты после этого проживешь не больше недели. Аллахом клянусь! И меня уже ничто не
остановит. Считай, что смертный
приговор тебе, кусок дерьма, уже подписан. Осталось лишь привести его в
исполнение. Так что копи деньги на собственные
похороны, мразь. Может, хоть на это ты не поскупишься...
Глава 2
ЗАКАЗ НА УБИЙСТВО
Со времени последнего дела прошло около недели. За все это время к нам не
пришло ни одного клиента - все
словно вымерли. Зато у босса было достаточно времени, чтобы выбить из Алексея
Комова деньги на лечение несчастной
Ольги.
Врачи сказали, что ей нужна обширная пластическая операция, причем делать
это нужно прямо сейчас, пока раны
не зажили и не превратились в шрамы, которые потом убрать будет труднее. Но у
Ольги, естественно, таких денег не было.
А Алексей уперся и наотрез отказался давать на это совершенно неприбыльное дело
хоть копейку. Три дня босс вел с ним
переговоры, пытаясь пробудить в этом чудовищном сквалыжнике хоть малую толику
совести, но, очевидно, она в нем
напрочь отсутствовала. Тогда Родион пошел на крайнюю меру. Зулии светило около
десяти лет строгого режима без права
на амнистию за вымогательство, организацию похищения и насилие с отягчающими
обстоятельствами. В течение этих
десяти лет Комов должен был, по идее, чувствовать себя в относительной
безопасности. А там, глядишь, или Зулия
поостынет и образумится, или сам Комов за границу сбежит. Босс, понимая, что так
с Ольгой поступать нельзя и нужно
хоть как-то помочь бедняжке, посоветовался со своим знакомым адвокатом. Тот
напичкал его юридическими терминами и
подсказал правильное направление удара. В результате Родион позвонил Комову и
нарисовал ему очень яркую и
убедительную картину ближайшего будущего. Из нее явствовало, что, если он,
Комов, не оплатит заграничное лечение
своей секретарши, босс наймет самых лучших адвокатов, и те с легкостью добьются
для Зулии минимального срока
заключения. Если ее вообще не освободят из-под стражи в зале суда. И тогда Зулия
доберется до него очень и очень скоро.
Выцарапает ему глаза и вырвет его сердце вместе с поджелудочной железой. И ему,
Комову, уже никакая опер
...Закладка в соц.сетях
