Жанр: Детектив
Вредность не порок
...щеке и нагнулся
отмыкать наручники. - Не пристрелит. Мы с
тобой ему еще нужны.
Вот те раз... И, чтобы не сойти с ума от распиравших меня вопросов, я
выпалила:
- Чтобы изумруды искать?
Бешеный сделал глубокий-глубокий вдох, потом долгий-долгий выдох.
- Я тебе даю десять секунд. Если за десять секунд ты не успеешь объяснить
наконец, о каких изумрудах так страдаешь...
- Ясно, - быстро отозвалась я. И все рассказала.
В начале рассказа Бешеный хмыкал, хрюкал и качал ногой, постепенно глаза
его начали темнеть, шрам - синеть, а я стала
убиваться от того, что не дотерпела минуту и не дала снять Бешеному наручники.
Теперь же это явно откладывалось,
Бешеный сверлил меня глазами-угольями, тяжело сглатывал и повторял каждую мою
фразу в вопросительной интонации.
Когда я добралась до момента с рацией, Бешеный вскочил и заметался по проходу.
- Ах, сука... Вот когда он обо мне вспомнил... А я гадал, на кой черт вы в
город поперлись...
Подождав, пока Бешеный немного утихнет, я тихонечко кашлянула, чтобы
привлечь внимание. Он и правда обо мне уже
позабыл, потому что вздрогнул, развернулся, и во взгляде мелькнуло искреннее
удивление.
Я растянула губы в улыбке, мол, все свои, и проблеяла:
- Что теперь?
Что делать, Бешеный явно не знал. Я тоже не знала, но очень хотелось снять
наручники. Попросить об этом в лоб
постеснялась, поэтому начала издалека:
- Коля, а кто такой Гордей? - Так, сразу видно, лишний вопрос. - А Белый -
это место или фамилия?
- Фамилия, детка, фамилия, - раздалось вдруг откуда-то из угла, в то же
мгновение Бешеный совершил гигантский прыжок
и перекатился под "СААБ".
С разных сторон раздались глухие хлопки, словно кто-то неумело хлопал в
ладоши. Я сжалась в комок возле проклятой
скобы, втянула голову в плечи, закрыла глаза и почти умерла. За спиной что-то
трещало, тяжело топали по полу чужие
ботинки, вот кто-то вскрикнул и упал. Все закончилось так же быстро, как и
началось.
Повисла пауза, затем скрипнул песок под неторопливыми шагами. Я совсем
завяла и бессознательно вцепилась в скобу
руками. Я знала, кто сейчас стоит за моей спиной. Это Седой.
- Семен, - раздалось из конца коридора, - он зацепил Багра.., вот падаль..,
успел-таки...
- Как зацепил? - В этот момент Седой был так близко, словно нюхал мой
затылок. Особого интереса в его голосе не было,
кажется, я догадывалась, что сейчас интересовало его гораздо сильнее.
- А черт.., хана, похоже...
- Ну и дружок у тебя... - Я почувствовала, как Седой провел рукой по моим
волосам. - Видишь, человека пристрелил... Так
вот оно в чем дело, ты у нас как кобылка пристегнута! Вам что, так больше
нравилось? И вдруг мне тоже понравится, а? - Тут
я поняла, что меня сейчас стошнит. А Седой засмеялся:
- Чего молчишь? Прошлый раз, помнится, ты довольно охотно открывала свой
ротик... Ты часом меня не забыла? Может,
напомнить?
Тут этот придурок собрал в горсть мои волосы и потянул вверх, заставив
встать. Не успела я взвизгнуть, как он одной
рукой ухватил меня за шею, второй рванул сзади за ворот футболки и вцепился
зубами чуть выше плеча.
От ужаса я даже не смогла закричать. Я захрипела, а ноги подо мной словно
растаяли. Удержать меня Седой не смог, и я
упала на колени. Звякнули о скобу наручники...
- Вот так-то... - удовлетворенно протянул Седой, утирая окровавленный рот
тыльной стороной ладони. - Лимон, обыщи
его... Ключ от наручников... Измаялась детка...
Не иначе на этом свете псих на психе и психом погоняет...
- Вот... - буркнул кто-то, я подняла глаза. Тесен мир!
В столице-то не протолкнешься, а тут вообще, куда ни ткнись, на знакомого
наступишь! Это же тот, что с Иркой танцевал,
а потом допрашивал нас с Надькой! Тоже мне, Лимон, больше на макаку похож.
Так, а отсюда вывод: Седой действительно перебрался к местным бандюгам,
мало того, здесь он явно верховодит. Не
удивлюсь, если сейчас появится Череп... Вместо Черепа появился Ушастый, еще один
танцор задрипанный...
- Куда ее?
- В мою машину, - бросил Седой, - мигом здесь все прибрать - и за нами.
От скобы меня к тому моменту отстегнули, но браслеты надели снова. Лимон и
Ушастый подхватили под локотки, и я
живо очутилась на заднем сиденье джипа. Седой сел рядом с водителем:
- Погнали... - Когда выбрались на шоссе, оглянулся и рявкнул:
- Ляг!
Я послушно завалилась на бок и затихла, стараясь незаметно промокать
льющиеся по щекам слезы...
Уже довольно давно машина остановилась где-то на партизанской тропе,
водитель заглушил мотор и молча откинулся на
спинку сиденья. Седой вылез наружу, куда он делся, не видела, высовываться я
боялась. Воздух вокруг машины звенел от
комариной песни, я очень надеялась, что комары слопают и Седого, и всю его
шайку. Как выяснилось, задача оказалась
насекомым не под силу, сзади сверкнули фары подъезжающей машины, и вскоре Седой
занял свое место, а рядом,
бесцеремонно сбросив мои ноги на пол, втиснулся Лимон. Так мы ехали совсем
недолго, вот обе машины вырубили фары и
теперь медленно пробирались вперед. Когда машины остановились, я украдкой
огляделась и поняла, что находимся мы возле
Колиной дачи. Возле джипа мелькнула чья-то тень. Седой опустил стекло.
- Все тихо. Пусто... - прошелестел кто-то и исчез, я нахмурилась. Про голос
не скажу, а силуэт кого-то напоминал, весьма
вероятно, что возле дачи собралась целая куча моих знакомцев.
- Что ж, может, оно и к лучшему... - разочарованно протянул Седой, открывая
дверцу. - Подождем... Думаю, хозяин не
обидится.
Это уж точно, теперь Бешеный ни на кого не обидится. Хоть и был Коля
порядочный придурок, но мне его было жалко. Я
вздохнула, размышляя о том, что жизнь человеческая иной раз не стоит и ржавой
булавки, тут Лимон ткнул меня в бок и
скомандовал:
- Выметайся!
Не знаю, бывали ли незваные гости в Колином доме раньше, повели они себя
довольно свободно, однако самое
удивительное было в том, что я не успела моргнуть, как оказалась на втором этаже
в той же самой спальне.
"Сговорились они, что ли. - Я осторожно опустилась на краешек кровати. -
Или все мужики думают одинаково?"
За окном наконец рассвело. Но небо было затянуто мутными рваными облаками,
и на душе было так же серо и тоскливо,
как и наверху. Кусая пальцы, я долго стояла у окна, но в саду никто не
появлялся. Устав от бесполезного ожидания, я
забралась все-таки в кровать, но долго еще моргала на давно не беленный потолок.
Когда я проснулась, в доме по-прежнему царила тишина. Я старательно
гипнотизировала дверную ручку.
Соблазн выглянуть в коридор рос с каждой минутой, однако перед глазами
вставали достаточно красочные варианты
последствий излишней любознательности. Экспериментировать с нынешними
обитателями дома не хотелось вовсе,
прокушенное плечо здорово ныло, кто знает, что еще может прийти в голову этим
людям! Но вот за дверью скрипнули
половицы, я различила звук неторопливых шагов, и сердце сжалось. Дверь
открылась, и в комнату заглянул невысокий
коренастый парень.
"Ба! Да это мой бегун!" - Я сразу опознала физиономию, владелец которой
битый час гонял меня вместе с напарником по
всему городу. На всякий случай я улыбнулась, правда, напоминать, что мы вроде бы
уже встречались, не стала. В ответ
парень тоже что-то изобразил губами, не буду утверждать, что это была именно
улыбка, но выглядело все более-менее
доброжелательно. Так мы и разглядывали друг друга некоторое время, потом он
кашлянул в кулак и сказал:
- Привет!
Я разулыбалась от уха до уха и приветливо откликнулась:
- Привет!
Парень прошел на середину комнаты, огляделся, но не нашел ничего
интереснее, чем я.
- Можешь спуститься вниз...
- Ага, спасибо, - благодарно отозвалась я и уточнила:
- А зачем?
Он дернул плечом, словно не знал, что ответить, почесал затылок и протянул:
- Ну.., надо...
Ах, вот так! Надо, значит, надо. Очень доходчиво и сразу понятно. Я
помялась немного, потом сконфуженно сообщила:
- А мне умыться надо....и это.., в туалет...
- Ну.., если надо.., тогда...
В общем-то, я поняла, что молодой человек вовсе не так уж и плох, как могло
показаться сначала, просто не слишком
любит много разговаривать. Спустившись на первый этаж, я с интересом огляделась.
В гостиной три окна, у каждого
расположилось по человеку: Лимон, Ушастый и второй стайер. Ничего интересного,
если бы не одна маленькая деталь - у
кого на коленях, у кого рядом на табурете лежали автоматы, я ойкнула и прикрыла
рот ладонью. Все трое повернули ко мне
головы, с перепугу я брякнула: "Здрастьте!" - и едва не отвесила земной поклон.
- Пошли, чего встала? - буркнул сзади стайер номер один, и мы направилась в
общественное заведение.
Минут через пять мы вернулись обратно, меня конвойный все время подгонял и
поторапливал, я поняла, что находиться
на улице он опасается. Очутившись снова в доме, я прошла в гостиную,
потопталась, не зная, что делать, тут меня окликнули:
- Эй, иди на кухню...
Я обернулась. В дверях веранды стоял Седой и для большей ясности дублировал
указание рукой. Перед глазами мелькнул
небольшой затянувшийся шрам, я живенько подхватилась и направилась в указанном
направлении. Поворачиваясь, я успела
заметить за спиной Седого еще двоих. "И сколько же их здесь? В гостиной трое, на
веранде трое, один на кухне, один за
мной смотрит...
Шесть.., семь.., восемь... Однако... Даже если Ефим вернется вместе с
Совой, мало ему не покажется..." Пока я
подсчитывала имеющиеся людские ресурсы. Седой добавил:
- Пожрать приготовь... И быстро...
"Вот так! - Я чуть не споткнулась о кухонный порожек. - Опять! Да что же
это делается! Белые пришли - грабют, красные
пришли - тоже, понимаешь..."
Таким образом, я снова оказалась на этой проклятой кухне. Не скажу, что до
этого настроение у меня было хорошее,
теперь же оно испортилось окончательно. Я раздраженно хлопала дверцей
холодильника, злобно громыхала кастрюлями и
шипела сквозь зубы на манер африканской гадюки. Притащившийся вслед за мной на
кухню конвойный долго уворачивался
от свистящих над его головой ножей и сковородок, наконец не вытерпел и пересел в
дальний угол, поближе к высокому
носатому парню в голубой футболке. Тот, вцепившись обеими руками в приклад
автомата, давно уже превратился в
изваяние, не шевелясь и не сводя с меня испуганных глаз.
Приободрившись тем, что смогла в такие короткие сроки безмерно запугать
обладателя столь грозного оружия, я
разошлась вовсе и даже кокнула в запале суповую тарелку. Но тут на звон разбитой
посуды в кухню заглянул Седой, я сразу
присмирела и моргнула ему в лицо честнейшими глазами.
- Ты, мать твою за ногу, осатанела? Какого черта ты гремишь? Проблемы с
головой?
- Нет, - тут же призналась я, - никаких проблем... - после чего скорчила
жалобную физиономию и трогательно сжала
кулачки, - ..я ее нечаянно разбила...
Вы же сказали быстро, а народу много.., а я одна.., я тороплюсь...
Седой сверкнул белками глаз и сердито засопел.
- Мамонт, слышь.., помоги ей.., чего попросит...
После чего Седой удалился, а мой конвойный встал.
- Мамонт... - прошептала я, качая головой, и, не удержавшись, фыркнула.
Мамонт не обиделся, напротив, он довольно мило улыбнулся и спросил:
- Ну чего делать?
Я быстро сориентировалась:
- Картошку почисть...
- Картошку? Я? Не-е... Картошку не могу. Банку открыть или стол
протереть...
- Стол я и без тебя протереть смогу! - Я разозлилась.
Мне, что ли, картошку на девятерых чистить? Это ж полведра надо! - Тебе
чего сказали?
Но парень упрямо прищурился, тогда я развернулась к двери и позвала:
- Семен!
- Да ладно, - торопливо буркнул Мамонт, досадливо вздыхая, - черт с
тобой... Где твоя картошка?
Я ткнула пальцем в угол, он выволок мешок на се дину кухни, еще раз
вздохнул, окинул кухню несчастным взглядом и
обрадовался:
- Серый, помоги...
Носатый в первое мгновение вытаращил глаза, но потом, видимо, сообразил,
что отнекиваться бесполезно.
Минут через сорок все было готово, я робко высунула голову в дверной проем
и огляделась. Седого в гостиной не было,
зато остальные по-прежнему прилежно таращились в окна. "Неужто они так Ефима
боятся?" Оглянувшись, я увидела, что
Мамонт и Серый стоят ко мне спиной, и неслышно просеменила в центр гостиной.
Дверь на веранду была наполовину прикрыта, я направилась туда, но тут вдруг
оглянулся Ушастый и рявкнул:
- Куда?!
Я подпрыгнула на месте, дверь веранды распахнулась, и Седой заорал мне в
лицо:
- Почему она здесь ходит?
Из кухни шустро выскочил раздосадованный Мамонт и ухватил меня за руку.
- Да я только хотела сказать, что все готово... - залепетала я,
демонстрируя на всякий случай сильный испуг. - Идите
кушать...
Седой немного помягчел и кивнул Мамонту:
- Ладно...
Тот мою руку выпустил, и мы мирно направились в кухню. Кушали они попарно,
я сбилась с ног, перемывая тарелки и
вилки, потому что на восьмерых посуды не хватало. Пот с меня катился градом, у
плиты всегда жарко, а тут еще на улице
здорово потеплело, а окна открывать не разрешалось. Вероятно, в целях
безопасности.
Когда наконец эта экзекуция закончилась, я устало плюхнулась на табурет и
безразлично заглянула в кастрюльку. Нет,
есть я уже не хочу. То есть не могу... Теперь мне ясно, отчего последние
несколько дней я перехожу из рук в руки, словно
почетное полковое знамя. Эти уроды просто не умеют готовить.
- Чего сама не ешь? - миролюбиво поинтересовался Мамонт, с удобством
расположившись на длинной деревянной
скамье.
Я дернула плечами и вяло отмахнулась:
- Потом...
Мамонт понятливо покивал, поджав губы, а потом спросил:
- Неужели устала? А я уж решил, что ты двужильная.
По городу носилась, словно верблюд по пустыне...
Он усмехнулся, я усмехнулась тоже, вспомнив, как мы летали очертя голову.
- Ты чего убегала-то?
- А ты чего догонял?
- Так.., поговорить...
- А чего тогда молча бегал? Вот бы и говорил...
Мы посмотрели друг на друга неодобрительно и рассмеялись.
- Веселитесь? - вздохнул кто-то в дверях, мы разом заткнулись и поскучнели.
- Иди пока, Мамонт...
Позову...
Седой неторопливо прошел к скамье, где еще секунду назад хохотал Мамонт, и
сел. Я поднялась и занялась грязной
посудой. Склонив голову набок, он задумчиво следил, как я счищаю в помойное
ведро огрызки. Что означало это молчаливое
разглядывание, оставалось загадкой. Решив наконец, что хуже не будет, я
повернулась к Седому лицом.
- Можно я окно открою? Дышать невозможно...
Подумав немного, Седой кивнул. Я распахнула створки, с облегчением вдохнув
свежий воздух. Однако сидел Седой так,
что с улицы его не видно, а я как на ладони.
Случайно или нет? Может, я здесь в роли наживки? Я побарабанила по раме
пальцем. Хорошо это, для меня или плохо?
- Чего тебя, такую шуструю, в здешнюю глухомань занесло? - поинтересовался
вдруг Седой.
Я заворочала извилинами. Что именно он называет глухоманью? Очень похоже,
что у нас назревает разговор по душам. И
как же мне себя вести?
- Вы ж меня сами сюда привезли.
Он засмеялся:
- Ладно ваньку-то валять... Верно Гордей сказал: похоже, мозгов у тебя
больше, чем у иного мужика...
Такая космически необъятная похвала из уст умнейшей половины человечества
непременно вызвала бы у меня
счастливую истерику, если бы я и сама кое о чем не догадывалась: я умнее не
иного мужика, я умнее многих мужиков... А
Седой, продолжая довольно смеяться и крутить головой, возьми да брякни:
- Что, душа моя, опять Ефим пасьянс раскладывает?
Озадачилась я безмерно:
- Что? Пасьянс? Зачем?
Седой пожал плечами и развел ладони в стороны:
- Скучно ему... Развлекается, наверно...
Пока я ломала голову над его словами, он продолжил:
- А чего ты там про Мутного говорила? Ну на конюшне? Кончил Фима Мутного,
да? А про Белого откуда знаешь?
Я застенчиво улыбнулась:
- Так... Просто услышала...
- Ага... Просто услышала. И чего услышала?
- Да ничего... - Тут Седой сдвинул брови, я торопливо объяснила:
- Гордей у Белого. И все.
- И все, - снова как попугай повторил Седой и посмотрел на потолок. - И
все... Гордей, значит, у Белого...
Так... Ефим где?
- Не знаю... Честно. Он уехал.
- Когда вернется?
- Не знаю, мне ничего не говорили... - - Чего ж тебя с собой не взял? -
Седой покряхтел и потянулся к чашке:
- Плесни-ка чайку...
Пока я возилась с заваркой, мой собеседник задумался, машинально постукивая
ногой по скрипящей половице, чем
здорово меня раздражал. Скрипел Седой довольно долго, потому что чайник на плите
никак не хотел закипать, как я его ни
гипнотизировала. Наконец раздалось долгожданное бульканье, и я сняла чайник с
плиты.
- И Гордей здесь, - словно разговаривая сам с собой, прошептал Седой, - и
этот гад здесь... Что ж он здесь крутится,
почему не уезжает?
- Седой окинул меня отсутствующим взглядом, а чайник в моих руках вдруг
задрожал, и я едва не налила кипятка Седому
на колени. "Почему же он тут крутится и не уезжает... - мысленно повторила я, в
смятении пытаясь уловить ускользающую
мысль. - Бешеный тогда сказал: мы ему еще нужны... Зачем?" Я шумно выдохнула и
потрясла головой. Может, я чего-то и не
понимаю, но очень похоже, что мы с Седым ломаем здесь головы об одних и тех же
вещах. Поэтому я кротко вздохнула и
словно бухнулась в ледяную воду:
- Наверное, ищет, кто доллары подменил...
Если бы я все-таки налила Седому кипятка в штаны, он бы взвился над лавкой
чуток ниже. А так я едва успела отодвинуть
в сторону немудреную посуду, как тот громыхнул пудовым кулаком о стол:
- Какие доллары?! Кто подменил?! Кого ищет?!
Знай я какие, кто и кого, немедленно бы призналась, потому что второй раз
лицезреть такое выражение лица, какое сейчас
было у Седого, я не желала. Подскочив с перепугу вверх, я стиснула руки, но
позабыла, что держу горячий чайник, и обожгла
пальцы. Взревев не хуже своего собеседника, шваркнула чайник на стол, после чего
мы с Седым уставились друг на друга с
взаимным интересом. Это маленькое происшествие несколько разрядило обстановку,
лицо Седого понемногу стало
приобретать естественный цвет, а глаза - нормальный размер.
Вот он ткнул указательным пальцем куда-то в стол и сказал:
- Еще раз.., о чем ты говорила?..
Опустив глазки к полу, я пожала плечиками:
- Надо же Ефиму найти того, кто подменил деньги...
Он за них отвечал...
- Еще раз, - повторил Седой довольно странным голосом и рукой показал,
чтобы я села. - Внятно.
- Вообще-то это ваши дела, и никаких подробностей я не знаю... Просто Ефим
рассказал мне, что после сделки, ради
которой тут все собрались, кто-то подменил "дипломат" с баксами на фальшивые. И
это значит, что и у вас, и у них есть.., ну
как это.., предатели, что ли...
Должна признать, что выглядел сейчас Седой прямо-таки ошалелым, правда,
длилось это всего пару секунд, но от моих
глаз не ускользнуло.
- Что значит "после сделки"? - тихо спросил Седой, а голос его чуть заметно
дрогнул. - После какой сделки?
За какие деньги он отвечал?
Теперь настала моя очередь удивляться. Потому что все вопросы я с таким же
успехом могла адресовать ему самому.
- Семен, - позвала я, сама поражаясь своей храбрости, - кто такой Белый?
- Уважаемый в городе человек. Две фабрики имеет, рыбозавод тоже его... Его
попросили, он людей дал, помог.., а твой
сучонок.., меня подставил. Под самые гланды, детка. И если я не последний дурак,
то с твоей подачи...
- С моей? - Я чуть слюной не захлебнулась, однако, о чем он, хорошо поняла.
- Вы что, серьезно?
- А то... Ты же меня с Черепом увидела... Значит, Ефиму рассказала. И все
как по писаному пошло: связной исчезает,
тачку грохают, а я крайний...
"Что за манера, - подумала я с досадой, - выражать свои мысли столь убогим
способом? Вот что он сейчас сказал?
Печенкой чую, сказал что-то важное, но как это на русский перевести?" Я
уставилась задумчивым взглядом на окошко, всеми
силами стараясь не выказывать сильной заинтересованности. Самое замечательное
было в том, что сейчас рушились
абсолютно все мои представления о происходящем. Если верить Седому, то сделки,
после которой и начались все проблемы,
не было вовсе. Тогда никто не мог поменять "дипломаты". И никто не мог
потребовать вернуть изумруды...
- Скажите, пожалуйста... - вкрадчиво протянула я, заметив, что Седой не
столько злится, сколько усиленно скрипит
мозгами. - А почему не было сделки?
- Почему? - Он зло рассмеялся. - Да потому что покупателей встретили на
узенькой лесной тропке и разнесли их машинку
к едреной бабушке в кровавые клочья!
Ясно, деточка?
- Ясно, дяденька... - Я поскребла в затылке и опомнилась. Сейчас подумает,
что я над ним издеваюсь! Ой! То есть
извините... А-а.., все подумали, что это вы сделали?
- А все подумали, что на машинку я навел... Спрашивай еще, любознательная
моя...
Я и сама понимала, что меня уже несет, но остановиться не могла.
- А-а... Белый - это не покупатель?
- Нет.
- А-а...
- Уважаемый человек. Договаривается с продавцом, договаривается с
покупателем. Встречу устраивает на своей
территории. Обговаривает все мелочи. И его человек в определенное время сообщает
сторонам все условия. Продавец и
покупатель встречаются только в момент сделки. Проблем нет, все довольны, каждый
получает то, что хочет.
Рассказывал Седой замечательно, подробно и понятно, я слушала в оба уха,
всячески стараясь отогнать назойливую,
словно весенняя муха, мысль: а чего это вдруг он так откровенничает? Изведясь в
конце концов этим вопросом и видя, что
искренность собеседника иссякает, проникновенно спросила:
- А зачем вы меня сюда привезли? Я-то Вам зачем?
Ласково кивнув головой, Седой пояснил:
- Если б ты спросила Ефима, знаешь, что бы он сказал? "В пасьянсе каждой
карте свое место. И свое время..." И коли ты
до сих пор живая, значит, нужна...
Я отпрянула и неожиданно громко икнула. Седой глянул удивленно и
раздраженно бросил:
- Ты мне сегодня чаю нальешь или нет?
- Пожалуйста, пожалуйста, - зачастила я, бестолково гоняя посуду по столу,
- вот чай, вот сахар...
Ближе к вечеру в мою комнату снова заглянул Мамонт.
- Эй, - позвал он негромко, - не спишь?
Я оторвала голову от подушки и глянула на радостную физиономию. Какой тут
сон! Битых три часа, а то и больше, я
ворочалась с боку на бок, вздыхала и маялась.
- Нет, - отозвалась я, - тебе чего?
- Ребята жрать хотят...
Вот прорва! Нет, это просто беспредел какой-то!
В туалет выпускают по расписанию, из комнаты выходить не дают, а готовить
им бегай по первому зову! Рожи наели - в
дверь не пролезают...
- Нет, - буркнула я, демонстративно отворачиваясь к стене, - не пойду.
- Да ну? - обрадовался Мамонт и просочился в комнату - А у меня самые
широкие полномочия!
- Умное слово выучил?
- Ага! И тебя могу научить. Если много говорить будешь...
- Спасибо, не надо. - Решив не дожидаться, пока он стащит меня за ноги, я
встала с кровати самостоятельно.
Спускаясь вниз по лестнице, отметила, что свет горит только в коридоре,
гостиная, веранда и кухня тонули во мраке.
Перешагнув порог кухни, я остановилась. Но вот глаза привыкли к темноте, и я
увидела Семена, сидящего в углу возле окна.
- На ночь есть вредно, - с достоинством сообщила я, шаря рукой в поисках
выключателя, - поэтому я с удовольствием
приготовлю вам макароны с тушенкой.
Мой нахальный монолог остался без ответа, я не обиделась и принялась молча
громыхать посудой. Приготовление
кулинарного шедевра, предложенного мной, много времени не заняло, вскоре я
водрузила на середину стола обшарпанную
кастрюльку, объявив:
- Готово!
Соответствующей реакции не последовало; решив не впадать в панику раньше
времени, я аккуратно расставила тарелки и
разложила вилки. Ножи, памятуя о склонностях гостевого состава, вытаскивать
поостереглась.
Потоптавшись еще немного возле плиты, я присела к столу, делать уже было
нечего, а спросить, можно ли вернуться в
спальню, честно сказать, побоялась. В доме буквально звенела напряженная до
предела тишина, глянув в темное слепое окно,
я поежилась. В этом окошке я не то что как на ладони, я как бабочка из
коллекции, намертво пришпиленная булавкой.
- Ешь... - вдруг тихо раздалось из угла.
Отказываясь верить своим ушам, я покосилась на вросшего в стенку Седого.
Однако язык мой отказался произнести решительное "нет!", ноги задрожали, а
глаза предательски набухли.
- Ешь... - снова нараспев прошипел Седой и ободряюще добавил:
- Замочу...
В углу произошло плавное, едва заметное движение.
Ведь знала я, что не следует еще раз туда смотреть, но то ли проклятое
любопытство, то ли глупость опять взяли верх, и я
повернула голову. Теперь правая рука Седого расслабленно лежала на углу стола, а
указательный палец кокетливо поигрывал
на курке пистолета. Небрежно развернутый в мою сторону ствол завораживающе
смотрел мне в грудь блестящим черным
зрачком. Это новое, доселе никогда не испытываемое ощущение заставило вдруг мою
руку потянуться вперед и крепко
вцепиться в горячую ручку кастрюли. Придвинув ее к себе, я медленно и аккуратно
наполнила ближайшую тарелку,
бессознательно отмечая, как Седой удовлетворенно качает головой в такт моим
движениям. Облезлая алюминиевая вилка,
изрядно потрепанная жизненными невзгодами и пренебрежительным отношением хозяев,
больно стучала по зубам, и
макароны большей частью валились мне на колени. Согнувшись над тарелкой едва ли
не крючком, я щедро поливала свой
незапланированный ужин беззвучными горькими слезами, безрезультатно силясь
пропихнуть что-нибудь внутрь
протестующего желудка.
Не знаю, сколько длилась эта пытка, большая часть макарон уже переместилась
с тарелки под стол, когда Седой вдруг
подал голос:
- Ну?
- Нету. Пусто, - пригнувшись ниже уровня подоконника, в кухню прокрался
Ушастый, - Додон на крыше, Мамонт с Бурым
во дворе.
- А где Серый?
- На веранде... Может, сюда еще Лимона поставить?
- Нет. Пусть Леха встанет в коридоре...
- Да не дойдет он до крыльца, Семен. Сюда заглянет, не Мамонт, так Бурый
его снимет. Не первый раз замужем...
- Ты, крендель псковский, зубы-то не скаль... - Услышав интонацию Седого, я
всерьез озаботилась: не присоединиться ли
мне к лежащим под
...Закладка в соц.сетях
