Жанр: Детектив
Черное эхо
...Сотрясающая мощь этой музыки
слишком сильно напоминала ему о тех временах.
- Ты когда-нибудь видел мемориал? - спросила Элинор.
Ей не требовалось уточнять, какой именно. Существовал один-единственный, в
Вашингтоне. Но потом он вспомнил длинную черную копию, которую устанавливали на
кладбище, рядом с Федерал-билдинг.
- Нет, - ответил он, помолчав. - Я никогда его не видел.
После того как воздух в джунглях очистился и кассета с Хендриксом отзвучала, их
четверка вошла в туннель, а тем временем остальные члены отряда сидели на вещевых мешках,
перекусывали и ждали. Час спустя наружу вышли только Босх и Медоуз. Медоуз нес с собой
три скальпа вьетконговцев. Он выставил их над землей, демонстрируя сидящим, и завопил:
- Вы видите перед собой самого паршивого братана во всем черном эхе!
Вот откуда пошло это название. Позднее они нашли в туннелях и Джарвиса с Ханраханом.
Те попались в капканы. Они были мертвы.
Элинор сказала:
- Однажды я посетила его, когда жила в Вашингтоне. Я не могла заставить себя пойти на
его открытие в восемьдесят втором. Но много лет спустя наконец набралась храбрости. Мне
хотелось увидеть имя моего брата. Я подумала, что это как-то поможет мне разложить все по
полочкам, правильно осмыслить то, что с ним произошло, понимаешь?..
- И как, помогло?
- Нет. Стало только хуже. Это наполнило меня яростью. Породило во мне жажду
справедливости - если вообще можно понять, о чем я говорю. Я хотела для своего брата
торжества справедливости.
Тишина вновь повисла в машине, и Босх подлил еще кофе себе в чашку. Он уже начинал
чувствовать дрожь возбуждения, вызванную действием кофеина, но не мог остановиться. Он
был кофеманом. Он заметил двоих пьянчуг, которые, споткнувшись, повалились с ног перед
хранилищем. Один из мужчин выбросил руки вперед и вверх, словно стараясь дотянуться до
громадной двери хранилища. Через некоторое время они двинулись дальше. Он подумал о той
ярости, которую пришлось испытать Элинор из-за своего брата. Об испытанной ею
беспомощности. Он подумал о своей собственной ярости. Ему было знакомо это чувство -
быть может, не совсем такое, но зато переживаемое в другой перспективе, в другом ракурсе.
Всякий, кого коснулась война, знал что-то похожее. Он так и не сумел до конца изжить его в
себе и не был уверен, что хочет. Лучше гнев и печаль, чем полная пустота. "Не ее ли ощущал
Медоуз? Не пустоту ли?" - спрашивал себя Босх. Не ощущение ли пустоты кидало его от
одного занятия к другому, от одной иглы к другой, пока он не оказался окончательно и
подчистую истрачен в своем последнем боевом задании? Босх решил, что пойдет на похороны
Медоуза, что этот долг он обязан ему отдать.
- Помнишь, ты говорил мне о том человеке, о Кукольнике? - спросила Элинор.
- И что?
- Ваша служба внутренних расследований... они пытались обвинить тебя в том, что ты
его казнил?
- Да, я тебе рассказывал. Они пытались. Но у них не вышло. Все, что им удалось, - это
добиться временного отстранения меня от должности за процедурные нарушения.
- Понимаешь, я хотела сказать, что, даже если они фактически были правы, они все
равно были не правы по существу. В моем понимании это было восстановлением
справедливости. Я бы назвала это правосудием. Ты знал, что будет дальше с таким человеком.
Посмотри на Ночного охотника. Его никогда не казнят. Или на это потребуется двадцать лет.
Босх почувствовал себя неуютно. Он задумывался над мотивами своих действий в
отношении Кукольника только наедине с собой. Он никогда не рассуждал об этом вслух. Он не
понимал, к чему она клонит.
- Я знаю, будь это даже правда, ты все равно бы никогда не признался. Но я думаю, что
ты - либо сознательно, либо подсознательно - действительно вынес ему приговор. Ты хотел
правосудия для тех женщин, которые стали его жертвами. Быть может, даже для своей матери.
Босх повернулся к ней, пораженный, и уже хотел спросить, откуда ей известно о его
матери и почему в своем сознании он должен был связать ее с Кукольником. Потом опять
вспомнил о своем досье. Очевидно, в нем это было как-то отражено. Когда он поступал на
работу в полицию, ему надо было указать в заявлении, не является ли он или кто-либо из его
родственников жертвой преступления. Босх написал, что является сиротой с одиннадцати лет
- с того времени, как мать его была найдена задушенной в переулке возле Голливудского
бульвара. Ему не потребовалось указывать, чем она зарабатывала на жизнь. Место
преступления и его характер говорили сами за себя.
Когда он вновь обрел хладнокровие, то все-таки спросил Элинор, к чему она клонит.
- Ни к чему, - ответила она. - Просто... я уважаю это. Думаю, на твоем месте мне бы
захотелось сделать то же самое. Так мне кажется. Надеюсь, у меня бы хватило смелости.
Он посмотрел на нее. Лица обоих были полностью в тени. Уже совсем стемнело, ни один
автомобиль в это время не проезжал мимо, и в машине царил сумрак.
- Давай ты спи первая, а я потом, - сказал он. - Я выпил слишком много кофе.
Элинор не ответила. Он предложил достать из багажника одеяло, но она отказалась.
- Ты когда-нибудь слышал, что сказал Дж. Эдгар Гувер о справедливости? - спросила
она.
- Он, наверное, много чего говорил, но навскидку я ничего не припомню.
- Он сказал, что справедливость занимает второстепенное положение по отношению к
закону и порядку. Думаю, он был прав.
Больше она ничего не сказала, и через некоторое время он услышал ее глубокое и ровное
дыхание. Когда мимо проехала случайная машина, он посмотрел на лицо Элинор, выхваченное
из тьмы светом фар. Она спала, как ребенок, положив голову на руки. Босх приоткрыл окно и
закурил. Он курил и пытался ответить себе на вопрос, не собирается ли он влюбиться в нее и
способен ли в нее влюбиться? А она в него? Эта мысль и возбуждала, и тревожила его в одно и
то же время.
Часть VII
Суббота, 26 мая
Серый рассвет спустился на город, наполнив пространство гаража слабым светом. Утро
также принесло с собой легкий моросящий дождик, асфальт намок, и нижняя половина
витрины "Беверли-Хиллз сейф энд лок" запотела от влаги. Это был первый на памяти Босха
хоть какой-то дождь за последние несколько месяцев. Уиш все спала, а он наблюдал за
хранилищем: потолочные светильники все так же ярко освещали целевой объект, все так же
сверкающий хромированной сталью. Было двадцать минут седьмого, но Босх забыл, что
Элинор должна была в шесть часов позвонить Рурку, и не разбудил ее. По правде сказать, он
вообще так и не разбудил ее за всю ночь, чтобы поменяться ролями. Просто он не успел устать.
В три тридцать вышел на радиосвязь Хаук - для проформы, убедиться, что кто-то бодрствует.
После этого уже никто и ничто не нарушало их покой, как не было никакого движения в
помещении хранилища. Остаток ночи Босх думал попеременно об Элинор Уиш и о хранилище,
которое они караулили.
Он потянулся за стоявшим на приборной доске стаканчиком в надежде найти хоть
холодный глоток кофе, но стакан был пуст. Он обернулся и бросил пустой стакан за спинку
сиденья на пол. При этом в глаза ему бросился лежащий на заднем сиденье пакет из
Сент-Луиса. Гарри взял его, вытащил оттуда толстую пачку бумаг и лениво стал
просматривать, не забывая каждые несколько секунд бросать взгляд на хранилище.
Материалы из военного досье Медоуза он уже видел. Но очень скоро детектив заметил,
что здесь были некоторые документы, которые отсутствовали в подборке ФБР - той, что
давала ему Уиш. Этот комплект был более полный. Здесь был фотостат рапорта о призыве на
военную службу и медицинского освидетельствования. Были также медицинские заключения
из Сайгона. Дважды Медоуза лечили от сифилиса, один раз - от последствий острого
психологического стресса.
Листая пачку, он вдруг остановился, когда взгляд упал на копию двухстраничного письма
от конгрессмена из Луизианы по имени Нуп. Охваченный любопытством, Босх начал его
читать. Письмо было датировано 1973 годом и было адресовано Медоузу, в посольство США в
Сайгоне. В письме, скрепленном официальной печатью конгресса, Нуп благодарил Медоуза за
гостеприимство и помощь во время своего недавнего визита с целью установления каких-то
фактов. Конгрессмен отмечал, что для него явилось приятной неожиданностью встретить в
чужой стране земляка из Новой Иберии. Босх спросил себя, в какой степени этот факт явился
случайным совпадением. Судя по всему, Медоузу было поручено обеспечивать безопасность
конгрессмена, между ними возникли хорошие отношения, и законодатель вернулся в
Вашингтон, составив самое благоприятное мнение о личном составе американских служащих в
Юго-Восточной Азии и о состоянии их морального духа. Как известно, совпадений не бывает.
На второй странице письма содержались поздравления Медоуза с прекрасной карьерой и
упоминались хорошие отзывы, которые Нуп получил от командира Медоуза. Босх продолжал
читать. Упоминалось участие Медоуза в пресечении незаконного вторжения злоумышленников
в посольский отель во время пребывания там конгрессмена: некий лейтенант Рурк любезно
предоставил подробности героического поведения Медоуза сопровождающим конгрессмена.
Босх ощутил внезапный холод под сердцем, точно оттуда отлила вся кровь. Письмо
заканчивалось ничего не значащей вежливой болтовней об общей малой родине. В левой
нижней части письма имелись размашистая подпись конгрессмена и отпечатанное на машинке
примечание:
Машинописные копии:
В отдел архивной документации, Вашингтон, округ Колумбия. Лейтенанту Джону X.
Рурку, посольство США, Сайгон, Вьетнам. В газету "Дейли Ибериан", редактору отдела
новостей.
Босх долго, как оглушенный, пялился в последнюю страницу, не шевелясь и не дыша. Ему
даже показалось, что накатывает дурнота, и он провел рукой по лбу. Он попытался вспомнить,
слышал ли он когда-нибудь второе имя Рурка или его начальную букву. Он не смог вспомнить.
Но это и не имело значения. Сомнений не было. Совпадений не бывает.
Заверещал пейджер Уиш, заставив обоих подскочить на месте, точно от выстрела. Элинор
резко выпрямилась и начала шарить в сумочке, пока не нашла его и не выключила звук.
- О Боже, который час? - проговорила она, все еще находясь в полусне.
Он ответил, что сейчас шесть тридцать, и только тогда вспомнил, что им полагалось
полчаса назад позвонить Рурку. Он сунул письмо обратно в пачку и пачку убрал в конверт.
Потом бросил конверт на заднее сиденье.
- Мне нужно позвонить, - сказала Уиш.
- Послушай, дай себе пару минут, чтобы проснуться, - поспешно отреагировал Босх. -
Я сам позвоню. Мне все равно надо найти где-нибудь туалет и купить кофе и воды.
Он быстро открыл дверь и вылез из машины, прежде чем она успела возразить.
- Гарри, почему ты меня не разбудил?
- Не знаю. Какой у него номер?
- Это мне полагается ему звонить.
- Позволь мне. Скажи номер.
Она дала ему номер, и Босх, завернув за угол, прошел небольшое расстояние до
круглосуточной закусочной под названием "Дарлингз". Всю дорогу он пребывал в изумлении,
не обращая внимания на попрошаек, выползших с восходом солнца. Он старался уложить в
сознании тот факт, что Рурк и был тем самым внутренним шпионом. Что именно он замышлял?
Существовала какая-то недостающая деталь во всем этом, которую Босх не мог постичь. Если
Рурк был информатором, тогда почему он позволил им установить наблюдение за хранилищем?
Он что, хотел, чтобы его людей переловили? Перед рестораном Босх увидел платные
таксофоны.
- Вы опоздали, - сказал Рурк, беря трубку на первом же гудке.
- Мы забыли.
- Босх, вы? Где Уиш? Это она должна была позвонить.
- Не беспокойтесь об этом, Рурк. Она наблюдает за хранилищем, как и положено. Что
там у вас?
- Я ждал вашего звонка, прежде чем предпринимать дальнейшие шаги. Вы что, оба
спали? Что там?
- Да ничего не происходит. Но вы ведь и так это знаете, не правда ли?
Наступило молчание, во время которого старый нищий подошел к будке и попросил у
Босха денег. Босх положил руку на грудь старика и решительно отодвинул его.
- Вы на проводе, Рурк? - произнес он в трубку.
- Что вы хотели этим сказать? Почему я должен знать, что там происходит, когда вы не
звоните мне, как было условлено? И эти ваши постоянные инсинуации... Босх, я вас не
понимаю.
- Позвольте спросить вас кое о чем. Вы действительно послали отряд к выходам из
туннелей, или эта ваша светокопия, и ваша указка, и спецназ - все это чистая мишура?
- Пришлите Уиш к телефону. Я не понимаю, о чем вы говорите.
- Извините, она не может сейчас подойти.
- Босх, я вас отзываю. Происходит какое-то недоразумение. Вы просидели там на
дежурстве всю ночь. Я думаю, вам следует... нет, лучше я пошлю туда двоих человек вам на
замену. Я намерен позвонить вашему лейтенанту и...
- Вы знали Медоуза.
- Что?
- То, что я сказал. Вы его знали. У меня его досье, приятель. Его полное досье, а не та
урезанная версия, что вы дали Уиш для передачи мне. Вы были его командиром, когда он был
прикомандирован к посольству в Сайгоне. Мне это точно известно.
Снова последовало молчание. Затем Босх услышал:
- Я был командиром над многими людьми, Босх. Я не мог их всех знать.
Босх покачал головой:
- Слабовато, лейтенант Рурк. Действительно слабо. Еще хуже, чем если бы вы просто это
признали. Я расскажу вам при встрече.
Босх повесил трубку и вошел в "Дарлингз", где заказал два кофе и две бутылки
минеральной воды. Он стоял у кассы, ожидая, пока девушка соберет заказ, и смотрел в окно. Он
думал только о Рурке.
Девушка подошла к кассе с его заказом в картонном пакете. Гарри заплатил и дал ей на
чай, вышел и снова двинулся к телефонной будке.
Он снова набрал номер Рурка, не имея в голове иного намерения, кроме как выяснить,
сидит ли тот у телефона или ушел. Он повесил трубку после десяти бесплодных звонков. Затем
позвонил в диспетчерский центр полицейского управления Лос-Анджелеса и велел оператору
позвонить диспетчеру ФБР и спросить, отправлен ли их спецназ в район Уилшира или
куда-либо еще в Беверли-Хиллз и не требуется ли помощь. Ожидая ответа, он попытался
вникнуть в рурковский план ограбления. Тем временем откупорил один из стаканчиков с кофе
и сделал глоток.
Диспетчерша подтвердила, что ФБР действительно отправило спецназ в район Уилшира.
Никакой подмоги им не требовалось. Босх поблагодарил и повесил трубку. Теперь, как ему
казалось, он начал понимать замысел Рурка. План этот состоял в том, что никто вовсе не
собирался взламывать хранилище. Якобы планируемое ограбление было просто наживкой для
отвода глаз. Хранилище играло роль манка, подсадной утки. Босх думал о том, как позволил
Трану без помех удалиться своей дорогой после того, как проследовал за ним до самого
хранилища. Единственное, чего он добился своими действиями, - согнал преступного
капитана с насиженного места вместе с его бриллиантами. Чтобы Рурку было сподручнее до
него добраться. Он просто отдал Трана в его руки.
Когда Босх вернулся к машине, то увидел, что Элинор читает досье Медоуза. Она еще не
добралась до письма конгрессмена.
- Что так долго? - добродушно спросила она.
- У Рурка была масса вопросов. - Он забрал у нее бумаги и сказал: - Я хочу, чтобы ты
взглянула на одну вещь. Кстати, где ты взяла то досье Медоуза, что давала мне?
- Не знаю. Рурк его где-то взял. А что?
Босх отыскал то самое письмо и, не говоря ни слова, протянул ей.
- Что это? - вскинула она брови. - Семьдесят третий год?
- Прочти. Это то досье Медоуза, которое я попросил скопировать и переслать мне из
Сент-Луиса. Этого письма нет в том файле, который дал тебе Рурк для моего ознакомления. Он
выхолостил его. Прочти, ты поймешь почему.
Он бросил взгляд на дверь хранилища. Ничего не происходило, да он ничего и не ожидал.
Потом опять перевел взгляд на нее, следя, как она читает. Она вздернула бровь, пробежав обе
страницы, еще не дойдя до нужного имени.
- Да, судя по этому, выходит, что он был своего рода героем. Я и не... - Глаза ее
расширились, когда она дошла до конца страницы. - Копия отправлена лейтенанту Джону
Рурку.
- Угу. Ты еще пропустила первое упоминание. - Он указал на нужное место, где
упоминалось, что Рурк был командиром Медоуза. - Внутренний информатор. Что нам теперь
делать, как ты думаешь?
- Я не знаю. Ты уверен? Это ничего не доказывает.
- Если это совпадение, то ему следовало сказать, что он знал этого человека, прояснить
вопрос раз и навсегда. Как это сделал я. Я пришел и сказал. Он этого не сделал, потому что не
хотел, чтобы об этой связи было известно. Я спросил его сейчас, по телефону. Он солгал. Он не
хотел, чтобы мы знали об этом.
- Значит, теперь он в курсе, что ты знаешь?
- Да. Не знаю, что именно он понял. Насколько я в курсе. Я повесил трубку раньше, чем
он договорил. Вопрос в том, что нам сейчас делать. Вероятно, мы просто попусту теряем время.
Никто не собирается грабить это хранилище. Они, вероятно, уже расправились с Траном -
после того как забрали его бриллианты - и спокойно скрылись. Мы выложили им Трана на
блюдечке, прямо в руки.
Тут ему пришло в голову, что белый "форд" принадлежит грабителям, а вовсе не Льюису
и Кларку. И те проследовали за ними прямиком к Трану.
- Погоди минутку, - сказала Элинор. - Я не понимаю. А почему же тогда всю неделю
срабатывала охранная сигнализация? А как быть с пожарным гидрантом и пожаром в бутике?
Все должно было произойти, как мы предполагали.
- Я сам не понимаю. Сейчас уже во всем нет никакого смысла. Может, Рурк ведет своих
людей в ловушку. Или на кровавую расправу.
Оба уставились вперед, через улицу. Дождь немного ослаб, солнце уже полностью
взошло, и под его лучами еще сильнее заиграло ярким светом хранилище. Наконец после
продолжительного молчания Элинор заговорила:
- Я думаю, нам нужно привлечь кого-то в помощь. Может, Хэнлона и Хаука, которые
сидят с другой стороны? Или спецназ, если только все они не являются частью дьявольского
плана Рурка.
Босх сказал, что проверял насчет спецназа и узнал, что бойцы действительно высланы на
место.
- Тогда чем сейчас занимается Рурк? - спросила она.
- Нажимает на все кнопки.
Они несколько минут прокручивали дело со всех сторон и решили позвонить Ороско,
начальнику полиции Беверли-Хиллз. Прежде всего Элинор связалась с Хэнлоном и Хауком.
Босх хотел, чтобы те оставались на месте.
- Вы там как, не спите, ребята? - проговорила она по радиосвязи.
- Сейчас только десять часов четыре минуты. А я уже чувствую себя, как тот парень,
зажатый в своей машине на эстакаде после землетрясения в Окленде. А что у вас?
- Ничего, просто проверка. Как там парадная дверь?
- Ни единого шороха за ночь.
Она дала отбой, и какое-то время царила тишина - пока Босх не начал вылезать из
машины, чтобы позвонить Ороско. На полпути он остановился и оглянулся на нее:
- А знаешь, он погиб.
- Кто?
- Тот человек, который оказался зажатым на эстакаде.
Именно в этот момент раздался глухой удар, слегка сотрясший машину. Не столько звук,
сколько вибрация, немного напоминающая первый толчок при землетрясении. За ним не
последовало новых. Но через одну-две секунды зазвонила охранная сигнализация. Звон,
громкий и отчетливый, раздавался со стороны компании "Беверли-Хиллз сейф энд лок". Босх,
выхватив пистолет, впился глазами в хранилище. Видимых признаков вторжения не было.
Почти тотчас переговорное устройство разразилось голосом Хэнлона:
- У нас звонок. Как будем действовать?
Ни Босх, ни Уиш сразу не ответили на радиовызов. Они просто сидели, уставившись на
хранилище, потрясенные, ошарашенные. Рурк повел своих людей прямо в ловушку! Во всяком
случае, так это выглядело.
- Сукин сын! - сказал Босх. - Они там!
- Вели Хэнлону и Хауку сохранять спокойствие, пока мы не получим распоряжений, -
немного погодя распорядился Босх.
- А кто будет их отдавать? - спросила Элинор.
Босх не ответил. Он думал о том, что происходит там, внутри. Зачем было Рурку вести
своих людей в западню?
- Очевидно, он не имел возможности их предупредить - сказать, что бриллиантов там
нет и что мы их поджидаем, - сказал он. - Ведь еще сутки назад мы ничего не знали о
депозитарии и о том, что готовится. Вероятно, когда мы вышли на след, было поздно их
предупреждать. Они ушли слишком далеко.
- Значит, они будут действовать по намеченному плану, - сказала Элинор.
- Первым делом воры вскроют ячейку Трана, если они прилежно выучили урок и знают,
где она находится. Увидят, что она пуста, - и что станут делать дальше? Бросят все или станут
вскрывать другие сейфы, пока не наберут достаточно ценностей, чтобы окупить операцию?
- Я думаю, они все бросят и унесут ноги, - ответила она. - Думаю, что когда они
вскроют ячейку Трана и не обнаружат там бриллиантов, то поймут: что-то не так - и уберутся
ко всем чертям.
- Тогда у нас не так много времени. Моя догадка состоит в том, что они не станут
сверлить сейф, пока мы не перезапустим сигнализацию и не уйдем с места действия. Мы можем
немного задержаться с повторным включением, но если переборщим, они что-то учуют и
смотают удочки, однако при этом будут готовы во всеоружии встретить наших людей под
землей.
Он вышел из машины и оглянулся на Элинор.
- Садись за рацию. Вели своим парням оставаться на месте, а затем передай сообщение
спецназовцам. Скажи им: мы считаем, что в хранилище кто-то есть.
- Они спросят, почему Рурк ничего не говорит.
- Придумай что-нибудь. Скажи, что не знаешь, где Рурк.
- Куда ты идешь?
- Встретить патрульную машину, которая приедет на сигнал охранной системы.
Попрошу, чтобы они вызвали сюда Ороско.
Он захлопнул дверь машины и стал спускаться по гаражному пандусу. Элинор передала
сообщения.
На подходе к депозитарию Босх вытащил футляр с полицейским значком, раскрыл его и
прицепил к нагрудному карману пиджака. Завернул за угол, обогнув стеклянную стену, и
взбежал по ступеням парадного входа - как раз в тот момент, когда к дверям, сверкая
мигалкой, но без сирены подъехала патрульная машина полиции Беверли-Хиллз. Двое
патрульных выскочили из нее, выхватывая дубинки из пластиковых трубчатых держателей на
дверцах машины и засовывая их в кольца на своих поясах. Босх представился, объяснил, что он
здесь делает, и попросил как можно скорее известить капитана Ороско. Один из копов сказал,
что был вызван также управляющий, человек по имени Эвери, чтобы перезапустить
сигнализацию, пока полиция будет осматривать помещение. Все как обычно, по стандартной
процедуре. Патрульные сказали, что здешняя охранная сигнализация срабатывает уже в третий
раз за неделю и они в третий раз приезжают по вызову. Они также сообщили, что получили
распоряжение докладывать обо всех вызовах из этого места капитану Ороско прямо домой, в
любое время суток.
- Вы хотите сказать, что эти вызовы настоящие? Не просто сбой в системе
сигнализации? - спросил один из них, по имени Онага.
- Мы точно не знаем, - ответил Босх. - Но мы хотим действовать так, как если бы это
был ложный вызов. Управляющий приезжает, вы вместе с ним выключаете сигнал и
перезапускаете систему, затем каждый отправляется своей дорогой. О'кей? Все как всегда.
- Добро, - отозвался другой коп, у которого над карманом на медной пластинке
значилось "Джонстон". Не вынимая дубинки из гнезда на поясе, он быстрым шагом направился
к полицейскому "лендкрузеру", чтобы позвонить Ороско.
- Вот и наш мистер Эвери, - сказал Онага.
Белый "кадиллак" плавно подкатил к тротуару и остановился позади патрульной машины.
Из автомобиля вышел Эвери-третий, одетый в розовую спортивную рубашку и
хлопчатобумажные, в полоску, брюки свободного покроя. Он подошел к ним и, узнав Босха,
поприветствовал его.
- Что, был взлом?
- Мистер Эвери, мы подозреваем, что здесь, возможно, не все в порядке, пока мы точно
не знаем. Нам требуется время, чтобы проверить. Мы бы хотели, чтобы вы открыли офис и
произвели обход, как обычно при срабатывании сигнала. Затем перезагрузили систему
сигнализации и опять все заперли.
- Только лишь? Вы уверены? Что, если...
- Мистер Эвери, единственное, что от вас требуется, - это сесть в машину и уехать, как
вы делали прежде. Сделайте вид, будто едете домой. Но вместо этого я попрошу вас завернуть
за угол - там есть кафе под названием "Дарлингз". Зайдите и закажите себе чашку кофе. Я
либо сам подойду, чтобы вас проинформировать, либо пошлю за вами. Пожалуйста,
расслабьтесь. Мы в состоянии справиться с любыми возможными неприятностями. Другие
наши люди сейчас берут ситуацию под контроль, но здесь мы хотим создать впечатление, что
производим рутинную проверку по обычному ложному вызову.
- Понимаю, - сказал Эвери, вытаскивая ключ из кармана пальто и подходя к парадной
двери. - Кстати, звонит сигнализация не из хранилища. Это внешняя сигнализация, которая
возбуждается вибрациями витрины помещения. Я уверенно могу это сказать. Другой тембр
звука, понимаете?
Босх понял, что копатели, выводя из строя охранную систему депозитария, не знали, что
внешняя сигнализация представляет собой отдельную, самостоятельную систему.
Онага и Эвери вошли внутрь, Босх следовал поодаль. Он остановился на пороге, ища
признаки дыма и не обнаруживая их, вынюхивая запах кордита, но тоже ничего не ощущая. Тем
временем Джонстон вошел в помещение, и Босх торопливо зажал ему рот, чтобы помешать
что-нибудь выкрикнуть, перекрывая вой сирены. Джонстон понимающе кивнул, сложил руки
рупором и, приставив к уху Босха, сказал, что Ороско будет здесь самое большее через
двадцать минут. Он жил в Долине. Гарри кивнул, про себя надеясь, что это произойдет
достаточно быстро.
Сирену выключили, и Эвери с Онагой вышли из кабинета управляющего в вестибюль, где
ждали Джонстон и Босх. Онага посмотрел на Босха и покачал головой, показывая, что никаких
изменений нет.
- Вы обычно проверяете хранилище? - спросил Босх.
- Только снаружи, - ответил Эвери.
Он подошел к устройству рентгеновского излучения, включил его и пояснил, что
потребуется пятьдесят секунд, чтобы аппарат нагрелся. Это время они провели в молчании.
Наконец Эвери положил ладонь на считывающее устройство. Он
...Закладка в соц.сетях
