Жанр: Детектив
Вредность не порок
...отшибе ютилось три брошенных деревянных дома, явно
предназначенные под снос, земля вокруг
заросла бурьяном в человеческий рост, и, кроме бродячих котов, живых существ не
наблюдалось. Последнее обстоятельство
устроило Ефима, махнув мне рукой, чтобы не двигалась, он быстро прошелся по
скрипучим половицам ближнего дома,
заглянув во все углы.
- Иди сюда, - поманил он, это были первые слова, произнесенные им с момента
выстрела. Волнения в голосе, так же, как и
в движениях, не было, стиснув ледяные от ужаса пальцы, я послушно поднялась на
крыльцо. - Подожди здесь, я посмотрю
вокруг.
Оглядевшись, я не нашла ничего подходящего для того, чтобы сесть. Побродив
среди куч пыльного хлама, махнула рукой
и села на пол. Чувствовала я себя отвратительно, внутри все противно дрожало,
изредка накатывая тянущими приступами
тошноты. Несмотря на довольно теплую сегодняшнюю ночь, меня трясло. Покопавшись
в сумке, вытащила свитер и
торопливо натянула. Но согреться никак не удавалось, так я и сидела, согнувшись
крючком, старательно выбивая зубами
барабанную дробь.
Последние события привели меня в полнейшее замешательство. И не столько
бурный ночной визит, сколько выстрел,
сделанный Ефимом с легкостью и, я бы даже. сказала, определенным изяществом.
Откуда у него вдруг взялся этот пистолет?
Похоже, он лежал в моей собственной сумке, иначе с чего бы он ее так усердно
разыскивал? Не из-за моих же сменных
носков! Ох, не нравится мне это все, с самого начала и до самого конца...
- Эй, ты где тут? - услышала я наконец и поднялась Ефиму навстречу. - Чего
в свитере, замерзла, что ли? А с меня вот пот
градом...
Наверное, если бы я час назад пристрелила живого человека, мне тоже было бы
жарко. Ни о чем другом думать я сейчас
не могла.
- Он жив?
- Кто?
- Тот человек в моей квартире, что ты дурацкие вопросы задаешь! Что с ним,
как ты думаешь?
- Забудь о нем... Ничего не было, тебе просто показалось.
- Теперь тебя посадят, - с трудом удерживаясь, чтобы не зареветь в голос,
выдавила я, - а ты ведешь себя так.., так, словно
ничего не произошло.
- Ага, посадят, - весело согласился он, - если поймают. А не поймают, так
не посадят. Правильно я рассуждаю?
Веселье Ефима просто сводило меня с ума.
- Откуда у тебя пистолет? - угрюмо спросила я, стараясь не смотреть ему в
лицо. - Ты вроде говорил, что пистолеты
только у бандитов.
- Еще у милиционеров.
- А ты милиционер?
- Милиционер! - отрезал Ефим. - Хватит трепаться! Через два часа Бешеный
будет ждать да Майской, возле магазина.
Знаешь, где это?
- Конечно, знаю. Рядом, минут пятнадцать отсюда.
У какого магазина, который круглосуточно работает?
- Да.
Через два часа мы стояли недалеко от дверей единственного в этом районе
продуктового магазина, работающего в ночное
время, возле него постоянно толпились посетители, так что внимания к себе мы не
привлекали.
Вскоре возле нас плавно притормозил черный "СААБ", и мы скользнули в салон.
Все это не заняло и трех секунд, а мы
уже катили по пустому шоссе куда-то в сторону окраины.
- Чисто? - поинтересовался Ефим, оглядываясь назад.
- Как в бане... - довольно отозвался Коля. - Здорово, Настасья! Чего кислая
такая? Ефим довел?
Я вымученно улыбнулась и поздоровалась. Прекрасного Колиного настроения я
не разделяла. Чему они все так радуются?
Хотя Коля, наверное, про убийство еще не знает, думаю, это известие немного
подправит ему настроение. Однако,
прислушиваясь к их разговору, я поняла, что Коля полностью в курсе всех проблем,
видно, Ефим связался с ним по рации,
пока я мерзла в той деревянной развалюхе.
- Как же он, собака, на это решился? - поинтересовался Коля, я
насторожилась, ловя каждое слово.
- Да, с норовом пацан оказался, - усмехнулся Ефим, - сам не ожидал. Ну
ничего, дожмем...
У меня от любопытства начало челюсти сводить, но понять, о ком они говорят,
я никак не могла. Они еще много чего
интересного говорили, но то ли у меня контузия от выстрела образовалась, то ли я
поглупела за последнее время без меры, не
знаю. До сего момента мне представлялось, что самое главное для нас сейчас - это
попасть в Москву, ведь пропали
драгоценные камни, деньги оказались фальшивыми, то есть все плохо, и без помощи
нам не обойтись. Теперь же Москва
отошла куда-то на второй план, зато вопрос отсутствия Юры волновал их
необычайно. Меня он, признаться, тоже здорово
беспокоил из-за Ирки, однако, сколько я ни ерзала ушами по спинкам передних
сидений, дальнейших наших планов не
уразумела.
- Вот и приехали! - оглянувшись назад, подмигнул мне Коля. - Будь как дома!
Ефим вылез из машины, я повертела головой по сторонам и увидела, что мы
где-то в лесу, за городом, и прямо перед нами
высоченный деревянный забор с железными пиками на каменных опорах. Место глухое,
никаких строений по соседству я не
заметила. С чего вдруг Колиной бабушке пришла фантазия жить в столь уединенном
месте, было загадкой.
"Ну и бабулька была! - думала я, в некоторой растерянности разглядывая
неприступную ограду. - Не меньше чем в КГБ
служила старушка, если так любопытных глаз не жаловала!"
Ефим тем временем открыл массивные ворота, мы въехали внутрь, Коля
скомандовал:
- Вылазь!
Я не заставила себя упрашивать и, прихватив сумку, послушно вылезла. Теперь
я могла хорошенько рассмотреть дом.
Сейчас такой редко встретишь, это был настоящий дом, двухэтажный, деревянный,
потемневший от времени и непогоды.
Выглядел он очень впечатляюще, бревна были огромные, шероховатые, я не
удержалась, подошла поближе и потрогала их
рукой. На окнах были самые настоящие ставни с резными балясинами, такие же
балясины над высоким крыльцом с витыми
перилами. Все вместе - и забор, и дом, и еловый лес - казалось сказочным,
правда, из такой сказки, где непременно были
злодеи и разбойники. Однако внутри ощущение сказки полностью пропало, обстановка
была самая обычная, причем
наследнику всего этого богатства явно не помешало бы прибраться.
Я послонялась немного по дому, с любопытством разглядывая на стенах
немудреные пыльные эстампы. Зачем мы сюда
приехали и что будем делать дальше, я не представляла. Исследуя помещения,
обнаружила две спальни на втором этаже и
стала прикидывать, что получится, если придется здесь ночевать. Одна спальня,
чур, моя, а вторую пусть делят между собой
как хотят.
- Настя, - услышала я снизу Колин бас, - иди сюда!
Есть охота, сообрази чего-нибудь по-быстрому!
Есть мне и самой давно хотелось, торопливо проскрипев вниз по весело поющим
ступенькам, я направилась в кухню.
- Вот, это помещение в твоем полном распоряжении! - широко разведя руки в
стороны, гостеприимно известил хозяин. -
Ты тут сама сообрази что к чему, а мы пока пивка хлопнем...
Очень мило, похоже, они решили, что привезли с собой бесплатную кухарку, а
не нужно ли еще полы вымыть, ты только
свистни... Проводив Колину спину суровым взглядом, я решила на первый раз их
простить.
Так и быть, приготовлю настоящий обед, некормленый мужик, что носорог,
никакого ума, одни рефлексы. Только не
думайте, что теперь от плиты я дальше раковины не отойду, не на ту напали,
любезные!
Часа полтора, высунув от усердия язык, я провозилась на кухне, на плите
весело булькали кастрюльки, шипели
сковородки, а пот с меня катился градом. Продукты в этих хоромах в большинстве
своем были консервированного
происхождения, вроде зеленого горошка или бычков в томатном соусе. Но для
хорошей хозяйки, говорила я себе, прилежно
налегая на консервный нож, это никакого значения не имеет, она и слону бантик
привяжет, как любила говаривать моя мама.
К тому же за тумбой я обнаружила полмешка картошки и лук, так что процесс шел
полным ходом и результат обещал быть
отменным.
Когда в священнодействии забрезжил наконец слабый свет завершения, я
подумала, что неплохо было бы закончить эту
блестящую пищевую симфонию чем-нибудь вроде витаминов. На здешней земле укроп и
петрушка вырастали сами, даже
если хозяева были законченными тунеядцами. Коля смахивал именно на такого, но,
возможно, в память о бабушке огород за
домом воспроизвел из своих недр нечто, что я смогу порезать в салат.
Сад, как я и подозревала, находился в довольно запущенном состоянии, трава
здесь не знала косы, а земля - лопаты.
Деревья и кустарник росли, как им заблагорассудится, единственным местом,
выглядевшим более-менее прилично, был
небольшой цветник, разбитый возле застекленной веранды. Я прошла вдоль стены и
присела на корточки, разглядывая
мозаику разноцветных лепестков. Вдруг над самой моей головой на веранде со
скрипом открылись створки окна. Я
вздрогнула от неожиданности, а из дома вылетел непогашенный окурок, угодив
аккуратно в середину клумбы. Удивительно,
при таком оригинальном подходе к садоводству здесь растет еще что-то, кроме
репейника. Только я собралась вслух
выразиться по этому поводу, как наверху заскрипели половицы, кто-то подошел к
окну и звонко чихнул.
- Буде здрав, боярин! - услышала я голос Ефима и сообразила, что это
Николай сыплет инфекцию мне на голову, - И что
дальше? Как он среагировал?
Тут мое воспитание вступило в неравную схватку с любопытством, и, пока
исход ее не был ясен, досталась на месте, так и
не сказав ни слова.
- Как среагировал? Никак. Бровью не повел. Стоял и смотрел на меня как на
новые ворота. Я грешным делом даже
подумал, что нас накололи. А потом ничего, разошелся. "Ваши условия?" -
спрашивает. Ну я ему сказал все чин-чином, чтоб
без проблем, но, видать, мамка его не тем местом учила...
- Да-а... - задумчиво протянул Ефим. - Нет ума у людей. А ты какой срок
назвал?
- Четыре дня... Теперь уж три...
- Нормально. Гордей сейчас у Белого. Рвет и мечет, конечно, но четыре дня у
нас есть. Замириться все равно не смогут, и
четыре дня здесь не срок, но все же лучше, чем ничего... Сова на связи? Менты
"Тойоту" раскрутили?
- Нет, Сова сказал, все чисто. Никого не было. Ты как в воду глядел.
Назарьевские пацаны разбираются, у них мочилово
по-свойски идет, "Тойоту" туда списали.
Рыбхоз прямо на границе с их районом, тремя жмурами больше, тремя меньше...
Но так это менты, у них зарплата, у
нормальных пацанов - трудодни...
- Хорошо... - Ефим помолчал, а когда заговорил, голос был какой-то
вкрадчивый, словно он не знал, с чего начать:
- Слушай, Бешеный... Тут такое дело... Во-первых, Седой где-то здесь...
Рядом, гад, вьется, я чую. Череп девчонку по
городу час гонял, да она не только на язык, но и на ноги удалась. Понимаешь, о
чем я?
- Седой у него? Так... Хочет точно выяснить, кто его подставил... Не зря
тогда пацаны Черепа баб о нас спрашивали.
Череп не дурак, даром что недоделанный... Думаешь, разберется что к чему?
- Не знаю... Вряд ли, конечно. Надо было мочить Седого сразу, не было бы
проблемы. И Сову За то, что упустил...
Тут ножки мои плавно поползли в разные стороны, и я мягко соприкоснулась
пятой точкой с землей. Трудовой пот,
выделенный при героическом исполнении кулинарного долга, моментально испарился,
ладони заледенели, и сердце одним
рывком оказалось в горле.
- Чего теперь базарить! - согласно вздохнул Коля. - Ясный перец,
лопухнулись. Но кто ж знал, что все так пойдет! Уж
какая маза сначала была! Ты знаешь, я все думал, может, это Сова Мутного
прикрывает? Тот обдолбался, как всегда, и
вырубился. Зря ты Сове поверил...
- Бешеный... - перебил его Ефим. - Деньги не у Седого...
- Не у Седого? А у кого?
- И Седой, и Череп в городе! С чего бы? Крыша съехала под пулей ходить?
- Ну?
- Ну что - ну? Где Юрка?
- Юрка? - совсем растерялся Бешеный, а я поняла, что Ефим сейчас изложит
ему мою собственную версию. - Ты сам
сказал, уехал... Что Гордей послал...
- Это Юрка Сове сказал, что Гордей послал. А Сова мне... Вспомни, кто
предложил баксы у той бабы в доме спрятать.
Никуда его Гордей не посылал. Я знаю...
- Да ты что?! - зарычал вдруг Коля, на веранде что-то грохнуло и затрещало.
- Чего ты молотишь... Сволочь... Да ты что...
Ты на Юрку катишь, что ли? Что ж ты раньше молчал?
Поскольку Ефим не отозвался, я уж было подумала, что Бешеный его придавил
сгоряча, но высунуться и посмотреть
храбрости мне не хватило. Однако я не угадала, прошла пара минут, и Ефим
отозвался. Голос звучал неохотно, даже как-то с
ленцой, словно обсуждать это ему совсем не хотелось:
- Слышь, Колян, не мути.., без тебя тошно.
- Я не верю, братан, не верю, и все. Я Жука лучше себя знаю, он меня из-под
обстрела на себе вынес... Не мог Юрка, не
мог...
- Здесь тебе не Афган, - вдруг зло рявкнул Ефим, - здесь бабки такие, что
не у одного Жука башню свернуть могло... И не
ной, словно баба... Искать надо...
- А девчонка?
- Девчонка здесь будет сидеть. По-хорошему. Все надо доводить до конца...
Ладно, все... - Что-то скрипнуло, похоже,
Ефим поднялся. - Пойдем есть. За это время даже она должна была что-нибудь
приготовить...
В то же мгновение я подхватилась и, пятясь задом до самого угла дома,
кинулась назад. Все это я проделала
инстинктивно, не задумываясь над тем, почему вдруг решила сделать вид, что
разговора этого не слышала. Да, лучше бы я
его не слышала...
Все эти умные мысли посетили мою головушку несколько позже, сейчас же я
бездумно топталась возле сковородки с
безнадежно сгоревшей картошкой и кастрюлькой с наполовину выкипевшим супом.
- Настя, что-то горелым пахнет... - раздалось сзади, и через мгновение в
дверях кухни появился любимый. - Ба! Да у тебя
картошка подгорела! - Он подошел ближе, повел носом и поправился:
- То есть сгорела...
Я жалко шмыгнула носом и кивнула. По большому счету, я не виновата. Нечего
было так долго разговаривать. Но по
известным причинам привести этот аргумент в свою защиту я не могла. В носу
подозрительно защекотало. Моргая на Ефима
стремительно набухающими глазами, я всхлипнула и ударилась в рев. И надо было
признать, что рыдала я не из-за
испорченного обеда. Мне вдруг стало нестерпимо страшно.
- Да ладно тебе! Нашла из-за чего! Из-за картошки!
Я сейчас сам почищу, ты иди отдохни пока...
Послушавшись доброго совета, я моментально вымелась из кухни. В дверях я
столкнулась с Колей, с любопытством
поинтересовавшимся:
- Ну, чего тут у вас?
Поворачивая за угол, я краем уха услышала:
- Ворона криворукая...
Обед проходил в молчании, я все больше стучала вилкой по зубам, в конце
концов прикусила язык и снова разрыдалась.
Мужики смотрели на меня в терпеливом ожидании, деликатно не задавая никаких
вопросов. Однако присутствовавшие в
изобилии на столе бутылки с горячительными напитками сделали свое дело,
словоохотливости у них прибавилось, и глаза
заблестели. Коля попытался уговорить и меня принять стопку-другую, но я стояла
насмерть, памятуя, чем последний раз
закончились подобные опыты. Вскоре Коля затянул что-то жалобное, Ефим вдруг
принялся ему подвывать, я насторожилась
и озадачилась.
К окончанию обеда оба мужика были откровенно пьяны, что было просто
удивительно: на дне рождения подруги они
выпили в несколько раз больше, но даже и не поморщились. Правда, в прошлый раз
мне было несколько сложнее оценивать
происходящее, но сути это не меняет. Вывод напрашивается один: в доме у Ирки нас
просто подставили. Зачем? Ситуацией,
насколько я в этом разобралась, никто не воспользовался... Кажется...
Может быть, когда мы с Надькой на пару прикорнули на полчасика, они куда-то
уходили? Безусловно, что-то знает Ирка...
Которая, если учесть услышанное мной сегодня, должна была знать о деньгах, ведь
спрятать их у нее предложил Юрка... У
Ирки в комнате был тайник, ну не тайник, конечно, а такое углубление в углу,
прикрытое планкой, если не знаешь - не
найдешь. Без самой хозяйки они бы его век не нашли, а больше прятать негде.
Так... А если прятали деньги, то все это
происходило до того, как прошла сделка с камнями... Черт, совсем я запуталась...
Я раздраженно хлопнула ладонью по столу.
Мало того, что в голову не идет ни одной путной мысли, так еще эти двое
стонут, словно их трамвай переехал.
Подняв глаза на этих недоделанных теноров, я оживилась. Не зря говорят, что
у пьяного на уме.., не воспользоваться ли
ситуацией, играть с собой в загадки мне уже до смерти надоело. Я ласково
улыбнулась, набирая в грудь воздух, но сказать
так ничего и не успела. Закончив жалобно тянуть "...налейте, налейте скорее
вина, рассказывать нет больше мочи...", Коля
вдруг со всего размаха громыхнул обоими кулаками о столешницу, посуда брызнула в
разные стороны, Коля взревел
носорогом и снова обрушился на ни в чем не повинную мебель.
В ужасе взвыв, я вытаращила на забавника глаза и окаменела, закусив кулак.
Коля продолжал буйствовать, стола ему
показалось мало, он вскочил и принялся молотить по стенам и лягать попадающиеся
на пути предметы.
С каждым ударом он огорченно, но весьма заинтересованно спрашивал: "Ты,
Жук? Ты?" А Ефим вытянул под столом
ноги, сладко потянулся, вздохнул и кротким взглядом уставился на товарища.
- Не дрейфь, - проронил он наконец, моргая на меня мутными глазами, - все в
норме. Это у него с Афгана, ему там по
кумполу съездили. Теперь он иногда нервничает. Это ненадолго, устанет -
угомонится...
Я понятливо кивнула и поежилась. Пожалуй, теперь я догадалась, почему у
Коли такая кличка...
За окном стемнело. Мы сидели на первом этаже в гостиной, Ефим смотрел
телевизор, я подавленно молчала.
Коля мирно спал, свернувшись на полу калачиком, по завершении
послеобеденной выходки он допил из горлышка водку
и спекся. До дивана он недотянул, хотя не думаю, чтобы его это особенно смущало.
К моему удивлению, особого ущерба
дому Коля не нанес, стены, по крайней мере, выдержали. Пришлось нам с Ефимом на
пару заняться уборкой, я выбросила
осколки, он расставил по местам мебель.
Вскоре мне показалось, что Ефим тоже задремал, я осторожно поднялась и
пошла к двери.
- Куда ты? - окликнул он вдруг. Не останавливаясь, я ответила:
- В туалет...
Ефим шустро поднялся и направился ко мне:
- Я тебя провожу...
Я не поверила своим ушам:
- Куда проводишь? В туалет?
- Ага, - отозвался он, - темно уже, страшно... Места здесь глухие...
- Кому страшно?
- Тебе.
- Мне не страшно! - отрезала я, полагая, что разговор исчерпан. Но не тутто
было! Ефим уверенно направился следом,
зевая на ходу.
Мне все это очень не понравилось. Я вышла на крыльцо и направилась в
сторону сада, где находились удобства. Не так
мне хотелось в туалет, как посмотреть, что представляет собой ограда на дальнем
конце участка.
Возможно, она достаточно низкая... Или есть дырка...
И с чего он вдруг потащился меня провожать? Может, у меня на лице написано
то, что я хочу сделать? Зайдя из принципа
в известное заведение, я немного постояла, наблюдая в щелку за расположившимся
неподалеку на тропинке кавалером. Он
не торопясь закурил, мечтательно глядя на звезды, и, казалось, был бесконечно
доволен жизнью. Уходить он явно не
собирался, я плюнула и вышла.
- Как дела? - улыбаясь глупейшим образом, поинтересовался любимый. - Все в
порядке?
Я изобразила суровую мину и отчеканила:
- В конце концов, это неприлично...
- Это точно... - ласково согласился он и попросил:
- Подыши здесь пару минут кислородом!
После чего Ефим чинно проследовал в туалет, я проводила взглядом спину,
усердно пытающуюся сохранить равновесие, и
шагнула с тропинки в кустарник. Разобрать, что это за растение, по причине
темноты мне не удалось, однако царапалось оно
весьма чувствительно.
Наконец кустарник закончился, впереди и справа виднелись деревья, зато
слева я разглядела высокую ограду,
упирающуюся острыми пиками в самые небеса. Я добралась до забора почти на ощупь,
шаря вокруг, словно слепая, гладкие
струганые доски заскользили под пальцами, и я едва слышно чертыхнулась. Дырок,
выломанных досок или еще какой
подобной глупости в таких заборах не бывает; Думаю, если обойти весь участок по
периметру, картина будет та же. Задрав
голову, я прикинула - метра три... Бегаю я хорошо, а вот прыгаю не очень.
Перебирая руками по ладно пригнанным одна к
другой доскам, двинулась вдоль ограды, тут вдруг до меня донесся треск, словно
сквозь джунгли продиралось стадо
бегемотов.
Я сообразила, что это Ефим.
- Настя!. Настя! - Голос звучал испуганно. - Настя, ты где?
Шагнув от забора, я прижалась к стволу толстой березы, на слух определяя
направление его движения. Вот захрустели
ветки метрах в десяти левее, споткнувшись в очередной раз, Ефим позвал:
- Настя! Настя! - и споткнулся еще раз. - Настя!
Вот дура!!!
Тут бы мне и промолчать, подождать, пока он набьет себе еще одну шишку или
уйдет в дом за фонариком, может, за это
время удалось бы найти дырку в заборе, однако, словно та ворона, которую так
страстно уговаривала спеть лиса, я
высунулась из-за ствола и гаркнула:
- Сам дурак!
Через пять минут после этого Ефим гостеприимно распахнул передо мной дверь
одной из спален на втором этаже и
широко развел руки:
- Прошу, малышка, апартаменты люкс!
Я прошла внутрь комнаты, кося одним глазом на любимого, ожидая, не
последует ли с его стороны очередной
провокации.
- Где постельное белье? - поинтересовалась я, поскольку широченная
двуспальная кровать была абсолютно пуста, а ночью
иной раз бывает прохладно.
- Сейчас выясню! - бодро отозвался Ефим и спустился вниз.
На даче у меня явно ограничена свобода передвижения, но не в спальне. Если
уж хозяин позволяет себе валяться, словно
свинья, на полу, я вполне могу позволить порыться в чужом шкафу без спросу
Разыскав все, что нужно, я застелила кровать,
потом попробовала запереть дверь изнутри. Но закрыться не смогла, замок
запирался только на ключ, а его, сколько я ни
искала, не нашла.
Строить баррикады тоже смысла не было, поскольку дверь открывалась в
коридор.
"Где наша не пропадала! - вздохнула я, забираясь под одеяло. - Будем
надеяться, что с очередным приступом
самодеятельности Бешеный подождет до утра..."
Глаза совсем слипались, и голова почти ничего уже не соображала, когда я
уловила слабый шум возле двери.
Я прислушалась. В замке зашуршало, и я услышала два тихих щелчка. Меня
закрыли снаружи! Вот так номер!
Сон как рукой сняло, я села, поджав ноги, и уставилась на дверь. Скрипнули
половицы, кто-то отошел от двери, и стало
тихо. "Все-таки ключ у этой двери есть!" - утешила я себя и осторожно легла,
свернувшись калачиком.
Спать совсем расхотелось, я лежала на спине, положив руки за голову, и
смотрела на потолок. Лежать вот так ночью без
сна - дело довольно противное, я начала считать до ста, потом до двухсот, до
трехсот... Пользы от этого не было, я постоянно
сбивалась со счета, в голову лезли всякие мысли, в большинстве своем тоскливые.
Я лежала и думала о Степаниде Михайловне, о том, как я первый раз пришла к
ней снимать комнату, как мы самозабвенно
воевали первый месяц... Вспомнила, как знакомила с ней маму и папу... Потом
вспомнила свой день рождения, когда мне
исполнилось одиннадцать. Торт со свечами был огромный, и гостей было человек
двадцать, а может, и больше. Я дунула на
свечи, и вся воздушная верхушка торта оказалась на лице у Стаса и его мамы, тети
Киры... До сих пор помню, какими
глазами он на меня тогда смотрел. Пару дней после этого я опасалась, что он всетаки
подкараулит и надает мне тумаков. Но
Стас не надавал мне тумаков ни через два дня, ни позже. Такая уж нелегкая доля
выпала Стасу, с самого младенческого
возраста ему приходилось за меня заступаться, я вечно попадала в разные истории.
А поскольку его семья жила в соседнем
подъезде, а его мама и моя с колыбели считались лучшими подругами, и как-то само
собой выходило, что мы со Стасом тоже
друзья. Дружба получалась своеобразной: я доводила до белого каления кого-нибудь
из старших пацанов, на мой визг
появлялся Стас и, провожая ласковым взглядом спину моего обидчика, обреченно
вздыхал. Стас с детства отличался тем, что
был способен впечатлить оппонента одним взглядом, и все окрестные пацаны хорошо
знали: если он тяжко вздохнул, значит,
та мелкая шмакодявка, как он меня называл, снова вляпалась в неприятности. А
ему, Стасу, придется идти разбираться. И это
его злило и раздражало, но в память о безоблачных днях, проведенных нашими
мамами в одних яслях, иначе поступить он не
мог.
Я сама не заметила, как начала улыбаться, вспоминая свои детские проделки.
Да, несладко приходилось со мной Стасу...
Тут я вспомнила, что здесь все испортила...
Как у меня только язык повернулся... Что я ему тогда сказала? "Мама тебя
купила..." И еще добавила: "...ненавижу, и тебя,
и всех вас..." Господи, ну почему я ему это сказала? Прав был Стас, когда
заявил, что я по фазе двинулась...
Я дотронулась до щеки пальцем. Так и есть, слезы раскаяния текли рекой,
обжигая лицо и, что было еще хуже, сердце.
Хватит с меня. Завтра же покину эту берлогу, свои изумруды пусть разыскивают без
меня. Я им не ищейка. Мне надо домой,
в Горелки, я помирюсь с бабкой и объясню Стасу, какая я свинья. И даже попрошу
прощения. Только с тем условием, что
они маме ничего не расскажут. Преисполнившись таких благородных замыслов, я
успокоилась и завернулась в одеяло,
напоследок вздохнув...
Мне приснилось, как в пятом классе Витька Макеев надавал мне тумаков за то,
что я порвала его венгерскую резинку, из
которой он расстреливал маленькую серую мышь, непонятно откуда взявшуюся в
классе... Он схватил меня за косу, я
беспомощно дергалась в тисках его рук, без всякого результата молотя кулачками
по плечам, и вдруг неожиданно для себя
самой заорала:
- Стас!!!
Однако Витька все давил и давил, я начала задыхаться, стены поплыли и
закачались, а в глазах потемнело...
- Стас, Стас! - Я рывком сорвала с себя одеяло и села на кровати, тяжело
дыша. Пот катился градом, губы тряслись,
всхлипнув, я прижала к груди руки и вдруг увидела прямо перед собой Бешеного.
Он сидел на кровати, разглядывая меня с неподдельным интересом. Я ойкнула,
торопливо натянув одеяло.
Проводив мой жест взглядом, Бешеный хмыкнул:
- Тебе явно не я приснился...
- Меня Витька душил... - сообщила я, лишь потом сообразив, что информация
эта Бешеному ни к чему.
- Видать, не додушил... - зап
...Закладка в соц.сетях
