Жанр: Детектив
Черное эхо
... параллельно Уилширской, как
раз позади здания Джей-Си Сток-билдинг. Другая - перпендикулярно Уилширу, прямое
ответвление от первой, и тоже рядом со зданием.
- Если взять любую из них, то все равно получается подкоп... ярдов в сто, - сказала
Уиш.
- Никак не меньше, - ответил Гирсон. - Это если по прямой. А они ведь могли
наткнуться на подземные сооружения или на твердую породу, и тогда им пришлось бы их
обходить. Сомневаюсь, что там можно прорыть какой-нибудь ход по прямой.
Эксперт из спецназа потянул Рурка за рукав, и оба отошли в сторону от группы, чтобы
пошептаться без помех. Босх посмотрел" на Уиш и тихо сказал:
- Спецназ не пойдет в туннель.
- Что ты хочешь сказать?
- Здесь не Вьетнам. Если Франклин и Дельгадо или кто-то еще находятся в одном из
этих каналов, то нет никакого шанса проникнуть туда незаметно и остаться целыми. На их
стороне все преимущества. Они сразу узнают о нашем приближении.
Она посмотрела ему в лицо, но ничего не сказала.
- Это был бы неверный шаг, - продолжал Босх. - Мы знаем, что они вооружены и
скорее всего накачаны наркотиками. Знаем, что они убийцы.
Рурк вернулся к группе совещающихся и попросил Гирсона подождать в одном из
фэбээровских автомобилей, пока он не закончит разговор с детективами. Коммунальщик нехотя
поплелся к машине, огорченный, что уже больше не является частью команды.
- Мы не станем спускаться и преследовать их внизу, - сказал Рурк после того, как
Гирсон закрыл дверь машины. - Слишком опасно. У них оружие, взрывчатка. На нашей
стороне не будет элемента неожиданности. Это приведет к тяжелым потерям в личном
составе... Поэтому мы запрем их в ловушку. Мы позволим событиям развиваться своим ходом,
а сами будем в безопасности поджидать их там, откуда они выйдут. Тогда на нашей стороне
будет преимущество - мы захватим их врасплох. Сегодня ближе к ночи отряд спецназа
совершит разведывательный рейд по Уилширскому туннелю - для этого мы позаимствуем в
ведомстве Гирсона несколько комплектов спецодежды их обходчиков и поищем то место,
откуда злоумышленники начали рыть. Затем мы подготовимся к засаде и будем поджидать их в
самом подходящем месте. В самом для нас безопасном.
На несколько секунд наступила тишина, прерываемая только гудками машин с улицы. До
тех пор, пока не раздался протестующий голос Ороско:
- Погодите, погодите минутку! - Капитан полиции подождал, пока лица всех
обратились к нему. Кроме разве что лица Рурка. Тот вообще не стал смотреть на Ороско. - Не
можем мы на этом строить планы! Вы что, собираетесь сидеть на хвосте и ждать, пока эти люди
будут подкапываться? - возмущенно говорил он. - Позволите им взорвать пол и взломать
пару сотен сейфов, а затем спокойно выйти обратно? Моя обязанность - защищать
собственность граждан Беверли-Хиллз, которые составляют девяносто процентов клиентов
депозитария. Я против.
Рурк сложил свою ручку-указку, вернул ее во внутренний карман и только потом
заговорил. Он по-прежнему не смотрел на Ороско.
- Ороско, ваше особое мнение будет отражено в протоколе но мы не просим вас с нами
идти.
Босх заметил, что наряду с отказом обращаться к Ороско, упоминая звание, Рурк отбросил
и все прочие претензии на межведомственную или другую политкорректность.
- Это федеральная операция, - продолжал Рурк. - Вас сюда пригласили только в
порядке профессиональной этики. К тому же, если моя догадка верна, грабители вскроют
только один сейф. Когда они увидят, что он пуст, они отменят всю операцию и покинут
хранилище.
Ороско был растерян. Это ясно читалось на его лице. Босх понял, что его, видимо, не
посвятили во многие подробности дела. Он посочувствовал этому человеку, которого Рурк
публично осадил и выставил дураком.
- Есть моменты, которые мы не можем сейчас обсуждать, - сказал Рурк. - Однако мы
уверены, что целью взломщиков является только одна определенная сейфовая ячейка. У нас
есть основания полагать, что сейчас она пуста. Когда преступники проникнут в хранилище,
откроют этот конкретный сейф и обнаружат, что он пуст, то они, как мы полагаем, спешно
ретируются. Наша задача - быть к этому готовыми.
Босх испытывал сомнения насчет предположения Рурка. Ретируются ли воры? Или же
решат, что перепутали сейф, и продолжат сверлить в поисках бриллиантов Трана? Или же
разграбят другие сейфы в надежде похитить достаточно ценностей, чтобы оправдать свои
труды? Босх не знал ответа. Но он определенно не питал такой же уверенности, как Рурк. С
другой стороны, он понимал, что, возможно, фэбээровец просто старается вывести Ороско из
игры, чтобы тот не путался под ногами.
- А если они не уйдут? - спросил Босх. - Если продолжат сверлить?
- Тогда нам всем предстоит напряженный уик-энд, - ответил Рурк. - Потому что мы
намерены все-таки дождаться, пока они выйдут.
- В любом случае вы выведете фирму из строя, загубите бизнес, - сказал Ороско,
указывая в сторону Сток-билдинг. - Как только станет известно, что кто-то пробил дыру в
хранилище, которое стоит в витрине как символ неприступности, это подорвет доверие
клиентов. Никто не станет хранить здесь свое имущество.
Рурк только молча смотрел на него. Призыв капитана полиции попал на бесплодную
почву.
- Если можно схватить их после того, как они ворвутся, то почему нельзя до? - спросил
Ороско. - Что, если открыть депозитарий, включить сирены, произвести некоторый шум,
может, даже выслать вперед патрульную машину? Дать им понять, что мы здесь и знаем об их
планах. Это отпугнет их прежде, чем они взорвут перекрытие. Мы берем преступников и
спасаем фирму. Если же не удастся их схватить, все равно мы спасаем фирму, а их возьмем на
несколько дней позже.
- Капитан, - сказал Рурк, вернувшись к корпоративной корректности, - если дать им
понять, что мы здесь, то мы лишаемся единственного нашего козыря - неожиданности. Кроме
того, это спровоцирует перестрелку в туннелях и, возможно, на улице, во время которой их не
будет волновать, кто пострадает или будет убит. Включая их самих и случайных прохожих.
После этого с какими глазами мы станем объяснять общественности, да и себе самим, что
стремились спасти бизнес?
Рурк подождал секунду, чтобы его слова уложились в сознании, затем сказал:
- Видите ли, капитан, я не собираюсь пренебрегать требованиями безопасности при
проведении операции. Я просто не могу этого сделать. Эти люди, там, под землей, они не
пугают. Они убивают. На их совести уже двое, включая свидетеля, - это только те, о которых
нам известно. И только за последнюю неделю. Мы ни в коем случае не должны дать им выйти
сухими из воды. Ни в коем случае, черт подери!
Ороско забрал и свернул свою синьку. Засовывая ее в картонный тубус, он сказал:
- Господа, смотрите не обмишурьтесь. Если погорите, мое ведомство не пожалеет
критики и не станет держать в секрете детали нынешнего совещания. Спокойной ночи.
Он повернулся и зашагал к патрульной машине. Двое полицейских, не говоря ни слова,
последовали за ним. Остальные просто смотрели. Когда патрульная машина покатила вниз по
пандусу, Рурк сказал:
- Что ж, вы слышали слова этого человека. Мы не имеем права провалить операцию.
Кто-нибудь еще хочет что-нибудь предложить?
- А что, если прямо сейчас отправить людей в помещение хранилища, чтобы они
поджидали бандитов там? - сказал Босх. Он не рассматривал раньше такой возможности, а
высказал спонтанно пришедшую мысль.
- Нет, - ответил человек из спецназа. - Тогда они окажутся загнанными в угол. Не
будет возможности маневра. Я не стану посылать своих людей и даже не стану вызывать
добровольцев.
- К тому же они могут пострадать от взрыва, - прибавил Рурк. - Никто не знает, когда
и в каком месте преступники пробьют пол.
Босх кивнул. Они были правы.
- А не можем мы открыть хранилище и войти, как только услышим, что они уже там? -
спросил один из агентов. Босх сейчас уже не мог вспомнить, кто это: Хэнлон или Хаук.
- Да, есть способ открыть дверь во внеурочное время, - поддержала его Уиш. -
Потребуется только вызвать сюда Эвери, владельца.
- На это уйдет много времени, - сказал Босх. - Дверь открывается слишком медленно.
Эвери может снять с замка кодировку, но это двухтонная дверь, которая открывается под
действием собственного веса. В лучшем случае она будет открываться полминуты. Может, чуть
меньше, но они все равно успеют нас уложить, те люди, которые будут внутри. Тот же риск, что
пытаться взять их в туннеле.
- А если их оглушить? - спросил один из агентов. - Мы приоткрываем дверь в
хранилище и бросаем внутрь осветительную гранату. Затем врываемся и берем их.
Рурк и человек из спецподразделения дружно покачали головами.
- По двум причинам, - пояснил спецназовец. - Если, как мы предполагаем, у них на
всякий случай заложена взрывчатка и подведены провода, тогда граната может вызвать
детонацию. На наших глазах бульвар Уилшир может провалиться, к чертям, футов на тридцать,
а нам этого не надо. Замучимся писать объяснительные.
Когда никто не улыбнулся, он продолжал:
- А во-вторых, мы с вами говорим о стеклянной комнате. Наше с вами положение там
будет очень уязвимым. Если они держат кого-то снаружи, на стреме, то нам крышка. Да, мы
предполагаем, что, заложив взрывчатку, они не станут пользоваться радиосвязью. А если это не
так и этот дозорный сообщит им, что мы там? Они могут опередить нас и метнуть что-нибудь
первыми.
Рурк прибавил к этому свои собственные соображения:
- Дело даже не в дозорном. Мы отправим спецназ в помещение со стеклянными
стенками, и преступники смогут увидеть все это по телевизору. Каждая телестанция в
Лос-Анджелесе выставит свою телекамеру на тротуаре, и на дороге в Санта-Монику возникнет
пробка. Это будет форменный цирк. Так что забудьте об этом. Спецназ свяжется с Пирсоном,
произведет рекогносцировку на местности и перекроет выходы на поверхность вдоль
автострады. Мы будем поджидать их внизу, и мы возьмем их на наших условиях. Вот так.
Человек из спецназа кивнул, и Рурк продолжал:
- Приступив сегодня вечером, мы получаем двадцать четыре часа наблюдения. Я хочу,
чтобы Уиш и Босх следили за зданием со стороны витрины депозитария, Хэнлон и Хаук - со
стороны Ринкон-стрит, чтобы видеть дверь. Если покажется или послышится что-то
подозрительное, прошу тотчас меня известить, а я подниму по тревоге спецназ. Пользоваться
по возможности телефонными линиями. Мы не знаем, быть может, они отслеживают наши
частоты. Тем, кто будет вести слежку, для общения по рации придется выработать код. Все
ясно?
- Что, если в хранилище сработает охранная сигнализация? - спросил Босх. - На этой
неделе это случалось уже трижды.
Рурк на минуту задумался.
- Отреагируйте на это стандартным способом. Встретьте того начальника, который
приедет по вызову - Эвери или кого-то еще, - а потом, как обычно, отключите сигнал и
отправьте его восвояси. Я свяжусь с Ороско и велю ему выслать на место тревоги свои
патрульные машины, но события будем контролировать мы.
- На вызовы будет приезжать Эвери, - сказала Уиш. - Он уже знает, что, по-нашему
мнению, здесь должно произойти. Что, если он захочет открыть само хранилище, проверить,
как там внутри?
- Не разрешайте ему. Все очень просто. Да, он хозяин, но, если он войдет, его жизнь
окажется в опасности. Мы можем и обязаны это предотвратить.
Рурк обвел взглядом лица собравшихся. Больше вопросов не было.
- Тогда на этом все. Я хочу, чтобы те, кто будет дежурить всю ночь, заняли свои
наблюдательные посты через девяносто минут. Это позволит людям поесть, сходить в туалет,
выпить кофе. Уиш, регулярно докладывайте мне по телефону о положении дел - в полночь и в
шесть ноль-ноль. Ясно?
- Ясно.
Рурк и агент из спецназа сели в машину, где уже сидел Гирсон, и машина покатила по
пандусу вниз. После этого Босх, Уиш, Хэнлон и Хаук выработали код, чтобы использовать в
радиосообщениях. Они решили поменять названия улиц в зоне наблюдения на названия улиц в
центре города. Идея состояла в том, что если кто-то подслушивает симплексные частоты
службы общественной безопасности, то подумает, что слышит донесения о слежке на Бродвее и
Первой улице, а не на Уилшире и Ринкон-стрит. Они также решили в сообщениях именовать
депозитарий ломбардом. Когда с этим было покончено, детективы опять разделились на две
команды и договорились выйти на связь по заступлении на вахту. Когда машина Хэнлона и
Хаука двинулась к выезду из гаража, Босх спросил Уиш, что она обо всем этом думает. Они
остались наедине впервые после того, как был разработан план действий.
- Я не знаю. Мне не нравится затея позволить бандитам проникнуть в хранилище, а
затем без помех выйти оттуда. Я спрашиваю себя, справится ли спецназ, сможет ли
действительно все предусмотреть.
- Думаю, скоро мы это узнаем.
По пандусу въехала машина и двинулась прямо к ним. Фары ослепили Босха, и на
какой-то момент он вспомнил о той машине, что мчалась на них накануне вечером. Но тут
машина отклонилась от прямого пути и остановилась. Это были Хэнлон и Хаук. Окно со
стороны пассажира опустилось, и Хаук протянул из окна толстый конверт из плотной
желтоватой бумаги.
- Почта, Гарри, - сказал агент. - Совсем забыл, нас просили передать вам вот это.
Кто-то из вашего офиса сегодня занес это в Бюро. Якобы вы ждете эту почту, но так и не
выбрали времени заехать на Уилкокс-авеню ее забрать.
Босх взял конверт, однако старался держать его от себя подальше. Хаук заметил
выражение дискомфорта на его лице.
- Черный парень по имени Эдгар сказал, что вы с ним раньше были напарниками, -
пояснил Хаук. - Сказал, что эта штука валяется в вашем почтовом ящике уже два дня, и он
подумал, вдруг что-то важное. Сказал, что едет показывать дом в Уэствуде и решил по дороге
закинуть конверт нам. Такое объяснение вас устраивает?
Босх кивнул, и агенты ФБР умчались. Тяжелый конверт был запечатан, но в качестве
обратного адреса значился Сент-Луис, архив личных дел вооруженных сил США. Босх оторвал
край конверта и заглянул внутрь. Там была толстая пачка архивных документов.
- Что это? - спросила Уиш.
- Пакет с материалами личного дела Медоуза. Я совсем забыл, что его заказывал. Это
было в понедельник, еще до того, как я узнал, что ваша команда тоже занимается этим делом.
Так или иначе, я уже видел эти документы.
Через открытое окно он швырнул конверт на заднее сиденье.
- Голоден? - спросила она.
- Хотелось бы по крайней мере выпить кофе.
- Я знаю тут одно местечко.
Босх прихлебывал из пластикового стаканчика дымящийся черный кофе, принесенный из
итальянского ресторанчика на бульваре Пико, позади Сенчури-Сити. Он сидел в машине все
там же, на втором уровне парковочного гаража, по другую сторону бульвара от депозитария.
Подошла Уиш, ходившая звонить Рурку - как и было приказано, в полночь, - открыла дверь
и села рядом.
- Они нашли джип.
- Где?
- Рурк сказал, что спецназ провел разведывательный рейд по Уилширскому
канализационному туннелю, но не обнаружил там признаков чужаков и никакого входа в
подземный лаз. Похоже Гирсон был прав. Они забились в один из мелких, второстепенных
каналов. Так или иначе, парни из спецназа спустились затем в дренажную систему, что у
автострады, чтобы расставить ловушки. Они стали окапываться у трех выходов из туннелей и
наткнулись на джип. Рурк сказал, что там у шоссе есть большая автостоянка. Так вот на ней
оказался припаркован бежевый джип с прицепленным к нему закрытым трейлером. В трейлере
три синих вездехода. Это их.
- Он оформляет ордер?
- Да, он кого-то отправил найти судью. Так что ордер они получат. Но они не хотят там
светиться, пока не начнут операцию. На тот случай, если по плану бандитов один должен
выбраться на поверхность и отогнать вездеходы. Или находящийся снаружи сообщник должен
появиться и увезти их.
Босх кивнул и прихлебнул кофе. Это был разумный образ действий. Он вспомнил, что в
пепельнице у него догорает сигарета, и вышвырнул ее в открытое окно.
Словно догадавшись, о чем он думает, она добавила:
- Рурк сказал, что, насколько они могли заметить, на заднем сиденье джипа не было
одеяла. Но если это тот джип, в котором привезли к резервуару тело Медоуза, то там должны
остаться улики в виде волокон.
- Что насчет клейма, которое Шарки видел на двери машины?
- Рурк сказал, что там нет никакого клейма. Но оно могло быть раньше, и они просто
удалили его, когда оставляли джип на стоянке.
- Угу, - отозвался Босх. Некоторое время он находился в раздумье, потом сказал: -
Тебя не беспокоит то, как все удачно складывается, одно к одному?
- А должно беспокоить?
Босх пожал плечами. Он бросил взгляд на Уилшир. Тротуар перед пожарным краном был
пуст. С тех пор как они вернулись с обеда, Босх не видел белый "форд", который, по его
убеждению, принадлежал СВР. Он не знал, ошиваются ли Льюис и Кларк где-то поблизости
или на ночь отправились спать.
- Гарри, хорошая детективная работа как раз и сказывается в тех делах, где все вдруг
начинает укладываться в схему, - сказала Элинор. - Я имею в виду: нельзя сказать, что в
этом деле нам как-то подозрительно быстро повезло. Мы долго бродили впотьмах, прежде чем
картина начала проясняться. Но мне кажется, сейчас мы обрели некий контроль над ситуацией.
Сейчас дела обстоят гораздо лучше, чем три дня назад. Так что же беспокоиться, если
несколько фактов вдруг начали подходить друг к другу?
- Три дня назад Шарки был еще жив.
- Ну, если ты берешь на себя вину за его смерть, почему тогда не винить себя за смерть
всякого, кто однажды сделал выбор и кого этот выбор привел к гибели? Ты не в силах изменить
эти вещи, Гарри. И тебе не нужно быть мучеником.
- Что ты подразумеваешь под словами "сделал выбор"? Шарки не делал никакого
выбора.
- О нет, делал. Когда он выбрал жизнь на улице, он понимал, что может и умереть на
улице.
- Ты сама не веришь в то, что говоришь. Он был ребенком.
- Я верю в то, что в мире происходят чудовищные вещи. Я верю в то, что лучшее, что
можно сделать на этой работе, - это остаться уравновешенным. Кто-то выигрывает, кто-то
проигрывает. Нам остается только надеяться, что в половине случаев побеждают хорошие
парни. И это мы, Гарри.
Босх осушил свой стаканчик, и после этого они некоторое время сидели молча. Со своего
места им было прекрасно видно хранилище, словно трон, красующийся в центре стеклянной
комнаты. Босху подумалось, что здание, выставленное на всеобщее обозрение, блестящее и
сияющее в ярких лучах льющегося с потолка света, будто говорит: "Возьми меня". И вот кто-то
собирается это сделать. "А мы собираемся им это позволить".
Уиш взяла в руки рацию, дважды щелкнула и проговорила:
- Первая улица, я Бродвей-один, вы меня слышите?
- Бродвей, мы вас слышим, - послышался в ответ голос Хаука. - Что у вас? Есть
новости? - В эфире было много помех, так как радиоволны рикошетили от окружающих
высотных зданий.
- Просто проверка. Где вы стоите?
- Мы точно к югу от входа в ломбард. Ясно видим, что ничего не происходит.
- Мы к востоку. Видим отсюда... - Она щелкнула, отключая микрофон, и посмотрела на
Босха. - Мы забыли придумать код для хранилища. Есть идеи?
Босх покачал головой, но потом сказал:
- Саксофон. Я видел, как в витринах ломбардов развешаны саксофоны. Вообще
музыкальные инструменты, масса.
Она снова включила микрофон.
- Извините, Первая улица, у нас техническая заминка. Мы с восточной стороны
ломбарда, видим прямо перед собой пианино. Внутри ломбарда все спокойно.
- Продолжайте наблюдение.
- Бродвей, конец связи.
Босх усмехнулся и покачал головой.
- Что? - спросила она. - Что такое?
- Я видел в ломбардах много музыкальных инструментов, но ни разу не встречал
пианино. Кто потащит в ломбард пианино? Понадобится грузовик. Вся наша маскировка теперь
полетела к черту.
Он взял микрофон, но не стал щелкать по кнопке передачи, а просто сказал:
- Э... Первая улица, вносим поправку. Это не пианино в витрине. Это аккордеон. Мы
ошиблись.
Она шутливо двинула его кулаком в плечо и велела не брать в голову. Они погрузились в
уютное молчание. Дежурства с наблюдением были бичом большинства детективов. Но за
пятнадцать лет службы Босху не было в тягость ни одно такое дежурство. В сущности, много
раз он даже получал от них удовольствие, когда был в хорошей компании. Он определял
хорошую компанию не по беседе, а по ее отсутствию. Если не было нужды болтать, чтобы
чувствовать себя комфортно, это была подходящая компания. Наблюдая, как проносятся
машины мимо депозитария, Босх думал о нынешнем деле. Он восстанавливал в уме события в
том порядке, как они происходили, с самого начала и до настоящего времени. Мысленно
возвращался к местам преступлений, заново воспроизводил диалоги. Он обнаружил, что
нередко такая ревизия помогала сделать следующий шаг. О чем он вновь думал сейчас - точно
раскачивал языком больной зуб, - так это о вчерашнем наезде. О машине, которая мчалась на
них. Кому это понадобилось? Что такое важное узнали они на тот момент? Такое, что делало их
опасными? Глупый шаг - убить копа и агента ФБР. Ради чего кто-то пошел на это? Потом
мысли Босха перенеслись к той ночи, что они провели вместе, - после того, как ответственные
лица наконец оставили их в покое. Элинор была сама не своя, она очень нервничала. Больше,
чем он. Лежа рядом с ней и держа ее в объятиях, он чувствовал себя так, словно успокаивал
испуганное животное. Он обнимал ее и ласково гладил, а она, прижавшись, дышала ему в шею.
В этот раз они не занимались любовью. Просто лежали обнявшись. В каком-то смысле в этом
было даже что-то более интимное.
- Ты думаешь о прошлой ночи? - спросила она.
- Откуда ты знаешь?
- Просто догадка. Есть интересные мысли?
- Что ж, я думаю, это было славно. Я думаю, мы...
- Я говорю о том, кто пытался убить нас вчера.
- О!.. Никаких. Я думал о том, что было потом.
- О!.. Знаешь, Гарри, я ведь не поблагодарила тебя за то, что ты был так добр ко мне и
ничего не требовал.
- Это мне следует тебя поблагодарить.
- Ты славный.
Они снова унеслись мыслями каждый в свою сторону. Привалившись к дверце и положив
голову на стекло, Босх сидел, почти не отрывая взгляда от депозитария. Движение на Уилшире
было слабым, но равномерным. Люди ехали в клубы или из клубов, которыми изобиловали
бульвар Санта-Моника и улица Родео-драйв. В близлежащем "Академик-холле", очевидно,
была премьера. Босху казалось, что все лимузины Лос-Анджелеса тянулись в эту ночь к
Уилширу. Удлиненные машины всех марок и цветов, шурша шинами, катились мимо одна за
другой. Они двигались так плавно, что, казалось, не ехали, а плыли. Они были красивы и
загадочны со своими черными стеклами. Словно экзотические женщины в темных очках.
Автомобили, созданные именно для большого города, думал Босх.
- Медоуза похоронили?
Вопрос его удивил. Интересно, какой поворот мысли привел к нему?
- Нет, - ответил он. - В понедельник, на кладбище ветеранов.
- Похороны в День памяти павших - это звучит вполне подходяще. Так, значит, его
преступная жизнь не лишила его права быть похороненным в такой священной земле?
- Нет. Он заслужил это своими делами там, во Вьетнаме. Ему приберегли там место.
Там, вероятно, есть местечко и для меня. Почему ты спросила?
- Не знаю. Просто подумала. Ты пойдешь?
- Если не буду сидеть здесь, наблюдая за этим хранилищем.
- С твоей стороны будет правильно, если ты пойдешь. Я знаю, что он кое-что для тебя
значил. В определенный момент твоей жизни.
Он оставил это без ответа, но она продолжала:
- Гарри, расскажи мне о черном эхе. О том, что ты упоминал на днях. Что ты имел в
виду?
Впервые он оторвал взгляд от хранилища и посмотрел на Элинор. Ее лицо находилось в
тени, но проносящиеся за окном огни осветили на миг внутреннее пространство машины, и он
увидел ее глаза, устремленные прямо на него. Потом Гарри опять принялся смотреть на
хранилище.
- Тут, в сущности, нечего рассказывать. Просто так мы называли одну из тамошних
непостижимостей.
- Непостижимостей?
- Этому не существует названия, мы сами его изобрели. Этими словами у нас
обозначалась темнота, сырая пустота, мертвое ничто, которое ты ощущал, когда находился там,
один в этих туннелях. Но при этом ты был жив. И тебе было очень страшно. Будто твое
собственное дыхание эхом отдавалось в темноте - достаточно громко, чтобы тебя выдать. По
крайней мере тебе так казалось. Я не знаю... Это трудно объяснить. Просто... черное эхо.
Она переждала несколько мгновений, потом сказала:
- Я думаю, это хорошо, что ты собираешься пойти на погребение.
- А в чем дело? Что-то не так?
- В каком смысле?
- В прямом. То, как ты говоришь... Как будто так и не пришла в себя со вчерашнего
вечера. Как будто... да нет, забудь.
- Я сама не понимаю, Гарри. Наверное, после того, как адреналин схлынул, я просто
испугалась. И теперь это побуждает меня задуматься о разных вещах.
Босх кивнул, но ничего не сказал. Мысли его опять переключились. Он вспомнил один
случай в "Железном треугольнике" , когда отряд, который понес тяжелые потери от
снайперов, случайно натолкнулся на вход в подземный лабиринт. Босх, Медоуз и пара других
"крыс", Джарвис и Ханрахан, были сброшены с вертолета в ближайшей зоне приземления и
проведены к норе. Первое, что они сделали, бросили в дыру парочку сигнальных ракет, какими
пользуются в зоне посадки - синюю и красную, - и вентилятором вдули внутрь дым, чтобы
обнаружить другие входы в лабиринт. Очень скоро по всем направлениям в радиусе двухсот
ярдов из-под земли в десятке точек начали виться струйки дыма. Дым выходил наружу через
"паучьи норы", которые использовались снайперами как огневые позиции и для того, чтобы
перемешаться в туннелях. Этих точек было так много, что джунгли окрасились пурпурным
цветом. Медоуз был под кайфом. Он зарядил кассету в переносной магнитофон, который всегда
таскал с собой, и начал оглашать лабиринт композицией Хендрикса "Пурпурный туман". Это
было одним из самых отчетливых и интенсивных воспоминаний Босха, если не считать его снов
о войне. Он никогда после этого не любил рок-н-ролла.
...Закладка в соц.сетях
