Жанр: Детектив
Пантера 1-3.
...й в самом начале я спросила, не видел ли кто Маньячку.
Мне тут же ответили, что видели, и не далее как вчера. Я тут же
насторожилась - ведь пропала Арина три дня назад,
- но потом все встало на свои места. Мне сказали, что, правда, вела она себя
как-то странно, отвечала невпопад, грубила,
писала с грамматическими ошибками и вообще это, наверное, просто был совсем
другой человек, который вошел в чат под
таким же псевдонимом, как здесь частенько случается. Больше ее не видели. Я тоже
посчитала это всего лишь совпадением
и не стала заострять на этом внимание.
И так, не отрывая глаз от экрана, а пальцев от клавишей, я просидела до
поздней ночи. Мимо меня, как в дымке,
проходили какие-то люди, смутно напоминающие босса и Валентину, что-то пытались
говорить мне, куда-то звали, помоему,
обедать, а потом и ужинать, трясли за плечо, даже кричали, но я как
окаменевшая сидела, не двигаясь с места и
ничего не отвечая. Я пыталась вникнуть в суть происходящего в сети, понять
атмосферу проклятого чата, где когда-то
обитала пропавшая ныне Арина, научиться общаться посредством лишь печатных слов,
распознавать истинный характер и
даже внешность собеседника, не веря тому, что он о себе пишет, ибо написать,
зная, что тебе за это не начистят
физиономию, можно все, что угодно.
Часам к двенадцати ночи у меня уже стало что-то получаться. Чатлане, так
называли себя посетители чата,
приходили и уходили, сменяя друг друга, а я упрямо торчала в двух чатах, успевая
отвечать и там, и там, переключая
страницы, но никого, хотя бы отдаленно похожего на психопата, так и не
обнаружила. Все, даже беспределыцики, были
вполне нормальными людьми, в основном школьниками или студентами, немного
правда, помешанными на сексе, но ведь
в этом нет ничего преступного и страшного, тем более в их возрасте. - )
Несколько раз даже меня саму охватывало не
похожее ни на что, странное эротическое чувство, когда кто-то уж слишком
откровенно пытался раздеть меня или описывал
то, что якобы делал со мной в постели. Подобное чувство я иногда испытывала при
просмотре откровенной порнографии.
Или при взгляде на красивого мужчину. В общем, что бы там босс ни говорил о
чатофилии, было в этом анонимновиртуальном
способе общения нечто своеобразное, чего не встретишь ни в каком
другом месте.
С Нимфой, естественно, можно было беседовать лишь на определенную тему.
И многие это смело делали, вытаскивая из меня какие-нибудь интимные
подробности. Я с юмором отвечала, порой
подзадоривая неопытных мальчишек, добравшихся до бесплатного лакомства, и все
ждала, что кто-то начнет клеить меня
конкретно. Но, к моему удивлению, всем было достаточно чисто виртуального кайфа.
Переносить все это в реальную жизнь
никто не хотел или просто боялись, что окажутся не такими смелыми и красивыми,
как на словах. И вот наконец, когда
голова моя уже распухла от прошедших через нее сотен гекабайтов информации,
пальцы задеревенели, а глаза начали
слезиться от напряжения, случилось то, что должно было случиться, - появился
Некто.
Он вошел на КамЧАТку примерно пятнадцать минут первого ночи. Валентина с
боссом уже отправились спать к
себе на четвертый этаж, поняв всю безнадежность своих попыток образумить меня
или силком оторвать от компьютера.
Некто, а это был его ник-псевдоним, поздоровался со всеми и надолго умолк
- наверное, присматривался. Не знаю,
почему, но, когда я увидела этот ник, у меня сразу забилось сердце - наконец-то
заработала лентяйка интуиция. Меня даже
пот холодный прошиб от волнения, я уселась поудобнее, вытянула затекшие ноги и
вперила взгляд в экран. Мелькали
строки чужих предложений, народ вовсю переговаривался, а Некто молчал. Я лениво
отвечала кому-то, чтобы он ничего не
заподозрил, и ждала. И вот в приватном окошечке, которое было видно лишь тому,
кому адресовано, то бишь мне,
появилось сообщение:
- Нимфа, тебе грустно?
- Да, а что? - ответила я тоже в привате.
- Мне тоже грустно.
- Что-то случилось?
- Да, Нимфа. У меня горе...
- И какое же, если не секрет?
- Мой фильм зарезали...
- Фильм? Так ты кинорежиссер?
- Нет, я кинопродюсер...
- Ой, как здорово!!! - начала я строить из себя глупую восторженную дуру.
- Никогда не встречала живого
продюсера! А какие фильмы ты снимал?
- Много. Но извини, у меня нет настроения рассказывать. Я так
переживаю...
- Это ты меня извини. Я больше не буду. Тебе, наверное, не до меня....
- Нет, что ты, просто рядом никого нет, все разбежались, как крысы с
тонущего корабля...
- Я тебя понимаю. От меня тоже все подружки сбежали, когда папу с работы
уволили.
- Вот видишь, мы с тобой родственные души. Ты живешь с родителями?
- Нет, я учусь в МГУ и снимаю квартиру в Москве. А родители в Питере.
- Ты с ними часто общаешься?
- Сегодня вечером звонила. Теперь до следующей недели не побеспокоят.
- Скучаешь, наверное?
- Что ты! Рада, что от них отделалась. Извини, - тут я решила ускорить
события, - а тебе актриса, случайно, не
нужна?
- А как ты догадалась? Как раз сейчас и нужна, только никто не хочет
сниматься бесплатно. Не могу нигде найти...
- Ты шутишь?
- Увы...
- Извини, не подумай, что навязываюсь, но я всю жизнь мечтала стать
актрисой, сниматься в кино.
- А Нимфы нынче красивые?
- Ой, очень даже красивые! Высокие, стройные, блондинистые, глазастые и
вааще бесподобные! К тому же
нимфоманки...
- И бесплатно готовы сниматься?
- Бесплатно? Да я тебе сама свою стипендию еще отдам, только бы меня
потом в кино показали!
- И все-таки я должен сначала тебя увидеть. Кинопроизводство - дело
тонкое...
- Так смотри, кто тебе не дает! Мне не жалко. Только вот как это сделать?
- Ты это серьезно говоришь?
- Конечно!
- А у тебя "аська" есть?
- А зачем?
- Не могу же я давать тебе свой адрес при всех - администраторы все
видят.
- Да, есть, - и я написала номер своего Интернет-пейджера, который нам
установили вместе с Интернетом.
Через две минуты мы уже вышли из чата и напрямую общались через "аську",
где нас никто не мог подсмотреть.
Все шло примерно так, как я себе и представляла. Я кожей чувствовала, что
никакой этот Некто не продюсер, а самый
настоящий маньяк, которому место в тюрьме или психушке. От волнения я долго не
могла включить нужную программу,
чтобы проклятая "аська" начала работать, но все же разобралась и прочитала его
сообщение:
- Ты еще не передумала?
- Я нет. А ты?
- И я нет. Только одно условие: никому не рассказывай о том, что мы с
тобой встретимся. Конкуренты не дремлют,
да и лишний скандал мне не нужен.
Договорились?
- Конечно! Зачем мне рассказывать - еще уведут тебя от меня. Да я особо и
не общаюсь ни с кем.
- Это хорошо...
Конечно, хорошо, подумала я, тебе только того и нужно, подлецу! А сама
спросила:
- Почему хорошо?
- Потому что настоящие актрисы должны быть немного замкнутыми, чтобы
внутренний мир был хорошо развит.
Но тебе придется приехать ко мне.
- К тебе? А это обязательно?
- Нет, можешь не приезжать. У меня еще есть кандидатуры...
- Эй, эй, стой, зачем же так злиться? Я обязательно приеду, только скажи,
куда.
- Ты умная девочка, Нимфа. Пойми, у меня дома мини-студия, аппаратура,
сразу сделаем пробные дубли. Время -
деньги.
- Я все поняла. Куда приезжать-то?
- А когда ты сможешь?
- Да хоть сейчас!
- Ты серьезно?
- Тысячу раз да!!!
- Но уже поздно...
- Плевать!
- Тогда приезжай сейчас.
Он написал мне адрес и закончил такими словами:
- Я буду тебя ждать через час. Ни в коем случае не давай никому мой адрес
- поклонники замучают. Держи пока все
в тайне. Я очень рассчитываю на тебя. Прямо сейчас начну переписывать сценарий
под твой образ. О'кей?
- Не могу поверить. Я так взволнована. Никому ничего не скажу - обещаю.
Только и ты пообещай, что ничего дурного со мной не сделаешь.
- Обижаешь, моя девочка. И потом... В общем, я не люблю женщин. Я ценю их
красоту только в качестве фактуры
для экрана. Так что не беспокойся на этот счет. Бери такси и приезжай. Я оплачу.
- Уже лечу!
Выключив компьютер, я поднялась и начала в волнении ходить по комнате,
разминая затекшие ноги. Вот она
удача! Нежданно-негаданно она пришла ко мне так быстро и просто, что аж дух
захватило от сумасшедшей скорости и
гениальности всех моих действий. Боссу бы понадобилось не меньше недели, а то и
больше, чтобы добиться таких же
результатов, а я, несмотря на все его насмешки, взяла и одним махом решила
сложнейшую проблему. Ай да я, ай да
молодец! Все, теперь нам с Родионом нужно меняться местами. Пусть он переезжает
в приемную, а я займу его кабинет и
сама стану насмехаться над его медлительностью и сомнительной гениальностью.
Представляю его физиономию и
вспотевшие очки, когда завтра утром подам ему вместо кофе в постель
обезоруженного и жалкого виртуального маньяка...
Но шутки шутками, а надо было собираться и ехать ловить негодяя, которого
я так ловко заманила в свои сети.
Первым делом я написала боссу записку, из которой следовало, что отправляюсь
брать опасного преступника,
проживающего по такому-то адресу. Рассчитываю к утру вернуться с задержанным.
Прошу не беспокоиться и по указанному адресу не приезжать, дабы не красть
у меня лавры победителя.
После этого, оставив записку на своем столе, чтобы не подниматься наверх
и не будить молодоженов, я быстро
оделась, взяла свою сумку и вышла во двор, тихонько захлопнув двери. Затем села
в джип и выехала на улицу. До встречи с
маньяком оставалось пятьдесят минут. Ехать до него было примерно столько же - он
жил где-то во Владыкине. Страха во
мне не было, я думала лишь о том, как завтра все начнут меня хвалить, петь
дифирамбы и качать на руках. А босс... Этот
противный зазнайка босс будет рыдать от сознания собственной не правоты и
ничтожности. И я не подойду к нему и не
утешу - пусть Валентина этим занимается. А мне будет достаточно и созерцать эту
желанную моему сердцу картину.
Дороги в это время были свободными, уличные пробки давно растаяли, словно
размокнув под проливным дождем,
и я позволила себе немного превысить положенную скорость, не боясь, что в такую
погоду гаишники выйдут на свой
промысел и остановят мчащийся в ночи автомобиль. Дорогу я знала, потому как
когда-то ездила в тот район по делам босса.
Оставалось только добраться и разыскать нужный дом.
Ровно в половине третьего, за пять минут до назначенного срока, я стояла
перед подъездом, над которым висела
табличка "Квартиры с 1 по 36". Меня ждали в третьей. Дом был как дом, самый
обычный, девятиэтажный, с крышей,
окнами, четырьмя подъездами и лавочками около них - ничего особенного. Джип
стоял на другом конце двора, и видеть,
как я приехала, маньяк не мог. Тем более что его окна, защищенные железными
решетками, выходили на другую сторону. Я
уже побывала и там, обойдя дом кругом, и убедилась, что свет горит, но ничего не
видно из-за плотно задернутых темных
штор.
Сжимая в руках сумочку и чувствуя себя натуральным живцом, я вошла в
подъезд, поднялась по маленькой
лестнице и подошла к третьей квартире. Вокруг стояла тишина, все жильцы давно
уже спали. Я прислушалась. За дверью
ничего не было слышно. Глазок светился тусклым огоньком, значит, за мной никто
не наблюдал. Но что-то зловещее и
страшное таилось там, за этой обитой дерматином преградой, и именно мне
предстояло избавить от него страждущее
человечество.
Приняв вид дрожащей от нетерпения и страха наивной куклы, я собралась с
духом и ровно в тридцать пять минут
третьего нажала на кнопку звонка.
Я не опасалась, что он набросится на меня прямо на площадке или даже в
прихожей - могли бы услышать соседи, а
ему это вряд ли нужно, тем более что за ним числится уже не одно похищение. Нет,
наверняка он не станет рисковать и у
него имеется хитроумный план, отточенный на предыдущих жертвах. Ничего, на мне
он обломает свои хищные зубы. Я
дождусь момента, когда он нападет на меня, чтобы уже потом он не смог
отвертеться от закона, и быстренько сорву все его
планы...
Послышались быстрые легкие шаги, щелкнул замок, и дверь распахнулась.
То, что я увидела в следующий момент, один к одному соответствовало моим
представлениям о маньяках. На меня
смотрел хмурый, взъерошенный тип, одетый в мятые брюки и несвежую белую рубашку.
На ногах у него были тапочки.
Лицо его, худощавое, небритое, с длинным носом и нездорово блестящими глазами,
мне сразу не понравилось. Он даже не
улыбнулся, наглец, а только смерил меня плотоядным взглядом и хрипло спросил:
- Нимфа?
- Да, - от неожиданности я смутилась. - А вообще-то Мария...
- Я Олег, - он воровато осмотрел площадку. - Заходи быстрее.
Он отступил, приглашая меня в логово, а я подумала, что, видимо, сильно
приспичило товарищу, если так торопит
- не терпится, наверное, хлебнуть свежей кровушки.
- Раздевайся сама, вешалка перед тобой, - сказал он, прокашлявшись и
продолжая меня разглядывать. - Что будешь
пить?
Я ожидала этого вопроса. И дураку было понятно, что он собирается меня
подпоить снотворным или еще какойнибудь
гадостью, а потом уже изнасиловать, задушить, расчленить и вывезти за
город. Или съесть - но это уже не суть
важно.
Мне даже было его немного жалко.
- Я не знала, что у вас есть, поэтому по дороге заскочила в ларек и
купила своего любимого мартини.
И вытащила из пакета бутылку, украдкой наблюдая за его реакцией.
Бедняга изменился в лице, губы скривились в недовольную ухмылку.
- Ты пьешь такую гадость? Спрячь и никому не показывай. В моем доме пьют
только водку.
- Но...
- Никаких "но". Ты хочешь быть актрисой или нет?
- Хочу.
- Тогда слушай, что говорят.
Он повернулся и ушел в комнату, оставив меня наедине с бутылкой, которую
я тупо разглядывала, держа в руке.
Что ж, первый тайм он выиграл - придется теперь пить водку с клофелином...
В огромной гостиной практически не было мебели. Здоровенный угловой диван
в полкомнаты, журнальный столик
с дымящейся в пепельнице сигаретой и какими-то бумагами, заставленная бутылками
и фужерами стойка бара в углу у
окна и театральные афиши вместо ковров на стенах. Олег сидел за столом и
демонстративно открывал новую бутылку
"Довганя". Видимо, делал это специально, чтобы я ничего не заподозрила, а на
самом деле нашпиговал водку отравой с
помощью шприца. Наивный, думает, я полная дура...
- Садись, выпьем перед началом. - Он впервые улыбнулся, и по моей спине
пробежали холодные мурашки от его
неестественной гримасы.
- Перед каким началом? - Я робко присела на краешек дивана.
- Не дури, Машенька. - Он разлил водку и придвинул мне один фужер. - Ты
ведь все прекрасно понимаешь. Не так
ли? Давай, твое здоровье...
И одним махом опрокинул в себя содержимое бокала. Я смотрела на него с
изумлением и не верила глазам: он что,
самоубийца? Но потом до меня дошло, что, видимо, перед моим приходом он принял
противоядие и на него отрава не
влияет.
Жадно схватив сигарету, он глубоко затянулся и посмотрел на меня.
- Ты чего не пьешь? Ну-ка давай! И до дна, пожалуйста. В нашем деле без
этого нельзя.
- Вы так думаете? - пожала я плечами. - Хорошо, выпью, если нельзя. Но
только вы уж отвернитесь - я стесняюсь,
когда на меня смотрят.
- Стесняешься, когда смотрят на тебя? - Он уставился на меня круглыми
глазами и вдруг расхохотался. Да так
громко, что я подумала, соседи сбегутся.
Наконец, вытерев слезы, он качнул головой и проговорил:
- Ну ты даешь, Машуля.
А что ты будешь делать, когда на тебя смотреть будут миллионы? Нет, так
не пойдет. Или пей, или проваливай.
- Так я уже выпила, - улыбнулась я, показывая фужер, который, улучив
момент, незаметно опорожнила за диван.
- Да? - удивился он. - Когда это ты успела?
- Пока вы тут заливались. Ну так что, перейдем к делу? Что-то вы не очень
похожи на продюсера...
- Даже так? - Он хитро усмехнулся. - А ты когда-нибудь видела живых
продюсеров?
- Нет, - стушевалась я.
- Почему же тогда говоришь, что не похож? Впрочем, не о том сейчас парль.
- Что?
- Парль. Речь, по-французски. А теперь слушай, что я тебе скажу. Честно
говоря, не ожидал, что ты окажешься
такой красивой. Обычно в Интернете корявенькие попадаются, а у тебя фактура что
надо. Ты будешь главной героиней
сериала...
- Какого сериала?
- Моего. Я задумал снять первый российский эротический сериал. Я даже
нашел деньги и все прочее. Но в Думе эти
проклятые недоделки все еще муссируют вопрос об эротике на экранах, поэтому с
деньгами пока затормозилось. Вникаешь?
- Вникаю. Так я что, буду голой сниматься?
- Будешь, - твердо ответил он. - И не одна, а с мужиками. Тоже голыми.
Правда, не всегда. К великому моему сожалению, цензура требует, чтобы
герои иногда появлялись на экране
одетыми. Интеллектуалы, мать их, пуритане, растуды их в качель, чистоплюи,
ничего не смыслящие в настоящем
искусстве...
Он опять налил и яростно выпил. Затем, закурив, продолжил:
- Но ничего, когда-нибудь они поймут, что человек по своей сути - голый.
Таким он рождается и таким должен
жить. Обнаженность тела, души и мыслей - вот мой главный принцип в искусстве. Не
должен человек стесняться самого
себя. Если он боится выйти на улицу голым, значит, и мысли свои высказывать
боится, душу свою прячет, а от этого все зло
на земле. Усекаешь?
- Усекаю.
- Тогда иди вон в ту дверь и раздевайся, а я сейчас подойду.
Он кивнул на оклеенную фотографиями голых девиц дверь рядом с баром.
Если бы я не знала, что передо мной маньяк, то давно бы уже выкинула его
в окошко вместе с его обнаженными
принципами. Но передо мной сидел опасный преступник, который пока еще никак не
проявил себя, осторожничал, думая,
очевидно, что скоро подействует отрава и я отключусь. Пусть думает. Если вообще
на это способен. А пока мне придется
подыгрывать ему во всем, чтобы не вспугнуть раньше времени.
Безропотно поднявшись, я пролепетала:
- А это обязательно?
- Что именно? - задумчиво спросил он, разглядывая сигаретный дым.
- Ну раздеваться...
- Не зли меня, крошка, - я человек творческий, нервный. Иди...
Вздохнув, я взяла свою сумочку и пошла в другую комнату. Там
действительно на треноге стояла любительская
видеокамера, но это было единственное, что напоминало здесь киностудию, потому
что все остальное пространство
занимала громадных размеров кровать под балдахином. Постель была разобрана,
смятые простыни, подушки и покрывало в
беспорядке валялись на ней, словно там только недавно кто-то бурно занимался
любовью. Шторы на окнах из плотного
зеленого бархата были задернуты, снаружи, как я уже видела, стояли железные
решетки, так что выскочить отсюда мне не
удастся. Ему, впрочем, тоже.
Услышав, как он поднялся и начал чем-то греметь в гостиной, я прислонила
ухо к двери и прислушалась. Гремели
чем-то железным. Не было сомнений, что это орудия убийства. Приказав себе
думать, что на работе не должно быть
никаких условностей и ради поимки маньяка нужно идти на все, я начала решительно
сбрасывать с себя одежду. Честно
говоря, принципы этого преступника мне были даже чем-то близки и понятны. Я
никогда не стеснялась своего тела и, если
бы можно было, не только спала голой, а и на работу ходила, и в магазины, и
вообще забыла бы об одежде. Может, это
оттого, что тело у меня было почти совершенным, если не считать пяти маленьких
родинок в форме правильной звездочки
на левой груди. Я просто не понимала, в голове не укладывалось, почему я его
должна стесняться. Еще в институте, когда я
училась, один художник, увидев меня на пляже в Серебряном Бору, предложил мне
попозировать. Я согласилась и два дня
потом выслушивала от него профессиональную лекцию о гармоничности и совершенстве
собственного тела. Еще бы ему не
быть совершенным при таких тренировках! Считай, начиная с семи лет я занималась
спортом каждый день по несколько
часов. Да каким еще спортом! Ни одному чемпиону мира не снились такие физические
и психологические нагрузки,
которым подвергал нас отец. И я благодарна ему, ведь помимо пантеры он сделал из
меня просто красивую женщину,
усовершенствовав то, что дала мне матушка-природа.
Оставшись в своем излюбленном виде, то бишь в чем мать родила, я наскоро
привела в порядок кровать и присела
на ее краешек. Шум в гостиной уже смолк, оттуда не доносилось ни звука. Прошло
еще минуты две. Ничего не менялось.
Достав из сумочки свои сигареты, я закурила. Теперь, когда последние сомнения
относительно истинной сущности этого
"продюсера" рассеялись, я могла спокойно обдумать ситуацию. По идее, если я
выпила водку с клофелином, значит, мне
давно пора уже засыпать. Может, он специально не входит - ждет, когда я
полностью отрублюсь? Тогда надо бы доигрывать
свою роль до конца, а именно: ложиться на кровать и делать вид, что сплю. Иначе
он сразу заподозрит неладное и не станет
ничего предпринимать. А потом пойди докажи в суде, что он не верблюд.
У двери послышались шаги, и я не стала больше раздумывать - затушила
сигарету в пепельнице на полу, упала на
подушку, раскинув руки в стороны, и закрыла глаза.
Дверь открылась, он вошел и приблизился к кровати. Я слышала, как он
дышит, чувствовала на себе его
похотливый взгляд и представляла, как жадно облизывает он свои пересохшие губы,
как дико блестят глаза и тянутся ко
мне его противные, липкие растопыренные руки со скрюченными пальцами.
- Эй, Мария, - раздался его хриплый голос. - Ты что, спишь?
Сейчас я все бросила и ответила! Давай, ублюдок, доставай свои ножи, или
что ты там приготовил, и начинай, а
потом посмотрим, кто кого. Я не шелохнулась.
- Боже, какая потрясающая фактура, - пробормотал он. Затем тихонько
тронул меня за плечо и потряс. - Мария, ты
меня слышишь?
А вот этого, подонок, ты никогда не узнаешь, подумала я злорадно.
- Та-ак, отлично, - выдохнул он сипло. - Отрубилась, дурочка. Но до чего
ж хороша, стерва...
Он встал, отошел к камере и начал с ней что-то делать. Вскоре послышалось
тихое жужжание, потом щелкнул
выключатель, и мои веки залило ярким светом. Замечательно! Оказывается, этот
извращенец все свои кровавые оргии еще
и на пленку снимает. Теперь только бы отыскать все кассеты, и тогда мне будет
ясно, кого он еще убил, а суду будет
достаточно поводов для смертного приговора. Скорей бы уж он начинал свое
страшное дело, а то у меня уже чесались руки
и пятки на этого мерзавца. Но он, судя по всему, не спешил - растягивал
удовольствие. И даже что-то невнятно напевал себе
под нос. Громыхнув чем-то, он приблизился и застыл надо мной, громко сопя. Не
выдержав такого напряжения, я легонько
приоткрыла одно веко.
И ужас охватил меня. Он стоял с длинным мечом с красивой,
инкрустированной разноцветными камнями ручкой
рядом с кроватью и внимательно разглядывал мои бедра. Меч он держал, положив
лезвие на ладонь, и медленно
похлопывал. В мутных прищуренных глазах его не было ничего, кроме убийственного,
леденящего душу холода. Но даже
сейчас я не дрогнула и не вскочила - решила подождать, когда он замахнется, а
там уже и действовать.
Продолжая мурлыкать и не видя, что я подсматриваю, маньяк взял меч двумя
руками за рукоятку, примерился,
пробуя в ладонях, а затем занес отточенную сверкающую сталь над моим телом,
целясь куда-то в шею...
В следующее мгновение я дико закричала, и он получил такой тычок пяткой в
подбородок, что отлетел вместе с
мечом к стене и, сильно врезавшись своим поганым затылком, стал сползать по ней
на пол. Оружие со звоном выпало из
его рук, глаза негодяя закрылись, из прокушенной губы обильно потекла кровь. С
маньяком было покончено.
Я соскочила на пол, схватила меч, повернувшись к Олегу спиной, и тут
произошло что-то невообразимое. Вопервых,
маньяк каким-то образом пришел в себя и прыгнул мне на спину.
- Ты что, дура?! - завопил он. - Ты что творишь??
Но это еще полбеды. Откуда-то со стороны прихожей вдруг послышался
страшный грохот, чьи-то голоса и топот.
Только тут я поняла, как горько ошибалась! Оказывается, тут был не один, а целая
стая голодных и кровожадных убийц! И
все они сейчас спешили на помощь своему дружку, который висел на мне, обвив шею
руками, пытаясь задушить, и что-то
нечленораздельное хрипел.
Недолго думая, я ткнула кулаком через плечо. Кулак попал во что-то
твердое, оно громко звякнуло, видимо, это
был лоб, и Олег, разжав руки, свалился на пол. Я же, держа в руках меч,
бросилась к двери, чтобы не дать войти в спальню
остальным, а встретить их в узких дверях и покрошить в мелкую стружку. В этот
момент дверь распахнулась, и моему
изумленному взору предстал... о господи, мой замечательный босс...
Глаза у него были на лбу, волосы стояли дыбом, рот широко раскрыт, а в
руках дрожал пистолет, направленный мне
в лоб. Совершенно голой, испачканной кровью, с дико горящими глазами и
занесенным над головой мечом - такой он
увидел свою скромную, трудолюбивую секретаршу.
- Босс?!!! - ошарашенно воскликнула я.
- Мария? - не менее ошарашенно пробормотал он, уставившись почему-то на
мою грудь. - О боже, ты жива...
- Что вы здесь делаете? - вырвалось из меня.
- Где он? - босс опустил пистолет и отвел глаза.
- Там. - Я кивнула за дверь и прижала меч к груди, прикрывая наготу. -
Как вы сюда попали?
Словно не слыша, он отодвинул меня в сторону, вошел и увидел лежащего без
движения скорченного продюсера.
Все лицо его было испачкано кровью, которая текла уже и из разбитой брови, глаза
были закрыты, и казалось, он совсем не
дышал. Наклонившись, Родион пошупал пульс на руке, вздохнул, распрямился,
осмотрел комнату, задержав взгляд на
камере, и хмуро спросил:
- Что это с ним?
- Неудачно упал, пытаясь отрубить мне голову вот этим, - и я показала
глазами на меч.
- Отрубить голову?
- Вот именно.
- Странно, - задумчиво пробормотал он, разглядывая шелковую ткань
балдахина.
- О чем это вы? - насторожилась я.
- Одевайся, и поехали отсюда, - бросил он мрачно и быстро вышел из
комнаты.
Олег Николаевич Майер, бывший преподаватель русского языка в старших
классах, а ныне безработный, сидел
перед нами с залепленной пластырем бровью и, стыдливо уронив глаза, молчал. Шел
шестой час утра. Босс сидел за своим
столом, зажав в зубах трубку, и что-то писал
...Закладка в соц.сетях
