Жанр: Детектив
Пантера 1-3.
... я, - ещё один шаг, и я дерну!
Но я не собиралась подрывать всех, потому что рядом был Захар, да и мне
самой, честно говоря, ещё хотелось немного пожить.
- Ну что, так и будем лежать здесь? - чуть не плача воскликнул майор. -
Как это случилось?
- Меня полковник толкнул, - охотно пояснила я.
- Зачем, полковник?! - простонал майор.
- Откуда я знаю! - огрызнулся тот. - По привычке.
- Пора бы уж поменять привычки-то, - усмехнулся подо мной Захар. - ГУЛАГ
кончился...
В этот момент в микроавтобусе зазвенел сотовый телефон полковника. Тот
повернул голову и крикнул капитану:
- Чего стоишь, тащи сюда трубку!
Капитан, понимавший в происходящем не больше, чем папуас в генной
инженерии, со всех ног кинулся к автобусу и принес телефон. Полковник, не меняя
на мне позы, схватил трубку, включил связь и, стараясь казаться спокойным,
проговорил:
- Слушаю... Да, это полковник Семенчук, а кто говорит?.. Кто?! - Он сразу
потерял голос и ;
прохрипел: - Виноват, товарищ генерал-лейтенант... Что происходит? Ничего,
все по плану... Но я только выполнял приказ товарища Петренко... Есть, все
понял...
Кто? Да, она здесь, и парень тоже. С ними все нормально... Передаю...
Постаревший сразу на два десятка лет, бледный и осунувшийся, он протянул
мне трубку и отвернулся. Я растерянно поднесла её к уху и, озадаченная, только и
смогла выговорить:
- Алло.
Голос, который я затем услышала, показался мне милее всех голосов рая, он
спасительным бальзамом пролился на мою изможденную душу, и я чуть не потеряла
сознания от радости. Это был голос моего босса, как всегда, деловой и ясный.
- Мария, ты жива?
- Да. - Слезы потекли по моим щекам.
- Где там Захар?
- Он рядом, но у него заняты руки, он не может взять трубку.
- Его что, распяли уже?
- Хуже. Что с нами будет?
- Ничего, вас отпустят. Слушай меня внимательно. Никому ничего не
рассказывай, пока не увидишь меня. Все очень серьезно. К вам уже вылетели два
скоростных вертолета. Постарайся сделать так, чтобы Захар не умер... Он мой
лучший
друг. Теперь передай трубку майору, с ним тут поговорить хотят.
Я протянула телефон недоумевающему майору, тот послушно схватил его и
доложился:
- Майор Витин слушает! - Лицо его сразу вытянулось. С минуту он что-то
выслушивал, а потом пробормотал: - Есть, товарищ генерал-лейтенант!
Отдав трубку капитану, он закрыл глаза, с шумом втянул в себя воздух, и
вдруг его прорвало:
- Ну что, полковник, мудак плешивый, допрыгался?! - проревел он так, что
тот аж подпрыгнул на мне. - Капитан, освободите нас, я хочу лично арестовать то
дерьмо, что сверху лежит. Не спускайте с него глаз.
- Но как же... - растерялся тот, забегав вокруг нас, - я гранат не вижу...
- Молодые люди, я извиняюсь, - начал было майор, но мы и сами уже все
поняли, а Захар сказал:
- Только не нужно извиняться. Сейчас мы отвяжем шнурки от пальцев. Лежите
спокойно, а то взорвемся.
- А мы и так взорвемся, - зловеще произнес вдруг полковник, и я с ужасом
увидела, как он вставил палец в чеку выглядывающей из-под бронежилета гранаты,
за которую был привязан мой шнурок. - Никому не двигаться без моей команды.
Малейшее движение, и я подорву всех.
- Он за чеку держится! - крикнула я. - И, по-моему, не шутит!
- Она права, я не шучу, - процедил тот и крикнул солдатам: - Отойдите все
на хрен на сто шагов!
Капитан вопросительно посмотрел на майора, тот, бедный, воспрявший было
духом, снова поник, в который раз прощаясь с жизнью, и пробормотал:
- Делайте, что он говорит.
Солдаты с офицером отбежали в сторону. Полковник медленно начал
подниматься с меня, я покорно поволоклась за ним, выставив связанные руки с
веревкой, чтобы та не натягивалась. Теперь мне стало страшно, детские игры на
свежем воздухе закончились, и началась взрослая игра с большими ставками,
величиною в жизнь.
- Выкиньте все оружие! - бросил он хмуро. - И не вздумайте шутить со мной,
я настроен серьезно, мне теперь тоже терять нечего. Я взорву себя и девчонку.
Майор послушно отбросил ненужный автомат, а Захар выкинул пистолет и
гранаты.
- Теперь ты достань из сумочки пушку и передай мне. Только медленно и
держи пистолет за ствол.
Делать было нечего, я повиновалась и передала полковнику пистолет. Одну
руку он держал на чеке, а в другой был незаряженный автомат. Он повесил мне его
на плечо и усмехнулся:
- Держи, будешь комаров от меня отпугивать. Так, теперь, голуби, будем
действовать по разработанному вами плану. Сейчас сядем в машину и поедем к
вертолету. Я понял, что вы двое - важные птицы, поэтому у меня есть шанс купить
себе жизнь.
Подойдя к ним, он отпустил свою чеку и взялся за середину шнурка,
соединявшего палец Захара и гранату на спине майора.
- Теперь вы все у меня в руках, - злорадно проговорил он. - Вставайте и не
спешите. Одной "лимонки" хватит на нас всех.
- Это самые поганые сутки в моей жизни, - пробормотал майор, поднимаясь.
- Ничего, в аду будут деньки и похлеще! - Плешивый засмеялся и повел нас,
покорно семенящих за ним на веревочках, к микроавтобусу.
И в этот момент из-за леса на большой скорости вылетели два вертолета
сине-белой окраски.
- О, мои коллеги летят! - весело проговорил плешивый. - Жаль, что не смогу
с ними поздороваться. Залезайте в машину, живо!
С великими предосторожностями мы залезли в салон и только тут обнаружили,
что нет водителя.
- Как поедем, полковник? - усмехнулся Захар. - Сдавался бы ты лучше, ейБогу.
Ты же почти ничего ещё не сделал...
- Заткнись! - зло оборвал его тот, глядя на садящиеся в ста метрах от
автобуса вертолеты. - Откуда тебе знать, сопляк, что я сделал, а что нет!
- Насколько мне известно, вы только помогали своему непосредственному
начальнику, генералу Петренко. Так что главная ответственность ляжет на него. Он
ведь заместитель руководителя финансовой службы ФСБ, не так ли? Это он, а не вы,
присвоил себе средства, конфискованные у одной известной финансовой пирамиды,
арестованной по его же наводке. Сколько там, бишь, около миллиона "зеленых"? Вы
пройдете по делу лишь как мелкая сошка, полковник...
- Ты слишком много знаешь! - оборвал его полковник. - Но тебе не известно,
что эту фирму нашел и подставил я. Я сам сначала навел на неё налоговую полицию,
а потом повернул все так, будто бы там замешана иностранная разведка. Это для
того, чтобы дело вместе с деньгами в качестве вещественных доказательств
передали в ФСБ. Петренко только команды отдавал, чтобы мне подчинялись такие
болваны, как ты, майор, а всю работу проделал я. Я был и есть самый главный,
понял, сосунок! А ты говоришь: пешка... Думаешь, Петренко станет меня
прикрывать?
- Он скривился. - Твари они все, хапуги и подонки! Сами нажрались, а как другим,
так сразу жалко стало? Ненавижу всю эту мразь!
- Так я не понял, - вскинулся задетый за живое майор, - что ж это
получается? Мои бойцы тут целые сутки на организованную преступность пахаликорячились,
интересы мафии, понимаешь, отстаивали с оружием в руках и за
государственный счет, а после всего этого меня ещё и оскорбляют?! Да я тебя...
- Успокойтесь, майор, - сказал Захар, - вас ведь никто не винит, вы
действительно выполняли приказ. Отдохнете пару лет на Севере, а там, глядишь, и
в отставку...
Из вертолетов уже высадились какие-то люди в гражданском и теперь
разговаривали с капитаном, тревожно поглядывая в нашу сторону.
- Если сейчас они не пропустят меня к вертолету, - процедил полковник,
засовывая палец и в свою чеку и управляя уже сразу двумя гранатами, - мы все
взлетим на воздух.
- А поговорить с ними можно? - Голос Захара дрогнул.
- Никаких разговоров! Знаю я эти базары, сам такой же спец. Заткнитесь
все...
Мы заткнулись и стали со страхом смотреть в окно на то, как развиваются
события на поле. Сейчас в руках тех людей была наша судьба. Только бы они не
стали препятствовать полковнику и не начали штурм автобуса. Полковник был уже на
пределе, глаза его горели безумием, губы дрожали, руки тряслись, и я боялась,
как бы от этой трясучки чека случайно не выскочила из запала. Пистолет он бросил
на пол и схватился за шнур ещё одной рукой. Даже я ничего не могла сделать в
этой ситуации и сидела, подавленная, с бесполезным автоматом на коленях. Стоит
мне пошевелиться или даже просто чихнуть, как плешивый сорвется и все полетит в
тартарары. Он сидел лицом к нам на переднем сиденье салона, а мы все втроем
расположились рядом на расстоянии вытянутой руки; шнуры были внатяжку, и от
малейшего движения кого-либо из нас та или другая чека могла выскочить. Дверь
автобуса была закрыта, и выбраться наружу за четыре секунды, пока горит запал,
никто бы не успел. Так мы и сидели, связанные, наедине с сумасшедшим плешивым
полковником, который для нас олицетворял теперь глупую и неотвратимую смерть.
На поляне началось какое-то движение, солдаты забегали, а люди в черном
махали руками и что-то им кричали. Сейчас все решится: быть нам всем или не
быть. Стрелки наших судеб, соединенные таким страшным образом, замерли на одном
месте, и от того, пойдут они дальше или нет, зависело, смогу я сегодня отругать
Валентину за непослушание или не смогу. Напряжение в салоне достигло предела, мы
все истекали потом, уже не могди разговаривать, и только сердца бешено рвались
из тел да путались мысли, отказываясь воспринимать происходящее.
Волосы встали дыбом, когда мы поняли, что нас окружают грузовиками.
Полковника затрясло сильнее, костяшки его пальцев побелели, взгляд заметался,
лицо скривила судорога, и он прохрипел:
- Похоже, вы им не так уж и нужны. Что ж, приготовьтесь, на счет "три" мы
спустимся в ад. Раз...
Я бессознательно напрягла палец на курке автомата, повернутого дулом в
грудь полковника, и, когда тот дошел до двух, зачем-то нажала на курок. В
закрытом салоне выстрел прогремел подобно разрыву атомной бомбы, оглушительно и
мощно. Пуля проделала огромную дыру в левом боку полковника и пригвоздила его к
спинке сиденья. Руки его, не успевшие дернуться, безвольно упали на колени,
выпустив шнур и чеку. Стрелки двинулись дальше. В повисшей после этого мертвой
тишине раздался сиплый голос одуревшего майора:
- Мать честная! Это я ведь сам загнал в лесу пулю в патронник и забыл про
нее, идиот... - И он тоненько, почти истерично, захихикал.
Я не могла оторвать глаз от окровавленной дырки в полковнике, меня словно
заморозило.
И только Захар сохранил присутствие духа. Он быстро разминировал нас всех,
не говоря ни слова, и в этот момент к автобусу подбежали офицеры службы
безопасности, видевшие через окно, как умер полковник.
Дальше все происходило четко и организованно. Нас четверых, включая
мертвого преступника, погрузили на вертолеты и, не задавая лишних вопросов,
доставили в Москву, на военный аэродром в Жулебино, где меня уже ждал принявший
свой обычный облик босс. Перекинувшись парой фраз с Захаром (я ещё в вертолете
попросила его ничего не говорить Родиону о моем ранении, и он клятвенно пообещал
молчать, как могила), Родион усадил меня в черную "Волгу", и молчаливый водитель
быстро доставил нас прямо в контору. Там Валентина напекла уже пирогов,
настряпала всякой разной вкуснятины и в нетерпении выглядывала из дверей офиса.
В столовой, когда мы сели за стол, босс поднял бокал со своим любимым "Порто" и
сказал:
- Если ещё раз вы позволите себе выкинуть что-либо подобное...
- Да ладно вам, Родион Потапыч, - улыбнулась Валентина, - мы же хотели как
лучше. Расскажите-ка нам, что это все означало? Не зря же мы жизнью рисковали.
Кротко вздохнув, он выпил вино, придвинул к себе тарелку с жаренной на
сале картошкой, стал есть и рассказывать:
- Вам, конечно, не положено это знать, но, коль уж вы мне, пусть невольно,
но помогли, кое-что расскажу. Сначала о себе, чтобы вы наконец знали, с кем
работаете. А то Мария, смотрю, уже извелась вся от догадок и предположений. В
академии Дзержинского, где я учился, на моем курсе оказалось много толковых
ребят. Все они с детства мечтали стать настоящими офицерами и работать на благо
своей родины. И это не просто высокие слова. Когда собираешься посвятить всю
свою жизнь какому-то делу, то, естественно, хочется, чтобы оно не шло вразрез с
твоей совестью. А смысл существования офицера заключается в служении своей
Отчизне и её Верховному Главнокомандующему, будь то царь, Генеральный секретарь
или президент - без разницы. В этом, в частности, состоит офицерская честь. А
без чести нет офицера, есть лишь погоны и должность. Но не мне вам говорить, во
что сегодня превратилась страна и её руководство. Таким не то что служить - руку
подать стыдно. Мы вращались в офицерских кругах и видели, как те офицеры, чье
место нам предстояло занять, превращаются в банальных воров, взяточников или в
нищих отщепенцев. Конечно, не все такие, но большинство. Естественно, нам не
хотелось повторять их жалкий путь. И мы решили переделать страну под себя,
сделать её такой, чтобы не зазорно было ей служить, сохраняя незапятнанной свою
честь. Звучит, конечно, наивно и высокопарно, но в отличие от многих у нас,
будущих офицеров службы безопасности, была такая возможность. И мы разработали
план, во все детали которого я вас посвящать не буду. По окончании академии
многие из нас, будучи отличниками, попали в очень престижные места. Меня, как
самую светлую голову, решили замаскировать получше, чтобы я нигде не светился.
Для этого скинулись, кто сколько мог, арендовали эту будку и открыли детективное
агентство, где бы я мог спокойно собирать факты, анализировать их и выдавать нагора
уже готовые планы операций. Ко мне постоянно поступает информация о
нарушениях кодекса офицерской чести среди высокопоставленных офицеров
практически всех силовых структур страны. Получив сигнал, я начинаю собирать
доказательства, пользуясь сетью своих друзей-однокурсников, которые по
отдельности никогда не смогли бы этого сделать. Когда план готов, я собираю тех,
кто мне нужен для его осуществления, мы обсуждаем детали и потом уже приступаем
к выполнению. По понятным причинам, мы не можем использовать факты о коррупции в
верхах по их прямому назначению, то есть не можем передать их в прокуратуру -
они там сгниют, и дело все равно замнут. А нас быстро вычислят и найдут способ
заткнуть рот. Примеров тому множество. Поэтому мы предпочитаем не светиться и
работаем сами: припираем человека к стенке и вынуждаем писать добровольное
признание. После этого в газетах появляются сообщения, что тот или иной высокий
чин уволен с должности, подал в отставку или же на него заведено уголовное дело.
Это, конечно, не самый лучший способ, но он надежен. Это они только думают, что
могут оставаться безнаказанными. На самом деле все делается очень легко и
просто. Мы прекрасно знаем, как и с кем нужно бороться, чтобы контролировать
преступность в стране. Но для этого нет политической воли руководства. А нет её,
как всем известно, потому что наверху находятся люди, отстаивающие интересы этой
самой преступности. В тот день, когда хотя бы один из нас займет высокий пост,
достаточный для того, чтобы влиять на всю структуру в целом, положение резко
изменится. Но не об этом сейчас речь. Я получил в секретных службах сигнал на
одного генерала, который уже давно занимается финансовыми махинациями, пользуясь
своим служебным положением. В частности, он, воспользовавшись ситуацией вокруг
финансовых пирамид, взял да и искусственно создал вокруг одной из них такую
обстановку, что она вынуждена была закрыться, а всех её сотрудников упекли под
арест, особенно не разбираясь, под одну гребенку, так сказать. Потом под
надуманным предлогом перетащили "дело" в ведение ФСБ. Я собрал доказательства
его вины и хотел, как всегда, показать их своим друзьям, чтобы мы могли решить,
как его лучше взять. На этот раз все было очень серьезно, чин довольно высокий,
и мы хотели все обсудить в спокойном месте, без лишних глаз и ушей. Но один
легкомысленный тип из моей компании не заметил, что в его квартире установлен
"жучок", и генералу, который уже давно чувствовал, что кто-то сидит у него на
хвосте, но понятия не имел, кто именно, стало многое известно о наших планах. Он
не знал, куда мы отправимся, поэтому выставил своих людей на всех вокзалах. Они
действовали почти вслепую, но у них была фотография, на которой, по нелепой
случайности, оказался я вместе с другими студентами, в числе которых был тот
самый опростоволосившийся товарищ. Меня узнали на вокзале и пошли по следу.
Остальное вы знаете. Под видом проведения секретной операции генерал мобилизовал
войска и даже целый оперативный отдел ФСБ, пытаясь отнять имеющиеся у меня
доказательства его вины. Но благодаря вам я сбежал и обратился с моими фактами
напрямую. Был, конечно, риск, что меня тут же упрячут или уберут, но вы
оказались в опасности, и у меня не оставалось выбора. К счастью, новое
руководство ФСБ не стало защищать честь старого мундира. Вот и все в принципе.
Прошу вас впредь держать все это втайне.
- А кто такой этот Захар? - спросила я с волнением.
- Это тот самый, опростоволосившийся. Все, больше ни о чем не спрашивайте,
и так я уже многое разболтал. - Он замолчал и принялся за тефтели в сметане.
- Вы как хотите, Родион Потапович, - сердито проговорила вдруг Валентина,
- но больше я вас на такие дела не пущу.
Мы с боссом удивленно посмотрели на нее, а потом все трое громко
рассмеялись.
- Кстати, босс, а что у вас вчера было с лицом, когда вы уезжали отсюда? -
спросила я, вспомнив о печати смерти.
- С лицом? Ах да, это я просто специальный состав наносил на кожу, чтобы
потом не было раздражения после наклеивания бороды.
И тут я поняла, что нужно срочно ехать к Меланье. Чтобы повыдергивать ей
все перья за то, что заставила нас так поволноваться! А потом выяснить, что это
за напасть такая, кармический крест, если я сама чуть не погибла, снимая с этого
самого креста обреченного на смерть человека.
Может, эта штука заразная, и крест на меня переселился, и я теперь
вскорости умру?
Но Валентина, с которой я позже поделилась своей идеей, отговорила меня от
опрометчивого поступка, сказав, что её подружка, возможно, была не в себе. И все
же позвонила ведьме, а я слышала весь их разговор.
- Алло, привет, это Валентина.
- А, подружка, привет! Я как раз сама собиралась тебе звонить. Извини, на
похороны не смогу приехать - клиент валом идет. Но цветы пришлю, как обещала,
только скажи куда...
- Себе на могилу! - крикнула я в трубку, но Валентина шикнула на меня и с
ядом в голосе произнесла:
- Не будет никаких похорон, моя милая. Родион жив и умирать не собирается.
Ты нас обманула.
- Что?! Не может быть! Я же явственно видела крест.
- Может, ты что другое видела, а не крест? Может, у тебя ещё прошедшая
ночь в голове крутилась?
- Да нет же, говорю тебе! Я в таких вещах не ошибаюсь. Кстати, это точно
его трубка была?
- Точно. Хотя подожди.
Она вынула из своего стола злополучную трубку, протянула мне и сказала:
- Иди спроси у Родиона, чья это трубка. Я так и сделала. Увидев её, босс
удивился:
- Где вы её взяли? Она же у меня в тумбочке лежала.
- Валентина под кроватью нашла, когда у вас в спальне убиралась. Кстати,
что это за трубка?
- Это? - Он бережно взял её в руки. - Это очень старая трубка. Когда-то
она принадлежала моему покойному отцу. Между прочим, он умер почти сразу после
того, как какая-то колдунья предсказала ему смерть. Какой-то кармический крест,
что ли, у него увидела, не помню сейчас точно. Но я во всю эту чепуху не верю.
Да, совсем забыл сказать, фирма, которую подставили и ограбили те самые
товарищи, что за нами гонялись, , теперь реабилитирована. Ей вернут все деньги,
а она, в свою очередь, расплатится со своими вкладчиками. И она пообещала нам
солидное вознаграждение за помощь. Так что теперь точно будем строить седьмой
этаж с зимним садом и золотыми рыбками. - Он гордо посмотрел на меня. - Растем,
а? Вам с Валентиной, кстати, давно пора выкупить свою коммуналку. Деньги на это
вы честно заработали, поэтому, пока здесь будут строить, займитесь оформлением
документов и ремонтом квартиры. И чтобы в течение двух недель я вас здесь не
видел. Дайте мне отдохнуть от вас, в конце концов. Между прочим, я, наверное,
скоро женюсь...
ПАНТЕРА
Наталья КОРНИЛОВА
ПАНТЕРА: ЗА МИГ ДО УДАРА
Анонс
Людей, одержимых преступными страстями, гораздо больше, чем мы думаем.
Сотрудница частного детективного агентства Мария знает это по
собственному опыту. Жена, безумно ревнующая
мужа, парень, влюбившийся в родного брата, бандиты, гоняющиеся за секретным
золотым запасом самого Сталина, - всех
их маниакальная страсть делает смертельно опасными. Но Мария, словно пантера,
умеет смотреть в глаза смерти. и та
отводит свой взгляд...
Выражаю глубокую признательность Сергею Хардову за неоценимую помощь а
написании этой книги...
ВОСТОК - ДЕЛО ТОНКОЕ...
Две недели, отпущенные нам с Валентиной для отдыха, как-то сами собой
превратились в месяц адского труда и
ежедневной суеты. К тому же случилась масса интересных событий, о которых я не
могу не рассказать. Хорошо это или
плохо, но мы с Валентиной выкупили, по совету Родиона, свою коммуналку, сделали
ремонт и теперь гадали, куда девать
все это семикомнатное богатство в центре Москвы. Из влачащих еще полгода назад
нищенское существование московских
девчонок мы в одночасье превратились в довольно состоятельных дам. Валентина
даже одеваться стала не так, как прежде,
стараясь соответствовать своему новому статусу. Она сходила к Юдашкину, там
модельеры, визажисты и парикмахеры
поупражнялись на ней как следует, придумали соответствующие ее лицу прическу и
макияж и соответствующий фигуре
стиль одежды, которую сами же и сшили на все сезоны. Денег на это ушла уйма, но
Валентина, дорвавшись наконец до
того, чем, по идее, должна обладать каждая нормальная женщина, не могла
остановиться и тратила их напропалую, пока не
иссякла выданная Родионом премия. Потом она начала занимать у меня. В довершение
всего она сдала на права и
намеревалась отныне ездить на рынок за продуктами только на нашем служебном
джипе. Вскоре, однако, выяснилась
причина ее столь пристального интереса к своей особе. Каждый вечер она
хвасталась мне, сколько мужчин обратили на нее
внимание, сделали комплименты или даже откровенно предлагали провести вечер в
интимной обстановке фешенебельного
ресторана. Но она была тверда, как скала, ни на кого не смотрела и всех
отгоняла, надеясь, наверное, что, увидев ее
обновленный облик, Родион наконец тоже обратится к ней с подобным предложением,
когда мы выйдем на работу. Я лишь
отмалчивалась и ничего не говорила про вскользь брошенные мне боссом слова
насчет его скорой женитьбы, понимая, что
для подруги это будет слишком сильным ударом. Каково же было мое удивление,
когда в один прекрасный день к нам
заявился Родион в шикарном черном костюме и с огромным букетом роз и, не обращая
внимания на мои вытаращенные
глаза, кротко попросил позвать Валентину. А та уже выплывала из своей комнаты,
облаченная в свадебное платье и фату, со
стыдливым румянцем на щеках и счастливыми слезами на глазах.
Представляете? Вот так я узнала о свадьбе своей лучшей подруги и
многоуважаемого босса. Мне даже обидеться
как следует было некогда, потому как нужно было плакать от радости и поздравлять
молодых, чем я и занималась
последующие три дня, пока шли свадебные гуляния.
Наша башня не подросла еще на один этаж, как мы рассчитывали, а лишь
слегка располнела. Строители, взглянув
на наше сооружение, заявили, что, если его не утолщить, оно рано или поздно
рухнет, погребя под своими обломками нашу
неосмотрительность. В результате они расширили фундамент и пристроили сбоку чтото
вроде еще одной башни. Затем
соединили все дверями и лестницами. Теперь уже никто и не догадался бы, что
когда-то это была обычная
трансформаторная будка, стоявшая посреди старого двора в одном из сретенских
переулков. На пятом этаже мы устроили
тренажерный зал, и там я проводила почти все свое свободное время, заперев
двери, чтобы никто не видел, какие ужасы я
там вытворяю.
Все чаще и чаще я ловила себя на мысли, что мне чего-то не хватает.
Казалось бы, все есть: внешность - предел мечтаний любой женщины; хорошая
работа, которая приносит
удовольствие; друзья, которые всегда придут на выручку; квартира в Москве, и,
наконец, деньги, за которыми я никогда не
гонялась, просто они пришли ко мне сами, и я теперь толком не знала, что с ними
делать, потому что была приучена
довольствоваться малым. В общем, со стороны посмотришь - счастливица, да и
только. ан нет - чего-то все-таки не хватало.
Просиживая часами в приемной в ожидании клиентов, я мысленно выстраивала
из всех этих компонентов замок
своего благополучия. Он получался довольно внушительным и красивым, но в
последний момент, когда я отходила в
сторону, чтобы полюбоваться, он вдруг обрушивался - какого-то кирпичика не
хватало.
Перебрав в уме все свои достоинства и недостатки, я в который уже раз
начинала сначала, но все всегда
заканчивалось одинаково - грудой развалин. А значит, по-настоящему счастлива я
не была. Хотя делала все правильно, так,
как учил отец Акира, и еще ни разу не нарушила его заповедей. И вот однажды
тоскливым осенним днем, когда плеск
дождя и шум ветра за окном навевали мысли о вечном и непреходящем, я поняла, в
чем дело. Скорее всего мне не хватало
мужика. Да, да, мужчины, который доставлял бы мне обычные, но такие необходимые
для любой нормальной женщины
телесные удовольствия. И Акира, сам будучи мужчиной, наверное, просто не мог
предвидеть того, что когда-нибудь у меня
тоскливо заноет внизу живота, по телу разольется горячее томление, затуманятся
мысли, пересохнут губы от странного
волнения и захочется все бросить, забыться и стать просто слабой, покорной
женщиной в умелых, ласковых руках
любимого мужчины.
Акира научил нас полностью контролировать свои желания и чувства и,
видимо, рассчитывал, что я смогу подавить
в себе и это, но время шло, я взрослела, и мне все труд
...Закладка в соц.сетях
