Жанр: Детектив
Пантера 1-3.
...л он от того,
что я не лежала, как подобало бы, а находилась в вертикальном положении.
Вдобавок ко всему до меня сквозь туман в
голове донесся чей-то стон. Это походило на стон умирающего, вернее, умирающей,
ибо стонала женщина, протяжно и
хрипло, словно молила кого-то освободить ее от мук единственным оставшимся
способом - умертвить.
Я снова открыла глаза и увидела Зулию. Она с ядовитой усмешкой смотрела
на меня, прислонившись к краю стола.
Стол стоял в двух шагах от меня посередине большой комнаты без окон, на нем
лежала сумка. Плаща на казашке не было.
Теперь ее хрупкую фигуру украшала белая блузка, на которой совсем не выделялись
груди, видимо из-за полного их
отсутствия, и короткая юбка, из-под которой выходили две тоненькие, обтянутые
колготками кривые палочки ног. Ничего
более некрасивого я до сих пор не встречала. Мне даже стало ее жалко в тот
момент, несмотря на то что я сама отчаянно
нуждалась в жалости и помощи, ибо была в буквальном смысле распята на стене,
обитой грубыми досками. Как ни странно,
но я была в одежде, правда без плаща. Запястья растянутых в стороны рук были
крепко схвачены веревками и прикреплены
к железным крюкам, вбитым в стену.
Дотянуться до веревок ногтями было, конечно, можно при определенном
усилии, но для этого мне нужна была
свобода действий. А в присутствии Зулии рассчитывать на это было нечего - она
сразу бы заметила и пресекла все мои
попытки. Лодыжки мои были связаны вместе и прикреплены к торчащему внизу еще
одному крюку.
Короче, меня полностью обезоружили, и мысль об этом повергла меня в ужас.
Но еще более страшно мне стало,
когда сбоку опять послышался стон, и я повернула голову. И тут же кровь застыла
в моих жилах и волосы на голове сами
собой зашевелились.
На соседней стене была распята еще одна девушка. Вернее, то, что от нее
осталось. Голова ее безжизненно свисала
на грудь. Разорванное сверху донизу платье открывало истерзанное окровавленное
тело. Такое ощущение, что ее долго и
усердно царапали ногтями, сдирая кожу вместе с мясом. Грудь, живот, бедра и
лицо, насколько позволяло рассмотреть
освещение, напоминали сплошное кровавое месиво. Под ногами расплылась темнокрасная
лужа, и туда все еще стекала
каплями кровь. Изо рта торчала какая-то бело-красная тряпка - похоже, ее трусики
использовали в качестве кляпа.
Удивительно, как она вообще еще жила после этого, но она жила и время от времени
стонала, уже ничего, видимо, не
соображая и не чувствуя. Не нужно было много ума, чтобы догадаться, что это
Ольга. Несчастная девчонка!
- Ну, насмотрелась? - резкий голос Зулии заставил меня оторвать взгляд от
жуткого зрелища и посмотреть на нее. -
Догадываешься, что тебе светит, сучка?
Я хотела ответить, но не смогла - от злости перехватило дыхание. Она
криво усмехнулась, теребя кончик своего
воротничка, и злорадно процедила:
- Догадываешься, тварь. По глазам вижу, что тебе страшно. А мне вот не
страшно. Я дома всегда любила смотреть,
как баранов режут. А потом разделывают, шкуру сдирают, внутренности достают,
тушу разрезают на части. - Она грустно
вздохнула. - Мне никогда не разрешали этого делать, потому что я женщина,
женщинам положено только еду готовить. А я
хотела в живую кровь руки окунуть.
Поэтому мне и не страшно теперь, понимаешь?
- Чего ты хочешь, ненормальная? - хрипло выдавила я.
- Ха, так я тебе и сказала! Ты подохнешь, как и та проститутка, - она
бросила взгляд на Ольгу, - и вы так ничего и
не узнаете. Потому что я так решила. Можешь считать меня ненормальной - мне все
равно.
Она подошла к Ольге, взяла ее за подбородок, подняла голову и потрясла.
- Ну что, красавица долбаная, сладко тебе?
Та уже не могла ничего ответить, только застонала, изо рта хлынула кровь,
испачкав руку Зулии, и она ее
отдернула.
- Фу, какие же вы мерзкие, - брезгливо поморщилась Зулия и направилась ко
мне, отряхивая руку.
Я отчаянно дернулась изо всех сил, но все напрасно - деревенские мужички
привязали меня на совесть. Наверное,
впервые мне так не повезло. Я не могла освободиться, чтобы защитить себя от
когтей этой Зулии, но и не могла допустить
даже мысли, что со мной сделают такое же, что с Ольгой. Уж чем-чем, а внешностью
своей я дорожила. А после подобной
экзекуции никакая операция уже не поможет, и тогда босс выгонит меня с работы -
зачем ему нужна уродливая
секретарша?
- Послушай, Зулия, - перешла я на ласковый тон, - может, не нужно, а?
Очень тебя прошу, лучше убей, чем уродовать. Что тебе это даст?
- Не твое дело, курва белобрысая. Она приблизилась и легонько провела
ногтями по моей щеке.
- О, аллах, какая у нас кожа нежная. Вы, русские бляди, все такие. Но
ничего, мы это исправим.
Стиснув пальцами мои щеки, она посмотрела мне прямо в глаза, долго и
пристально, словно ожидала, что я кивну
в знак согласия. Затем, не дождавшись, скривилась и вдруг одним рывком разодрала
до пупка мою шикарную кофточку от
Тома Клайма, купленную за бешеные деньги. Видимо, этот модельер тоже чем-то
насолил ей в жизни, потому что она
издала при этом такой злорадный рык, что мне стало страшно за его судьбу - вдруг
доберется и до него тоже с помощью
своего дяди Коли, и тогда половина женщин мира останется без красивой одежды.
Грудь моя обнажилась, и Зулия невольно
замерла от восхищения, уставившись на то, чего сама была лишена напрочь. Я
рассчитывала услышать комплимент, но
прогадала.
- Какая же ты уродливая, - с ненавистью прошипела она мне в лицо. - Ты
настоящая крокодилица, ведьма,
страшила, каких свет не видел!
И принялась за мои любимые брюки из стопроцентного шелка. Расстегнув
ремень и пуговичку, вандалка с
остервенением разорвала "молнию" и стащила брюки к щиколоткам. Затем отошла и,
сложив руки на груди, стала смотреть
на мои ноги, склонив голову набок.
- Не знаю, как ты живешь с такими кривыми ногами, - серьезно проговорила
она. - Я бы на твоем месте умерла со
стыда. Ты же почти калека, - она с сожалением вздохнула. - Тебя лечить надо,
бедняжечка. Ну почему, почему, скажи, вы,
русские, такие отвратительные? Я не понимаю этого.
- Такими уж родились. - Я попыталась улыбнуться, хотя самой давно было не
до смеха, нужно было выпутываться
из положения, а я до сих пор еще не знала, как. - Слушай, я могу тебе помочь.
Честно. Только скажи, и я все сделаю. У меня
большие связи, куча денег...
- Заткнись, сволочь! - рявкнула она. - Я не нуждаюсь в твоей помощи. Ты
уже помогла мне, явившись сюда, я хоть
душу отведу.
Она пошла к двери, где на гвозде висели ее плащ и сумочка, раскрыла ее,
что-то достала и вернулась. Сердце мое
едва не остановилось, когда я увидела в ее руках маленький декоративный ножичек
с фигурной ручкой. Лицо ее оставалось
спокойным, даже обыденным, словно она собиралась поточить карандаш для бровей, а
не искромсать живого человека. Еще
раз придирчиво осмотрев меня, Зулия перерезала ножичком, оказавшимся острым, как
бритва, резинку моих трусиков,
сорвала их с меня, скомкала и поднесла к моему рту вместе с ножичком, который
уткнула в нижнюю губу.
- Открой пасть, шлюха! - попросила она. - А то сейчас губы отрежу.
В этом я уже не сомневалась. Лишенная в детстве возможности резать
баранов, эта гадина решила, очевидно, с
лихвой наверстать упущенное на телах живых девушек. Вот только почему для этой
странной цели она выбрала Ольгу и
меня? Эта загадка снедала мою душу даже больше, чем перспектива потерять свою
красоту. Собственно, что есть для
женщины внешность? Да все! Если она, конечно, есть. А если нет, то женщина всю
жизнь старается ее приобрести,
приукрашивая и совершенствуя то, что имеет. Красота - главное наше богатство,
то, чем мы завлекаем и подчиняем себе
наивных мужчин, с помощью чего самоутверждаемся и чувствуем себя полноценными
участницами безумного праздника
жизни. Ради красоты женщина пойдет на любые жертвы и ухищрения, не пожалеет ни
себя, ни других, но всю жизнь будет
стремиться к тому, чтобы обладать имеющимся богатством как можно дольше и в
полной мере. И не дай кому-то господь
покуситься на сие сокровище! Поэтому я решила более не ждать, а действовать, тем
паче что такой возможности больше
могло и не представиться.
Плотно сжав губы, я помотала головой, мол, режь, черт с тобой, но
давиться собственными трусиками я не
собираюсь. Зулия удивленно подняла выщипанные полоски бровей, ухмыльнулась и
поднесла ножичек к моим глазам.
- Думаешь, я шучу? Сейчас я буду тебя резать, уродина!
В следующее мгновение я открыла рот и вцепилась зубами в фалангу ее
большого пальца, сжимающего ручку
ножа. Зубки мои, ровные и блестящие, были еще и очень крепкими и цепкими. Когдато
отец, считавший, что зубы ничем
не хуже рук или ног и их тоже нужно использовать для обороны и нападения, учил
нас ловить зубами стрелы, ножи и даже
пули, правда, последние я научилась хватать только руками. Но на зубы все равно
не жаловалась.
Фаланги пальца треснули, и Зулия заверещала от дикой боли, засучив ногами
по полу. Ножик сразу выпал. Она
начала дергать руку, пытаясь освободиться, но хватка у меня была мертвая, и
вырваться она могла, только оставив мне
палец, который я твердо вознамерилась держать до последнего дыхания, а там будь
что будет...
- А-а-а!!! Отпусти, гадина!!! - вскричала она не своим голосом, задыхаясь
от непереносимой боли, беспорядочно
нанося мне удары свободной рукой.
Но боль была сильнее ее, она больше не могла ничего крикнуть, только
хрипы и стоны вырывались из ее
искаженного рта. Я все усиливала нажим, чувствуя соленый привкус крови и видя
расширенные от ужаса зрачки ее черных
глаз, которые постепенно, вместе с ослабевающими ударами, стали тускнеть,
меркнуть, и наконец адская боль в
раздавленном зубами пантеры пальце победила ее. Зулия потеряла сознание. Глаза
ее закатились, и хрупкое тело безвольно
обмякло, повиснув на собственной руке, палец которой я все еще не выпускала. Мне
нужно было точно убедиться, что
болевой шок подействовал и истязательница не очнется через секунду-другую.
Помотав для верности головой и увидев, что
она не реагирует, я подождала еще несколько секунд и разжала зубы. Тело
свалилось мешком и застыло у моих ног. Теперь
нужно было действовать очень быстро, пока эта змея не пришла в себя или сюда не
заглянул кто-нибудь из бандитов,
которые небось изнывали где-то от нетерпения, дожидаясь своих денег. Наивные!
Вот уж, наверное, обрадуются, когда
поймут, что их надули.
Я прислушалась. Снаружи сюда не доносилось никаких ясных звуков, только
шум проезжающих по трассе машин
время от времени отдавался дрожащим гулом в деревянных стенах. Сложив ладонь
почти пополам, чтобы пальцы доставали
до веревок на запястьях, я начала пилить их своими чудесными ногтями, лезвия на
которых совсем недавно обновила, и они
были очень острыми. Через минуту титанических усилий моя правая рука была
свободна. Еще через минуту я была
свободна вся. Зулия все еще лежала, не двигаясь, из прокушенного пальца сочилась
кровь. Натянув брюки с порванной
ширинкой, я застегнула ремень, затем кое-как заправила внутрь блузку, которая и
так-то ничего не могла скрыть, а теперь
тем более, и снова почувствовала себя человеком. Подобрав веревки, я крепко
связала Зулию по рукам и ногам и подошла к
Ольге. Она даже перестала стонать, видимо, слишком много потеряла крови и силы
ее уже были на исходе. Но жилка на
окровавленной шее еще слабо билась, значит, ее еще можно было спасти.
Срочно нужна была помощь. Интересно, где ее здесь взять, эту помощь?
Осторожно сняв Ольгу со стены, я
уложила ее на деревянный пол, вынула изо рта кляп, принесла плащ Зулии и накрыла
им бедняжку, чтобы та хоть немного
согрелась.
Смотреть на ее изодранные лицо и тело без содрогания было невозможно, но
я заставила себя сделать ей несколько
вдохов через рот - в такой ситуации и искусственное дыхание не повредит. Она
сразу задышала глубже, зашевелила
разорванными губами, но в себя так и не пришла. Все, теперь нужно было как-то
выбираться отсюда. Знать бы еще, где я
вообще оказалась...
- Зулия, красавица, ты скоро там? - послышался приторный голос Кошара за
дверью, а затем робкий стук. - Зулия-а!
Дядя Коля просил поспешить, слышишь?
И тут Зулия вдруг зашевелилась и протяжно застонала. Проклятье, нашла
время, когда приходить в себя!
- И не жалко тебе их, а, красавица? - Кошар противно захихикал. - Ты бы
хоть сначала дала ребятам позабавиться, а
потом уж и портила, хи-хи...
Надеясь, что Зулия еще ничего не соображает, я метнулась к двери,
отодвинула железный засов и со всей силы
двинула по ней ногой. Педик, стоявший прямо под дверью, получил удар в лицо и с
глухим криком отлетел в какой-то
темный коридор. Я выскочила за ним и ударом прямых пальцев в горло лишила его
возможности кричать, дышать и
двигаться в течение ближайшего часа. Затем ухватила за ноги, затащила в комнату,
сняла с него ремень и связала руки.
Если дела так пойдут и дальше, то скоро у меня здесь будет целый склад связанных
бандитов. Но ничего другого не
оставалось - чтобы спасти Ольгу, нужно было сначала выбраться самой. Ситуация
усложнялась еще и тем, что я понятия не
имела, в какой части дома или двора нахожусь. Но, так или иначе, мне нужно было
спешить. Я подошла к Зулии. Та уже
полностью очнулась и теперь смотрела на меня, не мигая, своими черными глазами,
в которых уже не было
самоуверенности и презрения, а сквозил лишь какой-то детский страх.
- Если будешь лежать молча, то я не скажу дяде Коле, что ты обманула его
насчет денег, - сказала я, глядя на нее
сверху. - И вообще, постарайся быть умницей, а то я тебя прикончу. И поверь, без
всяких угрызений совести. Поняла?
Глаза ее расширились, губы дрогнули, она хотела что-то сказать, но
передумала и испуганно кивнула.
- Вот и хорошо.
Отвернувшись, я направилась к открытой двери. Не успела выйти за порог,
как столкнулась почти лоб в лоб со
второй "шестеркой" - Григорием. Как он смог войти так бесшумно? Наверное, в
тюрьме научился.
- Ой, а ты кто? - Он вылупился на меня, как дитя на бегемота, и попятился
назад. Видимо, он сразу что-то понял по
выражению моего лица или просто почувствовал неладное и собрался смываться. -
Кошар, ты где? - пробормотал он,
отступая ко второй двери темного коридора.
Я, сверля его глазами, с ехидной ухмылкой наступала. Он отвел руку назад
и начал на ощупь искать дверную ручку.
- Нет, дорогой, не получится, - усмехнулась я и молнией бросилась на
него. Он даже вскрикнуть не успел - мой
кулак вонзился ему в лоб, послышался звонкий удар, и голова "шестерки"
впечаталась затылком в дверь. Широко
распахнутые глаза остекленели, и он начал сползать по двери на пол. Не дожидаясь
окончания этого скучного процесса, я
схватила его за ноги и поволокла в комнату. Там проделала ту же процедуру, что и
с Кошаром, связав за спиной руки
ремнем, потом, бросив взгляд на безмолвно лежащую Зулию, опять вышла в коридор.
На этот раз там никого не оказалось.
Здесь было гораздо холоднее, чем в комнате, сквозь щели в деревянной двери
пробивался неясный свет. Я тихонько
приоткрыла ее и выглянула наружу. Стояла глубокая тихая ночь. На небе смутно
поблескивали звезды, где-то далеко лаяла
собака и сновали по трассе машины. В доме напротив, до которого было метров
тридцать, все так же светились
зашторенные окна. Оттуда доносились тихие голоса. У ворот стоял знакомый
"Опель", в нем спиной ко мне сидел тот
самый водитель, что огрел меня чем-то по голове. Включив в салоне лампочку, он
что-то читал, положив книгу на руль. Вот
уж работенка у человека - не позавидуешь...
Я находилась в одной из дворовых построек, которые не успела рассмотреть,
когда меня привезли сюда. Это было
что-то вроде заброшенного летнего домика. Я прекрасно понимала, что "шестерок" с
минуты на минуту пойдут искать и
нужно поскорее сматываться, пока опять кто-нибудь не подкрался и не ударил меня
по затылку. Если я еще раз попаду в
руки Зулии, она уже не будет долго разговаривать, а сразу, наверное, вопьется
своими острыми зубами мне в грудь,
раздерет ее и вырвет мое сердце. С нее станется.
Дверь дома открылась, и на крыльце показался силуэт Нюры, той самой, что
стояла у плиты. Она вытирала
фартуком руки и смотрела на небо. Мне показалось, что женщина вот-вот завоет,
как собака. Чуть погодя появился Бугор.
Его огромная фигура заслонила весь дверной проем.
- Ну что, Нюра, пойдем отольем, что ли? - Он подошел к ней сзади и обнял.
Он был уже порядком пьян.
- Уйди, дурак! - шутливо погнала она его, поведя плечами. - Устала я уже
конец твой держать.
- Ну, баба, совсем обленилась, ха-ха! - Он зычно захохотал на всю округу,
даже собаки в соседнем дворе проснулись
и сонно залаяли. Отсмеявшись, он посерьезнел, отпустил женщину, грузно сошел с
крыльца и проворчал, направляясь за
крыльцо и расстегивая на ходу ширинку:
- Где это Кошар с Гришкой застряли, сукины дети?
- А то ты не знаешь? - ехидно заметила баба. - Подглядывают небось. Все
не уймутся никак, проклятые...
- Коша-ар, мать-перемать! - пьяно гаркнул вдруг Бугор, стоя за крыльцом.
- Гришка! Ну-ка валите сюда!
- Че орешь, людей распугаешь, - мягко укорила его Нюра. - И вообще, пора
уже кончать с этой косоглазой. Не
нравится она мне.
- А кому она нравится? - хмыкнул тот, возвращаясь. - Но она меня за горло
держит своим папашей.
- Деньги бы хоть забрал, - вздохнула она.
- Заберу... Да где они, недоноски? Кошар! - Он поставил ногу на крыльцо и
замер, уставившись на дверь, за которой
я пряталась.
Я видела горящие в отсвете окна угольки его маленьких глаз на здоровенной
морде, и мне стало не по себе. Он не
мог видеть меня в темноте, сквозь маленькую щелку приоткрытой двери, но, видно,
выработанные с годами нюх и
осторожность ему подсказывали, что что-то не так. Медленно спустив ногу с
крыльца, не отводя взгляда от двери, он тихо
бросил:
- Ну-ка, Нюра, позови сюда орлов из хаты. Та сразу все поняла, бросила
взгляд в мою сторону и резво юркнула в
дом. Мне нужно было срочно что-то делать. Если сейчас сюда прибегут орлы с
пистолетами, то мне здесь придется туго.
Надо выбираться. Повинуясь исключительно инстинкту, но никак не разуму, я
вернулась в комнату, схватила со стола
сумку с "куклами" и выскочила с ней во двор. На крыльце уже стояли Крест с Беном
и слушали Бугра, который что-то
бурчал, показывая пальцем в сторону домика.
- О, глянь, секретарша! - удивленно выкрикнул Бен. - Что еще за хрен?!
- Берите ее, мудаки! - гаркнул Бугор. - У нее сумка с бабками!
Выдернув из-за поясов пистолеты, двое молодых жеребцов бросились в мою
сторону. А я уже бежала от них за
сараи, не зная и не видя дороги и не очень-то понимая, что делаю. Единственная
мысль, которая стучала в мозгу, это что,
пока они будут гоняться за мной, Ольгу, наверное, не тронут. Остальное мне было
до фени. Забежав за угол, я осмотрелась,
увидела огород, за ним еще какое-то небольшое строение, и припустила туда,
утопая по щиколотки в перекопанной и
смоченной осенними дождями земле. Бугор слишком толстый, он вряд ли побежит, а с
этими двоими я как-нибудь
управлюсь... Если, конечно, они не начнут стрелять, пока я на открытом месте. Но
открывать пальбу вблизи трассы опасно,
поэтому я рассчитывала добраться до цели живой и здоровой.
- Вон она, стерва! - выкрикнул Крест. - Не стреляй пока, так возьмем!
- Стой, дура! - заорал Бен. - Все равно не сбежишь!
Я услышала их дружный топот и прибавила темп, думая о том, что еще
неизвестно, кто кого будет брать. Добежав
до сарайчика, оказавшегося всего-навсего большой поленницей дров, накрытой
толем, я нырнула за нее и зашвырнула
сумку в кусты, чтобы не мешала. Затем схватила пару поленьев потоньше, обошла
поленницу с другой стороны и стала
смотреть на быстро приближающихся бандитов. Бена мне совсем не было жалко. Весь
он был какой-то ущербный,
недоделанный, грубый, таких уже только могила исправит, а вот из Креста еще
вполне могло что-то получиться. Он,
видимо, просто страдал от недостатка правильного воспитания и не знал, куда
нужно приложить свои ум и силы, чтобы и
деньги зарабатывать, и человеком при этом остаться. Как ни печально это, но
"демократия" многих сделала бандитами
поневоле...
Они бежали к тому краю поленницы, за которым я скрылась. Бен несся
первым, и брошенное мною полено угодило
ему торцом прямо в висок. Он сразу споткнулся и, пролетев по инерции пару
метров, с грохотом врезался в сложенные
дрова. Крест, не заметивший мелькнувшего в темноте полена, ничего не понял и
даже не остановился, лишь бросил на ходу,
огибая поленницу:
- Вставай, братан, а то упустим!
Ничего ему не ответил братан. От такого удара мог выжить только динозавр,
да и то если бы на голове у него был
защитный шлем. Бен не был динозавром, и шлема у него не было, поэтому я вполне
разумно посчитала, что он уже никогда
не поднимется без посторонней помощи. Причем его сначала поднимут, а потом
опустят. В могилу. Пусть исправляется...
Забежав за поленницу, Крест остановился и начал озираться по сторонам.
Впереди темнела далекая полоса леса, до которого простиралось пустое
поле, и моя фигура нигде в обозримом
пространстве не просматривалась. Я еще раз обошла дрова, только уже с передней
стороны, и зашла ему за спину,
подкравшись тихо, как пантера. Он был в темном костюме, пистолет держал в
опущенной руке, и грудь его тяжело
вздымалась от бега. Подо мной хрустнула ветка, он даже не обернулся, а спросил:
- Где она, Бен, ты видишь?
- Нет, - ответила я, - не вижу. Наверное, сбежала, стерва.
Спина его вздрогнула, напряглась, и в следующий момент я смогла
полюбоваться великолепной реакцией и
выучкой этого молодца. Даже не повернув головы, он бросился на землю в тот самый
миг, когда я собиралась ударить его
вторым поленом. Спиной все почувствовал! Полено со свистом улетело к полю, а
негодяй Крест, перекатившись на спину,
мгновенно начал стрелять в меня, держа пистолет двумя руками. Грохот поднялся
страшный. Хорошо, у меня реакция
лучше.
Спрятавшись за дрожащей от пуль поленницей, я дождалась, когда у него
кончатся патроны, а потом выпрыгнула
из-за нее и бросилась на бандита, который уже копался в кармане в поисках
запасной обоймы. Он, видимо, не ожидал такой
прыти от глупой секретарши, поэтому на какое-то мгновение растерялся,
замешкался, вытаскивая руку из кармана, и этого
мгновения мне хватило, чтобы упасть ему на грудь и добраться до горла. Один удар
костяшками пальцев, и он захрипел.
Еще раз - и парень задохнулся, обмяк и затих. Жить теперь он будет с больным
горлом, если не хватит денег на операцию
по восстановлению искалеченного кадыка.
Измученная, усталая и грязная, я села на его живот и в изнеможении
вытерла с лица пот. Сердце бешено
колотилось в груди, руки немного подрагивали, но настроение было не таким уж
плохим. В конце концов, остались только
двое - Бугор и водитель. Правда, они были самыми здоровыми, но это уже их
проблемы.
Нюру я в расчет не брала. Мне нужно было как-то завладеть "Опелем" и
отвезти Ольгу в больницу.
Восстановив дыхание, я встала с бандита, сняла с него пиджак и надела на
себя, чтобы не мерзнуть и не светиться в
темноте разорванной белой блузкой.
Со стороны дома не доносилось никаких звуков. Решив не испытывать судьбу
еще раз, я подошла к Бену, вырвала
из судорожно сжатой мертвой руки пистолет, покопавшись в карманах, нашла две
запасные обоймы, загнала патрон в
патронник, сунула все это себе за ремень и пошла обходной дорогой, мимо огорода
и соседних домов к проклятому
бандитскому логову. Подойдя к задней стене летнего домика, я уже твердо знала,
что, если понадобится, перестреляю здесь
всех, но добуду машину и отвезу Ольгу в больницу, пока еще не поздно. Думать о
том, что бедняжка умерла, мне даже не
хотелось. Об Алексее я вообще напрочь забыла, его туманный мерзопакостный образ
тускло мелькал где-то на заднем плане
моего сознания и никак не ассоциировался с происходящим.
Постояв немного, прислушиваясь к звукам, но так ничего и не услышав, я
двинулась вдоль стены, собираясь
заглянуть во двор. Но до угла не дошла - из-за него вдруг послышались тяжелые
шаги и сиплое дыхание. Прислонившись к
стене, я замерла. Рука сама вытащила пистолет и подняла его вверх. Кто-то,
большой и тяжелый, быстро приближался. Мне
уже было без разницы, кто это окажется: Бугор или водитель - оба были хороши для
пули. Ольгина жизнь измерялась в
минутах, и мне некогда было выяснять отношения с этими урками. Я решила стрелять
сразу, как только увижу противника.
И выстрелила в темный силуэт, вынырнувший из-за угла. Это оказалась Нюра. Слава
богу, что от волнения я забыла снять
пистолет с предохранителя! Заметив меня краем глаза, она резко повернулась,
глаза ее расширились, уставившись на
пистолет, и она истошно завопила:
- Коля-а!!! Убивают, люди добрые!!! Помогите! Я, честно говоря,
растерялась. Мне даже стало несколько неловко
перед пожилой женщиной, которую я все еще держала на мушке. Я опустила оружие,
виновато улыбнулась, пожав плечами,
а она вдруг заткнулась, хищно оскалилась и бросилась на меня, как разъяренная
тигрица. И повалила меня на землю,
придавив всем своим тучным телом! И стала душить. Пистолет я, конечно же, сразу
потеряла и начала барахтаться под ней,
пытаясь выбраться на волю. А со стороны двора уже слышался слоновий топот двух
пар ног и возбужденные крики. Мне не
хотелось причинять боль немолодому уже человеку, но пришлось - иначе бы меня
саму здесь растерзали. Ткнув ей
большими пальцами с обеих сторон головы за уши, я сбросила ее с себя, вскочила
на ноги, с трудом отыскала в полумраке
пистолет, схватила его, сняла с предохранителя и, не помня себя, всадила всю
обойму в как раз выбежавшего из-за угла
водителя, державшего в руках ни больше ни меньше, а автомат Калашникова с
укороченным стволом. Пиджак на его
толстом животе покрылся рваными дымящимися дырами, автомат выпал из рук, и
мужчина тяжело рухнул на землю лицом
вниз. И земля содрогнулась. Лихорадочно отыскав в кармане запасную обойму, я
перезарядила свой "ПМ", не спуская глаз с
угла домика, и стала отходить назад, пере
...Закладка в соц.сетях
