Жанр: Детектив
Пантера 1-3.
... Арина. - Конкурентов по
службе сюда заманивал и мучил. Потому и армия у нас такая - ненормальная.
- Она что-нибудь говорит, когда смотрит сюда? - продолжала я выспрашивать
их, думая о своем.
- Практически нет. Больше мы говорим. Вернее, кричим на нее, обзываем повсякому,
свободы требуем. А она
только смотрит и скалится, страшила чертова!
- Про Свету она уже знает?
- Нет еще. Света вчера вечером умерла, когда она уже воду приносила. А
сегодня мы не успели, слишком
ошарашены были, - Ольга улыбнулась. - Мы уж было подумали, что такой здоровенный
бифштекс летит, ха-ха!
Они обе рассмеялись, и я подумала, что с таким настроением мы не
пропадем. По крайней мере умирать будем с
песней.
- А вы разве не слышали, как я с ней наверху разговаривала?
- Тут разве что услышишь? Так, шорохи какие-то доносились... - Арина
вздохнула. - Эх, крылья бы мне сейчас. Я
бы притаилась у люка, когда эта психопатка придет, вцепилась ей в глотку и
задушила вот этими руками. А если мои еще и
дачу продадут, то и волосья бы ей повыдергивала.
- А когда она на край ложится, чтобы сюда смотреть, ее тело сильно внутрь
перевешивается? - опять взялась я за
свое.
- В каком смысле?
- В прямом.
- Да как обычно, - встряла Ольга. - Думаешь, она сюда свалится? И что мы
с ней тут делать будем? Нет уж, пусть
лучше там торчит. А ты не забивай себе голову ерундой, Мария. Твоя детективная
дедукция тут не поможет. Лучше
расслабься, не трать зря энергию. Если никто не поможет снаружи, значит, нам
крышка. Смирись с этой мыслью.
- Слушай! - подалась ко мне Арина. - А твои коллеги не знают, что ты
здесь? Ты им разве ничего не сказала?
Я вспомнила про Барби, мне стало совсем плохо, к горлу подступил комок, к
глазам слезы, я отвернулась и бодро
ответила:
- Увы, я одна веду это дело. И в компьютере у меня наверняка вирус. Так
что никто ничего не знает. Скажите
спасибо, что я вообще вас нашла.
- Спасибо, конечно, но нам от этого не легче, - скривилась Ольга. - Мы
тут уже радовались, что батон теперь на
двоих делить будем, а теперь опять на троих придется. Шутка.
- Ничего, я не голодная, сами все съедите. Она его, кстати, сегодня
принесет?
- Должна, по идее. И воду должна принести - мы же не верблюды, в конце
концов.
Что-то твердое вдруг обозначилось под моей попкой, и только сейчас до
меня дошло, что я на чем-то сижу и мне
больно. Пощупав рукой, я обнаружила, что села на металлическую пуговицу на
джинсах. И тут мне все стало ясно. Озарение
снизошло на меня благодатным светом и принесло с собой облегчение и ясное
понимание того, как мы отсюда выберемся.
Мне сразу стало легко и весело, и я громко рассмеялась. Девушки в недоумении
смотрели на меня, не понимая, что
произошло, а я сидела рядом с ними на впившейся в ягодицу железной пуговице и
хихикала, как счастливая идиотка.
- Это она от страха, что ли? - испуганно спросила Арина.
- Кто их, детективов, разберет, - вздохнула Ольга. - Нынче всяких
полно...
Насмеявшись, я весело сказала:
- Все, девчонки, сегодня вечером будете дома. Наступила пауза. Они не
знали, как реагировать, поэтому хмуро
молчали. У меня даже было подозрение, что в душе они жалели меня как
свихнувшуюся от горя. Не разубеждая их, я
вытащила из-под себя джинсы и аккуратно отделила ногтем пуговицу с выдавленным
на ней фирменным значком.
Попробовала ее на вес - лучше не придумаешь, правда, немного маловата. Нужна
была еще одна, а лучше две, чтобы уж
наверняка. Ольга была в брючном костюме с пластмассовыми пуговицами, они для
моей цели не подходили.
Зато на Арине были джинсы, точно такие, какие описывала мне Лаура в своих
"видениях". Только теперь до меня
дошло, что все сказанное ею наверху было чистейшей правдой, ей даже выдумывать
ничего не пришлось, кроме разве что
крыс, которых здесь, к счастью, не было. Если бы были крысы или мыши, то я бы
спала на потолке.
- Арина, покажи мне свою пуговицу от джинсов, - ласково попросила я.
Девушка молча задрала блузку, расстегнула пуговицу и показала мне.
- Вот эту?
Пуговица тоже была не на заклепке, а на нитках.
- Да, вот эту.
- Бери.
- Спасибо.
Ловко разрезав ногтем нитки, я получила еще одну пулю. Теперь наши шансы
увеличились вдвое. Говорить им я
пока ничего не хотела, чтобы не расстраивались потом, если ничего не выйдет. Но
план у меня был уже готов.
Причем настолько простой и очевидный, что я сама удивлялась, как мне это
сразу не пришло в голову. По стенам
тут, понимаешь, шарила, пальцы ломала...
- Что ты задумала? - Арина с ужасом смотрела на мои ногти, которыми я,
как бритвами, отпилила пуговицу. - Ты
чем пуговичку срезала?
- Послушайте, девочки, сейчас не до этого. - Я подошла и встала под
люком, примеряя расстояние и взвешивая на
руке пуговицу. - Когда эта стерва придет, вы ведите себя так, как раньше. Сидите
в углу и говорите что-нибудь.
Про Свету ни слова. Нужно, чтобы она ничего не заподозрила и спустила
сюда бутылку.
- И что потом будет? - недоверчиво хмыкнула Ольга.
- Потом мне придется ее убить, - стараясь говорить спокойно, ответила я.
- Иначе нам отсюда не выбраться.
- Как это убить? - опешила Арина, застыв с открытым ртом.
- Очень просто. Теперь, когда Светлана умерла, Лаура стала еще и убийцей,
и все, что бы мы ни сделали, будет
считаться вынужденной самообороной.
Выйти мы отсюда не можем, говорить с ней бесполезно, значит, остается
только одно - нейтрализовать ее, чтобы
спокойно выбраться. Или мы здесь все умрем.
- И как ты хочешь ее... нейтрализовать? - опять охрипла Ольга. - Она ведь
наверху, а мы здесь.
- Все увидите. Главное, не спугните ее... - А что, обязательно убивать?
Может, просто как-нибудь вырубить?
- Это как же, например? - съязвила я. - Я же вас спрашивала, сильно ли
она высовывается. Если только голова
торчит, значит, она вряд ли выживет.
- Перестань говорить загадками! - рассердилась Арина. - И без того тошно.
Лучше давай накроем Свету, а то та
тварь сразу смекнет, что к чему.
Мы с ней укрыли Свету свитером и джинсами, чтобы сделать вид, будто
человек просто спит, и тут под потолком
что-то щелкнуло, крышка с грохотом отвалилась, и подвал залило светом. А еще
через мгновение наверху показалось
жуткое лицо Лауры. Она улыбалась...
Когда-то я страстно любила метать обыкновенные медные монеты, вонзая их в
деревья. Это орудие убийства было
ничем не хуже всех остальных. Помню, я так увлеклась этим невинным на первый
взгляд занятием, что могла уже попасть
даже в движущуюся цель. И в соревнованиях с братьями, которые во всем были
сильнее и ловчее меня, я всегда
выигрывала, почти никогда не промахиваясь и попадая в десятку из самых мыслимых
и немыслимых положений. Медные
пуговицы от джинсов были ничем не хуже монет, такими же плоскими и тяжелыми,
если не считать железного пупырышка
с дырочками для ниток. Таким образом, я теперь была вооружена до зубов. Осталось
лишь найти подходящую мишень...
Мне уже самой было интересно узнать, сильно ли она выставит для меня свое
тело. Если бы она высунулась хотя
бы по грудь, то у нее мог появиться шанс остаться в живых. Но если торчать будет
лишь голова, то можно считать, что ей
не повезло - тупая со всех сторон пуговица вряд ли пробьет черепную кость, а
значит, придется целиться в глаз. А где глаз,
там и ее воспаленный мозг.
Рисковать я не имела права...
Лаура улеглась на пол и свесила вниз свою страшную голову, которая с
такого расстояния была размером не
больше, чем чайное блюдце. Горло ее, после ранения в которое она еще могла бы
выжить, было закрыто краем люка.
Устроившись поудобнее, она стала смотреть вниз, ощупывая холодными глазами
содержимое подвала. Толстые губы ее
беззвучно шевелились, обнажая кривые, наползающие друг на друга зубы. Я стояла,
задрав голову, прямо под ней, а
девчонки сидели, как мышки, в углу и затравленно смотрели на Лауру. Так
продолжалось примерно с минуту.
- Ну что уставилась, зараза? - зло проговорила Ольга. - Жрать давай,
сволочь!
Лаура заулыбалась - видимо, ей это нравилось.
- Послушай, - пропищала Арина, - ты бы хоть сказала, чего хочешь от нас.
Мы все сделаем, честное слово, только
выпусти, ради бога!
- Да что ты разговариваешь с этой уродиной! - перебила ее Ольга. - Она же
тупая, ни слова не понимает! У-у, карга
проклятая! Тьфу на тебя!
Лаура отвела взгляд от них и уставилась на меня, изучая, словно я была
вошью под микроскопом. Я невольно
съежилась. В обеих скрещенных на груди руках у меня было по пуговице. И правой и
левой я метала одинаково хорошо, по
крайней мере с десяти метров уж точно могла попасть во что угодно, а тут было не
больше пяти. Я стояла и молила бога,
чтобы она решила нас напоить, а не покормить, и спустила сюда бутылку на
веревке. Без веревки вся моя затея могла
оказаться пустым развлечением. Выдавив из себя жалкое подобие улыбки, я разжала
губы и спросила:
- Лаура, тебя папа за это ругать не будет? По ее лицу пробежала тень, но
лишь на мгновение, а потом она
осклабилась, продолжая молча сверлить меня своими черными глазками. Да,
разговаривать она явно не желала. Ну что ж,
не больно и надо. Может, ей просто сказать нечего...
- Ты, факнутая, кормить будешь? - с ненавистью выкрикнула Ольга. - А то
подохнем тут все, смотреть не на кого
будет!
Глаза сумасшедшей насторожились. Видать, такой поворот событий ее не
устраивал. Интересно, как бы она
отреагировала, узнай, что Светлана уже мертва?
Но сказать ей об этом я не могла, вдруг она еще распсихуется и забудет,
зачем сюда пришла. А может, вообще
решит, что семь бед - один ответ, и перестанет кормить и поить нас, чтобы мы все
погибли...
Наконец она зашевелилась, посмотрела назад и что-то там взяла. В проеме
показалась наполненная водой
полуторалитровая пластмассовая бутылка. К горлышку был привязан шелковый шнур.
Не меняя положения тела, Лаура
начала медленно, с каким-то садистским наслаждением, спускать нам воду, наблюдая
за нашей реакцией. Арина сразу
вскочила, подбежала и встала рядом со мной, жадно следя, как раскачивалась
опускавшаяся бутылка. Из пересохшего рта ее
вырывались хрипы.
Ольга тоже подползла на карачках и уселась у наших ног, задрав голову
кверху.
Картина была жуткая, но я очень надеялась, что весь этот кошмар скоро
кончится.
К Лауре в тот момент я не испытывала жалости, даже наоборот, сердце
сжималось от злости на господа за то, что
создал и позволил гулять на свободе подобное существо, которое давно уже надо
было или посадить в психушку, или
пристрелить, как бешеную собаку.
Когда до бутылки уже можно было дотянуться, я подняла руки, будто хотела
схватить ее за донышко, и в то же
мгновение выпустила правой рукой первую пулю. Не знаю, успела ли больная
увидеть, как сверкнула на свету медная
пуговица, переворачиваясь в воздухе и со свистом рассекая его, но только в
следующий миг в левом глазу ее образовалось
красное пятно, голова дернулась кверху, лицо удивленно застыло, и уже без
признаков жизни голова упала на край люка,
свесившись вниз. Безумие в ее глазах остановилось. Веревка еще продолжала
скользить меж пальцев, пока бутылка не
коснулась пола, и потом движение прекратилось.
Бедные девчонки, увидев все это, обомлели, забыв о жажде, и, открыв рты,
таращились наверх, откуда уже бежала
тонкая струйка крови, капая прямо на плечо Арине. Но она этого не замечала. Я
понимала, что поступила жестоко,
прикончив на их глазах человека, пусть даже убийцу, но иного выхода у нас не
было.
Не дав им опомниться, я отодвинула Арину, схватила веревку, отвязала
бутылку, отвинтила крышку и протянула
им со словами:
- Пейте, сейчас вам понадобятся силы. Да не пяльтесь вы туда! Все уже
кончилось.
Они как по команде вздрогнули, перевели ошалелые взгляды на меня, и их
руки сами потянулись к воде. Они
начали жадно пить, а я занялась веревкой.
Расчет мой был прост. Лаура была достаточно умна, значит, никак не могла
не подстраховаться, то есть не
привязать другой конец шнура. Мало ли вдруг кто дернет нечаянно или захочет
пошутить, и веревка упадет вниз. А тогда
возникнут проблемы с тем, как ее вытаскивать, придется разговаривать и так
далее. Нет, Лаура должна была все
предусмотреть.
Осторожно, чтобы не спугнуть удачу, я начала тянуть шнур вниз. Он
бесшумно скользил по краю люка, и мне все
казалось, что вот-вот появится конец и упадет сюда, в яму, где будет совершенно
бесполезен. Шнур был, наверное, не
меньше километра в длину, потому что никак не хотел заканчиваться. Может, там у
нее целая бухта? Девчонки уже
напились и тоже, затаив дыхание, завороженно следили за движением веревки.
Прошло еще несколько томительных
мгновений, и случилось то, чего я никак не ожидала, - показался рваный конец,
завис на мгновение, словно раздумывая, и
свалился вниз. Все, амба.
По подземелью пронесся тяжелый вздох. Три изможденных и затравленных души
обреченно смотрели на лежащую
на полу бесполезную веревку, а сверху на нее стекала густая кровь. За все время
никто из нас не произнес ни слова. Я
молчала, потому что думала, что сейчас меня разорвут. Наобещала, идиотка,
поселила в них надежду, сегодня, мол, уже
дома будете, ни о чем не волнуйтесь, не переживайте, я такой-разэдакий детектив,
ищейка, мать мою за ногу, которой я
никогда не знала, всех спасу, всем помогу и вообще за мной как за каменной
стеной. Доигралась. Арина с Ольгой смотрели
на меня, как две волчицы, у которых я отобрала последний кусок мяса или отбила
единственного в лесу самца. Глаза их
горели голодным огнем, а мне казалось, что это у них от слепой ярости. Решив,
что нужно как-то разрядить затянувшуюся
паузу, я виновато промямлила:
- Вот сволочь...
- Кто? - процедила Ольга с пола. - Веревка?
- Да нет, это я сволочь, - пояснила я с горечью. - Зря психопатку
прикончила.
Как ни странно, но это почему-то возымело обратное действие. Все
расслабились и даже заулыбались.
- Да ладно тебе, - вздохнула Арина. - Туда ей и дорога. Кто ж знал...
- А ловко ты ее уделала, - Ольга уважительно посмотрела на мои руки. -
Научишь как-нибудь?
- Научу, если выберемся.
- Нет, не выберемся, - мудро констатировала Арина, отхлебывая воду из
полупустой бутылки. - Теперь нам точно
хана - кормить некому. И поить тоже.
- Эт-точно, - Ольга поползла к Светлане, сняла с нее тряпки и направилась
в свой угол. - Без воды мы долго не
протянем. Предупреждаю: Светку я хавать не буду. Лучше умру...
- Ты что говоришь, дура! - испугалась Арина, бросив взгляд к стене, где
лежала Светлана. - Кто ж ее есть
собирается?
- А что, фильмы не смотрела? Моряки, когда с голоду помирают, жребий
тянут и друг друга хавают по очереди,
только бы выжить.
- Это у моряков, может, философия такая, а у меня другая, - обиженно
изрекла Арина, подсаживаясь к ней на
джинсы. - Я считаю, что нет смысла ради спасения жизни совершать поступки, после
которых потом придется всю жизнь от
стыда умирать. На хрен такая жизнь!
- Правильно, Ариша, - поддержала я ее, все еще стоя под люком. - И
вообще, нечего тут нюни распускать. Мы
обязательно выберемся...
- Ой, только я тебя умоляю, - болезненно скривилась Ольга, - не начинай
опять, а? И так тошно...
- Да, Машуля, сядь лучше, отдохни, водички попей, расслабься. Все же одно
доброе дело ты сделала. - Арина
ободряюще улыбнулась.
- Да, и какое же?
- Свет у нас теперь есть. А при свете и умирать не так страшно.
- Да, наверное, вы правы, - пробормотала я, подходя к ним и опускаясь
рядом. - Пошло оно все к черту. Пусть вон
там все лежит, капает, а я больше и пальцем не пошевелю.
- Правильно, не трать энергию, - Арина положила голову мне на плечо. -
Давайте лучше поспим. Время уже,
наверное, часа два ночи. Утро вечера мудренее.
- Утром нужно попробовать веревку покидать, как лассо, - зевая,
проговорила Ольга, укладываясь на мои колени. -
Вдруг зацепится за что-нибудь.
- Не за что там цепляться - рядом только стол с картой и пустой коридор.
Все, спим.
Шла уже моя вторая бессонная ночь, поэтому меня быстро сморило, и я
незаметно уснула, убаюканная слабым
биением их сердец...
Проснулась я от резкого звука. Наверху что-то загремело, и я сразу
открыла глаза. Девчонки спали, положив
головы с двух сторон на мои колени, и сладко посапывали. Ничего не изменилось в
подвале. Страшное одноглазое лицо
Лауры покоилось наверху, там горел свет. Веревка с засохшей кровью скомканная
валялась на полу. Рядом стояла бутылка,
в ней еще оставалось немного воды.
Осторожно похлопав девушек по плечам, я тихо сказала:
- Эй, просыпайтесь, в доме кто-то есть. Они сразу подняли головы и сонно
уставились на меня.
- Что ты сказала? - сипло проговорила Ольга.
- Наверху кто-то гремел только что. По-моему, мы не одни.
Как по команде мы с Ариной резко поднялись, а Ольга уселась в свою
излюбленную позу лотоса. Больше никаких
звуков пока что до нас не доносилось.
- Может, покричим? - неуверенно предложила Арина.
- Я тебе покричу, - оборвала Ольга. - Это наверняка папаша, а он такой же
псих, как и дочка. Если не хуже.
Подождем, пока уйдет, а потом начнем лассо бросать. Мне сон приснился, как это
нужно делать.
- И как же? - Я сделала глоток из бутылки, чтобы промочить горло, и
передала ее Арине.
- Нужно сапог привязать, например, и кидать между крышкой и краем люка.
Видишь, там пространство? Если веревка туда попадет, то мы спасены.
Взглянув наверх, я поняла, что в ее словах есть доля истины. Жаль только,
что я сама до этого не додумалась.
Вообще в последнее время у меня что-то с мозгами не то. Особенно когда я взялась
за это злосчастное дело. А может, оно
всегда так было, просто я внимания не обращала?
- Не зря ты свой авиационно-технический заканчивала, - улыбнулась я.
- Да уж, склад ума у меня чисто технический - это точно. Как у мужика...
- Клавдия, ты здесь?
Строгий мужской голос громом прокатился где-то у нас над головами, и мы
испуганно переглянулись и замерли.
Кто-то шел, стуча каблуками, по коридору.
- Клава, что за шутки, черт побери!
Клава, естественно, не отвечала, глядя на нас отсутствующим глазом.
Страх сковал меня до самых пяток, я стояла и не могла пошевелиться, а
человек был уже совсем близко. Похоже,
он был очень сердит. Вот он вошел в комнату, и шаги прекратились. Видимо, он
смотрел на открытый люк и лежащее над
ним без движения тело дочери.
- Клавдия, ты что там делаешь? Где ты взяла ключ от этой комнаты?
Голос уже был откровенно злым. Шаги возобновились, и в квадрате люка
показался мужчина. Он стоял на краю, в
костюме с галстуком, и удивленно смотрел на нас, сгрудившихся внизу и дрожащих
от страха. Отсюда он казался очень
высоким, почти до потолка. У него были широкие плечи, сам он был поджарым,
довольно красивым, властным мужчиной
лет сорока пяти. Глаза его чем-то напоминали глаза Лауры, но в остальном
сходства не было никакого.
- Клавдия, ты что, не слышишь меня? - раздраженно спросил он. - Вставай,
мерзавка!
Дочь продолжала лежать неподвижно. На нас он уже не смотрел, словно
появление в подвале трех девиц с
лежащим в сторонке четвертым трупом для него было делом обыденным и вполне
естественным. Наклонившись над
дочерью, он грубо взял ее за свитер, рывком поднял и, повернув к себе, заглянул
в лицо. Сердце у меня похолодело.
Долго, бесконечно долго он смотрел в страшное лицо своей мертвой
сумасшедшей дочери. Не знаю, что он
испытывал: радость и облегчение, что наконец избавился от обузы, или горе и
ненависть к тем, кто это сделал. В лице его
ничего не отражалось, только глаза, холодные и злые, постепенно темнели,
наливаясь то ли слезами, то ли кровью. Вдруг
губы его дрогнули, лицо исказила боль, он прижал к себе Лауру и зарыдал, оглашая
дом жуткими криками, от которых
хотелось заткнуть уши или сбежать подальше. Он сидел у края люка, обхватив дочь
обеими руками, пачкаясь кровью,
вздрагивая всем телом, и слезы градом катились по загорелым щекам этого сильного
и властного человека. Я же с ужасом
думала, что мне теперь точно не поздоровится как минимум, а как максимум, он
растерзает меня на мелкие кусочки или
будет сжигать на медленном, мучительном огне в камине.
Наконец, немного успокоившись, он поднял Лауру на руки и куда-то ушел.
Его шаги замерли где-то в коридоре, но почти сразу зазвучали вновь и
стали быстро приближаться. Он подошел к
люку, осмотрел нас по очереди внимательным взглядом и глухо спросил:
- Кто это сделал?
- Она. - Ольга, не задумываясь, ткнула пальцем в тело Светланы. Голос ее
сильно дрожал.
- Как это произошло?
- Не знаем. Мы спали, а когда проснулись два трупа. Они как-то друг друга
убили.
Мужчина не поверил. Это было ясно и без слов. Так же, как то, что
объяснять ему что-либо по поводу не совсем
нормальных действий покойной дочурки, развлекавшейся таким странным образом,
тоже бесполезно. Губы его расползлись
в зловещей ухмылке, и он сказал:
- Больше спрашивать не буду. Лучше скажите, тогда остальных отпущу. Мне
нужна только убийца Клавдии, ясно
вам? - Глаза его сверкнули гневом.
Что мне оставалось делать?
- Ладно, девочки, не поминайте лихом. - И я посмотрела наверх, в недобрые
глаза отца Лауры. - Я это сделала.
Как же он на меня посмотрел! И ведь, что удивительно, почему-то сразу
поверил! С шумом втянув в себя воздух,
он стал наливаться кровью, багроветь и увеличиваться в размерах. Кулаки его
судорожно сжались, костяшки побелели, и он
сквозь зубы процедил, чудом, наверное, сдержавшись, чтобы тут же не спрыгнуть
вниз и не прикончить меня:
- Т-ты... ты поступила очень плохо. Сейчас я тебя достану. И ты
заплатишь. Остальные пусть сидят там. Он куда-то
отошел, а мы посмотрели друг на друга.
Смертельная бледность покрывала лица моих подруг по несчастью, да и мое
наверняка тоже, губы у них дрожали, в
глазах стояли слезы, и тела тряслись сильнее обычного, но только уже не от
холода, а от страха.
- Что теперь будет, девочки? - тихонько пропищала Арина. - Он такой же
псих...
- Мария, не поднимайся, - простучала зубами Ольга, обняв мои колени. -
Лучше все вместе умрем... Жалко, что
меня ноги не держат, а то бы я помогла вам. Господи, как мне страшно...
- Не бойтесь, девчонки, - мужественно улыбнулась я, - ничего со мной не
случится. Я замочу его в один момент...
- Опять начинаешь? - всхлипнула Арина с укором. - Это уже совсем не
смешно.
Послышались быстрые шаги, отец подошел к люку и сбросил вниз веревочную
лестницу, держа другой ее конец
обеими руками.
- Вылезай!
Попрощавшись взглядом с Ариной и Ольгой, уже смотревшими на меня как на
потенциального мертвеца, я
ухватилась за шаткую лестницу и начала подниматься, раскачиваясь в разные
стороны. С одной стороны, конечно, я
наконец выбиралась из проклятого подземелья, а с другой... С другой, наверху
меня тоже не ожидало ничего хорошего. Из
огня, как говорится, да в полымя. Нет чтобы зависнуть где-нибудь посередине...
Грубо схватив за шиворот блузки, он рывком втащил меня в комнату, толкнул
к столу с картой и стал быстро
выбирать лестницу, повернувшись ко мне спиной. Меня он ничуть не опасался.
Ростом почти под два метра, здоровенный
мужик, уверенный в себе и своих силах вояка - чего ему опасаться меня, хрупкую
девушку? Видит бог, не будь сейчас в
подвале девчонок, я бы просто столкнула его туда, закрыла люк и пошла звонить
боссу. Еще было ясно, что боссу он нужен
живой, чтобы было кому прояснить всю эту гнилую историю. Поэтому и завязывать с
ним драку тоже не хотелось - он ведь
был генералом, и еще, чего доброго, предпочел бы смерть на поле боя позорному
плену, в который я постаралась бы его
взять. Значит, оставалось только одно - попытаться вытянуть из него все, а потом
уже.... Впрочем, я очень надеялась, что до
еще одного убийства дело не дойдет.
Вытащив лестницу, он бросил ее на стол и быстрым шагом направился к
пульту с кнопками на стене. Движения его
были резкими, уверенными и сильными, такие люди обычно хорошо знают, что делают,
и редко сомневаются в том, на что
решились. Сейчас вот, к примеру, он решился расправиться со мной и ни капельки
не сомневался, что все это получится у
него в самом лучшем виде, - такой человек.
Он нажал на кнопку, и крышка стала медленно закрываться, отрезая меня от
оставшихся внизу девушек. Не
дожидаясь, пока она дойдет до конца, он стремительно подошел ко мне, покорно
стоявшей у стола, вцепился словно
клещами в локоть и потащил в коридор. Только сейчас я заметила, что пальцы на
правой руке у него испачканы в крови. Я
тоже была вся изваляна в подвальной грязи, юбка и блузка помялись, сапожки
потускнели, и вообще, мне не помешало бы
принять ванну, выпить спокойно чашечку кофе с парой-тройкой бутербродов и
нормально поспать часов десять-двенадцать.
В коридоре была открыта еще одна дверь, мимо которой я накануне проходила
с Лаурой. В нее он меня и втолкнул,
грубо и бесцеремонно, словно заключенного в камеру. Только что пинка не дал. Я
не сопротивлялась. Пока. Мне было
интересно, что он скажет сам, а не то, что из него будет потом выпытывать босс.
Поэтому я сдерживала рвущуюся наружу
разъяренную пантеру и прикидывалась безропотной ланью.
В небольшом помещении с выкрашенными в белый цвет стенами стоял покрытый
пылью зеленый бильярдный
стол. На нем, как в болоте среди кувшинок, среди шаров лежала Лаура. Лицо ее
было очень спокойным, умиротворенным и
не таким страшным, как при жизни. Здоровый глаз ее был закрыт, а пробитый
напоминал кровавое месиво, словно там ктото
долго ковырялся. Я сразу вспомнила про испачканные пальцы генерала, который
уже гремел ключом, запирая дверь за
моей спиной. Справа у стены стоял пустой шкаф, рядом стойка бара с пустыми
бутылками и пыльными бокалами, а
напротив - длинный кожаный диван. Похоже, сюда давно уже не заглядывали, чтобы
перекинуться в бильярд, пропуская
между ударами пару рюмочек горячительного. Повернувшись ко мне, генерал жестко
бросил:
- Сядь вон туда!
Я подошла к дивану, смахнула рукой пыль и села, сдвинув ноги и положив на
них ладони. Он взял у бара стул,
перенес его ко мне и уселся напротив, оседлав его, как лошадь. Положив руки на
спинку, он некоторое время задумчиво
смотрел мне в глаза, изуча
...Закладка в соц.сетях
