Жанр: Детектив
Черное эхо
...пал на
спину. Рывком вскочил и лучом фонарика начал шарить вокруг, по черной слизи, выискивая
следы. Крови не было, но на водорослях виднелись процарапанные отметины, которые могли
быть оставлены подошвами башмаков человека, пытающегося найти точку опоры. Струйка
воды текла в том направлении, куда тянулись царапины. Босх двинулся туда же.
К этому времени он уже полностью утратил ощущение направления, но хотел верить, что
держит путь на север. Босх прикрутил свет фонаря и медленно продвинулся футов на двадцать,
прежде чем включить его снова. Когда же включил, то увидел, что направление следов
подтвердилось. Смазанный кровавый отпечаток ладони виднелся на закругленной стене
прохода, примерно посередине между полом и потолком. Через два фута такой же отпечаток
повторялся, но уже ниже, почти у пола. Босх понял, что Франклин быстро терял кровь и силы.
Здесь он останавливался, чтобы осмотреть рану. Теперь, видимо, до него оставалось совсем
немного.
Медленно, стараясь дышать как можно тише, Босх двигался вперед. Труба пахла сырым
полотенцем, и воздух был настолько влажен, что на коже оседали капельки воды. Где-то
неподалеку звучал рокот уличного движения. Слышались звуки сирен. Гарри чувствовал, что
труба, по которой он движется, потихоньку идет под уклон, что и обеспечивало сток воды. Он
спускался под землю - где ползком, где скользя. Расцарапанные колени болели и кровоточили.
Пройдя, вероятно, футов сто, Босх опять остановился и включил фонарик, все так же
держа его в вытянутой руке, в стороне от тела. В другой руке он держал наготове пистолет.
Впереди, на стенках трубы, виднелось все больше крови. Когда он выключил фонарь, то
заметил, что темнота вдали изменилась. В ней появился признак просвета с сероватым
оттенком. Он мог почти наверняка сказать, что труба кончалась, или, вернее, соединялась с
коридором, из которого исходил тусклый свет. Потом он понял, что слышит шум воды. Воды
было много - судя по звуку наверху, у него над головой проходил речной канал.
Он осторожно подвинулся к краю стыка, за которым начиналось более светлое
пространство. Труба, в которой он ютился, являлась притоком, соединяющимся с боковой
стеной другого туннеля. Поперек пола этого громадного коридора двигался серебристо-черный
поток воды. Это был подземный канал. С виду было невозможно определить, составляет
глубина потока три дюйма или три фута.
Скрючившись на краю, Босх первым делом прислушался, стараясь выделить иные звуки,
помимо плеска воды. Ничего не услышав, он медленно вытянул верхнюю часть туловища
вперед, чтобы заглянуть в обе стороны коридора. Вода текла от него влево. Сначала он
посмотрел в ту сторону и увидел смутные очертания бетонного прохода, постепенно
загибающегося вправо. Из расположенных через определенные интервалы отверстий в потолке
сочился сумрачный свет. Босх догадался, что свет исходил из дренажных отверстий,
проделанных в канализационных люках тридцатью футами выше. Это была одна из тех
магистральных линий, о которых говорил Эд Гирсон. Которая из них - этого Босх не знал, да и
не хотел знать. Все равно у него не было при себе светокопии, чтобы сверять направление.
Он обернулся в другую сторону, чтобы взглянуть вверх по течению, - и тут же втянул
голову обратно в трубу, словно черепаха в панцирь. На фоне внутренней стены канала
виднелись очертания темной фигуры. И еще Босх увидел два оранжевых глаза, светящиеся в
темноте и глядящие прямо на него.
На целую минуту Босх замер, не шевелясь и почти не дыша. Едкий пот ручьями лился ему
в глаза. Он закрыл их, но ничего не услышал, кроме шума бегущей внизу черной воды. Потом
медленно опять придвинулся к краю и опять увидел ту же темную фигуру. Она не двигалась.
Два странных оранжевых глаза, напоминающих глаза инопланетянина или глаза человека на
неудачно сделанном фотоснимке со вспышкой, смотрели прямо на Босха. Он вытянул руку с
фонариком за угол и щелкнул кнопкой. В луче фонаря он увидел Франклина, неуклюже
сползшего по стене. Его "М-16" висела на ремне поперек груди, но руки соскользнули с затвора
в воду. Конец ствола тоже окунулся в воду. На лице была маска, и Босху потребовалось
несколько секунд, чтобы сообразить, что к чему. На Франклине были очки ночного видения.
- Франклин, все кончено, - крикнул Босх. - Я из полиции. Сдавайся.
Ответа не последовало, да Босх его и не ждал. Он еще раз бросил взгляд в обе стороны
канала, а затем спрыгнул вниз, в воду. Вода едва покрыла ему лодыжки. Он нацеливал на
темную фигуру и луч фонаря, и пистолет, но не верил, что ему может понадобиться оружие.
Франклин был мертв. Босх видел, как кровь все еще сочится из раны в груди и стекает по
черной футболке. Затем смешивается с водой и уносится потоком. Босх пощупал шею
мужчины, пытаясь найти пульс, но не обнаружил. Он убрал в кобуру свой пистолет и через
голову стянул с груди мертвеца винтовку. Потом стащил с трупа очки ночного видения и надел
на себя.
В очках он посмотрел сначала в направлении потока, потом - в обратную сторону. Было
похоже, как будто смотришь черно-белое кино. Но только черные и белые цвета имели
янтарный оттенок. Босху потребовалось некоторое время, чтобы приспособиться, однако в
любом случае в очках дорогу было видно куда лучше, и он не стал их снимать.
Затем он проверил карманы военных брюк Франклина. Обнаружил насквозь мокрую
пачку сигарет и спички. Была еще запасная обойма патронов, которую Босх положил себе в
карман, и сложенный листок бумаги, на котором расплывался в крови какой-то рисунок
черными чернилами. Осторожно развернув листок, он определил, что это начерченная от руки
карта. Никаких названий на ней проставлено не было. Просто размазавшиеся синие линии.
Ближе к середине схемы был нарисован квадрат - как понял Босх, обозначающий хранилище.
Синие линии обозначали туннели. Гарри повертел листок в руке так и эдак, но картинка не
вызывала никаких ассоциаций. Линия, проходившая перед квадратом, была самой жирной и
отчетливой. Он сообразил, что это, вероятно, Уилшир, а может, и Олимпик. Линии поперечные
проходили, очевидно, под улицами Робертсон, Доэни, Рексфорд и так далее. Имелась также
сетка других линий сбоку страницы. Затем - кружок, перечеркнутый крестом: точка входа.
Босх счел карту бесполезной, поскольку все равно не знал, где сейчас находится и в каком
направлении идет. Он бросил ее в воду и некоторое время наблюдал, как ее уносит потоком. В
этот момент он решил, что тоже пойдет за потоком. Выбор ничем не хуже всякого другого.
Босх шлепал по течению, полагая, что идет на запад. Черный поток завихрялся у стены
водоворотами с оранжевым оттенком.
Доходившая до лодыжек вода наполняла башмаки, заставляя двигаться медленно и
осторожно.
Он думал о том, как хорошо Рурк все разыграл. Не имело никакого значения, что джип и
вездеходы были найдены рядом с автотрассой. Все это было просто приманкой для отвода глаз.
Подстава, и ничего больше. Рурк и члены его банды выставили напоказ очевидное, а сами
сделали все наоборот. Разрабатывая на вчерашнем совещании план сражения, Рурк всех
уболтал, заставив поверить в нужный ему расклад. Поджидающая в засаде спецгруппа никогда
никого не дождется.
Гарри старался обнаружить какие-то признаки следов в подземном коридоре, но ничего не
находил. Вода унесла с собой все возможные следы. На стенах имелись нанесенные краской
знаки и даже начертанные хулиганами граффити, но чувствовалось, что все эти каракули
пребывали здесь уже годами. Он вглядывался в них, но ни в одном не мог распознать ни
указания направления, ни иного сигнала. На сей раз Гензель и Гретель не оставляли следов.
Шум транспорта нарастал, и становилось светлее. Босх сдвинул на лоб очки и увидел
смутные конусы синеватого света, исходившие от потолка примерно каждые сто метров. Свет
лился из канализационных люков и водосточных трапов. Через некоторое время он подошел к
подземному перекрестку. Поскольку вода из линии, по которой он шел, с плеском вливалась в
поток, движущийся по другому каналу, он прокрался вдоль боковой стены и осторожно
заглянул за угол. Он никого не увидел и не услышал. Он не имел представления, в какую
сторону идти дальше. Дельгадо мог удалиться в любом из трех направлений. Босх решил
свернуть направо, потому что, по его расчету, этот путь выводил дальше от места засады
спецназа.
Он прошел по новому туннелю не более трех шагов, когда услышал впереди громкий
шепот:
- Арти, ты сможешь дойти? Давай, поднажми, Арти!
Босх прирос к месту. Шепот раздавался с расстояния не более шести ярдов. Но он никого
не видел. Он понял, что надетые очки ночного видения помешали ему угодить прямиком в
засаду.
Но эта маскировка не может действовать долго. Если он подойдет ближе, Дельгадо
поймет, что это не Франклин.
- Арти! - снова позвал хриплый голос. - Ну, давай же!
- Иду, - шепотом отозвался Босх. Он сделал шаг вперед и инстинктом почуял, что не
сумел обмануть Дельгадо. Босх нырнул вперед, одновременно поднимая винтовку.
Он увидел какое-то стремительное вихревое движение впереди слева, затем - ружейную
вспышку. Выстрел прозвучал в бетонном туннеле оглушительно. Босх дал ответный залп и
держал палец на спусковом крючке, пока в "М-16" не кончились патроны. В ушах у него
звенело, но он понял, что Дельгадо, или кто бы там ни был, тоже остановился. Босх услышал,
как он щелкает затвором, засаживая новую обойму, потом - быстро удаляющиеся шаги по
сухому полу. Дельгадо убегал по другому, еще одному, коридору впереди. Гарри вскочил и
бросился вслед, по дороге вытаскивая пустую обойму из своего позаимствованного оружия и
заменяя ее на свежую.
Через двадцать пять ярдов коридор вывел к боковой, приточной, трубе. Она была футов
пяти в диаметре, и, чтобы войти в нее Босху пришлось сделать шаг вверх. Днище окаймляла
полоска черных водорослей, но вода по трубе не текла. В грязной жиже валялась пустая
винтовочная обойма.
Итак, Босх выбрал правильный коридор, но больше уже не слышал шагов Дельгадо. Он
начал быстро перемещаться по трубе. В ней имелся легкий уклон, и примерно через полминуты
он достиг освещенной комнаты на пересечении каналов, под зарешеченной трубой водостока,
видневшегося в тридцати футах выше. По другую сторону от этой комнаты труба
продолжалась. У Босха не было иного выбора, кроме как последовать этим путем, причем на
сей раз труба имела уклон по ходу его движения, постепенно уходя вниз. Он прошел еще
пятьдесят ярдов, и оказалось, что проход, в котором он находится, соединяется с более
крупным коридором - то была магистральная линия. Он услышал прямо впереди звук
льющейся воды.
Гарри чересчур поздно сообразил, что движется слишком быстро для того, чтобы вовремя
остановиться. Когда он, поскользнувшись, потерял равновесие и по скользким водорослям
покатился вперед, к устью открывающегося прохода, ему стало ясно, что Дельгадо заманил его
в западню. Босх зарывался каблуками в черную слизь в отчаянном усилии затормозить. Вместо
этого он, взмахивая руками в поисках равновесия, ногами вперед въехал в открывшийся
впереди коридор.
Странно, но сначала он почувствовал, как пуля разрывает его правое плечо, и только
потом услышал звук выстрела. Было впечатление, будто некто, размахнувшись откуда-то
сверху веревкой с крючком на конце, вонзил этот крючок ему в плечо, а затем дернул, валя
наземь.
Босх выпустил из рук пистолет и полетел, как ему показалось, куда-то на сотню футов
вниз. Но конечно, это была всего лишь иллюзия. Пол нового коридора, с его двумя дюймами
воды, надвинулся как целая водяная стена, о которую он сильно ударился затылком. Очки
слетели, и Гарри - как-то лениво и отстранение - наблюдал, как вспышки выстрелов
образуют дугу над ним и пули отскакивают, ударяясь в стену.
Когда он пришел в себя, то ему показалось, что прошли часы, но очень скоро понял, что
всего лишь секунды. Звук очередей еще прокатывался эхом по туннелю. Гарри уловил запах
кордита и вновь услышал звук бегущих шагов. Удаляющихся шагов, отметил он. Так по
крайней мере ему хотелось думать.
Лежа в воде в полной темноте, Босх перекатился и стал шарить руками в поисках
винтовки и очков. Через некоторое время он сдался и попытался вытащить свой собственный
пистолет. Кобура оказалась пуста. Он сел и привалился спиной к стене. Он чувствовал, что
правая рука онемела. Пуля вошла в округлость плеча, и вся рука ныла от тупой боли, которая
расходилась от точки удара до кончиков пальцев. Босх ощущал, как кровь течет у него под
рубашкой - по груди и по руке. Это воспринималось теплым контрастом по отношению к
холодной воде, в которой он сидел и которая, бурля, завихрялась вокруг его вытянутых ног.
Он осознал, что ловит ртом воздух и пытается отрегулировать вдох. Он был на грани шока
и понимал это, но ничего не мог с этим поделать.
Затем звук убегающих шагов внезапно смолк. Босх затаил дыхание и прислушался.
Почему Дельгадо остановился? Что случилось? Босх передвинул лежащие в воде ноги, все еще
пытаясь найти какое-нибудь оружие. Вокруг он ничего не мог нащупать, и было слишком
темно, чтобы разглядеть, что куда упало. Фонарик также отлетел куда-то.
Затем послышался какой-то голос, слишком отдаленный и приглушенный, чтобы
разобрать слова или вообще что-либо понять. Было только ясно, что кто-то кому-то что-то
говорит. А потом возник другой голос. Оба принадлежали мужчинам. Босх попытался
разобрать, о чем идет речь, но не смог. Второй голос неожиданно сделался злым и
пронзительным, потом послышался выстрел, затем еще один. Слишком уж много времени
прошло между выстрелами, подумал Босх. И стреляла не "М-16".
Пока он пытался понять, что все это значит, снова раздался звук шлепающих по воде
шагов. Через некоторое время стало возможно определить, что шаги сквозь тьму направляются
к нему.
В этих шагах, что с плеском воды приближались к Босху, не было никакой поспешности.
Они были медленные, равномерные, методичные - словно шаги невесты, по церковному
проходу шествующей к алтарю. Босх бесформенной кучей обмяк, вжимаясь в стену, и снова
пошуровал ногами по дну наполненного водой, осклизлого канала в надежде отыскать
какое-либо оружие. Но его не было. Он был слаб, изнурен и совершенно беззащитен. Ноющая,
монотонная боль из руки переместилась чуть выше - туда, где бился на шее пульс. Кисть
правой руки была по-прежнему неработоспособна, а левой он зажимал разорванную плоть на
плече. Его сильно трясло, и Босх знал, что скоро потеряет сознание и уже не очнется.
Вот стал виден слабый луч фонарика, который приближался к нему по коридору. Как
завороженный, застывшим взглядом, Босх смотрел на него, безвольно открыв рот. Мышечный
контроль у него частично отсутствовал. Через несколько мгновений шлепающие по воде шаги
остановились прямо перед ним, и свет, как внезапно возникшее солнце, ударил ему в лицо. Это
был всего лишь свет от маленького, в форме карандаша, фонарика, но все равно он был
слишком ярким и немилосердным. Он не давал видеть, что происходит за ним. Но несмотря на
это, Босх знал, чье лицо там окажется. Чья рука держит фонарь и как выглядит все остальное.
- Скажи... - проговорил он хриплым шепотом. Он и не предполагал, что у него так
пересохло горло. - Эта штука и твоя маленькая указка из одного набора?
Рурк повел лучом фонарика вниз, пока тот не уперся в пол. Босх огляделся и увидел, что
"М-16" и его пистолет лежат в воде у противоположной стены. Слишком далеко, чтобы
дотянуться. Он заметил, что Рурк, одетый в черный комбинезон, заправленный в резиновые
сапоги, держит в руках другую винтовку "М-16", нацеленную на него.
- Ты убил Дельгадо, - сказал Босх. Это было утверждение, а не вопрос.
Рурк ничего не говорил. Он приподнимал в руке оружие, точно прикидывал его вес.
- А теперь ты собираешься убить копа, - в этом твой замысел?
- Это единственный способ, каким я могу выпутаться из этой истории. Будет выглядеть
так, будто сначала Дельгадо прикончил тебя вот из этого. - Рурк приподнял винтовку. -
Потом я поквитался с ним. Выйду из дела героем.
Босх не знал, стоит ли говорить что-нибудь об Уиш. Это могло поставить ее под удар. Но
это же могло спасти ему жизнь.
- Можешь на это не рассчитывать, Рурк, - вымолвил он наконец. - Уиш знает. Я
сказал ей. В досье Медоуза есть одно письмо. Оно связывает тебя с ним. Она, вероятно, уже
рассказала о тебе всем наверху. Давай бросай это дело и помоги мне. Для тебя же будет лучше,
если ты вытащишь меня отсюда. Я теряю сознание, приятель.
Босх не мог бы сказать наверняка, но ему показалось, что он увидел легкую перемену в
лице Рурка, в его глазах. Они оставались открыты, но было ощущение, будто они перестали
видеть. Будто он вглядывался во что-то внутри себя и видел только это. Потом он словно
очнулся: в глаза вернулось осмысленное выражение, и они опять уставились на Босха без
всякого сочувствия - в них читалось одно лишь презрение. Босх по скользкому илу подвинул
друг к дружке свои ноги и попытался рывком, собрав все силы, вытолкнуть себя в стоячее
положение. Но он успел подняться всего на несколько дюймов, когда Рурк наклонился и
пихнул его обратно.
- Сиди где сидишь, не смей рыпаться. Ты думаешь, я сейчас стану вытаскивать тебя
отсюда? По моим подсчетам, ты обошелся нам в пять, может, даже в шесть миллионов -
примерно столько Тран хранил в своем сейфе. Должно быть, не меньше. Но я уже никогда не
узнаю точных цифр. Ты испортил нам всю малину, загубил идеальное преступление. Ты отсюда
не выйдешь.
Голова Босха стала клониться книзу, пока подбородок не уткнулся в грудь. Глаза
закатились. Ему страшно хотелось спать, но он сопротивлялся этому желанию. Он застонал и
ничего не ответил.
- Ты единственный оказался неучтенным во всем этом проклятом плане. И что же?
Один-единственный шанс, что дело сорвется, - и оно срывается! Ты оказался тем самым
гребаным законом Мэрфи, мать твою!
Босху удалось заставить себя поднять глаза на Рурка. Это стоило ему неимоверных
усилий. Затем его здоровая рука, зажимавшая рану в плече, не удержалась и упала. В нем
больше не оставалось сил ее удерживать.
- Что? - с трудом сумел он произнести. - Ч-что... ты хочешь сказать?.. Какой шанс?
- Совпадения, серия совпадений - вот что я имею в виду. В твое дежурство поступает
звонок насчет Медоуза. Это не входило в наши планы, Босх. Можно ли поверить в такую
подлость? Интересно, какова вероятность такого совпадения? Хотел бы я знать... Ты только
представь: Медоуза положили в трубу, в которой, как мы знали, ему случалось ночевать и
раньше. Мы рассчитывали, что его не обнаружат дня два, а затем потребуется, пожалуй, дня
два-три, чтобы идентифицировать его по отпечаткам пальцев. А к тому времени его уже
списали бы со счетов как умершего от передозировки, его никто не стал бы принимать во
внимание. У парня в досье значится, что он наркоман. Все предельно просто. Но что
происходит вместо этого? Подвертывается этот чертов юнец и тут же первым делом звонит в
полицию. - Он потерянно покачал головой с выражением человека, которого морально
подкосили неудачи. - И кто же получает этот сигнал? Хренов коп, который, оказывается,
знавал долбаного жмурика и буквально через две секунды устанавливает его личность! Бывший
хренов кореш по вонючим туннелям долбаного Вьетконга! Да я до сих пор не могу поверить в
эту фигню! Ты испортил нам все дело, сорвал все планы, Босх. Даже твоя собственная жалкая
жизнь... Эй, ты меня еще слышишь?
Босх почувствовал, как его голова поднимается, подталкиваемая упирающимся в
подбородок дулом винтовки.
- Эй, ты еще тут? - повторил Рурк, а потом ткнул Босха стволом в правое плечо. Это
вызвало волну сокрушительной боли, глаза заволокло красным неоновым огнем. Вспышка боли
прожгла руку и пронзила тело от грудной клетки донизу. Босх простонал и принялся судорожно
глотать ртом воздух, а потом медленно потянулся левой рукой к пистолету. Но этого движения
оказалось недостаточно. Он не дотянулся, ухватив только пустоту. Детектив подавил приступ
рвоты и почувствовал, как капли пота текут между влажных волос.
- А ты не слишком-то хорошо выглядишь, дружище, - заметил Рурк. - Я вот думаю,
может, мне в конце концов и не придется с тобой это делать? Может, мой человек Дельгадо
вполне справился с одного выстрела?
Боль вырвала Босха из небытия. Рурк продолжал нависать над ним, и Босх, подняв глаза,
заметил, как что-то широкое и плоское свободно свисает с пояса комбинезона агента ФБР.
Карманы. Он надел комбинезон наизнанку... Что-то знакомое, какое-то воспоминание
мелькнуло в мозгу Босха... Он вспомнил, как Шарки сказал, что видел пустой пояс-карман для
инструментов на человеке, который втаскивал тело в трубу возле резервуара. Этим человеком
был Рурк. В ту ночь он тоже надел комбинезон наизнанку. Потому что на спине комбинезона
были буквы "ФБР". Он не хотел подвергать себя риску быть замеченным в этом комбинезоне.
Теперь это была уже бесполезная информация, но Босху почему-то было приятно, что он может
уложить отсутствовавший кусок головоломки в нужное место.
- Чему ты улыбаешься, мертвец? - спросил Рурк.
- Пошел ты!
Рурк поднял ногу, чтобы пнуть Босха в плечо. Но Босх был к этому готов. Он схватил
здоровой рукой каблук и толкнул вверх и в сторону. Рурк не удержался на скользком илистом
полу и со всплеском опрокинулся на спину. Но не выронил пистолет, как надеялся Босх. Вот
что главное. Вот и весь результат. Босх сделал слабую попытку отобрать оружие, но Рурк с
легкостью отодрал его пальцы от ствола и с силой оттолкнул его к стене. Босх наклонился
набок, и его стошнило в воду. Он почувствовал, как новая струя крови полилась из плеча и
побежала вниз по руке. Все, конец игры. Больше ничего. Все было кончено.
Рурк поднялся из воды. Он подошел вплотную и упер ствол винтовки в лоб Босху.
- Ты знаешь, Медоуз рассказывал мне обо всей этой штуковине насчет черного эха. Обо
всей этой муре. Что ж, Гарри, ты приехал. Вот оно, твое эхо.
- Почему его убили? - прошептал Босх. - Медоуза. Почему?
Рурк сделал шаг назад и прежде, чем ответить, обвел взглядом оба конца туннеля.
- Ты и сам знаешь почему. Он был кретин. Он создавал проблемы там, он напортил
здесь. Вот поэтому он и умер. - Рурк, видимо, перебирал в голове воспоминания и с
отвращением покачал головой. - Все было бы идеально, если бы не он. Он оставил себе
браслет с дельфинами. Маленькие нефритовые дельфины, оправленные в золото.
Рурк уставился куда-то в сторону, в темноту туннеля. На его лице было
задумчиво-печальное выражение.
- Этого оказалось достаточно, чтобы разрушить весь замысел, - проговорил он. -
Понимаешь, для того, чтобы план привел к успеху, он должен основываться на
неукоснительном соблюдении правил. В этом случае успех гарантирован. Медоуз - будь он
проклят! - не стал их соблюдать.
Он покачал головой, все еще негодуя на покойника, и некоторое время не говорил ничего.
Именно в этот момент Босху показалось, что он слышит где-то вдалеке звук шагов. Он не был
уверен, действительно ли его слышит или только выдает желаемое за действительное. Он
немного пошевелил в воде левой ногой. Недостаточно резко для того, чтобы побудить Рурка
нажать на спуск, но достаточно для того, чтобы плеск воды мог заглушить звук этих шагов.
Если они там были.
- Он утаил браслет, - повторил Босх. - И это все испортило?
- Этого оказалось достаточно! - злобно ответил Рурк. - Ни одна вещь, взятая из
банковских сейфов, не должна была обнаружиться. Разве не понятно? В этом состояла вся
красота плана. Ничего не должно было объявиться! Мы должны были избавиться от всего,
кроме бриллиантов. А их мы договорились придержать, пока не покончим со вторым делом. Но
этот идиот не мог подождать, пока второе дело будет сделано. Он прикарманивает эту дешевую
побрякушку и тащит ее в ломбард, потому что ему понадобилось ширнуться! Я увидел браслет
в отчетах по ломбардам. Да, после уэстлендского дела мы обратились к управлению полиции
Лос-Анджелеса с просьбой отсылать нам копии ежемесячных списков вещей, сданных в
ломбард, чтобы мы тоже могли их просматривать. Мы стали получать такие же перечни у себя
в Бюро. Единственное, почему я узнал этот браслет, когда ваши парни его пропустили, - это
потому, что я специально его искал. Те изучали ломбардные списки в поисках тысячи разных
вещей. Меня интересовала только одна. Я знал, что кто-то ее утаил. В заявлениях клиентов
того, первого, хранилища фигурировало множество предметов, которые якобы были украдены,
но на самом деле не входили в число вещей, которые мы взяли. Они просто хотели
смошенничать со страховкой. Но я знал, что браслет с дельфинами существовал на самом деле.
Та старуха... которая все плакала. Вся эта сентиментальная мура, связанная с браслетом и с ее
мужем... Я сам ее допрашивал. Я знал, что она не жульничает. Поэтому я понял: один из моих
парней присвоил браслет.
"Пусть он еще говорит, не давай ему умолкнуть, - сказал себе Босх. - Ему болтать -
тебе выживать. Тебе надо выбраться. Выбраться отсюда. Один болтает - другой выживает.
Кто-то идет, а рука моя жжет". Он засмеялся над собственным горячечным бредом, и это
вызвало у него новый приступ рвоты. Не обращая внимания, Рурк продолжал:
- Я с самого начала поставил на Медоуза. Если уж человек на игле... сам знаешь, чем все
кончается. Так что, когда браслет объявился, Медоуз был первым, к кому я пошел.
Тут Рурк чуть подался назад, и Гарри опять поплескал ногами в воде. Сейчас вода
казалась ему теплой, и виной тому была кровь, стекавшая по его боку, который, напротив, был
холоден.
Рурк сказал:
- А знаешь, Босх, я и впрямь не знаю, целовать мне тебя или убить. Из-за тебя мы
потеряли миллионы на этом деле, но, с другой стороны, теперь, когда трое моих людей мертвы,
моя доля от первого предприятия, бесспорно, возросла. В конечном счете, вероятно, выходит
так на так.
Босх не надеялся, что ему удастся еще долго продержаться. Он чувствовал изнеможение,
беспомощность и смирение. Жизненная сила вытекла из него. Даже сейчас, когда он у
...Закладка в соц.сетях
