Жанр: Детектив
Вредность не порок
...ялось несколько стульев, у стены - буфет и чуть дальше комод
с догорающей свечой. Ефим сдвинулся
еще немного, и я наконец увидела Стаса. Он сидел на стуле между буфетом и
комодом, руки, вероятнее всего, привязаны к
стулу С того момента, как я увидела его в окно, на лице у Стаса появилась еще
пара новых ссадин, к тому же рот теперь был
заклеен скотчем. Рукав серой рубашки побурел от запекшейся крови. А на левом
плече на глазах расползлось кровавое пятно.
Единственным, что меня смутило, был взгляд Стаса. В нем явно сквозила досада, и
я решила при случае непременно узнать,
что же его так расстроило.
- Здравствуй, малышка... - пропел Ефим, оправившись от первого потрясения,
ласково улыбнулся и качнулся в мою
сторону, - ..рад тебя видеть...
- Убью... - прошипела я, вскидывая пистолет. Ничего другого в голову не
пришло, но и это сошло, потому что Ефим,
несмотря на свой самоуверенный вид, притормозил.
- Что это на тебя нашло? Зачем ты взяла пистолет?
Я, конечно, не собиралась давать ему никаких пояснений. Теперь мы смотрели
друг другу в глаза, и мне вдруг показалось,
что где-то в глубине мерцающих голубых озер плещется обыкновенный человеческий
страх.
- Настенька, я опасаюсь, что ты не умеешь обращаться с оружием... Хоть оно
и не заряжено, ты можешь уронить его на
ногу и отобьешь себе все пальцы...
- Не заряжено? - притворно удивилась я. - А откуда ты знаешь? А вдруг
заряжено? Хочешь, проверим?
Ефим задумался, а Стас заерзал по сиденью и замычал, свирепо сверкая
неподбитым глазом. "Конечно, - усмехнулась я
про себя, - он считает, что сначала я перестреляю все округу, прежде чем попаду
туда, куда надо..."
- Не думаю, что это необходимо... - отозвался наконец Ефим, а Стас
облегченно выдохнул. - ..вот, видишь, и твой брат так
же думает...
- Если только ради брата... А кстати, не объяснишь, для чего ты его
привязал к стулу? Садистские игры?
- Настя, - протянул Ефим укоризненно, - в такой светлой головке такие
грязные мысли...
- Поверь, - тут же призналась я, - это еще не самая грязная мысль, которая
возникает, когда я тебя вижу..
- Брось, Настя... О чем ты говоришь... Неужели ты все забыла? - Тут я
обнаружила, что Ефим медленно, но верно
перемещается к большой полированной тумбе, стоящей по ту сторону стола.
- Эй, стой! - грозно сказала я, еще раз тряхнув дулом пистолета, но,
похоже, ему уже надоела пустая болтовня, ответив мне
милой улыбкой, он плавно двинул дальше. - Стой, кому говорю! Ах ты...
Я перехватила пистолет двумя руками и, почти не целясь, спустила курок.
Стоявшая на тумбе деревянная резная шкатулка
взорвалась праздничным салютом, во все стороны брызнули щепки, и лицо Ефима
исказила вдруг весьма неприятная
гримаса.
- Осатанела, что ли.., твою мать... - бросил он хрипло, и выражение его
глаз неожиданно так изменилось, что мне
мгновенно расхотелось упражняться в остроумии.
- Развяжи его, Ефим... И.., послушай.., я просто хочу предупредить... Я не
дам тебе взять оружие и не дам подойти ко
мне...Честно...
Поверил ли он мне, не знаю, однако к Стасу развернулся. И тут я различила в
коридоре чьи-то торопливые шаги. Не
опуская пистолета, я шагнула к стене за дверью и прижалась к ней спиной. Мы
замерли. Ефим опустил глаза, но меня не
обманул, я видела, как он напрягся.
Я посмотрела на Стаса. Он был неподвижен, но на шее вздулись темные вены, а
по вискам, размывая кровавые подтеки,
потекли ручейки пота. Напряженную тишину нарушил скрип открываемой двери, но
того, кто вошел, мне видно не было.
Ефим взглянул на вошедшего, я тут же демонстративно подняла пистолет выше,
целясь Ефиму в голову.
- Какого дьявола ты палишь? - услышала я раздраженный голос и в следующую
секунду увидела широкую мужскую
спину.
Он успел сделать пару шагов, прежде чем заподозрил неладное, но я уже
переместилась в сторону, так, чтобы и он, и
Ефим оказались для меня почти на одной линии;
- Гражданин Гордей? - уточнила я.
Человек оглянулся, я убедилась, что не ошиблась, да и грех было бы
ошибиться, тот вальяжный голос на пляже до сих пор
звучал у меня в ушах.
- Что такое? - довольно глупо спросил он.
- Это наша Настенька, - довел до сведения руководства Ефим, - палит в белый
свет как в копеечку...
- Была ваша, да вся вышла, - не утерпела я, понимая, что долго эту игру мои
нервы не сдюжат. - Хватит трепаться. Рада
видеть вас в добром здравии, гражданин Гордей. Честно сказать, думала, что вы
уже собой клумбы удобряете. А вы вон
какой, здоровый и бодрый. Все вертитесь чего-то... Вы лучше не вертитесь, а
ручки... это.., как это по-научному? Ручки в
гору... Ага... И ты, Ефим, тоже... Вот спасибо... Приятно иметь дело с такими
людьми... Просто полная любовь и доверие друг
к дружке...
Теперь все они внимательно за, мной следили, причем в глазах всех троих
сквозило явное неодобрение. Ну Стас-то
понятное дело, его пистолет в моих руках пугает, а эти-то чего?
- Приятно было пообщаться, но, извините, времени мало... Спешу... Ничего,
если я братика от стула отвяжу?
Я осторожно двинулась к Стасу, Гордей усмехнулся и тоже потянул, словно
запел:
- Думаешь, сумеешь? Пистолетик-то положить придется... Или ты веревки
зубами будешь рвать?
И этот туда же,... Прямо хор имени Пятницкого, не меньше...
- А почему нет? Я же учительница, забыли? Мы, учительницы, все умеем... Еще
и вас можем научить...
- Чему, например?
- Да чему угодно! Например, как не быть дураком...
Вы денежки стараетесь, разыскиваете, с которыми Жук сбежал? Он вам
помогает, да? - Я ткнула пистолетом в Ефима. - Я
вас до смерти огорчу, но он их сам и спер...
Не верите? Спросите...
Видно, Гордей не поверил, потому что поморгал на меня, потом оглянулся на
Ефима.
- О чем это она?
- Бредит, как всегда... - равнодушно отозвался тот, но глаза вспыхнули, и я
решила, что как раз вот тут-то на нашей
горячей африканской любви и поставлена окончательная жирная точка...
До Стаса мне оставалось метра четыре, когда я вдруг поняла, что правая рука
гражданина Гордея незаметно скользнула
вниз. Я едва не проворонила это весьма неприметное движение, но Стас неожиданно
замычал и дернулся вперед, словно
решил пободаться. Все остальное заняло едва ли больше трех секунд: Гордей
выдернул из-за пояса пистолет, я завизжала и,
отпрыгнув куда-то в сторону, с перепугу пальнула. Одновременно с этим стул, на
котором сидел Стас, вдруг затрещал, а сам
Стас рванул вперед, навстречу бросившемуся Ефиму. Руки Стаса почему-то оказались
свободными, правда, повыше запястий
все еще болтались примотанные скотчем деревяшки от спинки стула...
Столь бурное окончание милой беседы здорово меня перепугало, очутившись
где-то между стеной и буфетом, я
моментально сжалась в комок, категорически отказываясь от продолжения банкета.
Однако по комнате шел такой треск и
грохот, что через пару мгновений я не выдержала и приоткрыла один глаз. В самом
центре, возле стола, клубком сцепились
двое, это были Ефим и Стас, третьего мне обнаружить не удалось до тех пор, пока
я не взглянула под стол. Там, разбросав
руки в стороны, мирно лежал гражданин Гордей, потихоньку заливая давно не мытый
пол собственной кровью.
Честно говоря, это меня ошеломило, некоторое время, не отрываясь, я
смотрела на расползающуюся багровую лужу. Но
вдруг краем глаза увидела, как Ефим вскочил, Стас моментально крутанулся,
подсечкой снова сбив того с ног. Ефим рухнул
на спину, но тут у него под пальцами оказался пистолет Гордея... Он живо
перекатился в сторону и вскочил, разворачивая
пистолет на Стаса. Я заорала:
- Стас!
Тот на мгновение оглянулся, я с силой толкнула к нему пистолет по полу.
Стас выбросил вперед руку, и через несколько
секунд в комнате одновременно грохнули два выстрела. Я оглохла и, зажмурившись,
зажала уши руками. По комнате
потянуло ядовитым запахом гари. Когда я открыла глаза, увидела на полу три
неподвижных тела.
Ефима пуля отбросила почти к двери. Стас остался на месте, но, скрючившись,
завалился вперед, поджав под себя обе
руки. Я попыталась вскочить, но ноги вдруг сверху донизу прокололо ледяными
иглами, не удержавшись, я упала на руки.
Так и добралась до Стаса на четвереньках. На нем было столько крови, что в
первый момент я растерялась, не в силах
сообразить, за что же можно взяться. Встав возле него на коленки, я с
подвыванием затрясла над ним дрожащими руками,
потом осторожно потянула к себе за плечо. Стас тяжело шевельнулся и с трудом
откинулся на спину. Глаза были закрыты, но
он дышал, я с величайшей осторожностью отлепила от его губ пластырь и, не найдя
нужных слов, заревела.
- Хватит выть, - неожиданно четко произнес Стас, я сначала остолбенела, а
потом завопила в голос:
- Стасик!
Стас досадливо поморщился и тяжко вздохнул.
- Стасик, Стасик, - запричитала я, - ты живой?
Стасик...
Наконец он открыл глаза и буркнул:
- Нет...
Я сразу обрадовалась:
- Я так перепугалась! Думала, он тебе в живот попал...
- Где он? - перебил Стас, не слушая. - Посмотри, где он?
- Возле двери...
- Артерию на шее.., проверь...
- Я не могу... Честное слово! Да я и не знаю, где она, эта артерия...
- Господи, - застонал Стас, предпринимая слабую попытку подняться, - ничего
сама сделать не может...
Согласно закивав, я собралась было открыть рот, но подняла вдруг голову и
увидела, что на комоде синим пламенем
весело полыхает соломенная салфетка. Когда я вошла в комнату, там стояла горящая
свечка, по всей видимости, во время
драки ее уронили, и теперь вслед за салфеткой шустро занялись обои возле комода.
- Мама... - сказала я, тыча указательным пальцем на горящую стену, -
Стас...
- Папу забыла... - отозвался тот ядовитым голосом, но тут же оглянулся,
потому что не увидеть теперь огонь было просто
невозможно. - Вот черт...
- Стасик, что делать-то? - взвизгнула я, вскакивая.
- Воду, воду посмотри.., ну, на кухне... - В ту же секунду я вымелась в
кухню, Стас пытался встать, но пока это у него
никак не получалось.
Я влетела обратно в комнату с выпученными глазами:
- Нету, Стасик, нету воды... Только водка...
Стас уже меня не слушал, он подобрался к Гордею, пощупал шею и выразительно
шлепнул губами. Пока Стас был занят
делом, я схватила со стола скатерть и ринулась к пламени, наотмашь хлеща по
стене. Стас был уже возле лежащего навзничь
Ефима, когда пламя вдруг резво перекинулось на занавески, мгновенно взвившись
огненным столбом до самого потолка. Я
отпрянула, но тонкий тюль вдруг словно взорвался, опалив мне волосы. Завизжав, я
отскочила к столу. Стас оглянулся и
заорал:
- Иди сюда, чертова курица!
Я бросилась к нему. Схватив за плечо, Стас с силой толкнул меня к двери.
- Все, уходим...
- А он? - я кивнула на Ефима.
- Поздно, - качнул головой Стас, - он мертв...
Огненная стена уже гудела за нашими плечами, когда. с великим трудом, едва
не надсадившись, я почти что на себе
вытащила Стаса на крыльцо. Намертво стиснув зубы, он молчал. Спускаясь по
ступеням, я не смогла его удержать, и,
скатившись вниз, словно кегли, мы оба растянулись на земле. Я взвыла, Стас
только морщился. Мы с трудом поднялись, но,
прежде чем шагнуть, он глянул мне в лицо и осторожно вытер невольные слезы.
- Что нам делать? - шепнула я, прижимаясь к его плечу - Надо уходить...
Хватит приключений.., на мою голову...
- И на мою, - с жаром подхватила я, - не только хватит, а прямо-таки
переизбыток.
Стас чуть отстранился, посмотрел выразительно и попробовал усмехнуться
разбитыми губами. Я заткнулась и, опустив
голову, виновато вздохнула.
- Через десять минут здесь вся деревня будет, по улице не уйти... Давай
сюда, - кивнул Стас в сторону сада, - у Кошкиных
никого нет, они сейчас в городе...
Сердце у меня сжалось, и слова в горле застряли, но тут Стас сам сказал:
- Нашли их. Ее позавчера похоронили...
Кое-как одолев забор, мы оказались в Иркином саду.
Тут, как я ни старалась, слез сдержать не смогла. Они катились градом,
застилая глаза, я глотала их молча и шла, едва
различая под ногами до боли знакомую тропку. Добравшись до теплицы, я
огляделась.
- Давай к веранде, там на ставнях шпингалетов нет, и с улицы не увидят...
Стас кивнул. Мы подобрались к дому, я подцепила оконную раму и через
несколько секунд очутилась внутри. Я
опасалась, что Стас не сможет влезть в окно самостоятельно, но он справился, и
вскоре мы оба сидели на полу, с трудом
переводя дыхание. Стас откинулся к стене и закрыл глаза. Осторожно вытянув шею,
я долго разглядывала его бледное
разбитое лицо с пульсирующей синей веной под глазом, разорванную рубашку в
запекшейся крови, сбитые костяшки
пальцев... Стас молчал, это пугало, несколько раз я протягивала к нему руку, но
всякий раз отдергивала.
Неожиданно я услышала за окном встревоженные голоса. Я прокралась на кухню
и, встав у окна на коленки, выглянула на
улицу. Со двора семнадцатого дома высоко в утреннее небо вырывались огромные
клубы черного дыма. Из-за зелени было
плохо видно снующих по ту сторону забора людей, но вскоре бестолковые
восклицания переросли в многоголосое: "Пожар,
пожар!", и деревня ожила, охваченная общей бедой. Не дожидаясь приезда пожарных,
первые смельчаки распахнули
плотные зеленые ворота, как вдруг внутри дома грохнуло так, что стекла в Иркиных
окнах зазвенели, а я в испуге отскочила
к стене. Толпа на улице дружно охнула и выкатилась вон со двора. Перепуганные
люди спрашивали друг у друга, что
случилось, меж тем пылающие стены дома вновь содрогнулись от взрыва,
показавшегося мне еще более мощным, чем
первый. Теперь уже соваться во двор никто не решался.
"Что же это такое? - думала я, отправляясь обратно на веранду на корточках.
- Веранда выходит как раз на горящий дом,
не дай бог, угодит в стекло. Надо увести отсюда Стаса, перевязать и уложить в
кровать".
- Это гранаты... - не открывая глаз, бесстрастно сообщил Стас, - гранаты
рвутся...
- Гранаты? - побелела я, представив, что было бы, если бы кто-то успел
войти в дом. - Откуда ты знаешь?
Стас не отвечал, я подождала немного и тронула его за руку.
- Стасик... Только не молчи, пожалуйста! Стасик, миленький, скажи чтонибудь...
Эй, тебе плохо, да?
Тут Стас открыл глаза и повернул ко мне голову:
- Нет, - он вдруг улыбнулся, - мне хорошо...
- Хорошо? - растерянно переспросила я, неожиданно смутившись от его
странного взгляда. - У тебя же все лицо разбито..,
и глаз заплыл...
А Стас смотрел, молчал и улыбался, и больше всего на свете мне захотелось
обхватить его за шею, прижаться к груди и
дать хорошего ревака. Однако я побоялась, что он не одобрит моего сопливого
поведения, к тому же бросаться на человека,
на котором нет живого места, просто бесчеловечно.
- Давай я помогу тебе встать, - прошептала я, старательно пряча взгляд, - к
тому же тебя необходимо перевязать, смотри,
из раны на плече опять кровь идет...
- Да ерунда, - небрежно махнул Стас, явно удивляясь моему героическому
порыву, - ничего страшного.
Здесь навылет прошло, скоро уж заживет...
- Хватит, - решительно оборвала его я, - или ты йода боишься?
На этом прения закончились, и я помогла Стасу добраться до дивана. Пока
копалась в аптечке, он сел, расстегнул
рубашку, но снять ее сам не смог. Я пришла на помощь и, увидев его грудь и
плечи, едва не хлопнулась в обморок.
- Где же ты так? - глупо спросила я, разглядывая синяки, ссадины и насквозь
пропитанную кровью повязку напевом плече.
- То есть кто...
- В разных местах и разные люди, - бодро отозвался Стас, - доподлинно я
сейчас уже и не вспомню...
- А это что? - перестав разматывать бинт, я коснулась пальцами здоровенного
синего рубца на спине пониже шеи.
- Это медведь...
- Какой медведь? - вытаращила я глаза. - Ты с медведем.., встретился?
- В некотором смысле... А медведь обыкновенный...
Бронзовый. Я его тебе на день рождения подарил...
Выронив наполовину смотанный бинт, я открыла рот и опустилась на диван
рядом со Стасом.
- Так это был ты? Там, в квартире, ночью - это был ты? Это тебя я медведем?
Это Ефим тебе плечо прострелил? Мама...
Господи... Стас...Я же не знала...А как ты...
Я долго еще шлепала губами, не в состоянии сосредоточиться, Стас терпеливо
ждал, потихоньку разматывая остатки
бинта.
- Как ты оказался в квартире?
Он неопределенно пожал плечами и тут же поморщился. Я опомнилась и взялась
наконец за его рану. Когда руки занялись
делом, то и в голове немного прояснилось.
- Стоп! - твердо сказала я. - Давай с самого начала!
- Самое начало я не знаю, - язвительно сказал Стас, поджимая губы, - меня
здесь еще не было.
С этим пришлось согласиться, смущаясь, я вкратце поведала ему о записке и
происшествии на пляже.
- Угу, - кивнул он, - все ясно... Голые торсы, белые зубы, гормоны и все
такое...
Я покраснела, потому что Стас был прав, мне очень захотелось его стукнуть,
и я непременно бы это сделала, не будь уже
на нем столько повреждений. Однако в долгу я не осталась:
- Да? А ты думаешь, я не знаю, кто тогда возле "Магии" на "девятке" в лоб
джипу вылетел?
Тут Стас заохал и запричитал, придуриваясь, будто я задела рану, но я
быстро вывела его на чистую воду:
- В тот вечер, если не ошибаюсь, ты подвез нас до ресторана и гордо убыл в
Горелки, чтобы завалиться спать... А бабка
Степанида рассказала, что явился ты поздно и машина у тебя была битая... Что
скажешь?
Чуя, что попался. Стас перешел в наступление:
- Где бы твои "мерин" с "СААБом" после того джипа были? На свалке? А ты? В
больнице? Или в морге?
- Так ты за мной следил?
- Вообще-то я свою работу делал... - буркнул Стас и отвернулся.
Мы замолчали. Высунув от усердия язык, я прилежно обрабатывала одну за
другой ссадины, для чего мне приходилось
лазить вокруг Стаса по кругу. Добравшись до спины, я села по-турецки и
уставилась на тот самый синий рубец. Стас
шевельнулся и, повернув голову, поинтересовался:
- Стаська, ты там уснула, что ли?
А я, ткнувшись лбом ему между лопаток, закрыла глаза и заревела во весь
голос.
- Стасик... - ревела л, давясь слезами, - Стасик, прости меня,
пожалуйста...
Он замер, а я все говорила и говорила, торопясь высказать то, о чем
непрерывно думала все последние дни.
Я просила прощения за бабку, за Ирку, за все те слова, что наговорила тогда
ему, за всех тех, с кем столкнула меня судьба
в эти страшные дни. И, заливая широкую Стасову спину горькими слезами отчаяния,
я думала о том, что вряд ли он готов к
такому глобальному отпущению грехов.
Наконец я умолкла. Стас осторожно повел плечами, подвинулся чуть в сторону
и развернулся ко мне. Жалко моргая
распухшими от слез глазами, я всхлипнула. Хороша я сейчас, наверное. Хоть
портрет пиши маслом...
Молчание затягивалось и становилось прямо-таки неловким, я решилась и
глянула Стасу в лицо. Глаза его были совсем
близко, и почему-то мне в голову полезли мысли о весеннем ручье и о талом снеге,
хотя при чем тут талый снег, если глаза у
Стаса темно-карие?..
- Знаешь, Настя... - сказал он и вздохнул тяжело, я тоже вздохнула и
приготовилась выслушать о себе всю правду. С
другой стороны, кто, кроме близкого человека, тебе ее скажет? - Знаешь, ты мне
столько слез на спину вылила, что у меня не
только джинсы, но даже и трусы промокли...
Я отпрянула и хлопнула ртом, а Стас, тщетно удерживаясь от того, чтобы не
расплыться до ушей, засветился, словно
кремлевская люстра, вообразив, что сострил.
- Стас, - прошипела я, набрав полную грудь воздуха, - ты.., знаешь кто?
Он охотно кивнул и вдруг захохотал, одновременно придерживая левое плечо и
морщась от боли.
- Ты дурак бесчувственный, - чуть слышно буркнула я, отворачиваясь. - И
ничего смешного...
Подойдя к кухонному окошку, я осторожно отогнула край занавески. Уже
близился вечер, но на улице было непривычно
оживленно. Во дворе семнадцатого дома толклась тьма казенного народа, явно
мешавшая тем немногим, что растаскивали
баграми дымящиеся стены сгоревшего дома. За воротами виднелись "Скорая помощь" и
три милицейские легковушки,
внушительная толпа любопытствующих сограждан провожала криками отъезжающие
пожарные машины. Промелькнул по
улице Петр Игнатьевич. Участковый был суров и сосредоточен, и я торопливо отошла
от окна, чтобы, не дай бог, не попасть
под всевидящее правоохранительное око.
- Скорей бы уж стемнело, - вздохнула я, пристраиваясь на диван рядом со
Стасом. - Бабка, наверное, голову сломала, где
мы...
Стас кивнул и легонько притянул меня здоровой рукой. Я прижалась щекой к
его могучему плечу и улыбнулась,
почувствовав, как он нежно прижался губами к моему виску.
- И что было дальше? - протянула я, блаженно прикрывая глаза. - Ну, после
того, как ты просидел всю ночь под Иркиным
окном?
- Ничего особенного. Простудился. А потом наблюдал, как Надежда ушла. Как
тебя твой кавалер галантно провожал... И я
тебе прямо скажу - пьяная ты была, ну просто как свинья...
- Свиньи, между прочим, вообще не пьют, - сообщила я, потому что больше
сказать было нечего.
- Это точно... Потому как у них ума побольше...
Я сердито шевельнулась, изображая, что хочу встать, но Стас чуть напряг
локоть, и я угомонилась.
- Стас, а ребята выходили ночью из дома?
- Конечно... Этот.., твой и тот, что со шрамом. Коля вроде? - я кивнула. -
И Ира выходила...
- В сад?
- В сад, в сад... К забору. Едва по ноге моей не прошла, но ничего не
заметила. А вслед за ней и парень вышел. И тоже к
забору. Вернулись вместе... Смотрю: в обнимку идут, хихикают... - Стас вздохнул.
Хорошо его зная, я понимала, что теперь он считает, что мог что-то
изменить, спасти Ирку, которая совершенно не
представляла, что, выйдя тайком к забору, подписала себе смертный приговор. И
знать этого Стас не мог, потому как не
видел того, что увидела тогда подружка.
- Пойми, Стас, твоей вины в Том, что случилось, нет.
Ни у кого из нас и в мыслях не было, чем все может закончиться. Даже если
бы ты знал, что она успела там увидеть, - тут
голос мой предательски дрогнул, но плакать было уже нечем.
- А ты знаешь, что она увидела?
Я кивнула:
- Простыря... Может, она, конечно, и не разглядела, что это был именно он,
но это ничего уже не значило.
Жук застукал ее там, на телогрейках, и понял, что Ирка увидела, как
привезли связного. Скорее всего, обращались с ним
не слишком галантно... В подвале у Савченко я его пиджак нашла, кровью
забрызган. Жук, наверное, ей сразу же наплел с
три короба, но только ведь Ирка не дура. Поэтому и позвала меня вечером к
себе... Эх, если б я только знала... Или она бы
намекнула...
- Стаська, - позвал Стас и тихонечко потянул меня за подбородок, - Стаська,
ну не надо... Ты же сама понимаешь...
Согласно мотнув головой, я всхлипнула и подалась ему навстречу. Он коснулся
губами моего лба, потом виска, но это
было прикосновение, а мне вдруг до смерти захотелось, чтобы это был поцелуй...
- А потом? - вздохнула я с досадой, плохо соображая, как же себя вести и
что мне вообще нужно. - Что потом было?
- Они вернулись в дом, вскоре вслед за ними и мужики вернулись. Надежда
около девяти утра ушла, ты часа через два...
Ох, и злилась же Степанида Михайловна!
- Я помню, - буркнула я, но думать об этом не хотелось.
- ..Когда ты в очередной раз намылилась в окно...
- Почему в очередной? - Я вытянула шею, с подозрением вглядываясь в
ухмыляющуюся физиономию. - На что ты
намекаешь?
- На то, что ты повадилась по ночам болтаться где ни попадя... В предыдущую
ночь на мальчика из окна свалилась...
- Я не свалилась... А откуда ты знаешь? - Впрочем, немудрено было
догадаться. - Так ты слышал?
Стас фыркнул:
- Еще бы! Такой грохот! И пока ты на стуле дрыхла, я его чаем напоил и на
автобус проводил...
- Да? - глупо переспросила я, решив больше не задавать вопросов.
- Да. И я все гадал: ты его записку сжуешь или еще чего... А ты ее под
свитер сунула.
Я молчала.
- Вообще-то он хороший пацан оказался, этот Вовка.
Он мне кое-что порассказал, я тогда и сообразил, что ты, как всегда,
вляпалась... Только задницу тебе надрать я не мог,
потому как ты меня ненавидишь, видеть не можешь и все такое...
Сообразив, что я сегодня все-таки изловчусь и еще раз задам хорошего рева,
он спохватился:
- Ну все, все... Извини... Так вот... Когда ты в очередной раз намылилась в
окно...
- Стас, - не вытерпела я, - так ты был рядом с недостроенным коттеджем?
- Угу... Правда, понять, кто там еще и что они делают, не мог, потому как
был снаружи... Потом, когда обошел со стороны
веранды, тебя в углу увидел...
- Стас, ты кот, что ли? Темнота же была, хоть глаз коли...
Он пожал плечами:
- Да светло было... Тут я и понял, что они в ту комнату перейдут, где ты
скрючилась... Пришлось камень бросить в кусты.
А ты, между прочим, мимо меня пролетела, но даже и не глянула. Чувство
благодарности у тебя заниженное... И пакет из
тебя выпал... К Ире хотела переселиться?
Я уж и не знала, что сказать.
- Пакетик я на всякий случай подобрал. Домой вернулся, думал - все. Хоть
высплюсь. Не тут-то было, слышу - опять
шуршат!
Голос у Стаса вдруг стал раздраженным, и я быстро сообразила почему. В это
самое время пришел Ефим с черной
бархатной коробкой, и, после того, как я ее среди досок спрятала, мы с ним...
Господи, вот дура я! Конечно же, Стас все
видел. Потому и свет в доме зажег...
- Ну а утром.., сама знаешь. А почему ты в милиции не рассказала о том, что
ночью видела?
Над этим вопросом я и сама голову ломала.
- Не знаю... Во-первых, мне никто не поверил... Ни Ефим, ни Надька...
Хотела убедиться, что не чокнулась.
Джинсы грязные пропали, щетки тоже не было... Во-вторых - камни. Ефим
сказал, изумруды...
- Стась... - укоризненно протянул Стас, - ну ты как маленькая... Какие это
изумруды? Ты изумруды не видела?
- Он сказал, что необработанные. А необработанные я не видела. Откуда я
могла знать? Я помочь хотела...
А ты их видел?
- Конечно, видел... Фуфло натуральное...
- Да, я знаю... - призналась я печально, - просто тогда у меня времени
думать не было.
- На это он и рассчитывал. Понимал, что язык у тебя чесаться будет, вот и
решил убрать подальше.
- А зачем подальше? Я все понимаю, одного понять
...Закладка в соц.сетях
